#EBPA

6 ФЕВРАЛЯ 1937 Г., № 36 (7002) 

ПРАВДА

СПЕКТАКЛИ

ПУШКИНСКИЕ

НАБРОСОК ПРЕДИСЛОВИЯ А. С. ПУШКИНА ПУГАЧЕВА K •ИСТОРИИ

«ДУБРОВСКИЙ» Некоторые сцены вообще идут без еди­ного слова. Так сделана сцена занятий му­зыкой Дефоржа (Дубровского) с Марьей Ки­рилловной, Они играют в четыре руки и ведут немой красноречивый разговор взглядами. Найденное театром ощущение плавно­сти всего слектакля, положенный в основу споктакля спокойный и сдержанный ритм во многом помогли выявить пушкинскую основу инсценировки. Юмор, а иногда и прямая ирония, есть для Пушкина способ отридательной харак­теристики тероев, а не простая шутливость (Троскуров, Шабалшкин и др.). Ирония п юмор носят в «Дубровском» резко выра­женную общественную направленсююсть. Это понял театр. Ряд эпизодов в спектакле вызывает дружный смех в зрительном зале (танец ссправника с Дефоржем-Дубровским, развод тостей Троскурова по местам их ноч­лега, трусость Шабашкина, поиски Дубров­ского, «храбрость» исправника и т. д.). Но кое-где терлется чувство меры и намечает­ся шарж, столь чуждый Пушкину в «Ду­бровском» (дописанная сцена угощения священника и дьячка, например). Руководителю постановки Р. Н. Симоно­ву пришлось иметь дело с молодыми акте­рами, и при оценке спектакля это нужно учитывать. Роль Дубровского проведена в мягких, местами лирических тонах арт. И. М. Доро­ниным. Это -- отщепешец, выброшенный из своей среды и ставший разбойником поне­воле, чтобы отомстить за своего отца, по­тому что царский закон оказался самым худшим беззаконием. Дубровский борется потому, что у него нет иного выхода, До­стижение театра в том, что человечность образа Дубровского показана полностью. По повести Дубровский -- сильный че­ловек. Нервы у него крепкие, и при всей своей относительной мягкости он с успешно борется со своим врагом, проявляя и большую личную храбрость (хотя бы в тот момент, когда Троеку­ров выпускает на него медведя, не говоря уже о его храбрости в бою с отрядом сол­дат), Но образ Дубровского гораздо слабее отражен в спектакле, Драматические места вообще меньше удались арт. Доронину. Марья Кирилловна Троекурова в испол­еания артистки К. И. Тарасовой это образ елнойй и правдивой девушки, в своей соб­ственной семье не шаходящей любви и по­пимания. Пушкин очень тонко замечает. что трозный отец, «уверенный в ее при­вязалности, никогда не мог… добыться ее доверия». Но, как и арт. Доронину, Тара­совой нехватает силы в наиболее драмати­ческих сценах, которые проходят поэтому в пониженных тонах. Грубый и необразованный вельможа Трое­куров и представитель дворянской куль­туры князь Верейский убедительно раскры­ты артистам свойстами В. В. Марутой и Н. С. Тод­Эпизодические рюли сделаны с той тща­тельностью, которая заставляет думать, что постановщики усвоили правило каждого подлинного театра --- в хорошем спектакле все роли главные, и все они должны делать­ся с одинаковой тщательностью. Молодой театр сделал хороший почин, и очень жаль, что наши ведущие театры яв­но отстают со своими пушкинокими спек­таклями. Быть ведущим театром --- это вовсе не значит ставить один спектакль в год, а юбилейные спектакли показывать после юбилея.  C. ДИНАМОВ. Театр-студия под руководством заслужен­ного артиста республики Р. Н. Сымонова показал спектакль «Дубровский». Повесть A. С. Пушкина переделана для сцены дра­матургом В. А. Гроссманом. Инсценировки редко удавались нашим театрам. Пример: иксценировка «Человеческой комедии», где от Бальзака почти ничего не осталось. Авторы инсценировок не всегда проявляли необходимое глубокое понимание инсцени­руемого ими автора. Инсценировать произведения Пушкина­особенно сложное и ответственное дело. Здесь в основу должен быть положен глав­ный принцип-- сохранить все своеобразие стиля Пушкина и, в частности, ничего не добавлять к тексту Пушкина, не пытаться вступить с пим в явно безнадежное «соревнование». Текст, написанный Пуш­киным, не должен подвергаться никаким изменениям и дополнениям, кроме некото­рых неизбежных в этих случаях сокраще­ний. Хорошо, что драматург В. Гроссман и театр проявили бережное отношение к пуш­кинскому слову. Там, где диалогов нехва­тало, в них превращены описательные ме­ста повести, против чего возражать нельзя, потому что здесь пушкинский текст сохра­нен полностью. Некоторые отступления от основного в содержании повести Пушкина все же есть. Совершенно непонятно, зачем понадобилось спену со священником, попадьей и дьячком давать иначе, чем у Пушкина, -- в повести их приглашают на поминальный обед, а в пьесе няня угощает их у крыльца, что дает совершенно иное, неправильное толко­вание слов няни. Непонятно, какие та­кие «идеологические» причины побудили B. Гроссмана ввести эту фальшивую сцену. Атеистом, что ли, хотел В. Гроссман сде­лать Дубровского? Ненужная затея!   Никак нель нельзя согласиться и с тем, что B. Гроссман в своей инсценировке начал действие прямо с приезда молодого Дубров­ского в именье его отца. Таким образом полностью выпала яркая сцена ссоры само­дура Троекурова с его приятелем - старым Дубровским. Не вошла в инсценировку так­же сцена суда над старым Дубровским, когда у него просто отобрали именье и за взятку передали Троекурову. Пушкин на­носит жестокий удар царскому «правосу­дию», он выступает здесь как бесстращ­ный художник-реалист. Утрата этой значи­тельной во всей повести сцены самым отри­цательным образом сказалась на всей инсце­пировке. Театр добился того, что пушкинское сло­во звучало в спектакле естественно и чи­сто. «Слог его цветущий, полный, всегда будет образцом описательной прозы», сказал Пушкит о Бюффоне. Эти слова пре­красно определяют и всю прелесть пушкин­ского слога. Иногда проза звучала в спек­такле, как певучий стих, и это хорошо, потому что в пушкинской прозе есть особый ритм, своя музыкальность. идет в плавных темпах, бы­ствие. строта действия иногда как бы сдерживает­ся, и это дает всему спектаклю какое-то особое напряжение. Без этих замедлений многое было бы утрачено. Например, так дана сцена, когда Марья Кирилловна вне­запно узнает, что учитель Французского языка Дефорж и есть грозный Дубровский. Любовь, страх, изумление, нежность, от­чаяние­все эти чувства переполняют двух молодых людей, и каждое их слово уже само по себе есть насыщенное дей-

rapzne пр

НЕОПУБЛИКОВАННЫЙ ТЕКСТ



Исторический отрывок мною издаваемый составлял часть труда мною оставленно­го. - Я собрал всё что было (обнародо­вано?) в свет в (2 слова неразборч.) …тельств (неразборч.) бед. -- Я (пользо?) вался изустными преданьями и свидетель­ством живых, так же все что правитель­ством было обнародовано. Дело Пугачева - находится в Сенатском Архиве - там хранятся драгоценные исто­рические памятники. Ныне царствующий император, по своем возшедствии на пре­стол подавший великий пример откровен­ности, приказал привести их в порядок. Важные бумаги, некогда государственные тайны, ныне превратившиеся в историче­ские материалы, были вынесены из подва­лов Сената, где три наводнения посетили их и едва не уничтожили - (Новейшая Российская история спасена Нико­лаем 1-м) между ими находится и дело о Пугачеве--- должно надеяться что совре­менем оно будет распечатано рунами исто­рика и обяснит один из самых любопыт­ных эпизодов царствования Екатерины II. Историческая страница на которой уви­дят имена Екатерины, Румянцева, Панина, Суворова, Бибикова, Державина, Михель­сона не должна быть затеряна для потом­ства.

История Пугачева мало известна - при Екатерине запрещено было о нем говорить. При Александре написан глупой роман, краткое известие о взятии Казани, и жизнь генерала Бибикова. -- Иностранцы говори­ли о нем гораздо более, резиденты очень им занимались -- но их незнание России завлекло их в большие заблуждения - иные видели в Пугачеве великого челове­на, пругие орудие злоумышленников -- и их подозрения не пощадили никого Незнание наших историков удивительно Г-н Сумароков в Истории Екатерины, пи­шет …неистовства Пугачева быстро рас­пространялись. Правительство переме­нило мнение, уверилось в важности об­стоятельства, отрядили против его пол­ки, и вручили начальство генералу Би­бикову, Начало не соответствовало ожи­данию; Кар и Мансуров не устояли, из­верг устремился на Уфу, наконец к Ка­заня, жет, опустошал их предместия и окрестности. Что слово, то несправедливость. В на­чале бунта прибыл не Бибиков, а Кар, Мансуров не был разбит, Оренбург не был взят Пугачевым, самые первые распоря­жения Бибикова были увенчаны успе­хом. -

и



SINCT

* * *

Публикуемый первый черновой набро­сок предисловия к «Истории Пугачева» печатается по карандашной, местами полу­стертой, рукописи Пушкина, хранящейся в Пушкинском Доме Академии Наук СССР в Ленинграде. Набросок сделан Пушкиным на обороте письма к нему цензора В. Н. Семенова от 15 июля 1833 г. по поводу трагедии ссыльного декабриста В. К. Кю­хельбекера «Ижорский», представленной Пушкиным к печати. Набросок печатается по новой орфогра­фии, в сводном тексте, с пропуском всего зачеркнутого Пушкиным и с раскрытием всех сокращенных и недописанных слов. Не разобранные или предположительно разобранные нами слова заключены в скоб­ках и оговорены. Не приведенная Пушкиным цитата из Сумарокова, обозначенная в рукописи лишь знаком вставки, приведена нами по лично­му экземпляру книги из библиотеки Пуш­кина--«Обозрение царствования и свойств Екатерины Великия Павлом Сумароковым», ч. 1, СПБ. 1832. Отдельные зачеркнутые варианты пред­ставляют самостоятельный интерес. Особенно любопытно, что после фра­зы о наводнениях, которые «едва не уничтожили» драгоценных бумаг, Пушкин одно время обдумывал необходимость вве­дения защитной фразы: «новейшая Россий­ская история спасена Николаем I-ым». Однако уже в данном наброске фраза взята Пушкиным в скобки и в дальнейшей рабо­те над предисловием она быстро была вы­брошена. Работа Пушкина над предисловием пред­ставляет значительный интерес. Именно в предисловии к своему любимому труду по истории русского крестьянского восстания Пушкину предстояло дать мотивировку своих занятий Пугачевым, указать на свое отношение к теме, источникам, пред­шественникам, самому Пугачеву, наконец, как-то реагировать на позволение Нико­лая I заниматься документами запрещен­ной эпохи. Вместе с тем, указывая потомству на добросовестность своих исторических изу­чений, Пушкин вынужден был подчеркнуть невольную «несовершенность» своего тру­да из-за недозволения Николаем I распе­чатать подлинное дело о Пугачеве. Сопоставление двух набросков предисло­вия и его окончательного текста свиде­тельствует о тех трудностях, которые тот­час же встали перед Пушкиным в этой ра-

боте. Ряд моментов, первоначально дан­ных Пушкиным со всей непосредствен­постью и полнотою, пришлось затем ис­ключить, другие, наоборот, возникли в средней стадии (например, упоминание имени Вольтера) и были удалены по цен­зурным опасениям из печатного текста. Данный набросок существенно отличает­ся как от следующего чернового варианта (рукопись, хранящаяся во Всесоюзной Пу­бличной библиотеке им. В. И. Ленина), так и от последнего (печатного) текста. Во втором черновом варианте, продати­рованном самим Пушкиным: «село Болди­но 2 ноября 1833», Пушкин дал несколь­ко иную обиую композицию предисловия и пытался резче подчеркнуть, что «Во вре­мя самого возмущения запрещено было черному народу говорить о Пуг.» и что «сия временная, полицейская мера возыме­ла силу Закона». Эта фраза была перене­сена в конец главы IV «Истории». Исчезли из печатного текста предисло­вия и все указания на долгую запретность самой темы о Пугачеве и полемика пер­вого чернового наброска с монархическим интерпретатором событий эпохи Пугаче­ва Сумароковым. Крайне характерно, что в противоположность дворянскому па­негиристу царствования Екатерины Су­марокову, уделяющему «извергу» и «зло­дею» Пугачеву только отдельные замеча­ния и хулящему иностранцев, Пушкин творец «Истории Пугачева» яростно обрушивается в лице Сумарокова на пред­русских шествующих реакционных истори­ков, Он вскрывает их ошибки и «неспра­ведливости», противопоставляет их «уди­вительному незнанию» глубокий интерес к Пугачеву иностранцев (имея в виду, оче­видно, прежде всего Вольтера, имя кото­рого он хотел позже ввести в предисловие) и даже пытается указать на возможность двух точек зрения на Пугачева, на то, что кроме «орудия злоумышленников» «иные видели в Пугачеве велиного человена». Разумеется, было абсолютно невозмож­ным в условиях николаевской России стать на откровенно защищающую Пугачева точ­ку зрения, Но важно установить хотя бы теперь, через столетие со дня смерти пер­вого историка Пугачева, что он в преди­словии к своему труду пытался вначале назвать и эту точку зрения, что он пред­ставлял себе, вопреки традициям дворяч­ской историографии, образ Пугачева отнюдь не как «изверга» и «злодея». Д. ЯКУБОВИЧ.

Пушкин на берегу Черного моря. С картины И. Е. Репина и И. К. Айвазовского. КРАСНОИ АРМИИ на автомашинах. Немногие, но очень яркие кадры показывают, как организованно, без малейшей суеты, грузила дивизия свое огромное «хозяйство» - людей, оружие, коней, обозы, и как все это затем молние­носно перебрасывалось на 250 километров. Из далекого тыла к месту «боев» спешит еще одна стрелковая дивизия -- «синих». Река, встретившаяся на пути, … не пре­града для нашей славной пехоты. Появля­ются моторизованные саперные подразде­ления. Их организованность изумитель­на, буквально на глазах возникает пон­тонный мост, по которому переправляются не только люди и обозы, но и многотон­ные танки. Организованность командиров и бой­цов - одно из решающих качеств войск, важнейшее слагаемое их боеспособности. На материале, снятом в полевой обстановке, фильм щедро показывает организованностьОпектакль и красноармейских частей. Особенно же ярко наглядно демонстрируется высокий класс организованности в кадрах, посвященных парашютному десанту, который был сбро­шен в присутствии товарищей Молотова и Ворошилова. Зритель видит, как на пустых лугах вдруг возникают взводы, роты, ба­тальоны «красных», высаженные в глубо­ком тылу «синих», как молниеносно они вооружаются и начинают выполнять свои боевые задачи. роны тов. Ворошилова, произнесенной им на параде после учений, и отдельными мо­ментами торжественного марша войск, уча­ствовавших на учениях. Фильм завершается речью наркома обо­Бригада Союзкинохроники, снимавшая фильм, выполнила свою работу хорошо. Фильм, удачно смонтированный и хорошо оформленный в музыкальном отношении, показывает действительно непобедимую армию. Ив. ВОЛОЦКОЙ. Советский читатель и зритель, связан­ный со своей Красной Армией крепчай­шими братскими узами, любит о ней чи­тать, хочет видеть пьесы и картины, в ко­торых изображена ее жизнь, богатая заме­чательными событиями и до краев папол­ненная горячей, самоотверженной любовью к родине. Недаром так тепло встречал наш зритель кинокартины, посвященные ма­неврам Киевского и Белорусского военных округов. В ближайшее время он увидит на экране фильм «Непобедимая», снятый на тактических учениях Московского военного округа осенью 1936 года. …На фронте «синих» после многоднев­ных боев образовался прорыв. Он, есте­ственно, в центре внимания обоих «про­тивников». «Красные» устремляют сюда крупные мото-механизированные части, чтобы развить свой успех. «Синие» ки­дают в эту опасную пустоту кавалерий­скую дивизию. в На экране развертывается яркий показ нашей славной конницы и мощных мото­механизированных войск. Красноармейские танки не знают преград --- они рушат де­ревья, мчат по глубоким оврагам, смело идут в брод через реки. Встреча с танками, казалось, ничего хорошего коннице не су­лит. Но красная конница видала виды, она блестяще вооружена, она отлично подго­товлена к боевым действиям против любого врага. Метко бьют противотанковые ору­дия. Гибкая, быстрая в действиях и лихая атаках кавалерийская дивизия уверты­вается от мощных танковых частей, скры­вается в лесах, маневрирует и отсижи­вается в недоступных для танков районах. Шаг за шагом показывает фильм инте­ресные эпизоды, разыгравшиеся на этих учениях. Особенно запомнятся зрителю эффектные ночные с емки. На экране --- Московская Пролетарская стрелковая дивизия. Она совершает марш 

ФИЛЬМ

НОВЫЙ

UN

g)

ИРРИГАЦИОННЫЕ РАБОТЫ В КУЙБЫШЕВСКОЙ ОБЛАСТИ Кроме того, в минуюшем году в обла­сти построено около 800 шахтных колод­цев и 237 мелких плотин; 753 колодца и 283 плотины строятся. Ирригация в области могла бы разви­ваться более успешно, если бы не было задержки в доставке строительных мате­риалов. КУЙБЫШЕВ, 5 февраля. (Корр. «Прав­ды»). В засушливых районах Куйбышев­ской области ведутся большие ирригацион­ные работы. к 1 января уже закончено строительство оросительной сети на пло­щади около 4.500 гектаров. Всего летом этого года будет орошаться свыше 20 тыс. гектаров колхозных посевов.



Л. ЛЮДМИРСКИЙ Командор велопробега пограничников-динамовцев ВДОЛЬ ГРАНИЦ СССР Наркомвнудела, поэтому и старт состоялся в день юбилея - 15 февраля 1936 года. До этого дня в Киеве стояла прекрасная солнечная погода. Как на зло в день старта пошел снег и запорошил все окрестные до­роги. Трудности начались чуть ли не с пер­вого часа нашего путешествия. Выехали из Киева в 6 часов вечера по направлению к Тирасполю, Несмотря на снег, ехали хорошо. Но на третий день около села Комсомольское путь преградили большие сугробы, Нельзя было не только проехать, но даже вести машины рядом с собой. Пришлось взять велосипеды на плечи и пешком продолжать путь. Так, с машинами на плечах, дошли до Балты, Здесь снова сели на машины и поехали дальше вдоль полотна железной дороги. На юге Украины мы попали в весеннюю распутицу, Грязь прилипала к колесам, за­бивалась между шинами и щитками Колеса переставали вращаться. Мы вычищали грязь, пробовали ехать дальше, но тщет­но, через несколько минут машины вновь останавливались. Снова приходилось взва­ливать велосипеды на плечи и месить но­гами грязь. Стихии природы словно сговорились пре­пятствовать нашему путешествию Едва ми­новали распутицу, оставили позади снеж­ные сугробы, как возникла новая трудность. В Крыму нас застигли сильные ветры. Они дули с двух сторон: справа-с Черного мо­ря, слева--с Азовского. Временами ветер доходил до 9 баллов. От непогоды отдохнули на дорогах Абха­зии. Хорошие шоссейные магистрали этой солнечной республики доставили участни­кам пробега истинное наслаждение. Закавказье, Здесь пришлось преодолевать горные подемы и перевалы. Горные реки, разлившиеся в весенние месяцы, пре­граждали путь. По пояс в ледяной воде, держа машины на высоко поднятых руках, мы переходили вброд стремительные реки Кавказа. Пейзаж и климат беспрерывно менялись. Прохлада горных равнин и ущелий солнеч­ной Грузии сменялись пронизывающими знойными ветрами Азербайджана. В Баку мы сели на пароход и пересекли Каспийское море. Пустыня, Потянулись труднопроходимые пески Кара-Кумов. Раскаленные частицы мелкого песка забивали нос, горло, затруд­няли дыхание. В районе Бухары нануряющая жара, до­стигавшая 60 градусов, заставила участ­ников пробега продолжать путь в трусиках, По скоро пришлось отказаться от этого не­совершенного в данных условиях наряда. Солице обжигало кожу, Мы облачились в лыжные костюмы и двинулись дальше. Наиболее неожиданным и быстрым изме­нениям климата мы подверглись по дороге из Ташкента в Алма-Ата. Только от ехали от столицы Узбекистана, как начались про­ливные дожди. 26 апреля мы вышли из города Мирзоян (бывш. Аулие-Ата) и тотчас же покрылись густыми хлопьями мокрого снега,мо к нашему удивлению, снег нам встретился и в Алма-Ата. Резкие перемены климата и другие труд­ности нисколько не отражались на здоровье и настроении участников пробега, Закален­ные предварительной тренировкой, движи­мые волей к победе, ободряемые теплымии сердечными встречами с населением нашей страны, повсеместным участием и внима­неем к пробегу, все мы упорно и успешно преодолевали препятствия. Сравнительно неплохо проехали по степ­ным дорогам Казахстана. Естественные, плотно утрамбованные тракты позволяли в течение суток покрывать в среднем 150- 160 километров. За Барнаулом около двадцатых чисел мая застали настоящую зиму, Снег, мороз, ветер. От Ленинска-Кузнецкого до Мариин­ска дважды проходили тайгу. Пробивались через дикие заросли хвойного леса, Маши­Мысль о велосипедном пробете по грани­дам Советского Союза возникла в начале 1935 года. К этому времени украинские физкультурники спортивного общества «Ди­намо» отличились рядом примечательных рекордов в различных областях спорта. Бы­ли совершены: перелет Киев--Москва---Па­мир, переход на шлюпках Николаев--Мо­сква, велосипедный пробег Одесса---Влади­восток. Удачно была проведена и экспеди­ция на горные вершины Тянь-Шаня. Наш велопробег был организован по ини­циативе наркома внутренних дел Украины комиссара государственной безопасности 1-го ранта тов. Балицкого. Переднами стоя­ли такие задачи: проверить выносливость советских пограничников, испытать каче­ство велосипедов отечественного производ­ства, в частности машин Харьковского ве­лосипедного завода, установить мировой ре­корд дальности пробега на велосипедах (до нашего пробета мировой рекорд дальности принадлежал астраханским физкультурни­кам; они проехали на велосипедах 15.110 километров). Подготовка к пробегу началась примерно с лета 1935 года, В отрядах пограничной охраны отбирались лучшие физкультурники­велосипедисты. В результате отбора выде­лились десять динамовцев, из числа кото­рых после дополнительных испытаний окон­чательно были утверждены для участия в пробеге пятеро: старший лейтенант Радевич, лейтенант Шубин, командир взвода Морев, помощник командира взвода Тимофеев и ав­тор этих строк, назначенный командором. Не прерывая службы, в свободное от за­нятий время, все участники пробега до са­мого дня старта тщательно тренировались в своих пограничных отрядах. Ездили на ве­лосипедах по сильно пересеченной местно­сти, занимались фигурной ездой. Трениро­вались летом, осенью и зимой, днем и ночью, в жару и в холод, в дождливую и ветре­ную погоду. Пробег наш посвящен пятнадцатилетию войск пограничной и внутренней охраны

заводу. Предусмотрительность себя оправда­ла. Соединив попарно полыми рамами на­ши машины и поставив их на новые колеса, 5 ноября, начиная от Красноярска, мы ужe покатили по железным дорогам.   Здесь уместно будет заметить, что если велосиледы Харьковского завода на протя­жении всего пути блестяще выдерживали испытание, то приспособления, позволяю­щие ехать по рельсам, были сделаны плохо. Завод допустил ряд технических недо­статков, Ободья гнулись, тонкие спицы ло­мались. Велосипеды соскакивали с рельсов. Пятьдесят шестьдесят процентов рабочего дня уходило на то, чтобы вставлять спицы. Всю эту работу приходилось выполнять на сильном ветру, при тридцатиградусном мо­розе. Кое-как добрались до Новосибирска и здесь переделали рамы и колеса. От Красноярска до Ленинграда дорога про­ходила более или менее гладко, Правда, и здесь нам случалось попадать в пургу. И здесь снежные заносы и сильные ветры ме­шали нам. Метель иногда настолько разы-газеты грывалась, что за 15---20 метров нельзя было увидеть встречного поезда. Мы не раз рисковали попасть под колеса паровоза. Для того, чтобы спять велосипеды с рельсов, требовалось 2 3 секунды. Но иные поезда мчались с такой быстротой, что чуть только мы стаскивали машины с рель­сов, как поезд уже проносился мимо нас. На участках с густым движением поездов, во избежание катастрофы, мы выставляли  своеобразные дозоры. Впереди или сзади нa расстоянии 15 метров от машин шел кто­нибудь из участников пробега, и как толь­ко приближался поезд, дозорный преду­преждал об этом остальных велосипеди­стов. В Киев приехали 25 января 1937 года­в день открытия Чрезвычайного XIV Сезда Советов Украины, собравшегося для утвер­ждения Конституции УССР. В Киеве круг пробега вдоль границ Со­ветского Союза был замкнут. 28 января, в 11 часов утра, мы трону­лись в последний этап: Киев---Москва.Пер­вые дни не радовали, Навстречу дул силь­ный восточный ветер, Затем поднялся ура­ган. Но и эти препятствия, как и все предыду­щие, не могли устрашить участников про-

ны утопали в глубоком снегу. В день про­ходили по 25---30 километров. Из Иркутска (через Култукские горы) пошли на Култук. Это очень крутые, трудно­проходимые горы. Неся на себе машины, мы все же перевалили через горные вер­шины. От Иркутска до Хабаровска, на про­тяжении двух тысяч километров, мы почти ни разу не садились на велосипеды. На этом отрезке пути пробег временно превратился в переход. Машины пришлось нести на плечах или вести рядом. Около железной дороги были проложены узкие до­роги-времянки для телег. Но их исполь­зовать не удалось, Сильные дожди их так размыли, что ехать по ним не было ника­кой возможности, Дожди нас здесь пресле­довали все время. В районах Улан-Удэ и Читы в некото­рых местах имеются довольно хорошие трак­ты, и по ним можно было бы проехать, но как раз незадолго до нашего прихода здесь случилось наводнение, и большая часть дорог была залита водой. Дожди не оставляли нас и за Хабаров­ском. Однако, несмотря на ненастье, по шос­сейным дорогам мы до самого Владивостока двигались с рекордной быстротой. В среднем за сутки проезжали по 150 километров. По дороге к Владивостоку мы заехали в Гроде­ковский пограничный отряд им. Л. М. Кага­новича. Из Владивостока повернули обратно, взя­ли направление на Ворошилов, проехали Спасск и опять Хабаровск, Затем маршрут привел нас к Большому Неверу. От Якутска началась самая трудная и утомительная часть пробега. Перед нами раскинулись об­ширные просторы Якутии. Горные скалы, таежные звериные тропы, каменистые берега Лены, болота. Вот при­мерно по кажим местам приходилось нам пробараться вместе с нашими машинами. С большим трудом выбрались мы на же­лезнодорожную магистраль в Красноярском крае, Здесь нас застали глубокие снега и тридцатиградусные морозы. Дороги так силь­но запесло, что нельзя было пройти. Глубокие снега не застали нас врасплох. К этому сюрпризу мы были готовы. В Крас­ноярске нас ждали велосипедные колеса с ребордами и особые соединительные рамы. Колеса и рамы были сделаны по нашим чертежам, которые мы заблаговременно, еще летом, послали Харьковскому велосипедному

бета. С большевистской настойчивостью и упорством мы продвигались вперед. Мысль о победе не оставляла нас на всем пути, и ни на минуту мы не сомневались, что про­бег будет успешно завершен. Пробег дал нам возможность познакомить­ся с необ ятными просторами нашей родины. Мы смогли наглядно убедиться в том, на­сколько выросла наша страна, насколько поднялся материальный и культурный уро­вень ее населения, Проезжая по границам Советского Союза, мы воочию убедились, на­сколько крепко они защищены и какие на­дежные люди их охраняют. В дороге нас застигали различные зна­менательные события, которые происходили в стране в течение последнего года. В Ха­баровске мы встретились с маршалом Совет­ского Союза тов, Блюхером, Тепло и сердеч­но он беседовал с нами около трех часов. В этом же городе мы виделись с Героем Советского Союза тов, Чкаловым, совершив­шим свой героический перелет. Вспоминаю, с каким нетерпением и жад­ностью рвали мы друг у друга экземпляр с докладом товарища Сталина на Чрезвычайном VIII Всесоюзном Сезде Сове­тов. Долгими часами мы говорили о Сталинской Конституции. В дороге застала нас всесоюзная перепись населения. С ней у нас произошел конфуз. До сих пор нам нигде не удалось заполнить переписные листы, до сих пор пять участ­ников пробега не учтены статистическими сводками Центрального управления народно­хозяйственного учета. На всем нашем пути мы встречали самое заботливое и радушное внимание со сторо­пы населения, партийных, советских орга низаций и физкультурных обществ. Нельзя не вспомнить, как целых два дня в 60 километрах от Бухары, прямо на до­роге, нас ожидал колхозник-орденоносец Файзулла Юнусов. Он вместе с другими колхозниками радушно приветствовал нас. Юнусов рассказал нам о росте стаханов­ского движения среди колхозников-хлопко­робов Средней Азии. Несмотря на то, что без малого год мы провели в тяжелом путешествии, все участ­ники пробега заканчивают его в прекрасном состоянии. Все здоровы и даже прибавили в весе.