ПЯТНИЦА, 13 НОЯБРЯ 1942 г. №

267 (7953)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР  Фото М. Альперта. В ГОРАХ КАВКАЗА. Конная разведка.

Отклики иностранной печати на доклад товарища Сталина С Ш А Иран

Восходящее солнце Всеволод ВИШНЕВСКИЙ

Инровые пространства озарились луча­ми солнца. Оно взошло на востоке, в ро­димой нашей России! И к свету этому обращены миллионы лиц и рук. Повершу­ля свое лицо страдальцы Украины, Бело­руссни, Прибалтики, Молдавии, Дона и Кубани. Сталинский гений осветил новую полосу событий. «Сталин первый воин… он несет надежду и спасение!» Повернули свои нохудалые лица пленные солдаты Европы. Вцепившись в решетки, заклю­ченные неотрывно смотрят, как медленно и неотвратимо стал подыматься золотой луч. «Оталин, Россия»… И все, кто жив, вобрав всем сердцем доклад Сталина, вдох­нув всей грудью утренний воздух, при­мутся за дело. Появятся в сотнях мест но­вые отряды народных мстителей, и не одна немецкая комендатура, и не один не­мецкий штаб будут нещадно истреблены. Три задачи! Три задачи да будут те­перь стоять неотступно перед свободоллю­бивыми людьми! В едином порыве к уни­чтожению гитлеровского государства да сольются усилия русских воинов и моря­кев, партизан северо-запада, Смоленщины, Белоруссии, Украины, берегов Дуная. Уси-

Вслед за этим мы немедленно пристучим к построению новой Европы». Каллаи дал Гитлеру тринадцать вен­герских дивизий. Им нашлось место на кладбищах Украины и Допа. План Гитлера на 1942 год был сорван. Об этом громко говорят и нейтральные страны. «Война на востоке все измени­ла», - пишут шведские газеты. Турецкая газета «Анадолу» пишет, «русские своей беззаветной геронческой обороной поистине расшатали немецкую мощь и если раньше ожидали вторжения немцев в Англию, то теперь речь ндет что уже о «десанте в Германию». В Германии все тревожнее задают во­прос: как же с обещанием фюрера? Когда наступят обещанный еще на 1941 год ко­нец войны и победа? Геобельс в одной из последних статей говорит угрюмо; «На этот вопрос нет ответа». Кревь замученных в гестапо, кровь на­родов, раздавленных под танками, взывает к борьбе и мщению. Шведская газе­та «Дагенс нюхетер» пишет: «Новая Евро­па Гитлера вселяет ужас». Весь мир видит, что война на переломе.

НЬЮ-ЙОРК, 12 ноября. (ТАСС). Аме­риканская печать широко комментирует доклад товарища Сталина на торжествен­ном заседании Московского Совета 6 нояб­ря 1942 г. Газета «Крисчен сайенс монитор» пи­шет, что этот доклад «чрезвычайно прояс­нил отношения между об единенными странами к будет содействовать укреиле­нию сотрудничества между Москвой, Лон­доном и Вашингтоном, особенно при раз­решении непосредственных военных про­блем и проблем послевоенных отношений». По мнению газеты «Вашингтон пост», доклад товарища Сталина свидетельствует о тесном сотрудничестве между СССР, США и Англией. Отромная роль СССР в борьбе за обеспечение победы над общим врагом вызвала восхищение и благодарность всего мира. Газета от­мечает, что «тактические разногласил до сих пор существуют, особенно по во­просу о времени и месте открытия второ­го фронта». Однако решающим фактом яв­ляется то, что «русские, англичане, аме­риканцы и народы других об единенных страп участвуют в общей борьбе». Газета подчеркивает, что большое значение имеет также сформулированная Сталиным програм­ма англо-советско-американской коалиции. Политический обозреватель газеты «Нью-Йорк пост» Дороти Томпсон отме­чает, что доклад товарища Сталина пред­ставляет собою чрезвычайно ясную декла­рацию солидарности англо-советско-амери­канской коалиции. Газета «Пост» (Денвер) пишет, что «Сталин реалистично подходит к пробле­ме создания второго фронта, заявляя, что англичане и американцы создадут рано или поздно этот фронт потому, что это соответствует интересам не только рус­ских, но и англичан и американцев, Все союзные страны ставят перед собой одну основную цель -- уничтожение гитлериз­ма, а это возможно только путем созда­ния второго фронта, т.-е. вторжения в Германию».

ТЕГЕРАН, 12 ноября. (ТАСС). Газета «Мардом» опубликовала передовую, посвя­щенную докладу тов. Сталина на торже­ственном заседании Московского Совета депутатов трудящихся 6 ноября 1942 г. Га­зета пишет, что «доклад Сталина произвел прекрасное впечатление Этот великий по­литический деятель, как всегда, с исчерны­вающей ясностью обрисовал политическое и военное положение и наметил твердую генеральную и политическую линию в по­ведении СССР. Своей изумительной речью Сталин доказал, насколько далеки от исти­ны попытки пропаганды держав оси дока­зать отсутствие единства и наличие раз­ногласий между союзниками. Он ясно ска­зал, что, если бы второй фронт в Европе был открыт, положение на Восточном фронте коренным образом изменилось бы в пользу СССР. Но он тут же выразил полную уверенность в том, что второй фронт будет создан, подчеркнув, что он нужен не только СССР, но и союз­никам». Касаясь заявления тов. Сталина о це­лях СССР и союзников в войне, газета пишет: «Уже не раз советские вожди за­являли о том, что СССР защищает поли­тическую и экономическую свободу всех народов, но подтверждение этого взгляда из уст такого человска, как Сталин, из­вестного своей твердостью, полностью га­рантирует незавнсимость и истинную сво­боду Ирану. Иранский народ, который был освобожден Октябрьской революцией от гнета царизма и который при мораль­ной и материальной поддержке со стороны СССР сделал первые шаги для достижения своей независимости, горячо приветствует речь вождя советского народа. Уверен­ность в победе фронта свободы, уверен­ность в разпроме фалпизма, выраженная в докладе Сталина, является самой радост­ной вестью для всех свободолюбивых на­Тродов».

Десант на аэродром врага метов, ставя перед нашими самолетами стену заградительного огня. Одна из на­ших транспортных машин попала в лучи прожекторов. Но, заметив, что с само­лета посыпались парашютисты, прожек­торы стали ловить белеющие в темном небе шелковые купола. Зенитки тоже перепесли огонь на парашютистов. Спуск с малой высоты длился недол­го. Командир отряда старшина Соловьев быстро собрал вокруг себя первую группу семь человек. Быстро были распределе­ны роли, Пока старший краснофлотец Кудзин и сержант Капустин поджигали вражеские самолеты, Соловьев и четыро бейца огнем из автоматов прикрывали их работу. События развертывались настолько стремительно, что капитан Орлов, нахо­дясь еще в воздухе, видел на земле четы­ро характерных пожара -- сначала осле­пительно белый свет с брызгами, потом красное пламя. Это горели фашистские самолеты. Летчики и штурманы транс­портных машин, уходя на свои аэродромы, заметили, что число очагов пожара все увеличивается. Сержант Гмыха, Касьянов и другие товарищи истробляли охрану аэродрома и уничтожали всь новые и новые самолеты врага. В назначенный час, еще до рассвета, наши бомбардировщики опять обрушили на вражеский аэродром десятки бомо, приерывая отхол напих павашютистов. Утром летчик Скугарь со штурманом Василевским на самолете-разведчике по­явился над Майкопским аэродромом, что­бы сфотографировать результаты ночной работы своих товарищей. Немцы поджи­дали разведчика. Однако, несмотря на противодействие нескольких «Мессер­шмиттов», фотоснимки получились хоро­шие. Документально установлено, что за ночь было сожжено и повреждено 10 фашистских самолетов. A. СТЕПАНов, спец. корреспондент «Известий». В РАЙОНЕ ТУАПСЕ. На поддержку своим наземным силам, действующим в районе Туалсе, немецкое командование бросило значительные силы

лия партизан Карпатской Украины, «со­Подвиг ОССР опрокинул немецкие расчеты. авиации, много бомбардировщиков и истре­бителей. Каждый день происходили воз­колов», смелых стрелков по немецким гу­Мы дали время Англии и США создать бернаторам, нартизан Польши. Да сольют­новые армии и поставить военное произ­душные бои, массированные налеты. водство. ся в дружные залпы выстрелы героев Югославии, где сражаются единокровные братья наши, кому мы шлем самый неж­ный и боевой привет сердца. Бейте нем­цев, юнаки, в левую сторону груди, по­выше «железного креста». Бейте немецких генералов, губернаторов, комендантов и всю сволочную команду. Организуйте на­леты. Бейте без передьшки! Присоединяйте свои выстрелы к битве, которая шумит сегодня от Ледовитого океана до африканских берегов. Оздоровление принес СССР. Шестнадцать месяцев борьбы нашего честного и гордого народа перевернули все иностранные пред­положения, оценки и ожидания. Русские порвали в клочья легенду о «непобедимом» Гитлере. Европа воспряла духом. В октябре 1941 года Гитлер рычал: ему уже не опомниться. «Враг на востоке уже побежден и никогла Уже 48 часов идет гигантское решаю­шее сражение, и в этом сражении враг будет уничтожен. Судьба Москвы реше­на…» На севере привет норвеждам, партиза­нам Ларсена и отрядам финских стрелков, которые начинают стрелять в ненавистных гитлеровцев. Неумолчный сухой треск автоматов и винтовок слышен по всей Ввропе. Это от­кликаются свободолюбивые, мужественные на тяжелые раскаты могучей русской ар­тиллерии. Сопротивление на континенте росло не сразу. Груз пассивности мешал борьбе с кровавым Гитлером. Гитлер потерпел поражение в этой бит­ве, которая показала мощь Советского Сою­за. С января 1942 года Гитлер кричал е реванше весной и летом. В немецкой газете «Локальанцейтер» была напеча­тана беседа вентерского премьер-министра Каллаи. Он возбужденно сообщил: «Мне там (в ставке Гитлера),с математической точ­ностью подсказали все события, как они олжны произойти на советском воспном фронте. Летом нынешнего года державы оси непременно одержат окончательную победу в войне против Советского Союза. полнпли свою задачу. Осэбенно старались немцы нарушить советские коммуникации на Черном море. Нашему командованию стало изве­стно, что на аэродроме Майкопа бази­руется около 80 самолетов противника, преимущественно истребителей. Решено в было нанести немцам комбинированный удар силами бомбардировщиков с высад­кой на аэродром отряда парашютистов, В отряд вошло немало людей, хорошо энакомых с аэродромэм. Командир Са­вицкий предуемотрел все до мелочей. Парашютисты были снабжены специаль­ным инструментом для вывода вражеских самолетов из строя. Перед выброской все люди тщательно тренировались. C наступлением сумерек с наших аэродромов взлетели ночные бомбарди­ровщики. После 50-минутной затяжной бомбежки аэродрома они переносили удар на дорогу, чтобы отрезать пути подхода резервам противника. Затем побывали над свободолюТаэродромом и штурмовики, Почти с брею­щего полета они подавляли прожекторы врага, которые могли бы стать серьез­ной помехой для парашютного десанта. Капитаны Орлов и Десятников, подхо­ля к цели, олично виели пылающую станцию железной дороги. Пользуясь этим ориентиром, ем легко было выбросить людей точно на аэродром. Летчики-ноч­ники капитан Прусов со штурманом Ба­колдиным и младший лейтенант Гах со штурманом Плотниковым, которым было поручено поджечь станцию, блестяше вы­Самолеты с парашютистами подошли к аэродрому на небольшой высоте, чтобы наши люди, выбросившись, смогли бы­стрее достигнуть земли. Несколько уце, левших прожекторов обшаривали ночноо небо. Немцы отчаянно палили в воздух из зенитных пушек, автэматов и пуле­

Резервы Германии истощаются. Журнал признает: «Дейче фольксвиртшафт» «Война приняла широкие пространствен­ные формы, что связано с непрерывными военными действиями, а это означает огромное текущее расходование сил. I от­сюда огромное напряжение военной про­мышленности». Силы гитлеровской Германии уже под­точены и находятся на пределе, Советские люди могут с гордостью сказать мы сделали это. Гитлер не имеет друзей, Он озирается, как одинокий бешеный волк, ощетинив­шийся, с окровавленной мордой. Раздробить силы гитлеровской тирании, разрушить тылы и разгромить их за­дача наших друзей. Священный общий удар должен сломить гитлеровскую систе­му и палаческий «новый порядок». Боевой пример СССР двинет бои. Прида­вленные немецким сапогом приподымутся, сожмут кулаки. Под ударами великой Красной Армии запрещит гитлеровская машина. Удары советских партизан и боевого национально­освободительного движения во всех стра­нах Европы дезорганизуют гитлеровский тыл, подорвут ненавистный «новый поря­док»… Ни часу, ни минуты покоя гитле­ровцам! Надо бить бешеного волка Гитлера, бить на смерть. Сталин указал путь! Открылись новые возможности, Энергия побежала по жилам народов, заблестели глаза, напряглись мускулы. меннее. Помнить, что от этого завиеит судьба многих миллионов людей. Надо успеть их спасти. И каждого из нас ждут там, где еще пока флаг гитлеровцев. Ны сорвем, друзья, этот флаг с каждой выш­ки, с каждой мачты порвем его в клочья, и ниточки дрянного немецкого флагдука Действовать быстрее, решительнее, пла­развеем по ветру, Скажут: «Был гитле­ризм мужественные люди сумели его уничтожить»… И откростся народам небы­валый свет. ЛЕНИНГРАД, 12 ноября (Потелефону).

Митинг чехословаков в Лондоне в честь 25-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции Сегодня чехословацкий народ рассматри­вает союз с СССР, как твердую гарантию конечной победы и независимости Чехо­словакии. Советский Союз всегда был с Чехословакией в труднейшие для нее дни. Чехословацкий народ высоко ценит эту дружбу. Братски приветствуя сегодня вер-СССР, мы сознаем, что дружба лучше всего проявляется на деле. Нужно перейти от обороны к наступлению, это поможет разбить Гитлера и собственными силами освободить нашу страну». Резолюция за­канчивается выражениями уважения и восхищения Советским Союзом и завере­ниями в искренней дружбе чехословацкого народа. ЛОНДОН, 12 ноября. (ТАСС). Чехосло­ваки, проживающие в Лондоне, отметили 25-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции массовым митингом. Митинг открыл председатель чехословацкого государственного совета Макоа, который заявил, что чехословаки в праве считать себя одними из самых ных друзей СССР. На митинге выступили заместитель министра иностранных дел Чехословакии Рипка и советский посол Богомолов. В резолюции, принятой митингом, гово­рится: «В прошлом чехи и словаки возла­гали на братский русский народ свои на­дежды в борьбе с угнетателями славян.

Торжественное заседание общества культурных связей и Швецией между СССР СТОКГОЛЬМ, 12 ноября. (ТАСС). В связи с 25-й годовщиной Октябрьской со­циалистической революции в Стокгольме состоялось торжественное заседание обще­унечтожиттось торжествонноо засотание обще ства культурных и экономических связей между СССР и Швецией, Открывая засела ние, вице-председатель общества доктор ме­дицины Ада Пильсон подчеркнула глубокие симпатиишведской общественности к герои­ческой самоотверженной борьбе советского

Вылазка разведчиков возглавляемых сержантом Карповым, про­ная схватка, Сержант Карпов возглавляемых сержжантом карновым, про ная схватка, Сержант карнов уничтожил биралась в тыл врага, Впереди шел опыт­ный ооец сапер Осинов. Осторожню про­резав несколько рядов проволочного за­граждения, он разминировал тропку, Один за другим разведчики подо­брались к вражескому блиндажу. трех немцев, бойцы Ковалев и Дьяков по одному немцу и одного захватили плен. Разведчики вернулись в часть без терь, Среди захваченных ими трофеев ручной пулемет, два автомата, -- в по­-- виптовки.

народа за свою свободу, культуру и пиви­лизацию. С докладом «СССР и Швеция» выступил социал-демократический депутат рикедага Георг Брантинг. Под аплодисмен­ты многочисленной аудитории он говорил о необходимости развития и укрепления связей между СССР и Швецией. Собрание послало приветственную телеграмму М. И. Калинину.

По команде Карнова бойцы в дзот. Завязалась ожесточенная ворвались рукопаш-

действуюЩАЯ АРМИЯ, 12 ноября.] (Спецкор ТАСС). Пятерка разведчиков,

малюк и даже мотнул головой, словно отбрасывая ненужную руку. *

смертном ложе, забился, как подбитая птица. Не умирать, мстить врагам хоте­лось Кармалюку, Жить! - Проклятые, о, проклятые! Нет! несу я месть на вашу голову хоть в од­ной руке! Понесу!… Застонал Кармалюк, заскрежетал зуба­ми и умолк. * Обойдя все палаты, хирург зашел в пе­ревязочную и, отдав распоряжения о по­рядко перевязок, присел у окна в ожн­дании начала работы. Утро было облачное, серое. Микола Дудко опустил голову на руки и заду­мался. Вдруг сильный стук в дверь заставил его вадрогнуть. Что такое? Хирург оглянулся Кармалюк! -Перевязку!… - застонал он, стоя Кармалюк шел к операционному столу, бросаясь по компате, как по палубе ко­рабля в ураганном море. шему хирургу. в дверях в одном белье, в мокрых от крови и гноя бинтах и весь в холодном поту. -Жить хочу! Давайте мно перевязку и все, что полагается… Пораженный небывалым зрелищем, хи­рург застыл. Страшен был Кармалюк и великоленен! Вы думали, я уже умер? Я жи­Я прошу перевязку… Перевязку!… Дайте… Жить хочу… Что же вы стоите? И Кармалюк упал на руки подбежав­Взволнованный хирург поднял его, как мальчика, и положил на стол. Вы думаете, нам удается его спа­сти? - спросил его вбежавший асси­стент, подавая с привычной точностью и вой! зашатался Кармалюк, ища опоры здоровой рукой. быстротой инструменты. Он ужо сам себя спас, сказал хирург звонким голосом. …Держите… повязку. ка Так… Так… Ну, держите, чорт возьми! Ну! С хирургом произошло что-то удиви­тельное. Он весь преобразился. Он начал работать весело, с необычайной энергией, и, работая, он любовался Кармалюком. Вы посмотрите, какой красивый раленый! Какая грудная клетка! А плечо какое, а? восхищался хирург, обраба­тывая страшную Кармалюкову рану пере­кисью водорода и накладывая на нее А ноги какие! А шея, а?! А поход­какая! Вы видели, как он вошел? Стройный, как бог. Камфору!… Кофеин!… прекрасно. Ах, какой юноша! Вы посмотрите, какие мускулы. Как он вошел!

Стой, стой! Не сдамся! Кармалюк подполз к дереву и крепко притиснул рану к стволу, Зажав таким образом разорванную артерию, он так сцепил зубы и так широко открыл гла­за, и так пожелал не закрывать их, что санитары, подбирая угром павших бой цов, подумали, что перед ними труш с открытыми, застывшими очами. Живу… прошептал Кармалюк. на лице его не былоуже ни кровинки. * Битва гремела день и ночь. В обитой простынями сельской хате хирург Микола Дудко работал без пере­рыва вот уже несколько дней. и Хирург устал. Для поддержания силы и экономии времени его кормили и по­или тут же, у операционного стола. Он был эчень здоров от природы, но тутуже у него нехватало сил. Он валился с ног от усталости и заскучал. Всякое делю имеет свою скуку. Ему не нравились ра­неные и не нравилось как-раз то, чем он всегда восхищался: Чорт возьми, нехай! Откуда столь­ко терпенья? Четырнадцать месяцев режу, и хуть бы тебе один закричал, начал проклинать, ненавидеть смерть, ругать ее, суку! Нет! Молчат, покорные, ду­мал он устало в тысячный раз, спивая человека из рваного кровавого тряпья. - Следующий! Перед хирургом лежал Кармалюк. С тех пор, как его ранили, прошло четыре дня. И с каждым днем ему ста­новилось все хуже и хуже. Жар в его лишенном крови теле перевалил давно уже за сорок первый прадус. Страшная газо­вая гангрена поразила его руку. Рука ле­жала рядом с ним, распухшая до опром­ных размеров, темная, в багрово-синих пятнах и пузырях и нестерпимо смрадная. Четыре дня не сводил с нее глаз Карма­люк. Он смотрел на нее, как на смортель­ного врага. И молчал. Режьте! Отрезайте скорее! ре­шительно и быстро сказал вдруг Карма­Хирург великоленно лечил газовую ган­греду новооткрытым своим методом, по руку Кармалюка спасти было Уже нельзя. Поздно, - сказал он устало свое­му помощнику. Придется отрезать руку. нок,

-Вы думаете, он будет жить? - Он будет жить больше нас с вами! Держите… Так… Поверьте мне, он сделалл для своей жизни уже во много раз боль­ще, чем мы делаем сейчас… Бинт!… Но как же он вошел? Он же был лежачий больной? удивлялась сестра. А что вы в этом понимаете? По-- Но откуда он извлек эти силы? У него же не было пульса!-говорила дру­гая. У него была воля… Держите… Хирург работал с необычайным вдохно­вением и любовью. Никогда еще не хоте­лось ему так страстно спасти человече­скую жизнь, как сейчас. Иван лежал перед ним в глубоком обмороке, но его могучая воля к жизни и борьба передались хирургу и наполнили его. Он забыл свою уста­лость, свои бессонные ночи и работал, как после чудного сна и ванны, работал легко и радостно, и солнце, заглянувшее на минуту из-за туч в операционную, словно улыбнулось ему, как обещание счастья. Так сила сопротивления смерти умирающего умножила силу воли врача, и эту силу врач возвращал больному стори­цею. Вливши ему еще раз противогантре­нозную сыворотку и пол-литра крови, он велел дать ему теплого вина и горячего чаю и долго согревать егогрелками. Посте­пенно у него начал появляться пульс, порозовели щеки, и Кармалюк открыл глаза. и В серых глазах горел еще тот же во­прос. Все четверо - и хирург, и ассистент, сестры кивнули ему головами и отвер­нулись в волнении. Кармалюк посмотрел на хирурга п улыбнулся. Вы выиграли генеральное сраже­о ние почти без всяких средств для побе­ды, - сказал взволнованно хирург. Благодарю вас. Вы научили меня жить. Я преклоняюсь перед благородством ва­щей воли. Когда Кармалюка вынесли из операци­онной на койку, ему аплодировала вся па­лата. Раненые с гордостью смотрели на своего товарища и радостно благодарили его. Им тоже передалась уже его воля к жизни. *

Воля к

жизни

Но не помогла Кармалюку ампутация руки, Не помогла и противогангренозная сыворотка, введенная в организм по осо­бому методу хирурга. Проба переливания крови тоже не помогла ему. Газовая гангрена не проходила. От плечевого сустава она поползла уже че­рез надплечье к шее. Распухшее плечо представляло собой картину грозную и непереносимую. Когда его перевезли в госпиталь, он был уже без пульса. Он был безнале­жен. Жизнь покидала его. Но он не сда­вался. Сознание не оставляло его ни на минуту, и ни одна душа в палате не услышала ни одного его стона. Он мол­чал, и вся его воля ушла на это напря­женное молчаливое сопротивление смерти. Как ты себя чувствуешь? -- спро­сил его прибывший хирург на обходе па­латы и взял за руку. Пульса не было. Ничего… Хорошо… Скажите, док­тор, жить буду? прошептал Карма­люк, всматриваясь, казалось, доктору в самую душу. Жить? Обязательно, а как же! - сказал хирург свою обычную спаситель­ную ложь и, видя, что уже Кармалюк умирает, что жизни осталось ему лишь посколько минут, отошел к другому ране­ному не назначив ему уже ни перевяз­ки, ни каких-либо иных процедур. Кармалюк понял, что надежда уходит от него навсегда. -Стойте… Доктор!… Хирург Дудко смущенно оглянулся тал прожить над Бугом жизнь. Кармалок прочел все его мысли. А перевязка уже не нужна? Значит, я умираю? Га? -- спросил он, пылая в огне своей гангрены и обжигая его неза­бываемым взглядом. А что сказать хирургу? Что говорить хирургам у смертных постелей? Что? Нет, нет… Что ты? Будешь жить. И пошел хирург с врачами и милосерд­ными сострами в перевязочную, а Карма­люк откинулся на подушку и долго и горько рыдал. Всномнил он свою Подолию, золотую свою страну, свои широкие безмежные поля, сады, богатые стада и своего влады­ку стад «Мыну», и старую Буг-реку, и Галину, дорогую свою, с которой он меч­только раненые, -Где ты, Галю, где ты? Подивися на - своего Ивана! Видишь? Оглянулся Кармалюк. Кругом одни Вот где я! Как далеко… умпраю… Заметался Иван Кармалюк ва своем

A. ДОВЖЕНКО

месте. гнева. Казалось, попадись по дороге не­мец, зубами без рук разбрвал бы Выбежав из онасной зоны, он как-то вдруг потерял зло и остановился. Остано­вился, затосковал и растаял, словно на солнце. И упал. И показалось вдруг Ивану, что упал он по странной случайности не на землю, а какую-то словно воду, и вода понесла его быстро, быстро, кружа междудеревья­ми, лозами, облаками и селами, и вдруг принесла его домой, как в сказке. Отец, мать, дед, бабка, сестры, да все такие до­брые, любящие. И родная хата на краю села, и стежка в саду возле хаты. А по стежке бежит она, самая дорогая, Галина. - Иван… Это ты, наш Иван? - Иван, Иван вернулся?! Иваночко! на воск Кармалюк открыл глаза. - Галю! - Теряю чувство, прошентал он и испугался, Он истекал кровью. Дван Кармалюк был обыкновенным ря­довым бойцом, и особенных геройств за ним не числилось, хотя он и убил уже старательно и точно с полдесятка немцев, не считая стрельбы по пемцам вообще. Во внешности его тоже не было ничего ге­ройческого. Был он средного роста, строй­ный, сероокий юноша, родом из прекрас­пой Подолии, Лет ему было двадцать пять. Он был родным сыном величествен­ной трехглавой эпохи Беликой Октябрь­ской Революции, Эпохи Великих Работ и Велякой Отечественной Войны. Он был одним из многих миллионов советских юношей, у которых за день до войны все помыслы лежали в мирном труде. Он не состязался в силе и ловкости ни на стрельбищах, ни на боксерских рингах. Он состязался там, где доблестью труда добывали себе славу, -- на Сель­скохозяйственной выставке в Москве, на прекраснейшей и самой возвышенной вы­ставке человеческих достоинств, Там он получил золотую медаль, Он привел туда такого фантастического быка «Мыну», какой не снился, сколько мир стоит, ни отной еще корове, Он был подольский колхо ный пастух. - Теряю чувство! - сказал он тре­вожно и громко, словно желая разбудить себя, остановить быстротечную реку,

Скажи мне, друг, спросил я ар­мейского хирурга Миколу Дудко, вот ты проработал на фронте почти полтора года, Ты резал сотни людей… - Тысячи, -спокойно поправил меня хирург. Тысячи… Я закрыл глаза, стараясь представить себе тысячи страданий, стра­стей, стонов и вопрошающих хирурга глаз --- о, скажите, доктор, скажите!… Какой огромный труд! Какое на­пряжение чувств! --- подумал я вслух. - Привычка. - Да?… Возможно. Но вот, купаясь ежедневно по привычке в открытом, так сказать, котле людских страданий, что ты нашел там в человеке? В этих количе­ствах и разнообразии людских увечий на­шел ли ты что-нибудь неведомое, новое. какую-нибудь тайну в человеке на войне? Или ты дальше своего ножа не видел и ничего не нашел? - Нашел! -- сказал мой друг и захо­дил по комнате, вспоминая, очевидно, свои дела, а я следил за ним глазами и, признаться, завидовал ему. Я втайне преклонялся перед его профессией. Спа­сение человеческих жизней и облегчение страдании всегда казались мне самыми высокими и благородными доблестями че­ловека. Воля! сказал хирург, остановив­шись и даже стукнув своим здоровым му­жицким кулаком по столу. Человек на вогле­это воля. Есть воля, есть чело­ве -Нет воли, нет человска! Сколько во­и ли, столько и человека! Вот что я нашел. 

… Ах, как не хотелось ему падать, как не хотеллось бросать автомат! Но автомат уже выпал из рук и лежал на земле. И уже нечем было его поднять, Правая рука еще кое-как, только слегка задело минной дробью, Но левая, боже ты мой, висела, как окровавленная плеть, и кровь лилась фонтаном из развороченного плеча. Что делать? Закрыть кровь! Чем? Не закрывается. Течет! Тогда разведчик Иван Кармалюк бросил­ся бежать, Мозг его заработал с бещеным жаром. Побегу, думает, - пока не вы­шла кровь, чтобы не унасть, чтоб только не упасть, нет! Приколют проклятые, 0, проклятые, проклятые, будьте вы про­кляты… Кармалюк бежал, дрожа от яростного

Подумайте, браты мои, об этом, и ес­ли с кем в бою случится, все бывает, решайте тогда на койках победу каждый для себя. Вынимайте тогда из чудесной прадедовской шкатулки драгоценное зелье, корень жизни, и нюхайте его, и грызите, и жуйте его день и ночь - Волю! Обязательно поможет.



На него глядели широко раскрытые се­рые Кармалюковы глаза. Удивленный хирург повернул голову. Режьте скорее! - приказал Кар-

y