ВТОРНИК, 1 ДЕКАБРЯ 1942 г. № 282 (7968)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР 

НА ЦЕНТРАЛЬНОМ ФРОНТЕ 

НА ВОСТОЧНОМ БЕРЕГУ ДОНА Пр

В РАЙОНЕ г. ВЕЛИКИЕ ЛУКИ Дух наступления (ОТ СПЕЦ. КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ») рыжую шкуру. И не будет уже наступа­ющая Красная Армия гнать его в метели и вьюге по снежной равнине России, по страшному, белому океану, где нет мая­ков, нет портов для немца, нет жалости и приюта для него Из снежной метели вдруг появляется огромный конь с волосатыми ногами,точ­но конь Ильи-Муромца. На коне боец в полушубке и напахе, с автоматом па груди, Мимо пленных фрицев, жмущихся к кювету, он выезжает в чистое поле и будто открывает зиму, новую зиму насту­пления. А за ним идут и идут бойцы нескончаемой колонной, в белых полу­шубках, в белых шанках-ушанках. Появ­ляются они из метели, будто рожденные ею, будто дети зимы. У всех новенькие автоматы. Пленные фрицы бесцветными глазами глядят на возникновение войска. Война, как и природа, сменила свой облик, свой зеленый покров на белый цвет зимы. Выходят на холмы белые «ЕВ». Похоже, снова на земле появились гигант­ские животные ледникового периода белые мамонты. Они дышат и от их го­рячего дыхания тает снег, гудит земля от их шага. В люке -- парень в пробко­вом шлеме. Дальнобойные орудия медлен­но двигаются, вытянув длинные стволы. тах Память о потерянной земле бессмертно живет в душе каждого бойца и генерала и, как вечно бьющий подземный ключ, питает наступательный дух нашей армии. Никогда в самые черные дни, в дни воеп­ных неудач и отступлений, боец не забы­вал оставленной земли, никогда не терял веры в ее возвращение. Спит солдат, ему снятся оставленная родная деревня, огонь­ки родного дома. Прилетит ветер с той стороны, слышит он запахи родных по­лей, напоминающие детство, и чудится ему в ветре голос отца и матери. Зажгутся звезды в вечернем небе, - он узнает звезду своего дома. ные части. Пока жив боец, пока бьется сердце его, он всей кровью своей, всеми жела­ниями, всеми помыслами, всей памятью и силой своей - там, на земле, кото­рую оставил и которую надо отнять у немца. И в эти дни с новой силой во всей нашей армии вспыхнул дух насту­пления. Яркий костер разгорелся в душе каждого бойца. И не только здесь, у Великих Лук, где неудержимо вливаются войска в бреши прорыва, рушат, крушат долговременные немецкие укрепления, гонят немца, но и справа и слева, и на север, и на юг. Я проехал вдоль по фронту сотни километров. И где бы я ни был - в штабах, на передовой, в землянке, в тихом секрете, откуда снай­пер высматривает ползущего немца зеленую жабу, от генерала до шофера, слышал я одно и то же: бить немца! C себе этой мыслью на передовой строит снайпер ледяной домик. С. этой мыслью автоматчики в белых маскхала­рыщут по лесу и лунной ночью появляются перед немцами, точно сама смерть в саване. С этой мыслью идут и едут, и скачут к линии фронта резерв­Ветер со снегом забирается в немец­кие траншеи, в землянки и блиндажи, и воет, и воет, грозит фрицам ветер, прилетевший из глубин России. Из лесного секрета видно: кутается, кутается немецкый часовой, гаубже по­мый ледяной ветер России летает по полям, вздымая онеговую пыль. Шумят леса, несутся низко разорванные черные тучи. Гудит камыш на берегу реки, будто сама природа вместе с народом пришла в ярость и готовится погубить немпа, снегом занести немецкие кости, чтобы и ворон не сыскал, волк не нашел. По ночам слышен барабанный бой. Без молота и долота через реки и бо­лота строит зима гати и мосты. Гудит земля чугунная. Звенит лед на озере. Готовит зима великий путь - дорогу нашим войскам в родные земли. Борис ЯМПОЛЬСКИЙ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ФРОНТ. Ночью слышен барабанный бой - без молота и долота через реки и болота строит зима гати и мосты. Гудит земля чугунная. Звенит лед на озере. Сыплет снег, сыплет снег. Вместе с людьми вся земля, вся природа, вся Рос­сия прислушивается к далекому гулу сра­жения, развернувшегося на равнине от Велики Лук ртов В чистом поле, у сожженной деревни, от которой осталась лишь одна сквореш­ня, белая от снега, остановилась партия пленных немцев, взятых ночью в райоче Великих Лук. Они еще не опомнились от ночного артиллерийского удара и лица у них неподвижные, как у глухонемых. Зимние фрицы, хорошо знакомые нам по прошлой зиме, Будто сохранялись где­то заспиртованные в банке и теперь зи­мой снова выпущены на белый свет в краденых ярких кашне, куцых мундирах и глубоких пилотках, надвинутых на уши. С рыжими лапами, красными носами, бе­лыми от страха глазами, осынанные вша­ми, в ссадинах, царапинах, танцующие на снегу. Они стоят черной толной, че­шутся, кашляют. Даже воронам тошно на них глядеть. Узнав своих старых зна­комых, они слетают с деревьев, кружат­он ся над ними и каркают. А недовольные фрицы кричат на них. Лишь один из них, обер-ефрейтор - в зимнем обмундировании: в теплом колпаке, в соломенных ботах и каком-то темном полумундире-полусртуке на тонком слое ватина, который бойцы метко назвали «крысиным мехом» Наушники у него боль­шие, как у лошади. Он все прячет уши, а они вылезают, красные немецкие уши. это фриц упорный. Первый раз продыря­вили его под Старицей, второй раз­под Ржевом, но он, как собака, зализал раны и теперь вынырнул здесь. В третий раз его взяли живьем. На основании своего теплого колпака чувствует превосходство и кричит на чтобы не дрожали, не чеса­лись, сохраняли немецкий вид. Но они и слышать его не хотят, и с еще большим неистовством приничаются за чесанье. Злые друг на друга, как стая бешеных пеов Только отойдешь от них на минуту, уже там лай и карканье и рыжая шерсть подымается у них от злобы. Вся земля вокруг дымится. Возвращаю­щийся народ поселяется в землянках и здесь дожидается весны. И ветер уносит дым подземных печей, дым временного жилища. Старая женщина вылезла из земли с горшком и вдруг увидела немца. И из-под самого сердца, из самой глубины души вы­рвался крик. Крик на всю землю, крик, который должен разбудить справедливость, убить, снести с лица земли немецких солдат. оглядывались и оглядывались. И вдруг один закричал: «Фриц!» И остальные тотчас же подхватили: «Фриц! Фриц!» Как собакам. На дороге показался раненый боец в свежеокровавленном бинте. Фрицы вдруг Пробежала толпа мальчиков. Они все ожили и хриплыми голосами подобостра­стно закричали: «Гитлер капут! Русс, си­гарет!» Бешеная собака, укусив, молча убегает. Змея, ужалив, тотчас Немец потерял всякую совесть. уползает. Боед ничого не ответил. Он только взгляда дерево могло бы окаменеть, камень заговорить. Но фрицы только за­чесались. Проклятые, презренные, стояли они на окраине сожженной ими деревни и смотре­ли в белое поле, где начиналась снежная метель. Дули ветры со всех четырех сто­рон, и кругом была Россия, страна, раски­нувшаяся на тысячи, тысячи верст. Ле­дяным дыханием дышала она на чужезем­ца, предвещая снежную бурю. У-у-у, Сибирь! -- заговорил фриц и спрятал в обшлага свои большие крас­ные руки, руки колбасника, руки немца, пившего пиво и жравшего чужое сало. И по всему видно, фриц доволен, что он уже не у Великих Лук, что спас свою

Войска движутся вперед (ОТ ОПЕЦ. КОРРЕСПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ») Фронтовые дороги, проложенные обыч­но на скорую руку, вообще не легки, а здесь они были непроходимы. Грянул на­стоящий мороз дороги улучшились, все­от командира до бойца --- вздохнули об­тегченно: вот оно, наше время. Скоро дви­немся вперед. И пошли. Наши части на Центральном фронте наступают и гонят врага, невзирая на погоду. Мороз напрочно заковал речки, ручьи и болота. По ним идут войска, ар­тем не менее, он дерется простно, спеш­но подбрасывая подкрепления. Ливнем минометного огня и бомбежкой с воздуха пытаются немцы потушить наступатель­ный порыв наших бойцов, Но отличная разведка, четкое взаимодействие наших подразделений, инициатива командиров обеспечили нам успех. Вражеская оборо-. на была разрезана. Опорные пункты, за которые враг особенно упорно цеплялся, обойлены с флантов тыла и разгром-

оры в

3  

(ОТ ОПЕЦ. КОРРЕОПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ»)

Вчера, 29 ноября, наши войска прота­ранили в нескольких местах новую линию обороны немцев на восточном берегу До­на. Наши танки и конница ворвались во вражеские тылы. В донской степи с се высотами и глубокими оврагами противник имел удобные позиции для обороны. Восточ­ный берег Дона почти на всем его про­тяжении высокий, крутой, зачастую отвесный. С этого берега хорошо прос­матривается степь. Река с ее бесчислен­ными большими и малыми излучинами со­здает во многих местах как бы узкие ворота, прикрывающие выгодные рубежи. Гитлеровское командование, пытаясь овладеть этими рубежами, в ожесточен­ных боях на Дону, на подступах к Сталинграду потеряло десятки дивизий, тысячи танков, самолетов и орудий. Гитлеровцы из кожи вон лезли, чтобы подбодрить своих солдат. Пленные в один голос заявляют, что им много раз обявляли об «окончательном разгроме» Красной Армии, убеждали, что нужно, дескать, последнее усилие, чтобы с нею покончить. Между тем сопротивление наших ча­стей все возрастало. Города и станицы, хутора и высоты, перекрестки дорог, улицы и дома в населенных пунктах по нескольку раз переходили из рук в руки. Немцы все больше истекали кровью, все медленнее продвигались вперед, а потом измотанные их дивизии стали, перешли к обороне. Немецким генералам казалось, что захваченные ими с таким трудом пози­пии на восточном берегу Дона неприступны. Они провели огромные форгификационные работы. Гитлеровцы считали свое положе­ние здесь надежным. Они устраивались надолго, собираясь, по крайней мере, зи­мовать на Дону. И вдруг - прорыв. Перегруппировка наших войск, сосре­доточение их были проведены так уме­ло, что, несмотря на усиленную развед­ку, противник не догадывался о разме­рах операции и направлении главного удара. Пленные офицеры заявляют, что сила удара была для них совершенно неожиданной, и нанесен он был в месте, где его ожидали меньше всего. Сильно ошиблась, в частности, разведка врага в определении количества сосредоточенных здесь советских танков. Прекрасную, слаженную работу пока­зала наша артиллерия. Артиллеристы хо­рошо подготовились, изучили размещение огневых точек противника, пристреляли рубежи. Ливень огня обрушился на пе­редний край противника, а затем был перенесен в глубину его обороны, на армейские тылы. Многие закаленные в боях командиры и бойцы с восхищением отзываются об огневом шквале нашей ар­тиллерии в утро первого дня наступления Противник был буквально придавлен. Значительная часть его огневых точек была смыта, потушена нашей артилле­рией. Тогда взламывать его оборону начала пехота. Перед ней была постав­лена задача - пробить брешь в укреп­лениях врага и пропустить для разви­тия успеха танки и конницу. Н-ской дивизии было приказано про­рвать фронт немцев на пространстве шя­риною в 4 километра и глубиною в 16 километров. В эту брешь должны были войти подвижные части. Один из полков дивизии рывком пробился к населенному пункту. Другие полки выбили противника из соседних пунктов и быстрыми темпами стали продвигаться вперед, ломая сопро­тивление противника. Немцы упорно оборонялись. Был мо­мент, когда батальон вражеской пехоты с

артиллерийским дивизноном и пять тан­ков с десантом автоматчиков, пытамсь найти выход из окружения, случайно ворвались в наш тыл, к самому штабу дивизии. Во встречном бою наши танки­сты уничтожили эту вражескую группу и гусеницами подавили немецкие пушки. Сопротивление противника начало осла­бевать. Дивизия успешно распиряла вби тый ею клин. На участке другого соединения сопро­тивление немцев было особенно ожесто­ченным. Они бросили в контратаку про­тив наступающих частей много тан­ков. Не считаясь с потерями, враг пред пришимал все новые попытки остановить наше продвижение, За четыре контратаки в течение дня противник потерял здесь много танков подбитыми и сожженными, Расчет одного только противотанкового орудия сержанта Попова подбил в эвих боях 11 немецких машин. Наши войска с боями продолжали итти вперед. Смелый рейд совершила одна наша часть. Ворвавшись в населенный пункт, занятый противником, эта часть в упэр­ном бою уничтожила много вражеских солдат и офицеров. Тапк под командованием т. Бичацкого вел бой в глубине укрепленной полосы противника. Преследуя немцев, танк на­скочил на мину. Была повреждена гусе­ница, машина стала. Немцы подползли и забросали ео бутылками с горючей смесью, Танк загорелся. Но экипаж его отразил контратаку. Под огнем противника танки­пленную сты отремонтировали машину и спова ри­нулись в бой. В Подразделению под командованием Шаца преградили путь проволочные за­граждения противника. Красноармеец Бро­довой выдвинулся с ручным пулеметом вперед, чтобы своим огнем прикрыть бэй­цов, поползших перерезать проволоку. это время пулеметчик Чичко заметил группу вражеских солдат, спешивших дзотам, и открыл по ним огонь из стан­кового пулемета. Прикрытые завесой пу­леметного огня, бойцы преодолели прово­лочные заграждения и ринулись в атаку на близлежащий хутор. Гранатами выби­вали они немцев из хат, штыками выко­выривали их из подвалов. На пути другого подразделения стоял дзот, простреливавший дорогу. К этому дзоту на полной скорости понеслась ма­шина с пушкою на прицепе. Младший лейтенант Смовзюк развернулся в трех­стах метрах от дзота и прямым попада­к нием разрушил его. Это было сделано так быстро, что немцы даже не успели от­крыть огонь. Гитлеровцы делают отчаянные попытки пробиться. На многих участках завязы­ваются кровопролитные бои. Такой бой произошел у безымянной высоты. Эту вы­соту захватила стремительной атакой не­большая группа бойцов во главе с т. Ряб­цевым. Рота немцев, путь которой из ок­ружения лежал через эту высоту, не­сколько раз атаковала ее. Стойко держались бойцы, но и без то­малочисленная группа защитников вы­го соты редела. После четвертой атаки их осталось всего 15. Рябцев решил с горст­кой своих смельчакев атаковать немцев. В рукопашной схватке бойцы уничтожили 60 гитлеровцев, оттеснив остальных в глубь мешка. При этом были захвачены 2 пулемета и 5 минометов. Так, вдохновленные примером сталин­градцев, дерутся наши воины на Дову. Инициатива и строгий расчет командиров, храбрость и упорство бойцов обеспечили успех нашего прорыва. М. РУЗОВ. РАЙОН СТАЛИНГРАДА, 30 ноября.

тиллерия, танки; навстречу с переднего лены комбинированными ударами. За первые дни боев бойцы генерала По­веткина заняли 29 населенных пунктов по ту сторону рубежа, захватили не­сколько исправных немецких танков, сот­ни автоматов, склады с боенрипасами, много орудий и пулеметов, Они беспощадно уничтожали врага там, где он не сдавал­ся. В районе одного населенного пункта в дзотах и блиндажах засели 400 немец­ких карателей, которые «подпирали» до этого собственные же части, расстреливали немецких солдат, покидавших поле боя. Эти каратели, имея собственные склады босприпасов и продовольствия, оказали от­чаянное сопротивление. Ни за что не хо­тели они сдаваться. Они были уничтоже­ны - все до одного! Наши бойцы и командиры не ведают страха. Секретарь партбюро артиллерий­ского подразделения т. Расстричин с груп­пой бойцов ворвался в укрепленный пункт врага, Он лично уничтожил немецкого пу­леметчика, схватил его пулемет и взобрав­шись на чердак дома, с котороготолько-что стреляли немцы, открыл огонь по врагу, обеспечив разгром вражеского гарнизона. Когда передовые части прорвались уже далеко за рубеж, во флант им немцы открыли ураганный огонь. Командир ору­дия т. Горохов не растерялся, выкатил свое орудие на открытую позицию и прямой наводкой ударил по огневым точкам врага, На господствующей высоте немцы зако­пали танк, превратив его в долговременостальных ную огневую точку. Автоматчики под ко­мандованием старшего лейтенанта Витина подползли к высоте, окружили ее и ночью начали штурм. Враг вел сильнейший огонь, но не сломил отваги наших авто­матчиков. Красноармейцы Ванин и Пер­фильев, подобравшись к танку-доту, забро­сали его гранатами. Высота была взята. Бойцами генерала Поветкина в течение первых дней разгромлено несколько вра­жеских частей. Между прочим, наго­лову разбит полк, солдаты которого заму­чили Зою Космодемьянскую. Наступление продолжается. Ал. КУЗНЕЦОВ. края мчатся порожние машины. Едут в госпиталираненые бойцы, бредут под конвоем пестрые группы пленных. Пленные остановились у дороги. Их окружили наши бойцы. У одного из нем­ему 19 лет, болтаются сзади рас­пущенные подтяжки: его взяли так, что зывает смех. он не успел прицепить их снова. Это вы­и Красноармейцы не задерживаются. Они вскидывают винтовки и спешат туда, от­куда отчетливо доносятся звуки боя. Пу­леметы поливают немцев свинцом, артил­лерия вздымает в воздух вражеские дзоты батареи, Войска генерал-майора Тара­сова теснят немцев. И враг пятится. По соседству бой идет за важный в тактическом отношении рубеж. Он имеет большое значение для немецкой группировки, прорвавшейся с запада на северо-восток еще в прошлом году, когда Гитлер мечтал окружить Москву. Вдоль рубежа немцы создали сплошную укре­полосу, соорудили многочислен­ные дзоты, нередко и доты. Болотистые, C и по 10--12 контратак и шли вперед, устилая вражескими трупами поля сра­топкие подступы к рубежу до последних дней сильно затрудняли действия наших нетерпением войск. Наши бойцы ждали с начала решительных действий. Утром, едва забрезжил рассвет, леса и земля задрожали от залпов нашей артил­лерии. Бойцы сюрытно ползли вперед, чтобы с разрывом последнего нашего сна­ряда броситься на укрепленные пунсты врага. Они хорошо знали задачу и вы­полнили ее с честью. В первые же часы боя было смято и уничтожено боевое охранение врага на широком простран­стве. Устремившиеся вперед войска гене­рал-майора Поветкина выбили немцев рубежа и погнали их дальше, расширяя углубляя прорыв вражеской обороны, Немцы оказывали отчаянное сопротивле­ние. Без боя они не отдали ни одного укрепленного пункта. Они судорожно це­плялись за наждый участок своей оборо­ны, много раз переходили в контратаки. Наши бойцы, захватив тот или иной пункт, выдерживали и отражали иногда жений. Потери врага очень велики. Но,



 

  

30 ноября. (По телеграфу).

 еще много осталось перевернуть золотых страниц этой замечательной книги… В этой золотой книге борьбы и побед имя Кирова сверкает огненными буквами. Книгу эту шишут дела людей-героев. И он умел их отыскивать, умел их воспи­тывать. Это была его подлинная страсть. Он искал людей настоящих, сильных, мо­гучих. Он поднимал дух у усталых, вы­водил неграмотных из тьмы невежества Он спаял народы, разобщенные обманом и происками их врагов, закалил их в ог­не борьбы под знаменем ленинско-сталин­ской дружбы народов. Азербайджанец и казах стали родными братьями, состави­ли одн елью, в дни бось он гор цев - как быть партизанами, бойцов - как умело воевать в мирные времена ра бочих Баку он вел вперед по дороге усо­вершенствования их труда, по дороге вы­сокой нередовой техники. И он никогда не уснокаивался на достигнутом. Его путь был только вперед, его стремление увлекало массы своим чистым, неустаю­щим прекрасным энтузиазмом. Сколько людей обязаны ему тем, что нашли свое место в жизни и применение своим та­лантам, тем, что сумели увеличить свои знания и поставить их на службу родине! Ленинградцы глубоко любили своего вождя и друга. О них у Кирова вырва­лись такие горячие слова: «Ленинград­не трудится, добывая новые и на новые минералы, полезные делу обо­роны, создавая новые и новые за­воды, чтобы изготовлять непрерывно пуш­танки, самолеты все сложное и современное вооружение! Вооружение нашей армии для отпора врагу Киров всегда считал первым налим делом. В 1933 году он сказал: «За последние пол­тора года и особенно за 1932 год нам пришлось произвести большое переключе­ние работы наших машиностроитель­ных заводов в сторону поворота их на производство орудий и средств обороны нашей страны…» «Мы эту задачу поста­вили, мы сделали все, чтобы ее выпол­Пусть знают нить, и мы ее выполнили», «Пусть знают все, нто хочет поправлять свои везнадеж ные дела за счет Советского Союза, что мы сумеем организовать полный разгром противника на фронте». Советский человек, свергнувший веко­вое рабство, никогда не станет рабом, Он, воспитанный партией большевиков, руко­водимый Лениным и Сталиным двумя на­родными гениями, этот человек на пути в свою прекрасную будущность не боит­ся опасностей, что громоздит ему на до­роге враг. Жизнь наша, товарищи, зо­лотая книга, -- говорил Киров комсомоль­цам, А вам, комсомольцам, молодежи, 





Отважные артиллеристы

Они откатили свои орудия в сторону от прежних огневых позиций и открыли огонь по вражеской нехоте. Как только самолеты уходили за новым грузом, ору­дия спешно меняли позиции. Котда фа­шисты бросились в атаку, они были на­крыты масоированным огнем наших бата­Трей. Вражеская атака захлебнулась.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 30 ноября. (Спецкор ТАСС). Враг готовился к атаке. Началась яростная бомбеж­ка наших позиций с воздуха. В та­кое время батареи обычно молчат, что­бы не обнаружить себя. Иначе решили действовать командиры орудий Иванин, Михайлов и Хоткевич.

 мастерами во всех производствах и всех науках, как и мужчины. И они пока­зали великую патриотическую работу, такие ее примеры, которые останутся в назидание потомству. Нет, они не от­стали от своих отцов, мужей и братьев, они стали бойцами и мастерами, чье умение и необыкновенная выносливость испытаний глубоко волнуют и вдохновляют на под­виги. Дети Ленинграда, маленькие школь­ники и школьницы, чьим добрым другом был Киров, всегда окруженный детворой, эти маленькие граждане, видавшие вещи, небывалые и жестокие для их возраста, стали такими помощниками взрослым, делали такие большие дела, что слава о них прошла по всей стране. Так по-кировски работали и работают ленинградцы. Они верны все великому стремлению и дальше жить в свободной, независимой стране, идя по дороге, ведущей к социа­листическому расцвету всех народов и всех земель, к счастью просвещенного и трудолюбивого человочества. Нам поме­шали в нашей мирной работе. враг ворвался в нашу счастливую На 17-м сезде партии Киров говорил: «Успехи у нас действительно громадны. Чорт его знает, если по-человечески ска­зать, так хочется жить и жить». Да, в огне и грохоте борьбы мы присягаем жизни и мы выживем! В жестоких боях мы отстоим свое право на счастье пеной геройской крови, пролитой за освобождение захваченных врагом наших селений и горо­дов. Мы восстановим их, мы выстроим новые, еще краше и лучше, мы проло­жим путь к победе, к нашому чудес­ному будущему, и там, в этом будущем, в дни наших победных воспоминаний, мы всегда будем всноминать среди вдох­новителей нашей борьбы, среди первых имен - имя великого большевика Сер­гея Мироновича Кирова. ЛЕНИНГРАД. Николай ТИХОНОВ. ские рабочие говорят, что в Ленинграде остались старыми только славные рево­люционные традиции петербургских ра­бочих, все остальное стало новым. И это, товарищи, действительно так». B Ленинграде родилось выражение работать по-кировски. Это значит рабо­тать целеустремленно, горячо, самозабвен­но, преодолевая все трудности новыми методами работы, ища все новых и новых путей в будущее, не боясь ни­каких иснытаний. Это значит для бой­ца так сражаться, чтобы, постоянно со­вершенствуя свой боевой опыт, все силь­нее и сильнее наносить удары врагу, приближая час окончательной победы. А для рабочего это значит работать так на оборону, чтобы никогда боец не чувст­вовал ослабления своей боевой мощи. Это значит для всех граждан так испол­нять свой долг гражданина-воина, чтобы никакой враг не мог одолеть нашей ро­дины. B кровавую годину великой отечест­венной войны ленинградны работают по­кировски. Воины Ленинграда помнят ки­ровские заветы и его героические дела, номнят осаду Астрахани и походы гра­жданской войны, помнят традиции, ко­торым он учил; рабочие Ленинграда ном­нят, как рааботал Киров, и не жалеют сил. Они стали изобретателями, находя­щими выход из труднейших положений. Нехватало материалов, они находили новые, заменители. Нехватало дня, они работали ночью, они работали неделями, не уходя с завода, Они работали в хо­лоде и голоде, самозабвенно, героически. Моряки Ленинграда -- балтийцы помнят свои балтийские традиции и кировских каспийских моряков. Помнят, как Киров строил Балтийский большой флот и флот Северного океана. Помнят, как он учил доблести и умению, и еще более высоко подняли имя боевого советского моряка. Женщины Ленинграда помнят как Ки­ров заботился о том, чтобы они стали такими же полноценными работниками и

К и р

борца зажигалась необычайной энергией. рассекут тьму нолярного пространства огнями, среди безмолвия раздастся стук машин, пойдут поезда, где бродили олени, Север заживет. Так оно и стало. Стало расти Баку, подножие Казбека услышало грохот заво­да, разрабатывавшего залежи горных бо­гатств, За Полярным кругом выросли го­рода, человек проник в Арктику, проложил верный путь сквозь льды, пробудил новую, разумную жизнь, природа стала освобож­денной, и стихии стали служить не оди-

Весь свой многосторонний талант от­дал делу Ленина и Сталина пламенный большевик Сергей Миронович Киров. Восемь лет тому назад его благородную жизнь в самом рас­цвете прервала злодейская рука фашист­ского наемника. Борец-энтузиаст, Киров вносил страстность своего могучего характера - и в пылу сражений, и в пылу мирного строительства. Природа представлялась ему полной богатств, которые надо раскрепостить,

коммунизма верный ученик Большевики

 

Он восходил на высочайшие горы, чтобы нокому искателю приключений, добытчи­насладиться победой над недоступными высотами, он спускался в низины жизна, чтобы организовать на борьбу людей, жи­вущих в нищете. На вершине Казбека он испытал особое чувство -- всевластность человека -- побе­дителя природы, человека творца, искателя, мастера. Он писал об этом: нельзя представить себе человека, имею­щего хоть каплю чувства, который бы не проникся благоговением, глядя на это за­хватывающее зрелище. С вершины Каз­бека он видел как бы во все конны све­та. Земля лежала на таком живописном пространстве, требовала разумного, та­лантливого обращения. Он энал твердо, что не для жадных и корыстных малень­ких людей с денежным мешком суще­ствуют ее богатства. И как он весь ушел в работу, когда Советская страна получи­ла освобожденное Баку и черная кровь земли -- бакинская нефть -- стала слу­жить трудовому народу. Он не спал но­чами, чтобы все шире и шире лилась струя этой черной крови по жилам ра­стущего народного хозяйства! Он не мог видеть, не мог сносить равнодушия, не­творческого отношения к тем природным богатствам, которые должны были служить народу, делу коммунизма, делу роста осво­божденного человека на свободной земле, Он видел мрачную пустыню Севера, и его душа открывателя, нового строителя и ку для себя, а великому советскому на­роду. Если бы нартия послала его в южные пустыни, они расцвели бы оазисами, сквозь пески пролегли бы автомобильные дороги, и пустыни, доверчиво раскрыв свои недра, отдали бы все свои сокро­вища этому неистовому работнику. При­рода - великое хозяйство, созданное для счастья человека. Это промышлен­ность советского государства, это - неизмеримая кладовая ботатств. Мы хо­тим построить социалистическое общество. Киров говорил: «Только на основе высо­коразвитой техники в нашей промышлен­ности и в нашем хозяйстве можно будет говорить о преобразовании всех сторон нашей государственной, общественной и всякой другой жизни…» «Если поковы­рять на нашей грешной советской земле как следует, вооружившись наукой… то можно найти величайшие богатства. Если принять во внимание, что эти богатства находятся в наших с вами руках, руках трудящегося народа, то можно совершить колоссальные дела». И он совершал их сам, других научив совершать их, Разве сеготня, во время самой страшной войны, которую прихо­дится вести со смертельным врагом чело­вечества - фашизмом, мы не обратились к этой передовой технике, к этим новым поискам земных богатств, разве вся стра-

 

 

2