9 января 1940 г., № 7 (4489)
ПРАВДА
КОМСОМОЛЬСКАЯ
ГЕРОИЧЕСКИЕ ЛЮДИ «СЕДОВА» ПОМПОЛИТ По трапу ледокола «Ермак», стоявшего в Ленинграде на причале у набережной лейтенанта Шмидта, торопливо поднялся высокий широкоплечий человек в морской форме. Уже с полуночи на «Ермаке» нес дежурство Дмитрий Григорьевич Трофимов новый четвертый механик ледокола. Ранней весной «Ермак» ушел в ответственный рейс к Земле Франца-Иосифа. Передвижка айсбергов угрожала кораблям, зимовавшим в бухте Тихой. Огромные ледяные горы почти вплотную подошли к транспортным судам «Пролетарий» и «Рошаль». Ледокольный пароход «Русанов», стоявший невдалеке от них, тоже не мог выбраться из льдов без посторонней помощи. к ним на выручку спешил «Ермак». Вскоре «Ермак» встретил торосистые поля. Корабль вступил с ними в борьбу. Земля Франца-Иосифа была совсем близко, но все труднее доставалась каждая миля. Наблюдая жестокую схватку ледокола с ледяной стихией, Дмитрий Григорьевич рассказал капитану о том, как у островов «Комсомольской правды» ледорез «Литкс» освобождал из льдов караван зимовавших судов: - Тоже вот такие льды были, никак не поддавались, тогда мы решили пробивать капал не прямыми ударами, как обычно, а «елочкой» … кусочками, сбоку, понемножку. И, представьте, пробились. Почему бы и нам не попробовать? Совет Трофимова оказался как нельзя нулся семимильный канал. Обколов лед вокруг кораблей, «Ермак», не задерживаясь, вышел с ними к б берегам родины. Задание было выполнено более кстати. «Ермак», нанося сокрушительные удары, медленно, но упорно мял, давил и крошил ледяное поле пролива. Через несколько дней за кормой ледокола тяна семь дней раньше срока. Дмитрий Григорьевич Трофимов вместе со всем коллективом ермаковцев праздновал заслуженную победу. Ермаковцы вышли во второй серьезный рейс, на этот раз уже на восток в Карское море. Пробившись через льды, «Ермак» пересек западную часть «ледяного мешка» - Карского моря и в начале июля подошел к острову Диксону. В нанииженной брбе со стакной росаи лость и большенистский оптимизм были по достоинству оценены коллективом: Дмитрия Григорьевича любят и уважают. Трофимова выбирают в состав бюро партийной организации. Он руководит агитационно-массовой работой, возглавляет стахановское движение. …В проливе Бориса Вилькицкого, педалеко от побережья острова «Большевик» вместе с ледорезом «Литке» зимовал караван транспортных судов: корабли, скованные льдом, могло в любую минуту вынести дрейфом в море аптевых и дальше на север. «Ермак» получил новое задание: освободить караван «Литке». 6 августа сильный ветер погнал на пароходы ледяные поля. Лед громоздился. Его огромные валы подступали к бортам судов. Но «Ермак» и сюда подоспел вовремя. По каналу, проложенному им во льлах зимовавшие корабли вышли к острову Русскому в Карском море. Следующим рейсом «Ермак» прошелдалеко на север, к дрейфующим ледокольным кораблям «Садко», «Седов» и «Малыгин». Это был замечательный по смелости и мастерству рейс, который никогда не забудется его участниками… «Ермак» вывел из тяжелых льдов «Садко» и «Малыгина», «Седов» же с поврежденным рулем остался во льдах.
ТРОФИМОВ ние. Его избирают профоргом, а затем и председателем судового комитета. Стремясь повысить свою морскую квалификацию, Дмитрий Григорьевич упорно работает над собой, много читает. …Для экипажа парохода «Томск», получившего специальное задание, отбирались лучшие моряки. В числе их на «Томск» попал и Дмитрий Трофимов. На корабле в апроле 1931 года партийный коллектив принял единогласное решение перевести Трофимова из кандидатов в члены большевистской партии. Звание коммуниста Дмитрий Григорьевич носит с честью. Он по-большевистски борется за повышение своей квалификации, изучает основы механики, сдает экзамен на машиниста. Прошло несколько месяцев, и Совторгфлот направил Трофимова машинистом на пароход «Красный партизан». Там его выбрали парторгом. Весной 1932 года от моряков-дальневосточников Трофимов поехал делегатом на всесоюзный сезд профсоюзое в Москву. Возвратившись на Дальний Восток, он c радостью узнал о новом интересном назначении: на пароход «Сучан», отправлявшийся в Арктику, к устью реки Колымы. Трофимов не терял драгоценного времени. Долгие полярные месяцы не должны пропасть даром: арктические моряки организовали курсы механиков. На этих курсах Трофимов приобрел знания механика. Командование перевело Трофимова на ледорез «Литке». В 1934 году экипаж корабля получил боевое задание: повтурить исторический рейс ледокольного парохода «Сибиряков» и пройти Северным морским путем за одну навигацию, но в обратном направлении -- с востока на запад. «Литке» должен был подтвердить полную возможность использования великой сталинской трассы для нормального мореплаванИЯ. Дмитрий Трофимов шел в этот рейс старшиной кочегаров и снова возглавлял партийную организацию. Он добился прекрасных производственных успехов: кочегарская вахта Трофимова - передовая на корабле. Дмитрий Григорьевич - зачинатель похода за экономию топлива, чистоту в кочегарке и сохранность котлов. После техты Трофимов проводая вмития кружнов по изучению истории партие и находил еще время для индивидуальной учебы… Ледорез успешно закончил свой рейс, а по пути еще помог «Ермаку» провести транспортные суда и снял с мели английский грузовой пароход. По окончании рейса товарищи Сталин, Молотов, Каганович, Калинин, Ворошилов, Куйбышев, Ордчоникидзе, Андреев, Микоян и лданов прислали литковцам незабываемую телеграмму: «Горячо приветствуем и поздравляем участников экспедиции ледореза «Литке», впервые в истории арктических плаваний завершивших в одну навигалию сквозной поход с Дальнего Востока на Запад. Успехи экспедиции «Литке» свидетельствуют о прочном завоевании Арктики советскими моряками, о героической отваге, храбрости и большевистской организованности всего состава экспедиции и команды… В славном походе «Литке» мы видим прочный залог скорейшего превращения арктических пустынь в Великий Северный Путь нашей Великой Социалистической Родины. Мы входим с ходатайством в ЦИК Союза ССР о награждении участников экспедиции ледореза «Литке». Слова привета товарища Сталина, руководителей партии и правительства относились и к Дмитрию Григорьевичу Трофимову, одному из лучших моряков «Литке». - Всю свою жизнь буду ценить это высокое доверие,- сказал на судовом митинге Трофимов.- Я остаюсь работать в Арктике! Передовые моряки «Литке» награждены орденами. В числе награжденных орденом Трудового Красного Знамени - кочегар первого класса Дмитрий Григорьевич Трофимов. Летом 1935 года Главное управление Северного морского пуги организует курсы повышения квалификации механиков. Дмитрий Трофимов получает здесь диплом механика морских кораблей. После учебы и стажировки Дмитрий Григорьевич был назначен четвертым механиком на ледокол «Ермак», Ему выпала честь участвовать в рейсе в Гропландское море и доставить папанинцев на родину. Вот почему коллектив ермаковцев гервым послал на «Седова» Дмитрия Григорьевича Трофимова. Уходя на дрейфующее судно, Дмитрий Трофимов дал обещание: вместе со всем экипажем сберечь корабль и невредимым привести его в родной советский порт. «Нас носит с места на место,- писал Дмитрий Трофимов с борта «Содова».-Надо торопиться, чтобы успеть провести наблюдения, изучить окружающую нас природу, накопить как можно большо научных материалов. Мы очень сроднились с нашим кораблем. Мы ухаживаем за ним, бережем его, стараемся во что бы то ни стало сохранить, чтобы он мог продолжать свою работу на Великом северном морском пути. И когда мы сравнительно далеко отходим от судна, нам делается грустно и мы стараемся поскорео возвратиться обратно…» Люди «Седова» под руководством капятана Бадигина и старшего механика, помполита Трофимова, в тяжелых арктических условиях возвратили своему кораблю активную жизнь. Исковерканный руль починен. Теперь корабль сможет, как только позволят льды, продвигаться самостоятельно. Благодаря заботе Трофимова и всего экипажа корпус «Седова», его металлические части, подвергавшиеся коррозии, очищены от ржавчины и покрыты сурпком. Все судно заново окрашено. Главная машина перебрана. Судовые котлы приведены в полный в любую может минуту «Седов» порядок.
КАПИТАН БАДИГИН не раз бывал переводчиком в иностранном порту. Он брал у штурмана уроки астрономии. Четырехлетняя программа Владивостокского техникума была пройдона им за полтора года, Он отлично сдал выпускные экзамены. В 1931 году комсомольца Бадигина приняли в кандидаты партии. Прошел год, и штурман Бадигин стал членом ВКП(б). Многие моря и океаны избороздил Константин Бадигин. Он бывал и в Лондоне, и в Тамбурге, и в Сингапуре, и в Марселе, и в Роттердаме. Но вскоре ему наскучило ходить по старым морским дорогам. Он чувствовал в себе достаточно сил и знаний для того, чтобы участвовать в решительном наступлении большевиков на края, не мертвые, где стихия обжитые ранее, сопротивлялась внедрению новой разумной жизни, где каждый шаг надо было брать шествиях в тропических морях, сутками простаивал на капитанском мостике в тяжелые туманные дни, изучая искусство слепого судовождения. А однажды, когда испортился сложнейший гирокомпас Сперри и никто не мог наладить этот важный прибор, упрямый штурман сам взялся, чтобы разобраться в этой «музыке», как он выразился. Он провел много бессонных ночей, прежде чем постиг устройство прибора. Он даже койку свою перетащил из каюты в помещение, где стоял гирокомпас.Он сидел над чертежами и иностранными книгами и в конце-концов освоил гирокомпас, 5 февраля 1937 года Бадигин был назначен вторым помощником капитана ледокольного парохода «Садко». А скоро он стал уже старшим помощником капитана. да, когда около борта будет родной берег. Точка. И он остался на небольшом корабле, Он ходил на «Садко» к Земле ФранцаИосифа. Он плавал уже в высоких широтах Арктики. Весной 1938 года три ледокольных парохода «Седов», «Садко» и «Малыгин» дрейфовали на севере моря Лаптевых. На «Седове» заболел капитан. Самолет доставил больного на материк. Необходимо было срочно дать нового капитана «Седову». И Константин Сергеевич Бадигин 20 марта 1938 года отправился капитаном на дрейфующем ледокольном пароходе «Седов», Осенью к дрейфующим кораблям пробился сквозь тяжелые многолетние льды ледокол «Ермак». Он освободил из ледового плена «Садко» и «Малыгина», «Седов» остался нести свою вахту во льдах Полярного бассейна. Незадолго до этого Бадигин серьезно заболел. Ему настойчиво предлагали перейти на «Ермака», но Бадигин заявил: - Я покину борт «Седова» только тогвмерзшем в толщу льдов. Он остался вместе с четырнадцатью товарищами, чтобы шродолжать работу, за которой с восхищением следила вся страна, весь мир. Такая работа требует от человека не отдельных героических вспышек, не короткого эффектного озарения подвигов. Она требует способности медленно, беспрестанно и непреоборимо нести на своих плечах труднейшее и огромное дело и виугодно плотности. Именно этим свойством и паделила советская родина капитана Бадигина. Я пишу эти строки в час, когда там, во льдах, может быть уже произошла встреча двух друзей, двух товарищей-капитанов и капитан Белоусов обнял капитана Бадигина---молодого моряка, в которого он поверил еще там, в Москве, когда Бадигин просился на «Красина». Величайший в мире ледокол, носящий имя Сталина и снарлженный страной для того, чтобы вывести «Седова» из льдов Арктики, подошел к кораблю пятнадцати храбрецов. Великая сближающая сила дружбы, веления долга, толчки сердца и могучих машин, напор воли сблизили эти Мы скоро узнаем подробно о том, как жили наши товарищи в дрейфе. Нам расскажут о том, как поработал Константин Сергеевич Бадигин--молодой советский моряк, ровесник своего корабля и его капитан. Он был слишком скуп и скромен в своих радиограммах, а мы хотим знать все подробности подвига. корабли. А потом он вернется в Москву. И Москва, похорошевшая за эти два года, радостно встретит его, предводителя пятнадцати отважных. Лев КАССИЛЬ.
С борта «Ермака» надо было перевести на «Седова» шесть моряков. Каждый стремился разделить с седовцами все опасноНа шесть вакансти их ледового дрейфа. сий было подано сорок заявлений! Дмитрий Григорьевич Трофимов предложил обсудить кандидатуры (в том числе и свою) на собрании коллектива «Ермака». Подошла очередь Трофимова. О нем много говорили как о мужественном полярнике, твердом большевике, замечательном стахановце, великолепном организаторе, чутком, отзывчивом человеке и друге. Сам же «Трофимыч», как ласково называли его друзья, произнес очень краткую речь. - Из тридцати двух лет своей жизни,- взволнованный оказанной ему честью, говорил он собранию, - я шестнадцать лет плавал на кораблях. Половива моей жизни
Помните недели, полные тревоги, радости, волнения и гордости, когда наши летчики снимали со знаменитой льдины последних челюскинцев?! Или дни, когда кончался великий дрейф чудесной четверки папанинцев и мир принимал их последние радиограммы, как всегда исполненные веселого и делового мужества?! Нечто похожее чувствуем, переживаем мы сейчас. В течение двух лет мы каждый день вспоминали о них, о пятнадцати храбрецах на корабле, вмерзшем вольды на краю света. Они были очень далеки от нас. Они совершали свой медленный, огромной протяженности во времени и пространстве подвиг в далеком уголке мира. Но мы давно уже отвели им красный угол в нашем сердце. Есть люди, чьи деяния отражают стиль и величие эпохи. Есть поступки, украшающие доброе имя человечества. И когда думаешь о таких делах, о людях, их совершающих, то сам невольно проверяешь себя и свои поступки, свои мысли и чувства под всепроникающими, ослепительными лучами суровой славы наших пятнадцати современников. Они присутствовали на наших собраниях. Мы цитировали их радиограммы. Мы видели перед собой этот постоянный, каждоминутный пример доблестного служения долгу, науке, родине. Мы каждое утро искали в уголке газеты сообщения с «Седова», этот ежедневный и своеобразный бюллетень героических работ. 0 них, о седовцах, говорили на уроках географии в школе. За них мы поднимали тосты на наших вечеринках. И где-нибудь в парикмахерской, ожидая очереди, мы слышали, как радиорупор, передавая «Последние известия», вдруг говорил: «Капитан Бадигин радирует координаты «Седова»…» и повисали в воздухе в остановившейся руке бритвы, люди, подняв голову, прислушивались к словам диктора, смотря друг на друга потеплевшими глазами, и даже ножницы, которыми только-что взмахнул мастер, оставались на мгновение с раскрытым клювом. Проходило минутное оцепенение, и люди начинали с осведомленностью истых знатоков толковать об Арктике, о полюсе, о седовцах и об их молодом славном капитане -- Константине Бадигине… прикоаит в самне, в намстности в сот решающий издалека. Константин Сергеевич Бадигин пе прыжком и не случайным взлетом лостиг капитанского мостика корабля, к дрейфу которого мы с таким вниманием присматривались два последних года. Необычайное упорство, собранность желаний, смелая ясность цели и дальнобойDность мечты - вот что отмечаешь в первую очередь, когда знакомишься с биографией Бадитина. Далекие путешествия, открытия и плаванья влекли его с детства… Он любил читать книги о мореплавателях и путешественниках. Но моря не не омывают Пеизу, Пензу, где родился Бадигин. Отец, агроном, по работе своей тоже был связан с землей с сушей, а не с водой. И пока мечты о морях и путешествиях окрепли и стали реальным стремлением всей жизни Балигина, он успел окончить школу-девятилетку и изрядно поработал штукатуром на московских строительствах. Его приятелишкольники, сездившие как-то в Ленинград, разбередили его мечты рассказами о поездке на буерах по льду Финского залива, Вероятно, приятели кое-что и приврали в своих пылких рассказах, но Бадигин надолго запомнил эту воображаемую картину гонки под парусами на льду. И в 1928 году он сделал первый реальный шаг к достижению задуманного, Центральный Комитет ВЛКСМ направил Константина Бадигина в Ленинградское военно-морское училище имени Фрунзе. Но тут очень осложнилось материальное положение семьи Бадигина, Константину пришлось бросить училище и искать работы. Первой его мыслью было итти работать простым матросом на корабль. Но его не брали на корабль. Слишком молодым, еще недостаточно окрепшим казался юноша всем, к кому он обращался в поисках корабельной работы. Константин поступил работать на такелажную фабрику, Работая там, он услышал от боцманов, приходивших за такелажем, рассказы о том, как на Тихом океане растет Советский торговый флот, о том, что нужны люди на Дальнем Востоке. И Бадигин поехал во Владивосток, и там, на берегу Тихого океана, окончательно решилась его судьба. Капитану парохода «Индигирка» приглянулся этот крепкий парень, так упрямо и страстно рвущийся к морю. Бадигина взяли матросом второго класса. Ему было тогда девятнадцать лет. На всякий случай Бадигину сказали: Много о себе не думай. Будешь первым с конца пока-что. Поработай на совесть, тогда увидим. На корабле Бадигин отлично справлялся с работой. Им были довольны все-от капитана до товарищей по кубрику, Он быстро стал заправским моряком, умелым матросом. Однако Константин не довольствовался завоебанным на корабле положением. Его интересовали приборы управления, штурманская работа, наука кораблевождения. Он рьяно взялся за книги. И, самостоятельно подготовившись, поступил на второй курс Владивостокского морского техникума. Пришлось много поплавать. В его мореходке вскоре значилась уже не одна «Индигирка», но и «Лозовский», «Симферополь», «Франп Меринг», «Дпестр», «Советская нефть», «Урицкий». Он плавал и учился, читал и работал, сдавал в техникуме зачеты и знания свои проверял в Средиземном море, в Суэцком канале и под тропиками. Попадая в иностранные порты, пытливый, наблюдательный моряк испытывал большое оторчение, чувствуя себя без языким, не имея возможности поближе узнать повую для него, чужую береговую жизнь. Он взялся изучать французский язык. Приятели потешались над ним, проезжались насчет его сомнительного французского произношения. Но Бадигин, взяв в судовой библиотоке учебники, упрямо засел за французский Скоро Константин Бадигин стал рулевым, В свободное от вахты время он попрежнему одолевал французский язык и
отдана труду на реках и морях нашей родины… Ну, что еще сказать вам, товарищи, я, право, не знаю… А Трофимов мог бы рассказать о себе многое… в …Детские годы Дмитрия Григорьевича в Восоетной 1906 году в гор. Сритенске Читинской области в семье рабочего железнодорожного депо. Начальное образование получил в железнодорожной школе. Три года учебы открыли перед мальчиком интересный мир; книгам, которые он научился читать, посвящатись все часы досуга Новот началась гражданская война. Депо, где работал отец Дмигрия, прекратило работу, и Григорий Трофимов лишился заработка. Семъя из девяти человек терпела жестокую нужду. Дмитрия -- старшего из сыновей - решили отдать в батраки. Мальчику было всего 10 лет… Два года тяжелой работыу кулака остались мрачной полосой в его жизни. Затем Дмитрий поступил чернорабочим на железную дорогу. Шестнадцатилетним юношей Трофимов ушел в плавание. Капитан небольшого речного парохода взял его матросом. В маленьком коллективе он находит новые интересы, быстро свыкается с обстановкой и работой. В Амурском речном пароходстве его принимают в ряды комсомола. Трофимов мечтает плавать по морям и в 1930 году переезжает во Владивосток. Кочегаром первого класса на пароходе «Смельчак» выходит Трофимов в Тихий океан. В первыхзже рейсах он привлекает к себе внимание коллектива, Своим трудолюбием, энергией, честностью он быстро завоевывает всеобщее доверие и уважеРис.
с о боем, где требовались дьявольское терпение, яростное упорство, беспредельная вера в мужество человека. Арктика -- вот чем все чаше стал задумываться БадиГИН. 1933 года он переехал в Армощник нали время прославленный ледокол «Красин» старый боец Арктики, легендарный участник спасения итальянской воздушной экспедиции, самый мощный ледокол того времени, становится комсомольским. Услышав об этом, Бадигин поспешил заявить о своем желании работать на «Красине». Но он опоздал. Команда для «Красина» была уже подобрана. Бадигину отказали, несмотря на отличные рекомендации. Но Бадигин не из тех, кто привык легко сдаваться, кого можно остановить первым отказом. Вместе с архангельскими комсомольцами он отправился в Москву, чтобы добиться там зачисления на «Красин» хотя бы рядовым матросом. B Москве ему довелось встретиться с Белоусовым. Белоусов был назначен капитаном комсомольского «Красина». Этот человек ценил людей, упорных, умеющих добиваться задуманного, людей, которые не любят останавливаться на достигнутом и вечно стремятся дальше. Бадигин понравился Белоусову. Он поддержал Константина. И вскоре Константин Сергеевич Бадигин был уже комсоргом палубной группы на знаменитом ледоколе. Потом он стал третьим помощником капитана «Красина». И на «Красине» он продолжал учиться. Для всего у него находилось время. Он вел технические кружки, рассказывал о путе-
поднять пары! И первое распоряжение капитана Бадигина - «вперед!» - будет безукоризпенно выполнено Дмитрием Трофимовым старшим механиком легендарного корабля. Л. МУХАНОВ.
Видимость прекрасная… Определяем координаты по звездам. (Из сводок седовцев).
ЛИСА,