13 ФЕВРАЛЯ 1937 Г., № 43 (7009)

ПРАВДА



ВСЕСОЮЗНАЯ ПУШКИНСКАЯ ВЫСТАВКА    * * *  ЭПОХУ Парады, балы, похожие на парады, «скука, холод и гранит» - вот николаев­Николаевский Петербург - город плац­парадов и военных смотров. Можно часами рассматривать своеобраз­ный живописный документ­картину ху­дожника Чернецова «Парад на Марсовом поле в 1831 году». Под зелено-бледными небесами правильными геометвическими прямоугольниками выстроены гвардейские полки. На первом плане -- вельможи, ди­пломаты, военные атташе восточных стран в экзотических мундирах, и тут же скромная группа штатских литераторов­Крылов, Жуковский, Пушкин, повернув­шийся спиной к Марсову полю. Можно разглядеть даже невеселую улыбку поэта. Войска построены для парада, через мгновенье кавалерия маршем пройдет че­рез поле мимо Николая Палкина, а еще через час, когда опустеет поле, лазарет­ные фуры подберут выбитых из седла, раздавленных во время церемониального марша солдат. ский Петербург, николаевская эпоха. C нескрываемой враждой и презрением посетители выставки будут рассматривать тупое и наглое лицо Дуббельта, лису­Бенкендорфа и «красавца» Дантеса, пажа герцогини Беррийской. С печалью остано­вятся люди там, где рукой Жуковского зарисован Пушкин в гробу. Усталое, из­можденное страданиями лицо, икона­на груди. Икона положена на грудь вольно­думца, автора «Гавриилиады». Еще кар­тина на ту же тему «Пушкин на смерт­ном одре», выписанная с излишним стара­нием свеча у изголовья, точно художник хотел особо подчеркнуть, что поэт умер, «как подобает христианину». Выходишь на Красную площадь, ви­дишь живую, кипящую, трудовую Москву наших дней, но еще долго не можешь за­быть эпоху, от которой нас отделяет бо­лее чем сто лет. Еще яснее постигаешь мощь гения, высоко поднявшегося над своим тусклым и страшным временем. Л. НИКУЛИН. ОКНО В Пушкин жил в царствование двух рус­ских царей: Александра I и Николая Пал­кина. Эти годы, судьба поэта и судьба его народа показаны на Пушкинской вы­ставке в залах Исторического музея. В витринах под стеклом мы видим до­кументы эпохи. Мы видим подлинные ру­кописи Пушкина и копии, переписанные руки его современниками. Вот известное стихотворение, кончаю­щееся строками: Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный И рабство, падшее по манию царя… Оно представлено на выставке рядом списков. В одном из них последняя стро­ка читается так: «И рабство падшее, и падшего царя», Глядишь на многочисленные рукопис­ные копии, и встает время Александра I и Николая Палкина, время, когда, за­першись на ключ, вольнодумцы перепи­сывали множество раз «Вольность» и «Кинжал» и распространяли эти стихи, рискуя попасть в сибирскую ссылку. Эта рукописная агитация -- характерная чер­та пушкинского времени. Но не одни только рукописи Пушкина и рукописные копии отражают его время. Трудно посетителю сразу охватить Пушки­ниану в живописи, портреты друзей, вра­гов поэта, картины, гравюры, рисунки, иллюстрации, показанные на выставке. Вспоминаешь умное, нервное и несколько грустное лицо декабриста Н. И. Тургенева. В памяти возникают строки: Одну Россию в мире видя, Преследуя свой идеал, Хромой Тургенев им внимал И плети рабства ненавидя, Предвидел в сей толпе дворян Освободителей крестьян. Не многие из написанных с натуры портретов Кюхельбекера, Рылеева, Пущи­на, Якушкина дошли до нас. Они запе­чатлены только в стихах поэта: Меланхолический Якушкин, Казалось, молча обнажал Цареубийственный кинжал… Восстание 14 декабря 1825 года особен­но остро ощущается здесь, среди портретов друзей Пушкина­декабристов. Шаг за шагом можно проследить вольные и не­вольные скитания поэта. «Я жил тогда в Одессе пыльной»… вот старинная гравюра, изображающая этот город в начале прошлого века. Аромат эпохи, аромат приморского го­рода, «где ходит гордый славянин, фран­цуз, испанец, армянин, и грек, и молда­ван тяжелый.», и здесь же, рядом с тор­говым городом южной буржуазии кре­постное право, схожее с рабством негров в южно-американских штатах. «Тенистая Каменка» и «пустынный уголок» сельцо Михайловское, в точно­сти изображенное в хорошо выполненном макете. Русские большие дороги, проселки, ки­битки, карантины, шлагбаумы, подорож­ные, фельдегеря, заушающие ямщиков, битые проезжающими станционные смо­трители, инвалиды-будочники, крепостные и дворовые люди­все это видишь воз­вращенным из тьмы времен, здесь, в за­лах Пушкинской выставки, и над всем возникает мерзкая тень заклейменного молодым Пушкиным царя Александра I: Властитель слабый и лукавый, Плешивый щеголь, враг труда, Нечаянно пригретый славой, Над нами царствовал тогда. Умер Александр. Наступает царствова­ние Николая Палкина. Новый царь ве­шает и ссылает декабристов. Грустен и страшен Петербург. Город пышный, город бедный, Дух неволи, стройный вид…

СОБЫТИЕ КРУПНОГО ЗНАЧЕНИЯ современность». Последний, семнадцатый зал целиком посвящен пюказу Пушкина в советской живописи и скульптуре. Выставка должна открыться 16 февра­ля. Сейчас, за три дня до открытия, свое­временно спросить: в какой мере устрои­тели выставки справились с возложенной на них задачей? Бесспорно, проделана большая работа Но она нас пока удовлетворить не может. Ответственность за дело, стоящая перед выставкой, слишком велика. Педостаточно показаны на выставке об­щественно-политическая обстановка пуш­кинского времени, крепостное право, жизнь народа в ее реальности, скитания поэта, его работа как историка, его роль как ро­Столетие со дня смерти великого поэта превратилось во всенародное чествование его памяти и показывает единение поэта и народа, Среди многочисленных меро­приятий, проводимых в связи с этой годовщиной, одно из центральных мест за­нимает Всесоюзная Пушкинская выставка. Значение этой выставки огромно. Впер­вые после смерти поэта она должна со всей исторической полнотой показать жизнь великого поэта, его творческую дея­тельность, борьбу с самодержавием и ги­бель в этой борьбе. Перед выставкой поставлена задача по­казать Пушкина как создателя русского литературного языка, родоначальника но­вой русской литературы, гениального по-

эта, обогатившего человечество бессмерт­ными произведениями художественного слова. доначальника новой русской литературы. Слишком много на выставке пышного Естественно, что должна быть показана огромная любовь к Пушкину, проявляемая в Советском Союзе, исключительная забота партии и правительства к литературному наследию Пушкина, влияние Пушкина на советскую литературу и литературы наро­дов СССР, отражение пушкинского творче­ства в театре, живописи, скульптуре. Под Всесоюзную Пушкинскую выставку отведен весь второй этаж Исторического музея. Тысячи экспонатов расположены в 17 огромных залах. Выставка разбита на три основных раздела: 1) жизнь и твор­чество А. С. Пушкина, 2) культурное на­следие Пушкина при царизме и 3) Пуш­кин и советская современность. Первые одиннадцать зал отведены под материалы прижизненного периода. Специ­альный раздел раскрывает творческую ла­бораторию поэта и его работу над языком. Огромный интерес представляет раздел о связи Пушкина с декабристами и о восста­нии 14 декабря 1825 года. В четырех залах развернут раздел, по­священный теме «Пушкин и советская великолепия ампира, придворной роскоши, и слишком мало представлен тот мир, ко­торым действительно жил Пушкин в своей кипучей творческой работе. Жизнь Пушки­на прошла в основном в ссылках, в воль­ных и невольных скитаниях по стране, в общении с народом, в горячих литератур­ных боях, в творческом уединении. Она заполнена литературной работой, неустан­ным трудом. Золоченая оболочка быта окружала поэта только в самые последние годы его жизни, и до чего она была тя­гостна ему! Вот это главное для познания поэта и раздиравших противоречий его жизни как раз недостаточно показано на выставке. В уста Татьяны Пушкин вложил сло­ва о томивших его самого постылой мишу­ре и ветхости маскарада, о своей тоске по полке книг, по бедному жилищу. В «Еги­петских ночах» Пушкин рассказывает о Чарском (и опять-таки больше о себе), что кабинет его был убран, как дамская спаль­ня, но что его томила рассеянная свет­ская жизнь и что он «втайне предпочи­тал печеный картофель» и знал истинное счастье только тогда, когда в уединении писал с утра до поздней ночи. Разве эти прямые указания Пушкина не обязывали устроителей выставки уде­лить несравненно большее внимание тому внутреннему миру, которым подлинно жил великий поэт? Мало продумана связь между отдельны­ми залами. В каждом зале -- свой хозяин, но не чувствуется общего хозяина выстав­ки, который торый давал бы единые установки, общее идейно-организационное направле­ние всей работе. Решение об организации Всесоюзной Пушкинской выставки было вынесено еще в мае прошлого года. Времени для рабо­ты было вполне достаточно. Об этом крас­норечиво говорит опыт такого огромного начинания, как организация Музея В. И. Ленина. Гигантская работа по созданию музея была выполнена в течение 70 дней, с 10 ноября 1935 года по 21 января 1936 года.

Всесоюзная Пушкинская выставка. А. С. Пушкин читает стихи своим друзь­ям: А. О. Россет (Смирнова), В. А. Жуковский и Н. Н. Пушкина (справа). Поэт Новая картина художника П. С. Афанасьева. .

в

ссылке

Толстое «дело об отправлении Коллеж­ского Секретаря Александра Пушкина к Главному попечителю колонистов Южного края России ген. лейтенанту Инзову…» начинается высочайшим именным указом от 4мая 1820 года о выдаче Пушкину, перед его отездом в ссылку, «1.000 руб­лей ассигнациями на курьерские отпра­вления». Среди экспонатов -- материалы о ссыл­ке Пушкина выделяются своей исключи­тельной красноречивостью и подчеркивают неприкрытый цинизм царских чиновников. Залы, посвященные пушкинской ссыл­ке, увешаны портретами современников друзей и недругов поэта, заполнены мно­гочисленными изданиями его бессмертных произведений. Под стеклом витрин - под­линные документы вековой давности, ри­сующие обстановку непрерывной слежки за опальным поэтом. В Санкт-Петербурге не спускали глаз с далекого юга, где жил и творил гений мировой литературы. На юг постоянно поступали запросы о жизни Пушкина, его политических свя­зях. С санкции царя граф Каподистрия запрашивал у генерала Инзова о поведе­нии Пушкина: «Повинуется ли он теперь внушению, от природы доброго сердца, или порывам необузданного и вредного воображения?» A Пушкин в эти годы создал своего «Кавказского пленника», «Бахчисарайский фонтан», начал «Евгения Онегина», набра­сывал планы «Цыган». По службе в министерстве иностранных дел Пушкин получал в год содержание в размере 700 рублей ассигнациями. На вы­ставке есть расписка Пушкина от 9 июля 1821 года, удостоверяющая получение 685 руб. 30 коп. «за вычетом на гошни­таль» и почтовые расходы. Пушкин весь­ма иронически относился к казенному жа­лованью: «Правительству угодно вознаграждать некоторым образом мои утраты, писал он в одном письме, я принимаю эти 700 рублей не так, как жалованье чи­новника, но как паек ссылочного неволь­ника».

В этих словах поэт точно определил свое положение. В начале 1823 года он обра­тился к графу Нессельроде с просьбой ис­хлопотать ему отпуск для свидания с се­мейством. «В следствие доклада моего о сем госу­дарю императору, его величество соизво­лил приказать мне, пишет Нессельроде генералу Инзову, уведомить г-на Пуш­кина чрез посредство вашего превосходи­тельства, что он ныне желаемого им по­зволения получить не может». В середине 1824 года Александр I рас­порядился выслать Пушкина в Михайлов­ское, под надзор гражданских и духовных властей. В экспонированном на выставке «Деле о высылке Пушкина из Одессы в Псков­скую губернию» имеется весьма любопыт­ная протокольная приказная запись: «Государь император по дошедшим до его величества многим сведениям изволил усмотреть, что коллежский секретарь Пуш­кин, к нещастию не только не переменил поведение и дурных правил, кой ознамено­вали первые шаги общественной его жиз­ни; но даже распространяет в письмах своих предосудительные и вредные мнения. В следствие сего его величество повелел исключить г-на Пушкина из списка чи­новников коллегии иностранных дел…» Потянулись годы михайловской ссылки. В это время имя поэта-отшельника уже гремело и перекатывалось по всей стране. В Михайловском Пушкин создал «Бориса Годунова», закончил «Цыган», написал «Графа Нулина», продолжал работу над «Евгением Онегиным». Правительство Николая I решило обез­оружить Пушкина, «простив» его. И в сен­тябре 1826 года опальный поэт с фельд­егерем был отправлен в Москву на сви­дание с царем. Репрессии, примененные Николаем Пал­киным к величайшему русскому поэту, как известно, не прекращались и после его возвращения из ссылки. Они приняли только иной характер, не менее жестокий. Они привели к гибели поэта. Л. БЕРЕГОВОЙ.





Не было у устроителей пушкинской вы­ставки нехватки и в деньгах. Правитель­ство отпустило на это дело крупные сред­ства. Широкую помощь в собирании мате­риалов оказали Академия наук СССР, Все­союзный комитет по делам искусств, Цент­ральное архивное управление, Государст­венный музей и другие государственные хранилища, предоставившие в распоряже­ние выставки многочисленные экспонаты. Выставка откроется на-днях. Десятки и сотни тысяч советских граждан, почитате­лей величайшего русского поэта, пройдут по залам выставки. И прямая обязанность руководителей выставки в кратчайший срок закончить работу, восполнить пробелы, вы­править недочеты в организации выставки.

Всесоюзная Пушкинская выставка. Один из проектов памятника А. С. Пушкину. Работа скульптора Забела (1880 г.).

Пушкинская выставка. Пушкин­работа скульптора C. Д. Меркурова.

него… Справедливо! Холодный прием, оказанный публикой поэме «Полтава», служит ясным доказательством, что очарование исчезло, И в самом деле, можно ли требовать внимания публики к таким произведениям, как например, VII глава «Евгения Онегина»? Мы спер­ва подумали, что это мистификация, просто шутка или пародия…» Путешествие в Арзрум. Снова брички, тройки, полосатые верстовые столбы, Воен­но-Грузинская дорога, Прекрасная картина Соколова-Скаля, изображающая встречу Пушкина с прахом Грибоедова. Подвода с гробом, равнодушный, босой инвалид: - Что вы везете? -- спрашивает Пуш­КИН. - Грибоеда. Болдинская осень. Отдел, посвященный ей, открывается на выставке блестящей картиной Серова. Осень, туманная даль, b, голые сизые поля, унылая грязь. И Пуш­кин, хлещущий коня на серой, размытой дороге. «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», всем этим произведениям боллинского выставке картины лучших русских худож­ников. Изумительны иллюстрации Врубе­ля: Моцарт, склонившийся над фортепиано, и Сальери убийца, восхищенный гением своей жертвы,--бросает в стакан яд. Москва. Дом Нащокина - огромный макет того времени с кабинетом, залом, биллиардом. Женитьба. Жизнь в Петербурге. Работа Пушкина над русскими народны­ми сказками. Материалы: «Русские в сво­их пословицах», «Древние российские сти­хотворения», «Былины», собственноручные записи Пушкиным русских народных ска­З0к. «В зрелой словесности,- пишет Пуш­кин,-приходит время, когда умы, наску­ча однообразными произведениями искус­ства, ограниченным кругом языка услов­ленного, избранного, обращаются к свежим вымыслам народным и к странному просто­речью, сначала презренному». Проза: «Повести, изданные Александром Пушкиным». Тут же, в витрине, проза тех времен, И Павлов, и Лажечников, и За­госкин, и «Двойник» Антония Погорель­ского, и «Пестрые сказки с красным слов­цом, собранные Иринеем Модестовичем Го­мозейкою, магистром философии и членом разных ученых обществ…»

Начаты «Цыганы». Написаны две пер­вые главы «Евгения Онегина». И Пушкин сообщает: «Пишу новую поэму «Евгений Онегин» где захлебываюсь желчью. Две песни уже готовы». Доносы графа Воронцова на Пушкина привели к тому, что Пушкина исключают из списка чиновников министерства ино­странных дел и отправляют в село Михай­ловское, под надзор местных властей. Ссылке в Михайловское посвящен боль­шой раздел выставки. Тут и самое сель­цо - ряд гнилых изб на холме над речкой. Осенний парк, желтые листья на дорожках и на скамейках. Пушкинские рукописи, исчерканные, покрытые рисунками, запи­сями сбоку, снизу, сверху страницы. Аль­манахи и журналы, в которых в то время печатался Пушкин: «Полярная звезда» - с лирой в цветах на обложке, «Московский телеграф», «Мнемозина» Кюхельбекера. Бесконечные месяцы ссылки. Работа над «Борисом Годуновым». Источники, кото­рыми пользовался Пушкин в этой работе: Карамзин, «Летопись о многих мятежах», «Польский летописец», Шекспир на фран­пузском языке. Отдельные главы «Онеги­на» тоненьельные главы «Онеги­шорки. Книги, которые, по свидетельству Нушкина, читала Татьяна, в том числе книга «Мартын Задека, ста шестилетнего старика любопытное предсказание на бу­черкнутой надписью: «И я бы мог…» дущие времена с приложением фокуса-по­куса или волшебные игры». План заду­манного побега Пушкина за границу: Псков, Рига, Митава… И, наконец, страшные рисунки, изобра­жающие повешенных декабристов, с пере­Коронация Николая - Пушкин вызван в Москву. Опять годы странствий, годы скиталь­ческой жизни. Наступает пора самого зрелого, самого пышного расцвета пушкинского творчества. Написаны «Полтава», «Анчар», «Брожу ли я вдоль улиц шумных». Однако расцвету этому сопутствуют все возрастающие оже сточенные нападки литературных врагов, обстреливающих поэта из всех подведом­ственных им орудий. Журналы Булгарина и Греча из номера в номер преследуют Пушкина. Появляется седьмая глава «Онегина», и вот какую оценку дает ей «Северная пчела»: «В № 3 «Московского телеграфа» между прочим сказано: ныне требуют от писателей не одной подписи знамс­нитого имени, но достоинства внутрен-

Новая грань творческих интересов Пуш­кина. Занятия его историей. Возрастающий интерес к могучей личности Петра I и па­радлельные работы над историей вождя крестьянского восстания Пугачева. Тут же виды пугачевских мест -- Казань, Орен­бург, куда Пушкин отправился за мате­риалами - документами, воспоминаниями современников. Карта пушкинского пути. Вырастающие на этом материале верши­ны пушкинского творчества: «Медный всадник» и «Капитанская дочка». При «Медном всаднике» -- серия превосходных рисунков Александра Бенуа. Все туже стягивающаяся петля нико­лаевского гнета и материальных тягот. По­пытка издания журнала, сближения с Бе­линским. Дуэль. Дуэли посвящен последний зал. Тут собрано многое. Последние литератур­ные труды Пушкина, «Современник»… Це­лая галлерея подлецов, приведших поэта к гибели: царь Николай, Бенкендорф, Уваров, Петр Долгоруков, Геккерен, Дантес. Круг Петр Долгоруков, Геккерец, Дантес, Круг из этого круга. Николаевский Петербург И Подезд дома на Мойке. Слуга с отча­янным лицом выносит из саней смертельно раненного поэта. Картина Наумова, изображающая дуэль. картина советского художника Горбова на ту же тему: зимний день, поляна, Пуш­кин, навзничь упавший в снег, испуган­ный Данзас и равнодушный Дантес. Святогорский монастырь на пригорке. Деревья, далекий русский простор. Могила Пушкина. Тишина. Смерть. Рисунок Жуковского: Пушкин в гробу, Острый профиль, курчавые волосы, завиток на щеке, огромная свеча у изголо­вья. Тайный вывоз тела из церкви. И страшная скачка сквозь ночь, сквозь ме­тель вдоль тех же полосатых столбов: гроб гения с жандармом у изголовья. И величественные слова, высеченные на мраморе и прибитые над входом в зал, - слова, столь мощно оправдавшиеся ныше в нашей советской стране: Нет, весь я не умру - душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит - И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пинт.

E. ГАБРИЛОВИЧ

ДОКУМЕНТЫ ВЕЛИКОЙ ЖИЗНИ ставке портреты тогдашних театральных  див. Желтые, словно высохшие, тогдашние театральные афиши: «Сего дня в пятницу 25 апреля рос­сийскими придворными актерами пред­ставлено будет: ОДНА ШАЛОСТЬ Действующие лица: Церберти, живопи­сец; Армантина - питомица его; Фло­риваль - гусарский ротмистр; Себа­стьян -- краскотер…» Но Пушкин не забывает и иных занятий. Второй щит, украшенный пожелтевшими от времени портретами, демонстрирует нам его литературных друзей. Это -- общество «Арзамас», члены которого получали клич­ских эпиграмм и песен Пушкина попа­дают в руки петербургскому генерал-губер­натору Милорадовичу. Пушкину грозит ссылка в Сибирь, даже водворение на по­каяние в Соловецкий монастырь. После долгих хлопот друзей, Пушкина ссылают в Екатеринослав, в канцелярию генерала Инзова. Прощай, Петербург! Бричка, тройка, станции. Мы видим на выставке одну из таких станций. Утлый домишко, петух на крыше, свинья у забора, ребятишки в грязи. Тут же карта невольных странствий Пушкина: Екатеринослав, Кавказ, Тамань, Керчь, Гурзуф, Кишинев, Бендеры. Литературный успех Пушкина растет. Издан «Кавказский пленник». Восторжен­ные отзывы. Десятки подражателей. На витринах выставки лежат книги-подража­ния: «Московский пленник», «Киргиаский пленник», «Пленник Турции», и просто «Пленник», и даже… «Дагестанская уз­ница»… Одесса, «Приморский бульвар» - бу­дочник на фоне платанов и кипарисов. «Дворец Воронцова» -- дом с колоннами, павлины, дворняжки, куры, провинциаль­ные франты, навозные кучи. Пушкин и граф Воронцов. Знаменитый «рапорт» Пушкина в ответ на зачисление в экспедицию для наблюдения за саранчой: Саранча летела, летела И села. Сидела, сидела - все с ела И вновь улетела. Ссора с Воронцовым. Эпиграммы следуют за эпиграммами… Полуподлец, но «есть надежда, что полный будет наконец…» Письмо-донос Воронцова к министру иностранных дел Нессельроде с просьбой отозвать Пушкина из Одессы. «Здесь есть много людей - писал граф Воронцов,- а с эпохой морских купаний число их еще увеличится, ко­число их еще увеличится, ко­торые будучи восторженными поклон­никами его поэзии непомерным восхва­лением способствуют затмению его го­ловы и признанию себя отличным пи­сателем, между тем как он в сущности только слабый подражатель не совсем почтенного образца лорда Байрона»… Огромное репинское полотно открывает собрание картин, рукописей, документов на Пушкинской выставке. Публичный эк­замен в Царскосельском лицее. Курчавый мальчуган, с сияющими глазами, в мун­дире -- Пушкин. Полукруг «почетных» го­стей; эполеты, шелка, ордена, обвисшие животы, лаковые сапоги со шпорами. Рав­нодушные глаза, лениво оглядывающие тонкую фигурку юного поэта: кто этот мальчик, прилично ли вообще его слу­шать? И пламенный взлет отроческой руки, словно стремящейся прорвать этот ску­чающий полукруг. Жизнь в лицее течет под сенью царско-

сельских кущ, среди озер, «грибков», по­трепанных временем статуй: все это пред­ставлено в картинах и миниатюрах вы­ставки. ки: Батюшков - «Ахилл», Вяземский -- «Асмодей», Денис Давыдов - «Армянин», Жуковский - «Светлана». Сам Пушкин - «Сверчок» -- работает ность»: без устали. В маленькой комнате на Фон­танке он пишет «Руслана и Людмилу». Он обрушивает на чиновный и мундирный Петербург эпиграмму за эпиграммой. Он ищет сближения с тайными революцион­ными кружками. Он пишет оду «Воль­Тираны мира! трепещите! А вы, мужайтесь и внемлите, Восстаньте, падшие рабы! Поэма «Руслан и Людмила» издана, Ре­акционная критика встречает поэму в штыки. «Позвольте спросить, - пишет «Вест­ник Европы», - если бы в Московское Благородное собрание как-нибудь втерся (предполагаем невозможное возможным) гость с бородой в армяке, в лаптях и за­кричал бы зычным голосом: Здорово, ребята! -- неужели вы бы стали таким проказником любоваться?»… Первые рукописи. Они выписаны ста­рательно, немного витиевато, с завитушка­ми, заставками, с точным соблюдением то­чек и запятых. Подпись с широким рос­черком, замысловато загнутым, похожим на клумбу или на парик. И рядомрисунки. Угловатые, остроно­сые рисунки. Подпись: рисовал Александр Пушкин. Наставники вовсе не в восторге от этих поэтических и графических занятий. Рав­нодушным и критическим оком взирают они на это слишком пылкое чадо, поручен­ное им. И вот, неподалеку от рисунка «со­баки с птицей» лежит отчет о поведении Пушкина: «Имеет более блистательные, нежели основательные дарования, более пыл­кий и тонкий нежели глубокий ум. При­лежание его к учению посредственно, ибо трудолюбие еще не сделалось его добродетелью… Довольно начитан в рус­ской словесности, знает много басен и стишков»… В 1817 году --- первый выпуск лицея. Пушкин переезжает в Петербург. Зачислен на службу в министерство иностранных дел. Шаг за шагом знакомят нас выставоч­ные щиты с этим первым петербургским периодом жизни Пушкина. Вот люди военные и штатские, среди которых проводил время юноша Пушкин. Он посещает театры. Мы видим на вы-



И журнал дает понять, что именно та­ким «мужичиной» в лаптях является Пуш­КИН.

Литературные единомышленники Пуш­кина горячо приветствуют поэму. На вы­ставке мы видим портреттовококупаний Жуковского ставке мы видим портрет его надписью: с

«Победителю-ученику от побежден­ного учителя в тот высокоторжествен­ный день, в который он окончил свою поэму «Руслан и Людмилу». Ода «Вольность» и несколько политиче-