19 ФЕВРАЛЯ 1937 Г., № 40 (7000) 

ПРАВДА

2

ГЛАШАТАЙ НОВОЙ ЭПОХИ Как рыцарь Сервантес, как кавалер Данте, Пушкин стал глашатаем новой эпохи, провозвестником нового дня после строя. долгой феодальной ночи. У колыбели его мечталий о свободе стояли идеи Вольтера и энциклопедистов, стихи Шенье и Байрона, бунтарская тоска Кюхельбекера и Пущина. Дуэль, в которой Пушкин пал, была его дуэлью с прошлым. Он боролся с ним во имя светлого бу­дущего. Мечты поэта превратились в действи­тельность. После бурь революции и граж­данской войны, на развалинах старого мира созданы основы нового общественного Новая действительность оказалась пре­красней и фантастичней былой мечты поэ­та. Челюскинцы слушают пушкинские стихи по радио, и полярная ночь кажется им светлее; в юртах вогулов собираются вчерашние кочевники послушать первый перевод «Сказки о рыбаже и рыбке» на их родной язык манси. 15 миллионов экземпляров пушкинских произведений издано со времени Октябрь­ской революции 1917 года. Эта цифра говорит о многом, но далеко че обо всем Надо послушать стихи поэта с колхозной эстрады, надо видеть его книги в руках седобородых школяров, чтобы понять, что значит быть классиком в Советском Союзе. ФРАНЦ ВАЙСКОПФ, Немецкий писатель.



СТОЛЕТНЯЯ БОРЬБА ЗА ПУШКИНА На территории Чехословакии произведе­ниям Пушкина досталась важная миссия в деле развития нашей поэзии и драматур­гии. Творец «Онегина», основоположник современной русской прозы, является ге­нием простоты. Он поднял русский разго­ворный язык на высокий поэтический уровень, облагородил и сохранил его очаро­вание, простоту и свежесть. Все это было для чехословацких поэтов образном, не до­стижимым в течение долгого времени. Мы переводим Пушкина с 1830 года, и в этой столетней борьбе за «пушкинский стих», как в зеркале, отражаются усилия нашей литературы выйти из рамок узко­го круга почитателей на общенародную арену. Молодое поколение наших романтиков, B, которое группировалось вокруг журнала «Чехслав», уже в 30-х годах отваживается на неравный бой с рутиной и выбирает себе жанры, которые литература XYII столетия завещала романтизму, как невы­полненные ею самою задания, а именно: эпос и национальную драму. Томачек пе­ревел в 1830 году «Цыган» и в 1835 году отрывки из «Бориса Годунова». Старший представитель этого поколения Челаков­ский, стремившийся разрешить проблему народности в искусстве, ищет образцы для собственного творчества в народной несне. Его привлекали поэтому небольшие эпиче­ские стихотворения Пушкина - «Ворон к ворону летит», «Гусар», «Утопленник» и другие, В 1859--1860 гг. были изданы два тома избранных произведений Пушки­на, куда вошли «Бахчисарайский фонтан», «Цыганы», «Кавказский пленник», «Граф Нулин», «Полтава», «Борис Годунов» и «Евгений Онегин». Только в конце 80-х и 90-х годов были созданы новые, более совершенные переводы  Пушкина, В 1892 году появился прекрас­ный перевод «Евгения Онегина», сделанный Юнгом В течение четырех десятилетий этот перевод заменял чешским читателям недо­сягаемый русский оригинал. В нынешнем году издаются новые пере­воды наиболее значительных произведений лий великого основателя новой русской литера­туры. Переводы пушкинской лирики, кото­рые недавно издал Петр Кржичка, служат доказательством того, что чешский стих преодолел большие трудности и сумел пе­редать прозрачную ясность и солнечную природу русского гения простоты. ГОРАК. Профессор славянских литератур. Прага. 

«Полтава». Франпузские исследователи от­мечают, например, плодотворное воздей­ствие «Цыган» на разработку характеров в повести Мериме «Кармен». Многие западноевропейские исследовате­ли признают, что «Борис Годунов» оказал сильное влияние на европейскую драма­немецкую. Что касается «Евгения Онегина», то укажу хо­тя бы на крупного чешского писателя Гу­става Пфлегера, который в своих записках прямо пишет, что задумал и создал свой роман в стихах «Пан Вышинский» под влиянием «Онегина». Большое внимание привлекла к себе на Западе проза Пушкина, Некоторые пуш­кинские сюжеты отразились в прозаиче­ских произведениях зарубежных авторов (например, «Пиковая дама» в новелле Анри де Ренье-- «Тайна графини Варвары»). Но, пожалуй, главное значение Пушкина, как прозаика (по крайней мере для Фран­ции), заключалось в том что у него учи­лись мастерству короткого рассказа мно­гие зарубежные мастера, В этом призна­ются и Мериме, и Мапгель Прево. Прево подчеркивает, что «и Монассан не остал­ся без влияния автора «Пиковой дамы». Несмотря на трудности перевода, пере­водчики неоднократно обращались к произ­ведениям Пушкина. Так, мы находим 12 переводов «Капитанской дочки» на немец­ком языке, 8 -- на французском, 8 - на чешском, 7 -- на английском, 4 - на птальянском и т. д. «Пиковая дама» пе­реводилась на немецкий язык 12 раз, на чешский -- 10, на французский -- 7 и на английский -- 6. Примерно так же об­стоит дело с «Повестями Белкина», «Бо­рис Годунов» привлек к себе во Франции 10 переводчиков, в Германии --- 9, в Ита­лии - 4. «Евгений Онегин» переводился на немецкий язык 6 раз, на французский язык - 5, на чешский и итальйнский - по 3 раза. Пушкин, с большей или меньшей пол­нотой, был переведен к концу 80-х годов

которому впоследствии стремились многие торого так резко отличается от пушкин­европейские художники. ского, может вызвать некоторое удивление. Вторая и еще более важная особенность Но вот его стихотворение «Где»: Где последний час покоя Рок усталому пошлет? Там на юге, в пальмах, в зное, Иль средь лип, у рейнских вод? Буду ль я зарыт в пустыне Равиодушною рукой? Иль у скал, где море сине, Опущусь в песок сырой? Все равно. Везде отрадой Будет свод небесный мне И надгробною лампадой Эти звезды в вышине * Кто, прочтя эт тя эти строки, не вспомнит двух стихотворений Пушкина, отраженных в них? Я имею в виду «Дорожные жало­бы» (Долго ль мне гулять на свете…) и элегию «Брожу ли я вдоль улиц шум­ных». Для наглядности приводим три строфы из последней элегии: И где мне смерть пошлет судьбина? В бою ли, в странствии, в волнах? Или соседняя долина Мой примет охладелый прах? И хоть бесчувственному телу Равно повсюду истлевать, Но ближе к милому пределу Мне всё б хотелось почивать. И пусть у гробового входа Младая будет жизнь играть И равнодушная природа Красою вечною сиять. Количество таких примеров можно бы­ло бы умножить: стоит только сопоставить, скажем, стихотворение Ленау «Увядшая роза» и «Цветок» Пушкина, стихотворе­ние Вазова «Поэт и толпа» и стихотворе­ние Пушкина «Чернь», стихотворение Гоф­мана фон Фаллерслебен «Неверная» и «Шотландскую песню» Пушкина и т. д. Но, несомненно, Пушкин оказывал и более глубокое воздействие на некоторых писа­телей Западной Европы. Заметный след оставили ноэмы Пушкина «Пыганы» и *) Перевод Вс. Рождественского.   творчества Пушкина, которой критика придавала значение общеевропейское, за­ключалась в его реалистическом методе. «Редкий поэт обладал таким живым чувством действительности и такой спо­собностью воспроизведения реальной жиз­журнал «Ил­люстрасион» в 1845 году. Сен-Жюльен отвергал всякую параллель между Байро­ном и Пушкиным именно на том основа­нии, что «английский поэт рисовал только образы, созданные его фантазией, а Пуш­кин претворял в образы реальную жизнь». Третий момент общеевропейского значе­ния, осознанный в творчестве Пушкина зарубежной критикой, это его высокий гу­манизм, его гармоническое и оптимисти­ческое мироощущение. Это гармоническое начало в творчестве Пушкина сближало его, по мнению запад­ноевропейской критики, с величайшими поэтами мира. Поэзия Пушкина «будит болеeмысль, слезы и улыбку всюду, где только дышит человек», -- говорит французский критик Вогюэ (1886). Его поэзия «прони­в душу и чарует ее цветами самой чистой красоты»,говорит польский про­фессор М. Здзеховский (1897). И, как бы подытоживая столетнее при­знание Пушкина в Западной Европе, не­менкий критик Иоганнес Гюнтер дал в 1923 году следующую оценку велигкому русскому поэту: «Новейшее время знает, что А. С. Пушкин принадлежит к числу тех бессмертных, первым представителем которых был Гомер, и которые насчиты­вали в Европе еще лишь имена Данте, Шекспира, Кальдерона и Гёте, К этим бес­смертным Пушкин». няти примыкает шестым­*

Уже первые произведения Пушкина, появлявшиеся в переводах с 1823 года, были встречены западноевропейской кри­тикой с удивлением и восторгом, Поэма «Руслан и Людмила» была принята, как соревнование с Ариосто (известный италь­янский поэт XVI века) - соревнование, из которого молодой поэт вышел с че­стью. Критика сразу же отметила то са-

мобытное в этой поэме, что вытекало ивни», - писал французский духа русской народной поэзии. А когда в 1826 году Западная Европа познакомилась с «Бавказским пленником», с «Бахчиса­райским фонтаном», с первой главой «Оне­гина» и с рядом стихотворений Пушкина, западноевропейская критика увидела в русском поэте восходящее мировое све­тило. «Когда подумаешь, что сочинителю стольких прекрасных творений всего лишь 27 лет сколько надежд должно родиться! Сколько обещает нам эта молодая муза, произведения которой обращают на себя внимание творческой силой, правильностью слога и зрелостью вкуса, - качества, ка­ковые даже наиболее выдающиеся поэты приобретают обычно лишь в гораздо зрелом возрасте». Так писал французский критик профессор Эген де Герль в 1826 году. Когда Пушкин был убит, европей-кает ская печать откликнулась на гибель рус­ского поэта, как на горькую утрату для всего человечества. Критические работы, появившиеся на Западе вскоре после смерти Пушкина, под­вели итог его творческому пути и возвели русского поэта на необычайную высоту. Западноевропейская критика была пораже­на умением Иушкина увидеть по-новому, казалось бы, уже давно исчерпанный сю­жет, его способностью открывать «новые краски в образах старых, как греческие боги». Французский критик Бюшнер, анализи­руя «Каменного гостя», поразился этому великому уменью Пушкина, уменью, кото­рое Гёте считал истинной принадлежностью тения, «Можно ли было, писал Бюшнер, браться за этот сюжет после Тирсо де Мо­10 лина, Мольера, Моцарта, Байрона и фан­тастического немца Граббе?… Пушкин до­казал, что можно». Именно признание самобытности ве­ликого русского поэта позволило француз­скому историку литературы Эмилю Оману сделать вывод, что «Пушкин принадлежит России, но он принадлежит и Франции и всему миру». Эта самобытность Пушкина, по мнению западноевропейской критики, вырастала из его глубочайшей народности. Подлинную народность Пушкина отметил уже Мицке­вич в своем некрологе в 1837 году. Подроб­но развивал эту мысль и Варнгаген фон Энзе. Но наряду с утверждением подлинной национальной народности Пушкина запад­ноевропейская критика отмечала и его всеобемлющий европеизм и уже в одном этом сочетании видела огромное значение Пушкина для всемирной литературы. Общеевропейское значение Пушкина за­падноевропейская критика усматривала в трех моментах его творчества. Во-первых, в его высоком мастерстве, в той завер­шенности его стиля, которая, по едино­гласной оценке критиков, возводила Пуш­кина на недосягаемую высоту. Разбирая «Бориса Годунова», Варнгаген фон Энзе, например, так характеризовал сущность пушкинского стиля: «Особенно удивитель­на та скупость средств, которыми Пушкин достигает своей цели. Здесь он непревзой­денный мастер: все у него сжато и ярко, целеустремленно и быстро, ничего лишне­го, ничего растянутого». Проспер Мериме выразился о «Цыганах» Пушкина так: «Я не знаю произведения более скупого, если только этим выражением можно восполь­зоваться для похвалы; из этой поэмы нельзя выкинуть ни одного стиха и ни одного слова… и все это исполнено совер­шенной простоты и естественности». Поэтический стиль Пушкина был для европейской литературы совершенно нов. Это было непревзойденное мастерство, к

 

ВЕСТНИК НОВОГО Живущие в сотую годовщину смерти Пушкина ощущают, осознают себя сред кого». Эту эпоху Пушкин открыл не своей широкого горизонта-«от Пушкина доГорь­смертью, а своей жизнью. Как инженер душ человеческих, Пушкин дал образцы нового мира, нового человека, новых воззрений. Он появился как вестние

Поэт такой силы и такого значения, как Пушкин, не мог не вызвать к себе творческого интереса в зарубежных лите­ратурах. Образы и художественные идеи великого русского писателя отразились в ряде произведений иностранных писателей. Здесь можно назвать немецких поэтов Гей­не, Ленау, Шамиссо, Гофмана фон Фаллерс­лебен, крупнейшего болгарского лирика Ивана Вазова, одного из крупнейших чеш­ских поэтов Ярослава Врхлицкого, хор­ватских поэтов - Станко Враза и др. Упоминание о Гейне, творческий облик ко­

столетия на все европейские язы­ки, кроме португальского, и на языки пер­нового в тот момент, когда это новое еще не окрепло, а старое не было еще разру­шено, Он не любил старого, не уживался со своим временем, ненавидел свою среду и оставить ее, бежать--было его мечтой. Недаром Горький, говоря о Пушкине, упо­минает Микель Анджело, который вырос в теплице западноевропейского феодализма и был мастером искусства новой, насту­пающей эпохи. САДРИ ЭРТЭМ. Турецкий писатель. ЭМИЛЬ ЗОЛЯ О ПУШКИНЕ В сотую годовщину со дня рождения ве­личайшего русского поэта А. С. Пушкина Эмиль Золя прислал русским шисателям телеграмму следующего содержания: «Я счастлив и горд быть вместе с вами мысленно и всем своим сердцем писателя в день, когда вы чтите гений вашего бес­смертного Пушкина, отца современной рус­ской литературы. Я знал его, главным образом, благодаря моему великому другу Тургеневу. Он ча­сто рассказывал мне о его славе, о его всеобемлющей натуре; он рассказывал о нем, как о замечательном поэте, как о глу­моих братских чувств. боком и правдивом прозаике, как о друге свободы и прогресса; он говорил, что это совершенный образец, по которому ваши дети учатся мыслить и писать, И я ег полюбил, ибо нужно любить великий ра­зум, благодаря которому национальное де­ло становится частью мирового сокровища. Я выражаю свое безграничное восхище­ние перед ним; писатели всего мира долж­ны принести ему эту дань. Это будет истинным делом мира, праздником мировой цивилизации. Примите, дорогие собратья, выражение Париж, 7 июня 1899 г.». ЗМИЛЬ ЗОЛЯ. сидский, турецкий и японский. До рево­люции Пушкин был известен 55 народам на их родном языке, в том числе 15 наро­дам России. В настоящее время Пушкин звучит уже на 93 языках, из них на 41 зарубежном и на 52 языках народов СССР. Географические пределы распростране­ния Пушкина очень широки. Но насколь­ко глубоко проникли произведения Пушки­на в читательские массы за рубежом? На Востоке Пушкина знают пока еще мало. В Америке Пушкин, судя по количеству пе­реводов (около десяти), тоже едва ли до­шел до широких кругов читателей. Но в ряде стран Западной Европы Пушкин, по­видимому, известен не только избранному кругу литературных специалистов. В Чехо­словакии, Франции, Германии, Сербии переводы из Пушкина насчитываются уже сотнями; в Болгарии, Польше, Англии, Италии - многими десятками, Показательны для некоторых стран и цифры повторных изданий произведений Пушкина. Во Франции, например, «Капи­танская дочка» выдержала 26 изданий (с 1853 года), «Выстрел» переиздавался 19 раз, «Борис Годунов» --- 17 и т. д. В Германии «Пиковая дама» издавалась 16 раз, «Капитанская дочка»--14 раз ит. д. Число переводов и изданий Пушкина за­метно увеличилось в ряде стран с 1917 го­да и все продолжает расти. Пушкинские дни 1937 года способствуют этому в еще боль­шей степени. Исключение здесь предста­вляет только одна Германия. Варварское мешательство фашизма пресекло не только издания Пушкина, но и печатание выска­зываний о нем. Мы можем с полной уверенностью ска­зать, что интерес к Пушкину в наши дни ширится и углубляется во всем мире, за исключением фашистской Германии. Кто же, кроме варваров, откажется от радости, которую несет бессмертное слово Пушкина! Вл. НЕЙШТАДТ.

БЕССМЕРТНЫЙ ПОЭТ Сотая годовщина смерти великого русского поэта Пушкина вызывает глубо­кий интерес в культурных кругах Ки­тайской республики. Вместе с дружествен­ными нам народами СССР мы отмечаем этот знаменательный для общечеловеческой культуры день. Творения бессмертного гениальные про­Пушкина дороги нам, как изведения поэта и как гимны свободе угне­тенного народа. Китайское общество культурного сбли­жения с СССР, председателем которого я имею честь состоять, и другие обществен­ные организации Китая пользуются дан­ным юбилеем, чтобы широко ознакомить нашу страну с жизнью и творчеством Пуш­кина. Мы устраиваем собрания, посвящен­ные его памяти, выпускаем специальные номера журналов и сборники, издаем но­вые переводы сочинений Пушкина на ки­тайском языке. Я уверен, что эта работа по культурпому сближению и взаимопони­манию между нашими странами имеет гро­мадное общеполитическое значение. Через конкретную форму культурного сближения мы идем к политическому взаимопонима­нию и дружбе. СУН ФО. Председатель законодательной палаты Китайской республики.

Митинг трудящихся Ленинграда, посвященный открытию памятника-обелиска Фото Л. Беликжанина. (Союзфото).  A. С. Пушкину на месте дуэли поэта, у Черной Речки.

путь … хотя и «социалистический», но не революционный. Достоевскому отвечает теперь наша жизнь. Как и 57 лет назад, у памятника Пушкину-народ, делегации, торжество. Со­всем иные теперь делегации, совсем иное торжество. Тогда шествовали в рядах сре­ди других трактирики и присяжные по­веренные, купцы и дворяне. Теперь и зва­ния эти стали забываться. Тогда, писал Глеб Успенский, чествование памяти поэта пропадало «в звоне ножей, вилок, стаканов и рюмок, в чмоканьи поцелуев». Это - московское купечество по ресто­ранам так проявляло свою любовь к Пуш­кину, которого не читало. Теперь у памятника соберется подлин­ный народ. Тут старые и молодые, уча­щиеся и учатие, рабочие и военные, кол­хозники, люди, которых и во сне не мог бы увидеть Достоевский. Тут всего больше русские, но есть и другие народности, со всех краев страны. Все они социалисты,- не только сторонники социализма, но и строители его. И все любят Пушкина! Замечательно, что и Пушкин любит их. Ну, можно ли представить себе, чтоб со своим приветом «Здравствуй, племя мла­дое, незнакомое!» Пушкин обращался к тем делегациям, которые шествовали вокруг его памятника в 1880 г., в 1899 г.? Что Пушкину были синодальные певчие, трак­тирщики, сановники в расшитых золотом мундирах и всякие иные потомки Булга­рина, Бенкендорфа, Сенковского? Бздор это. Пушкин любил трудящийся народ, счи­тал земледельцев, то-есть крестьян, самым почтенным сословием. Пушкин мечтал о том, чтобы увидеть «народ неугнетенный». И теперь собираются вокруг его памят­ника сыновья и дочери народа, сбро­сившего вековой гнет, дети трудящихся, вольные люди, не знающие ни дворянского чванства, ни купеческой спеси. Пролетарская революция решила про­блему, над которой бились вместе с До­стоевским поколения русской буржуазной интеллигенции: всемирное счастье или родина? Интернационализм или благо свое­го народа? -- так стоял для них вопрос. Это противоречие действительно нераз­решимо для буржуазного общества, но его успешно разрешил и в теории своей, и в практике коммунистический пролетариат. Ленин показал в статье «О национальной гордости великороссов», что подлинная на­родность, ничего общего не имеющая со

смирением, с рабьей покорностью господ­ствующим классам, тесно связана с ин­тернациональной революционной борьбой, с борьбой за всемирное счастье. Сталин обо­сновал большевистскую национальную по­литику, которая полное освобождение. на­родов и их национальный расцвет соеди­няет неразрывно с интернациональной со­лидарностью и борьбой рабочего класса всех стран. Да, меньше чем на всемирном счастье не помирится русский человек в Советском Союзе! Но это не только русская нацио­нальная черта. Это историческая черта победившей пролетарской революции. Так чувствует каждый сознательный гражда­нин советской страны, Ему близко и дорого счастье всех трудящихся, на всем земном шаре. Но нисколько не скиталец советский че­ловек. Он очень тесно связан с землей, со своей родиной. Он-участник великой социалистической стройки. Он горячо лю­бит свое отечество. Скитальчество Онеги­ных не является монополией русской бур­жуазной интеллигенции. Это историческая черта, которая как раз в наше время ле­жит как проклятие на интеллигенции За­падной Европы и Америки. Лишних людей уже давно нет в советской стране. А за пределами Советского Союза их сколько угодно. Наша советская молодежь, воспитанная в социалистической среде, не понимает да­же этого привычного деления и противо­поставления: родина и всемирное счастье. Наша Татьяна горячо любит свой народ, поэтому любит и Пушкина, но она живет, конечно, мыслью о всемирном счастье, мечтой о победе социализма во всем мире. Иначе и не может быть, Одно связано с другим. В этом глубочайший, револю­ционный смысл победного построения со­циализма в одной стране. Современные от­щепенцы, бросившиеся в отчаянную борь­бу против строительства социализма в Со­прикрыть свое черное дело революционными фразами, на самом деле разоблачили себя как предатели интернациональной борьбы пролетариата и как предатели социа­листической родины. Это не Алеко, - куда уж! - а троцкистские шпионы, в которых злоба вытравила и мысль о всемирном счастье, и любовь к родине. Пушкин близок и дорог советской стра­не как великий русский национальный 

поэт. Чаруют созданные им образы, пле­няет его слово. С каким увлечением чи­тает его теперь вся наша страна! Пушкин ненавидел гнет. Он сам поставил себе в заслугу то, что восславил свободу. Кто может это оценить больше, чем народ, осво­божденный от гнуснейшего гнета: от вла­сти капиталистов и помещиков. Пушкин стремился к культуре, к зна­нию. Ему были близки передовые люди, передовые явления его времени в Запад­ной Европе. Он был европейцем в царской России, Достоевский прав: изумительно его искусство перевоплощения, его вну­тренний интернационализм. Пушкин был чужд национальной исключительности. этим он тоже близок нам, нашей современ­ности. Интернациональный размах творчества Пушкина соединен с его глубоко рус­ским, подлинно русским национальным обликом. Он - великий русский поэт по своей связи с народом, с народным творчеством. Пушкин создал русский лите­ратурный язык. Это значит -- он создал предносылки развития русской культуры. Но он и сам -- великолепное, гениальное создание русского народа, русской куль­туры, свидетельство богатства и ширя русского народного творчества. «Смирись, гордый человек!» - требо­вал Достоевский от русской интеллиген­ции, от всего русского народа. Это­му же смирению учил Пушкина генера Бенкендорф от имени царя. И этого сми­рения, отказа от борьбы за всемирное талистическая реакция. счастье требует теперь от нас вся капи­Пушкин близок и мил советской стране еще и потому, что он не смирился. Совс ский народ горд своей победой, своей стр ной, своими успехами в строительстве циализма, своей новой культурой. Он горд своим положением ударной бригады меж дународного пролетариата, горд сознание того, что на его стороне все передовые, культурные элементы человечества. Имя Пушкина обходит теперь весь мир. Его читают в странах, где недавно только десятки знали и слышали о нем. Он завое­вывает новые миллионы читателей на всех языках, Пушкин не был социалистом. Но он теперь шествует по миру, великий пропагандист русской культуры, так как принадлежит он русскому народу­вел­кому народу советской страны.

Д. ОСИПОВ

Достоевскому ответила жизнь   Пятьдесят семь лет назад, 20 (8) июня 1880 г., в нынешнем московском Колон­ном зале Дома союзов, тогда зале Дворян­ского собрания, произошла сцена, которая взволновала, потрясла, смутила современ­ников. Переполнившая зал публика, вболь­шинстве молодежь, устроила небывалую, неслыханную овацию Достоевскому. Это была даже не овация, а скорее массовая истерика. Люди плакали. Кто-то упал в обморок, кто-то целовал руки писателя. Ему кричали: «Ты наш вождь! Веди нас!» Но куда вести, собственно, никто не знал. чества. Это была знаменитая «пушкинская» речь Достоевского. Она была, несомненно, самым значительным событием пушкин­ских дней, связанных с открытием памят­ника Пушкину в Москве, на нынешней Пушкинской площади. Сила этой речи в том, что Достоевский с присущей ему бо­лезненной, нервической страстностью пря­мо поставил в связи с Пушкиным вопрос о социализме и о революции, как важней­ший вопрос для России и для всего челове­че Достоевский поставил вопрос много резче, чем вся либеральная литература. Он сде­лал Пушкина непосредственным участ­го ником и даже учителем в спорах своего времени о путях исторического развития России. Понятно, почему его речь так взволновала молодую аудиторию. Достоевский назвал Пушкина пророче­ским явлением русской жизни В Пушкине как бы открывается будущее русского народа. Но в сущности пророчествовал за Пушкина сам Достоевский, Его речь пото­му и была такой страстной, такой вдох­новенной, что он словно видел пред собой будущее, оно встало перед ним совершен­но реальной картиной, и эта картина по­трясла его. По мнению Достоевского, Пушкин с ге­ниальной силой выразил в своих произ­ведениях два основных течения русской новейшей истории, два основных русских типа. Одинэто русский «скиталец», мятущийся интеллигент, искатель правды, социалист и революционер. Черты его по­казаны в Алеко, в Онегине. От них пошел в русской литературе «лишний человек», родились Печорин, Бельтов, Рудин и т. д. Этот ищущий «правды» интеллигент, скиталец, не может успокоиться на каких­нибудь частичных или национальных до­стижениях. Ему необходимо непременно всемирное счастье: дешевле он не прими­рится. Таков уж его мятежный, беспокой­ный дух. Достоевский говорит, что это черта рус­ская, национальная. Она присуща и само­му Пушкину и выразилась в замечатель­ном умении Пушкина перевоплощаться в другие культуры. Пушкин -- испанец в «Каменном госте», англичанип - в «Пире во время чумы», Пушкин был виднейшим поборником в России европейского просве­щения. Он знал и любил западную куль­туру. Однако Алеко и Онегин несчастны. На них лежит проклятье. Они бегут от людей, и люди бегут от них. Их вина в том, что они оторвались от своего народа, от род­ной своей нивы. Поэтому они при всем своем благородстве, при всей возвышенно­сти своей мечты о всемирном счастье бесплодны, Так мстит народ за отрыв от него. Горлость Онегина и Алеко приобре­тает поэтому даже несколько иронический характер. Пушкин противопоставляет им Татьяну как чудесную русскую женщину. Она тес­но связана с народом, верна его морали, его традициям, Она не горда, не мечется в поисках другого мира, а скромно и твер­до выполняет свой долг. Таковы и другие народные типы у Пушкина, Все они глу­боко национальны, преданы своей родине и не гонятся за всемирным счастьем. Ко­нечно, подлинные симпатии Пушкина, по Достоевскому, на стороне Татьяны, и сам Пушкин в изображении Достоевского от мятежных поисков всемирного счастья пе­решел к смиренному воспеванию консерва­тивной «народпости». Такова характеристика пушкинских ти­пов и самого Пушкина. В чем пророчество? В неизбежном приходе и неизбежной на   Никакие силы не спасут от нее буржуазию. и Это предвидел и предсказал Достоевский с экстазом ясновидца. Однако, по его мнению, неизбежная победа пролетариата во имя «всемирного счастья» - это вместе с тем крах многовеновой западной культуры. Воцарится некий хаос. И вот тогда Россия в образе этакой кол­лективной Татьяны будет спасать мир от социализма, потому что среди мировой про­летарской революции только Россия сохра­нит народность и останется незатронутой, Русские Онегины должны это понять как урок и завет самого Пушкина. «Смирись, гордый человек, и прежде всего потру­дись на родной ниве» … таков вывод из пушкинской речи Достоевского. Это будто бы сам Пушкин говорит России, противо­поставляя реакционный национализм кра­мольному интернационализму. В этом основная ложь пушкинской речи Постоевского. Пророчества поверяются действитель­постью. Со времени пушкинской речи До­стоевского минуло 57 лет. Исполнились все сроки, Жизнь, как видим, сложилась совсем не по Достоевскому, Он с чрезвы­чайной силой выразил страх буржуазии перед надвигающейся социалистической грозой. Но он совершенно бессилен был ра­зобраться в исторических путях. Социализм нобедил прежде всего как раз в России. Он принес советской стране неслыханный расцвет народной культуры, народного твор­чества. И, словно в насмешку над проро­чеством Достоевского, одичавшая в фашиз­мо Германия выступает против социализма под знаменем реакционной «народности». Пушкинская речь Достоевского не полу­чила в свое время достойного отпора, - да и некому было в сущности отвечать. 0 пошлой либеральной публицистике нечего и говорить, А народническая публицистика стояла на позициях, которые не так далеко расположены были от славянофильских позиций Достоевского. Народники тоже про­тивопоставляли Россию погибающей от «язвы пролетариата» Западной Европе и Западе победе социалистической революции. находили для русского народа свой особый