11 ФЕВРАЛЯ 1937 Г., № 41 (7007)

ПРАВДА

МИТИНГ ТРУДЯЩИХСЯ МОСКВЫ У ПАМЯТНИКА А. С. ПУШКИНУ 10 февраля 1937 года. ТОРЖЕСТВЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ В БОЛЬШОМ ТЕАТРЕ, ПОСВЯЩЕННОЕ СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ СМЕРТИ А. С. ПУШКИНА   лакеев буржуазии, предателей родины, дей­ствовавших в одной шайке с гроцкистски­ми наймитами фашизма. Отношение к Пушкину ва Украине определялось не этими мрачными эпизода­ми, а любовью тридцатимиллионного укра­инского народа и лучших демократических писателей прошлого --- Шевченко, Франко, Леси Украинки, Грабовского и других. Так шла борьба за Пушкина на Укран­не. Это была борьба за единство культуры украинского народа с великой русской культурой, против врагов народа, пытав­шихся это кровное единство двух браг­ских культур нарушить, оклеветать, очер­нить. Но враги просчитались. Освобожденный Великой пролетарской революцией, украинский народ, руководи­мый большевистской партией Ленина -- Сталина, выдвинул из своей среды, воспи­тал и вырастил повые таланты, новые кадры творцов украинской советской лите­ратуры. Впервые в истории украинская литература вышла на широкую арену все­союзной жизни, приобрела любовь и ува­жение миллионов читателей всех нацио­нальностей Советского Союза. И в этом огромном росте нашей литературы роль вмiс любити найвищу поезню життя: пое­зiю боротьби за шастя i волю всього тру­дящого людства. Пушкина не только почетна, но и в выс­шей степени действенна. Из забитой, униженной царской колонии Украина стала цветущей советской респуб­ликой, социалистической державой рабочих и крестьян, несокрушимым форпостом на­шей великой родины СССР. Под руковод­ством большевистской партии свободный украинский народ изменил до неузнавае­мости лицо своей земли. Там, где когда-то Пушкин переправился через Днепр, украинский народ воздвиг могучий Днепровский комбинат. Во всех селениях, где Пушкин слышал стенания рабов, украинский народ построил свобод­ную, культурную колхозную жизнь. И ны­нешнему поколению стронтелей социализма передают старики легенды о Пушкине, дела давно минувших дней, преданья старипы глубокой… И каждый гражданин нашей страны с чувством законной гордости может заявить всему миру, что единственная партия в мире - партия Ленина - Сталина, един­ственная власть на земном шаре-- власть советов сделали Пушкина достоянием всех народов нашей великой и прекрасной социалистической родины. Украина с гордостью может заявить, что сегодии Пушаин почти весь переведен на ла», «Борис Годунов», «Медный всадник», «Моцарт и Сальери», «Скупой рыпарь», «Капитанская лочка», «Дубровский» п многие другие произведения Пушкина укра­инский народ читает в переводах наших лучших советских поэтов. На этих переводах наши поэты прошли огромную школу мастерства. Ми, наш свiт, нашi дiла протистоять фашистському варварству капiталiстичних краiн. Злютованi незламною Сталiнською друж­бою народи Радянського Союзу не вiддадуть нкому своiх великих iсторичних завою­вань. Вони записанi до основного закону Союзу Радянських Соцiалiстичних Респу­бак, во СпваисьотКолстетунт, вслкай, смертельний урок, що вже нколи бiльше Хай живе Пушкiн! Хай живе партiя Ленiна­Сталiна, шо крiзь морок тяжкоi ночi проклала посту широкий сонячний шлях до мiльйонiв бу­дiвникiв комунiзму! (Продолжительные ап­ледисменты). Госпола националисты могут теперь по­давиться лживым своим языком. Пусть посмотрят, в каком почете Пушкин на Украине. Тираж одних юбилейных изданий его произведений в украинских переводах равен одному миллиону 28 тысячам экзем­пляров. Тысячи библиотек не успевают удовлетворять спроса читателей, требую­щих книги великого поэта. Во всех укра­инских театрах идут сегодня драматические произведения Пушкина. не зможе зазiхати нi на нашого Пушкiна, нi на Шевченка, нi на священну радян­ську землю! Новий свiт належить нам I вцьому свiti генiй Пушкiна служить робiтниковi, кол­госпнику, ученому, червопоармiйпевi, що Наша iнтернацiональна еднiсть­нездо­ланна, Розвиток наших культур iде в сди­ному соцiалiстичному фарватерi--пiд прапо­ром Ленiна--Сталiна, пiд керiвництвом бльшовицькой парти i вождя, друга i вчи­теля народiв, великого й мудрого Сталiна! (Аплодисменты).  Товаришi! В день урочистого ювiлею ве­ликого поета росiйського народу, Олексан­дра Сергiевича Пушкiна, в день нацiональ­ного свята братньоi росiйськоi культури, що с святом культур veix вiльних народiв нашой соцiалiстичной батькiвщини, вд мя трудящих столицi Радянськоi Украiни, Киева, вiд iм я украiнських радянських письменникiв, робiтникiв мистептв та укра­нського Пушкiнського Комiтету приношу вам, представникам столичной московськой громадськость, делегатам безмежной радянсь ко земл керiвникам партй та уряду й че­рез них усьому великому вiльному росiйсь­кому народу. -- палкий бльшовипький привit. У цьому торжествi, разом з усiма брат­нiми народами й нарiвнi з ними, бере участь вльний украiнський народ. Вiн любить i шанус генiального поета великого росiйсь­кого народу, як свого рдного й близького серцю трудящих; як поета, що багатьма нетлiнними шляхами був зв язаний з Украiною; вiдбував на нй свое заслания. бачив страждання украiнського народу, пломенив протестом проти його гнобителiе, 3 великою любов ю вивчав його життя, його творчiсть, i своею власною творчiстю спливав впливае на розвиток украiнського художнього слова. Творчiсть пушкiна була i с для нас, крiм того, чистим живодайним джерелом, з якого ми пiзнавали i пiзнаемо красу iвелич могутньоi i прекрасноi мови ро­сйського народу. Что значил Пушкин, как поэт, как пред­ставитель великой русской культуры, для нас, украинцев, во времена колониального рабства Украины? Голос Пушкина звучал для нас, как ободряющий, призывный колокол, Он бу­дил в нас чувство собственного достоинства. Он поддерживал в сердцах трудящихся всех угнетенных национальностей чувство на­циональной гордости. Он учил нас пони­мать великую истину жизни, которая за­ключалась в том, что между поработителя­ми украинского народа, между парскими руссификаторами, душившими на Украине все живое, и великой передовой русской культурой не только не было ничего обще­го, но что это были явления диаметрально противоположные. Официальная царская Россия несла Ук­раине двойной нечеловеческий гнет. Но Пушкин и вся великая передовая русская оннов руского народа животворящую надежду, ободряла наш лух, наше человеческое достоинство, помогала нам подыматься на высшие ступени в борьбе за свое социальное и национальное освобождение. Недаром же вершиной рус­ской культуры явился ленинизм. Недаром же под знаменем ленинизма украинский народ и все угнетенные народы бывшей парской России, которую Ленин называл «тюрьмой вародов», в том числе и русско­го. разрушили свои темницы, свергли нена­вистное иго капитализма, завоевали дик­татуру пролетариата и под эгидой власти Советов построали новую, счастливую и срободную жизнь, в которой слово Пушкина находит такой радостный всенародный от­клик! Мы вспоминаем, какое пламя стремлений зажитали в нас вдохновенные пушкинские строфы в те времена, когда наше детство и наша юность были раздавлены жандарм­ским сапогом царской России. когда родной украинский язык нам был запрешен и нз творения украинской литературы, как и на все богатства Украины, созданные ру­ками трудового украинского народа, был повешен жандармский замок. Ничто нам не принадлежало, кроме унижений и раб­ства. Украина помнит невольное пребывание Пушкина на своей земле. Изгнанником он исколесил ее в различных направлениях, проехал около 6.000 верст, побывал в мно­гочисленных населенных пунктах, вел бе­селы с увранлекими врестьявами, слышаая Глазами пламенного антикрепостниче­ского поэта певец «Вольности» и «Дерев­ни», автор незабвенных строк Чаадаеву наблюдал жизнь украинского народа, сто­навшего под игом колонизаторов и соб­ственных поработителей. Он не мог не видеть, что на Украине еще тягостнее, быть может, чем в России. Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам, Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельна. Поэтому он писал, что Вольтер и Ди­РЕЧЬ ПОЭТА Н. ТИХОНОВА B эти дни весь неизмеримый Совет­ский Союз вспоминает солнечное имя Пуш­кина. Богатые колхозники когда-то нищих Го­рюхинских сел ставят «Скупого рыцаря» у себя в клубе. Пограничники, сменяясь со своих постов, на черте, разделяющей ла­герь «их» и «наш», тихо напевают про себя: «я вас любил, любовь еще быть может…» Школьники устраивают пушкинские олимпиады на лучшее чтение его стихов. На заводах и фабриках старые рабочие становятся пушкинистами и разбирают, острее и свежее иных присяжных ученых, пушкинские тексты, театры заново играют пьесы поэта, музыканты вновь и вновь перекладывают на музыку знаменитые ро­мансы и песни, молодые и старые поэты пишут стихи о трагической и славной судьбе народного певца. Такого настоя­шего праздника, как сегодняшний, не ви­дел Пушкин. От мала до велика его чествуют во всей стране все народы, ее на­селяющие, и гул торжества переходит дале­ко за рубежи, откуда тоже слышатся го­лоса многочисленных друзей поэта. Все это вместе взятое свидетельствует о том, как высоко в жизни нашей страны вознесено сейчас достоинство человека, как расширился его духовный мир, как далеко оставил он за собой печальных своих пред­ков, живших сто лет назад. TC Все это вместе взятое свидетельствует о том, что народный гений не умирает, ка­кие бы мучители ни терзали его. Все это вместе взятое свидетельствует о том, как всемогущ и неповторим Пушкин и какую всемирную битву может выиграть искусство, если оно несет в себе очищаю­щую мир правду. В юности Пушкину казалось, что стоит только воззвать­и немедленно подымутся люди для свержения своих оков. Широко раскрытыми глазами озирал он мир, но ни­какое богатство переживаний, страстей, увлечений, никакое богатство природы не могло изгнать из сознания того, что он «свободы сеятель пустынный» вышел рано. Россия задыхалась в тяжелой ночной бессмыслице. Хозлевами жизни были люди дворянской черни. Они могли охотно при­знаваться: Мы малодушны, мы коварны, Бесстыдны, злы, неблагодарны, Мы сердцем хладные скопцы, Клеветники, рабы, глупцы, - но уныным вполне антинравственным и антигосудар­ственным, неоправданным их табелью о рангах. Такого звания в табели не было и не могло быть. В противоречивости живого характера, в капризной наследственности условных традиций, в разгаре журнальных ссор мы знаем нескольких Пушкиных, но главнее всех тот единственный, который поэт вместе Коне Пус абот и который всечеловечен и народен с тем. Это то, что говорится сердцем: я русский, сражающийся за свободу Испа­нии, т. е. я же и Квирога, я русский, но я за восставших греков, я русский … и все народы мои братья, с которыми я буду в минуту их борьбы, потому что ложны границы, разделяющие человеческие пле­мена. Вот этого до него никто из поэтов пе говорил. рубб тех! Никто из русских поэтов не уделил столько строк, как мы бы сейчас сказа­и, национальной и интернациональной тематике. Он писал про грузин, башкир, украинцев, татар, поляков, испанцев, ев­реев, немпев, англичан, калмыков, тунгу­сов, индейцев, американпев, шведов, пы­ган, черкесов, турок, моллаван. Из какого источника брал он силу, если люди его класса жили уже устало­стью? Этот источник назван им, и этот источник нействительно силы неисчер­паемой: это великий народ русский. Любовь поэта и народа взаимна. Народ, на своих бескрайних полях, среди горя и пишеты воснниий новамонную, мочту ботника. Пушкин любил народ преданной и ум­не ной любовью. Народ нельзя было до конца одурманить ни порохом царских сражений, ни поповским ладаном, Он не был дураком, этот народ. Притворялся он иногда Балдой в мудрости своей, чтобы лишний раз подчеркнуть, что никакой чорт его не проведет, что если у попа он временно служит, то это не помешает ему итти за Разиным и за Пугачевым. Он гнал поляков и двунадесятиязычную ар­мию, он сам сложил предания и былины, и сказки, и песни о своих трудах и подви­гах, Пушкин был согреваем их дыханием с детства. И Стеньку Разина и Пугачева вывел он на страх самодержавию, показал Смут­ное время и грозу народа, и его безмол­вие, и чудо его сказок, прелесть его песен. И если он, Пушкин, трудился над из­гнанием из словесности русской всего ис­кусственного, всего заимствованного раб­ски, темного, неряшливого, если он начи­нает первым историю новой русской ли­тературы во всех ее жанрах, то рядом с исчезающим изящным и слепым пасынком жизни - Онегиным, что дожил Без цели, без трудов До двадцати шести годов, Томясь в бездействии досуга… является новый герой. Этот новый герой Дичится знатных и не тужит Ни о почиющей родне, Ни о забытой старине, …трудом Он должен был себе доставить И независимость и честь… А в «Повестях Белкина», в «Пугачеве», ступать. в «Дубровском» уже заговорила великая сила простых людей. Развитие народа за­держать нельзя, Пусть его гнетут, но уже поздно: на поприше ума нельзя нам от­Будут новые Ломоносовы, будут новые Кулибины. …Настал день, и снег под черной сос­ной «на берегу пустынных волн» обагрил­ся «поэта праведною кровью». Как ночные звери, набросились на не­го враги, чтобы скрыть от народа даже его могилу, но над ней стояло золотое непогасающее сияние его стихов, и этого зарева над Россией хватило на сто лет и еще хватит. Сменялись люди и сроки, Народ вел борьбу не на жизнь, а на смерть, но и в этой борьбе народ не отдал поэта ни­кому, он целиком сохранил его для себя, для новых поколений. От великого нашего Владимира Ильича Ленина то красноариелер Ютенина и восотатоия боери ми своими домик смиренной няни поэта­Арины Родионовны, - весь народ помнил поэта. (Ленинградский Пушкинский комитет) РЕЧЬ ДРАМАТУРГА И. МИКИТЕНКО (Украинский Пушкинский комитет)  дерот напрасно восхваляли насадительни­цу сиятельных колонизаторов - Екате­рину, лишившую свободы украинский на­род. В Каменке он находился в непосред­ственной близости к этому народу, он схотно посещал ярмарки, слушал украин­ских народных невпов, кобзарей, бывал в обществе крестьянской молодежи, увлекал­ся песнями украинских девушек, беседо­вал со стариками, учил их грамоте, о чем  рассказывают теперь потомки пушкинских современников, каменские колхозники. Годы, проведенные им в Одессе, еще более укрепили его связь с Украиной. Он собирался писать историю Украины. Он знал многих украинских писателей, с не­которыми он был лично знаком, как, на­пример, с Максимовичем, Гребчнкой. Как гворец настоящей народной поэзии он лю­бил и тщательно изучал не только богат­ства русского народного языка, но также украинский фольклор. Он на память читает Максимовичу строки из песни: У Киевi на Подолi порубанi грушi, Погубив же пес Мазепа невинй душ. Любовь Пушкина к Украине, воспоми­нания о ней никогда не умпрали в душе поэта. И в период работы над «Полтавой» и в другие годы он видел перед собой Украину, чувствовал ее красоты. Пушкину не пришлось побывать на Украине добровольно. Николай запретил ему поездку в Полтаву, которую он хотел предпринять в 1830 году. Затравленный бездушной реакционной кликой, поэт пал, оклеветанный молвой придворной черни, обливаясь кровью, когда в душе его кло­котали могучие творческие силы. Великое наследие поэта и его гордое ими вошлив и украинского арода в арсенал его борьбы, его литературу, как и в литературу всех других народов. Еще при изии поэта украииские ни­сатели переводят его творения на украин­ский язык. B 1830 г. Боровиковский печатает в «Вестнике Европы» свой перевод «Двух воронов». В 1836 г Евг. Гребенка пода­рил Пушкину свой перевод «Подтавы» Переводани Пушкина занимался Рудан­ский и многие другие. Эти первые переводы не были еще на до­статочной высоте. Но интерес к Пушкину в украинской литературе все время нара­стал. С появлением Кулиша и великого краннсного прта о П во всей России 50 60 х гг., разгорается полемика, предметом которой является оценка всего творчества Пушкина в пе­лом, В этой полемике Кулиш и Шевченко занимают противоположные позипии. Ярый монархист Кулиш фальсифицирует Пушки­nа, изображает его, как певца русского са­модержавия. Шевченко отбрасывает эту клевету, он всей душой тяпется к Пуш­кину, восхищается им и любит его, как своего великого, несравненного собрата. Вслед за Шевченко к Пушкуну обра­щаются взоры многих украинских поэтов. Он становится школой для них. Его произ­ведения переводят Старицкий, Грабовский, Франко, Самийленко. Наиболее демократи­ческие поэты - Грабовский, Франко --- проявляют и более глубокое понимание Пушкина и наиболее серьезное отношение к нему. И наоборот, националистически ограниченные народники, мелкие буржуа типа Старицкого, при всем своем доброже­лательном отношении к Пушкину обедня­ют, а иногда и прямо искажают в пере­водах идейное содержание его творчества. На пути Пушкина к украинскому наро­ду стала, как известно, царская цензура. Тупая враждебность парских сатрапов ко всему украинскому вылилась в 1876 г. в указ о запрещении украинского язы­ка. В 1899 г. цензура запрещает какие бы то ни было переводы ушкинских про­изведений на украинский язык. Верным помощником царских руссифика­торов, не конхснавних и укра Донцова, Ефремова, Шаповала. Это они 1904 г. влохновляли националистических варваров из шайки «Оборонз Украины», ставившей своей задачей «оборонять» ук­раинский народ от Пушкина. Они, Донцо­вы, Шаповалы, Ефремовы, клеветали на великого поэта, называли его «чужаком, москалем, врагом Украины, московским литератором». Ефремовы и их сообщники, эти прямые агенты немецкого и польского фашизма, пытавшиеся оторвать Украину от Совет­ского Союза, получили от украинского на­рода по заслугам. Украинский народ вымел со своей зем­ли этот мусор человеконенавистничества в 

Фото Н. Кулешова.

Речь поэта Демьяна Бедного Товарищи! Как это ни странно, как это ни чудовищно странно, даже невероятно, когда об этом читаешь, но - это факт, что при живом Пушкине русская критика довольно дружно писала, что он исписался, что он окончился, что он в прошлом, что он не современник. Пушкин на это от­ветил изданием журнала, который называл­ся «Современник», и остался навски-ве­ков нашим современником. Это - наша живая гордость. Это-на­ша живая культурная сила, вдохновляю­щая нас на культурные подвиги, повы­шающая непрерывно нашу культурность и тем самым укрепляющая нашу мощь строительную и боевую, оборонную. Когда-нибудь, товарищи, крупный ху­дожник нарисует замечательную картину из нашей гражданской войны: идет неболь­шой отряд красной конницы в бой, в бое­вом походе Впереди идет политрук, вы­нимает из сумки буквы и показывает их красноармейцам. Так этот отряд в походе учил азбуку, учил слоги, читал боевой призыв: «Победим врагов!». Это, товари­щи, был путь к победе над врагами. Это был путь к социализму, к культуре. С тех пор мы далеко шагнули: от азбу­ки --- к Пушкину. Наши красноармейцы читают сейчас не буквы, а Пушкина. Я сказал, товарищи, что творческая работа Пушкина крепит нашу культур­ную и боевую мощь. Если случится, что нам по-боевому придется отвечать тем, кто решится на нас напасть, - что мо­гут нам противопоставить нарушители мира? Неужели новый фашистский пан пойдет против нас, против страны Пуш­кина, и будет противопоставлять Пушкину Мицкевича, который дружил с Пушкиным, который с Пушкиным говорил о временах грядущих, «когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся»? Не выйдет из этого ничего, с Мицкевичем против нас не пойдешь! Есть более отдаленные соседи наших соседей - германские фашисты. Что они будут противопоставлять Пушкину? Гете, - чуждого всякому шовинизму и звериному национализму, Гете, которого Пушкин так любил? Товарищи, - об этом надо сказать, -- фашисты пытались и пытаются использовать Гете на свой лад. Фашистские литературоведы подума­лись до того, что вторая-де часть Фауста написапа специально, чтобы показать прообраз «вождя». Когда прочел об этом, то подумал. ский Фауст, Мы знаем, что такое Фауст, мы знаем, когда он воскликнул: «Мгно­венье, остановись, я лобился, чего я хо­тел, я счастлив», то пришли сверх­естественные могильщики, лемуры, ухва­тили и новолокли его мертвого в могилу. Что же, теперь я должен думать, что фашистский Фауст, когда он скажет: «Я счастлив, я, наконец, иду на Советскую Россию, я, наконец, попытаюсь овладеть Украиной», то придут лемуры и потащат мертвого в могилу. красные лемуры, и фашистские ангелы его Но я должен сказать, что это будут этого фашистского Фауста не спасут. Товарищи, неукротимо было стремление Пушкина к свободе, к «свободе просвещен­ной». Что получилось после Пушкина? Бы­дадим! ла ли свобода и была ли она просвещен­ной? Ведь только стихи Пушкина с этими словами о свободе просвещенной были на­печатаны в 70-е годы. В 1872 году могла выйти книжка, в ко­торой имелась статья: «Розги или кар­течь?». Дело в том, что, дескать, там-то и там-то выпороли крестьян розгами, а перел этим в другом месте усмиряли картечью. Так что лучше: розги или картечь? И ав­тор говорит: «не унижайте народа, не уби­вайте в нем человеческое достоинство, не порите его розгами, а бейте его картечью!». Эта картечь «просвещенная» шла до 9 ян­варя, и рабочего просвещали картечью. В Октябре мы картечью ответили нашим срагам. Мы стомствлв за все улиженая, поэтом, и никогда и никому мы его не от­Товарищи, Пушкин любил библейские образы. И я скажу по-библейски: для нас Пушкин это есть та культурная купина, которая всегда горит и не сгорает. Это - огненный столп нашей культуры. Он­впереди. Поэтому мы говорим: «Вперед - к Пушкину!» Это так же верно, как через век и века, когда коммунизм давным-давно уже утвер­дится во всем мире, будет верен лозунг коммунистического человечества: «Вперел к Марксу. Энгельсу, Ленину, Сталину! Вперед, товарищи!» (Продолжительные аплодисменты).

Нет больше на свете страны, «Горюхи­называемой» Мыя, люди сталинской мый - надежда всех передовых людей че­ловечества - Советский Союз. И наше единственное в мире доброе для человека государство сегодня встречается с добротой гения так дружески еще и по­тому, что он предчувствовал нас в стихах своих, наше дело по освобождению земли от человеческого мусора предвидел и жерт­вы ему приносил всем подвигом своей не­долгой жизни. Мы возвещаем миру новор и единствен­ное начало справедливости. Это же нача­ло жило в его сердце поэта и гражданина. Пушкинские стихи доходили сквозь мрак реакции до людей городов и деревень, до людей ссылок и рудников, они стучались в каторжные норы - они лежат сегодня на нашем столе, залитом ослепительным солнцем советских пространств! Финн и тунгус читают их и переводят, Калмычка, о которой поэт писал: Ты не лепечешь по французски, Ты шелком не сжимаешь ног, - ходит в шелковых чулках и в шелковых платьях, читает по-франпузски и танцует на балах, и, когда она стоит на крыле самолета, чтобы прыгнуть с парашюзом, окидывая вольным глазом широкую свою родину, она может повторить слова поэта 0, нет, мне жизнь не надоела, Я жить люблю, я жить хочу!… Мы хотим полно и весело жить. Мы ничего  боинся в жвани. Викакле тпудность нае демический в тоге примечаний и коммен­тариев, а веселый, лобрый и мудрый, из своего далекого времени сказавший слово привета людям сегодняшнего дня: Здравствуй, племя Млалое, незнакомое…

КИЙ, ВЫЙ рубб

СТВ T кОЙ (

кр

ГДАВАЛ pe ибо HOMY

б

И когда мы окончательно победим во всем мире и все народы принесут на пир дружбы радостные имена своих гениальных поэтов и писателей, мы вспомним тебя, Пушкин, первым на всемирном нашем тор­жестве!… (Продолжительные аплодисменты).

женты

ВСЕ РЕЧИ ПЕЧАТАЮТСЯ ПО СОКРАЩЕННОЙ СТЕНОГРАММЕ