14 января 1940 г., № 11 (4493)

2

ПРАВДА

КОМСОМОЛЬСКАЯ

НАРОД ПРИВЕТСТВУЕТ

* «Снайперы эфи­ра» --- так называют полярники радистов

НАРОД ПРИВЕТСТВУЕТ ОТВАЖНЫХ СЫНОВ * ЛЕДОКОЛЬНЫЙ ПАРОХОД «СЕДОВ» … БАДИГИНУ, ТРОФИМОВУ Безгранично рады услешному окончанию героического дрейфа ледокольного парохода «Седов». Большевистский привет славному экипажу «Седова». Вместе со всем совет­ским народом с непередаваемой радостью жлем скорейшего возвращения в Красную столицу. Крепко, крепко обнимаем вас. ШИРШОВ, БЕЛАХОВ, ШЕВЕЛЕВ, СТРЕКАЛОВСКИЙ, КРЕНКЕЛЬ, ЗАДОРОВ, МАЗУРУК. *

1 Вот и конец ге­роического дрей­фа. Дрейфа долгого, упорного, страшного, среди тлухого безмол­вия мертвых пустынь, епропицаемых поляр­ных ночей, арктиче­ских бурь, отлуши­тельного треска ле­дяных скал и беско­ночных снежных вих­рей. Так просто сей-

«Седова» Александра Бекасова. Эти люди при всех условиях работали безотказно. За восемь месяцев, с сентября 1938 года ОТВАЖНЫХ СЫНОВ * КАПИТАНУ ЛЕДОКОЛА по 1 мая 1939 года, в 1.400 сроков связи «СЕДОВ» тов. БАДИГИНУ

pe

Г.

СЕДО 

В

ими передано и по­лучено 4.500 тело­грамм. Поздравляю Вас и весь личный соста ледокола с успешным завершением герод­ческого дрейфа. Желаю благополучного п­Этим цифрам могут позавидовать самые лучшие радисты.  рехода к родным берегам. H. КУЗНЕЦОВ, Народный комиссар Военно-Морсног Флота. * МЫ БЫЛИ МЫСЛЕННО С ВАМИ большо. Славные наши друзья! Вы настоящи герои, победители! Во время вашего дрейфа мы были мы­ленно с вами, внимательно следили за ва­же шей жизнью и работой. Мы гордимся вами, будем стараться та честно и самоотверженно трудиться колхозных полях, как вы работали ю льдах Арктики. В этом году мы получил три с половиной миллиюна рублей доход, в будущем году надеемся получить ещ Приезжайте, родные, в наш колхоз, бу. дете самыми дорогими, самыми желаннии гостями! Да здравствуют герои-седовцы! Да здра­ствуют партия большевиков и наш родно Сталин! По поручению собрания орденоно­ного колхоза имени Сталина Генича ского района Запорожской области: Ф. КЛИМЕНКО -- председатель нолх­за, орденоносец Д. ГАВРИЛОВ, А. СИ. ЩЕНКО, Н. БЕЛИЧЕНКО, орданеноц A. МИКИТЕНКО. 

M 3

час сказать: конец дрейфа! Всего два ма­леньких, пезначи­тельных слова, а ка­кая за ними величе­ственная борьба, сколько смертельной опасности и гроз! На одной из мос­ковских площадей ра­диорупор кричит в морозную мглу: - Завершен исторический дрейф ледо­кола «Георгий Содов». Пятнадцать отваж­ных патриотов скоро возвратятся на родную землю! У радиорупора стоят люди. Они ждут Пялнайцать автобуса, Домохозяйки с плетеными сум­ками, возвращающиеся с рынка, борода­тый колхозник в рыжем кожухе, молодой человек с щеголеватыми усиками и крас­ными подмороженными ушами, Каждый о­глощен своими мыслями. Может быть в эту минуту, стоя на морозе в ожидании автобуса, они себя также чувствуют по­лярниками, кто знает? Крестьянин, сни­мая с бороды легкий узор инея, тихо го­ворит, ни к кому не обращаясь: Домой, значит, на побывку едут… Скажи, пожалуйста, столько лет на моро­зе прожили и все как есть справные! Мороз мелкими иглами впивается в ще­ки. В багровом небо сквозь дымные обла­солнца. Над площадью стоит синий туман, солица. Над площадью стоит синий туман, Колючий ветер, скупо кружа городскую поземку, далеко уносит текс диктора. Люди стоят, несколько удивленные слова­ми колхозника, - дескать, в самом деле странная история: столько лет прожить на морозе и возвралиться домой бодрыми, здоровыми. Суровая история полярных исследова­ний полна многих различных описаний. Здесь не только свособразная арктическая экзотика, но и чудовищные драмы, голод­ные трагедии, разыгрывавшиеся в безлюд­ных ледяных просторах и оставившие свой кровавый след на страницах этой истории. Потому-то в течение долгого времени, как только оттуда, с ледокола, поступало тре­вожное сообщение, миллионы людей с вол­нением думали: останутся ли живы, не за­трет ли их льдами? В памяти ветавала прекрасная и одинокая в своей обреченно­сти фигура Георгия Седова, сгоревшего в холодном пламени льдов, Мы отгоняли от себя этот призрак. Нет, нет, теперь ню те времена! Мы посылали радиограммы на ле­докол и между лучшими пожеланиями и десятками приветов осторожно спрашивали: ну как, дорогие наши товариши, очень трудно? Сильна ли опасность? Мужайтесь, родные, с вами вся страна, весь народ, сам великий Сталин. И через остров Рудольфа, через мыс Желания, через заметенную в сугробы спега радиостанцию ждали ответа, Радист стучал ключом, которым можно было от­крыть для потока горячих чувств самое черствое сердце. Тогда отвечал нам знако­мый боцман ледокола, потомок поморов, Дмитрий Буторин. «Дела идут трудно, но хорошо, сооб­щал он.-- Я ведь непрерывно работаю на «Седове» вот уже шесть лет. Много миль проплавал на этом корабле. Сколько раз приходилось отстаивать свое судно, всту­пая в борьбу с разбушевавшейся морской стихией! А теперь два года подряд приш­лось поработать, защищая «Седова» от страшных об ятий торосящегося льда. Что ж. не впервой! Хоть и крепкий корпус у на­шего ледокольного парохода, однако, он все время стонет и трещит под мощным напо­ром многолетних льдов, Мы укрепиликор­пус большими поперечными брусьями, за­готовили немалое количество зарядов ам­монала, привели в порядок весь ледовый инструмент и теперь спокойно встречаем третью полярную ночь. Знаем, что наш дружный коллектив не сломят никакие трудности. Да разве могут падать духом советские люди, воспитанные нашей пар­тией, нашим любимым Сталиным! У меня всегда перед глазами телеграмма, прислан­ная нам из далекой Москвы. В этой теле­грамме есть слова: «уверены, что верне­тесь на родину победителями» - слова, превратившиеся для нас в непоколебимый закон, который обязательно осуществится. После таких телеграмм рассеивались мрачные мысли: нет, эти не сдадут. Вспо­минались другие сообщения с ледокола, и между ними такое: «Вчера мы совершили маленькое лите­ратурное воровство, сообщали как-то седовцы.--Вы знаете, что у наших лет­чиков есть лозунг: «Летать выше всех, дальше всех, быстрее всех». Мы этот ло­зунг присвоили себе. У нас на корабле говорят: «Дрейфовать выше всех, дальше всех и дольше всех». Сообщите, не оби­жаются ли на нас советские летчики за плагиат? »

q

лобарищей друзья сидят на капитанском мостике и, тыскивая в нобе случайные призрачные звезды, вспоминают, как плавали когда-то вместо. Сейчас, возвращаясь на родину, Ефремов вевет с собой не только боевой опыт зака­ленного полярцика. Он везет ценнейшио результаты исследований по гидрологии, которыми занимался по совместительству в течение всего дрейфа. * Однажды на «Седове» во время по­лярной ночи раздался страшный грохот. тревоге все люди выскочили наверх. Запы­лали факелы, Навстречу кораблю угро­жающе двитались мощные льды. Люди оцепенели. Глыбы уже подступили к са­мому борту. И вдруг несколько ударов страшной силы последовали один за дру­гим, Разрушительная сила льдов былатак велика, что у ледокола сорвало стальную общивку, - Вода! - громко закричал кто-то. Капитан отдает приказ: перебросить на всеканитойный запас, Люди начи­нают перетаскивать самое драгоценное во время аварий-- пищу, одежду, палатки, инструменты, оружие. Над этим работает весь экипаж за исключением двух человек. Второй механик Сергей Токарев и его друг, машинист Николай Шарышов, заняты дру­гим. Они лечат рану, наносенную кораблю льдами. Стоя по пояс в ледяной воде, дро­жа и тяжело дыша от стужи, они с лихо­радочной быстротой затыкают в пробитое отверстие паклю. Всю ночь длится эта тяжкая работа. И только к утру, изму­ченные иззябщие, они вышля из трюма и , падая от усталости, доложили командова­нию, что корабль спасен. Их целовал весь экипаж.

J.

*Огромное, бес­предельное счастье мо-

B

лодого ученого Викто­ра Буйницкого заклю­чается в том, что он вел научно-исследо­вательскую работу в широтах, где никогда не бывал еще ни один корабль. Много дней дежурил Буйницкий у глу­боководной лебедки, выбирая стальной трос из глубин океана, много дней прожил он и в ледяном домике, посвящая свое вре­мя магнитным наблюдениям. Зато теперь он обладатель таких материалово тайнах Ледовитого океана, которыми не распола­гает ни один ученый мира. По*Боцман Дмитрий Буторин-сын по­мора-эверопромышленника. Северные мо­ря родная стихия Буторина. Еще маль­чиком он вместе с отцом бил нерпу и тю­леня. Убитого зверя уносило на льдинах. Бутории уплывал за ним и доставлял его на бот. Полное захватывающей борьбы детство закалило Буторина настолько, что в самые трудные дни дрейфа он оказы­вался незаменимым человеком. Однажды корабль очутился в самом гоубоком месте оксана, и гидрографу нехватило троса, чтобы промерить глуби­ну, Боцман Буторин размотал стальные ка­наты и сплел из них замечательный линь, с помощью которого удалось точно опре­делить глубину океана и узнать рельеф дна. Эта работа стоила большого труда Бу­торину, Руки его покрылись ранами. - Но о чем разговор? Если я принес пользу науке, раны мои не имеют особого значения, --- скромно сказал он. *Матрос первого класса Ефрем Гаман­ков и машинист первого класса Иосиф Педзвецкий перешли на легендарный ко­рабль «Седов» с борта ледокола «Ермак». Это было в тот день, когда решено было оставить «Седова» в дрейфе. Гаманков ии Недзвецкий оказались прекрасными воина­ми на ледовом фронте. У того и у дру­гого уже был большой жизненный опыт. И, попав в обстановку необычно трудного дрейфа, они достойно, как и весь экипаж, вышли из борьбы с победой. Грузчик, монтер, землекопс советских угольных рудников на Шпицбергене, за­тем матрос на ледоколе «Трувор», добыт­чик трески, участник полярной экспеди­ции на «Персее», боец Рабоче-Крестьян­ской Красной Армии, кочегар ледокола «Ермак»- таков путь Ивана Гетмана, пе­реданного в числе лучших ермаковцев на ледокол «Седов». В тот день, когда боцман Буторин рас­пускал стальной трос для промера глуби­ны оксана, Иван Гетман усиленно помогал ему, несмотря на тридцатиградусный мо­роз. - Большое тебе спасибо, сказал ему командир корабля. Не стоит, - ответил он, -- я тут не при чем. Инициатива принадлежит Бу­торину, а я ему только помогал. ста-Шеф-повар Павел Мегер, собственно говоря, вовсе и не повар. Он долгое время плавал кочегаром. Но желание во что бы то ни стало попасть в Арктику заставило его переменить профессию. -Охота пуще неволи, сказал себе Мегер и, очутившись на камбузе «Ерма­ка», начал самоотверженно приобщаться к кулинарному искусству, Получалось у не­го весьма недурно - настолько недурно, что шеф-повар «Ермака», маг и чародей вкусных блюд, хлопнул его однажды по плечу и воскликнул: Молодец, Паша! Из тебя будеттолк! -A разве вы сомневались, профес­сор? -- спросил веселый моряк. С тех пор прошло много времени, Павел Мегер за время дрейфа сам стал магом и чародеем кулинарного искусства. Он гото­вит всякие вкусные вещи, но никогда не забывает наряду со свежими, только что испеченными венскими булочками подать к завтраку противоцынготный витамин «С». Помимо кулинарных талантов Павел Ме­гер обладает еще и талантом художника. В свободное время он устанавливает на корме или на баке самодельный мольберт и вдохновенно пишет полярные пейзажи. Посло сеанса живописи он вновь бежит на камбуз и с таким же вдохновением го­товит вкусный обед. Однажды у него спросили, какое из его художестввнных произведений больше все­го ему лично нравится. Он подумал и ответил: Витамин «С».  3

совещание командования кораблей и ре­шение: «Седов» остается в дрейфе. Когда «Ермак» уводил на буксире ле­доколы «Садко» и «Малыгин», Балигин, одетый в теплый полушубок, стоял на ка­питанском мостике. Долго глаза его про­вожали небольшой караван судов. Дым, пизко клубившийся над ледяным полем, навевал грустные мысли. Корабли уходили к Большой Земле, к теплу, к родному очагу. Ну что ж, пробормотал он, про­щайте, друзья, счастливого плаванья. А мы… Мы покинем борт «Седова» лишь в тот день, когда он пришвартуется в одном из советских портов. Чуть ли не два с половиной года дрей­Фовал «Седов» под командой молодого ка­питана. Сквозь гигантскию штормы, напе­рекор всем стихиям вел свой корабль бесстрашный калитал, «Иногда каза­лось, пишет он в своих записках,- что форштевнем лоннул лед, образул трещину. ор застотало могучее поле. 1 об явил тревогу, Разда­лись три выстрела, призывавшие на ко­рабль людей, занятых магнитными наблю­дениями. Зажтлись факелы, При их свете титанические глыбы льда, которые с чудо­вищным урчанием ползли на корабль вы­глядели страшно. Лед напирал бешено, раз­ворачивая корабль. Думаю, что именно в эту минуту решалась судьба нашего слав­ного судна. Сердце сжалось от боли, надо было быстро принимать решение…» Сколько их было, таких минут, когда судьба но только судна, но и людей висе­ла на волоске. Теперь все это станет прошлым. «Седов» на пути к Большой Земле. Арктический ве­тер свистит в ушах. Непрестанню кружит сухой, извечный снег, застилая небо серым маревом, заметая следы жестокой борьбы, которую рука об руку со своим маленьким отрядом героев вел героический капитан Бадигин. 

11

ЛЕДОКОЛ «И. СТАЛИН» … ПАПАНИНУ, БЕЛОУСОВУ Безгранично рады выполнению вами первой части правительственного задания, Вольшевистский привет замечательному коллективу ледокола «И. Сталин». Вместе со всем советским народом желаем успеш­пого завершения правительственного за­дания и радостного возвращения в Москву, Крепко, крелко обнимаем вас. ШИРШОВ, БЕЛАХОВ, ШЕВЕЛЕВ, СТРЕКАЛОВСКИЙ, КРЕНКЕЛЬ, ЗАДОРОВ, МАЗУРУК. * ЛЕГЕНДАРНЫЕ ГЕРОИ резолюция, принятая вчера вечером на МИТИНГАХ в ЦЕХАХ автозавода имени СТАЛИНА) С величайшей радостью встретили ны мана ую по радио весть о встра ы мана арктического флота ледокола «И. Сталин» с героическим экипажем ле­докола «Седов». Мы шлем свой горячий привет легендар­ным героям-седовцам, гордо пронесшим по простору суровой Арктики знамя нашей великой родины. Мы шлем свой привет экипажу ледокола «И. Сталин», отважно преодолевшему все трудности и выполняю­щему задание народов нашей страны и лично товарища Сталина по выводу из льдов ледокола «Г. Седов». В радиограмме, присланной коллективу нашего завода под Новый год, седовцы пи­сали, что с честью выполняют задание партии и правительства на последнем труд­ном этапе своего исторического дрейфа. Со­греваемые заботой страны и лично товарища Сталина, они теперь успещно за­вершают последний этап своего пути. С нетерпением ждем вас в нашей крас­ной столице - Москве. Да здравствует вдохновитель наших побед, наш учитель и друг, великий Сталин! * ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВСЕПОБЕЖДАЮЩАЯ ОТВАГА! Товарищц Папанин! Радостная встреча экипажей ледоколов «И. Сталин» и «Г. Седов»--это новая до­монстрация уменья и героизма великого советского народа. С чувством гордости и счастья можно еще раз повторить: нет таких крепостей, которых большевики не могли бы взять! Советский народ ждет вашего прибытия с распростертыми об ятиями, полный энту­зиазма и любви к своим героическим сы­нам.



САМООТВЕРЖЕННЫЕ ПАТРИОТЫ Сердечно поздравляю героический эк­паж ледокола «Седов». С большевистской твердостью советских людей, преодолев вю трудности долгого и опасного пути, о вернется на родину победителем. Седовцы - подлинные советские патри­ты. Их благородство и мужество, предал­ность великой родине­качества, прису­щие партийным и непартийным большев­кам, Натриотизм экипажа «Седова» выра­жает несгибаемую волю и могущество все­го советского народа, его морально-политн­ческое единство, сплоченность вокруг пар­тии Ленина Сталипа. Научное значение дрейфа ледокола «Се­дов» чрезвычайно велико. Корабль прохо­дил в районах, где еще не ступала нога человека, не спускался на дно оксана лот для измерения глубин, не производились магнитные и метеорологические наблюде­ния. С неиссякаемой энергией, без устали работали седовцы, систематически сообщая по радио о своих наблюдениях. Золотыми буквами будут вписаны в историю имена бесстрашных моряков-седов­цев. С такими людьми наша страна - оплот культуры и прогресса всего трудо­вого человечества­одержит еще немало всемирных побед. Слава самоотверженным патриотам - седовцам! B. А. ДЕГТЯРЕВ, Герой Социалистического Труда. 

В записной книжке парторга ледско­ла старшого механика Дмитрия Трофимова есть всякио записи. Здесь зафиксировано строгоо расписание дней политучебы (че­тыро академических часа), заявка в радио­центр с желательной программой для эки­пажа ледокола, план встречи Нового года (меню товарищеского ужина, подарки-сюр­призы для каждого седовца, елка обыкновенная палка и на ней разукрашен­ная метла), перечень возможных в усло­виях дрейфа игр (шашки, шахматы, до­мино и т. д.), развлечения (катание на коньках, игра в волейбол на ледяном по­ле), спортивные занятия (пилка дров) и прочее, прочее, прочее.

Кругом льды, холодное дыхание по­лярной ночи… Третий механик Всеволод Алферов числится на ледоколе «Седов» в «старич­ках». Ему 42 года. Моряк он рый, плавал и в Белом море и в море Баренца, на деревянном боте «Лыскун» добывал треску, затем ходил на рыбный промысел на траулерах «Камбала», «Нава­га», «Окунь», «Альбатрос», плавал на па­роходах «Печега», «Сорока», «Пушкин», «Аркос». Многое видел и перевидел на своем веку Всеволод Алферов, но такого «плавания», в какое попал теперь на «Се­дове», даже в «страшных» снах своих не видал. И тем не менее он не сдаст. - Я, может, и старый моряк, но душа у меня молодая! -- говорит он сам о се­бе.-- Силушка моя не иссякла!… И в тревожную ночь 26 ноября 1938 года, когда корабль сжали в тисках льды, Всеволод Алферов быстро подготовил к действию котлы и механизмы. Утром товарищи жали руку Всеволоду Алферову. - Пожалуй, ты прав, старина. Душа у тебя молодая, и силушка не иссякла. Без силушки в таких условиях трудновато было бы справиться. * Врач Александр Петрович Соболевский в течение всего дрейфа находился в стран­ном состоянии. Предприняв всякие профи­лактические меры, он убедился, что обре­чен на безделье. В его лазарет решительно никто не показывался, на корабле не было ни одного больного. С одной стороны, Александра Петровича это обстоятельство весьма радовало, но с другой стороны… -Чорт возьми! Надо же и мне чем­нибудь заняться!… И из своего сверкающего чистотой и белизной лазарета Александр Петрович пе­рекочевал в кубрики и на камбуз. И как раз тут Александр Петрович нашел для себя работу. Тараканы! Их развелось многое-множе­ство на корабле. Александр Петрович всту­пил с ними в решительную борьбу, Прав­да, это занятие не отняло у него много времени. И когда было покончено с тара­канами, Александр Петрович занялся со­всем не врачебным, но весьма полезным в условиях долгого дрейфа делом. Он орга-ных пизовал шумовой оркестр. И какой оркестр! Неутомимый, жизнерадостный врачстн любимцем всего экипажа. Лазарет Соболевского до последнего дня дрейфа так и оставался пустым. И это главным образом благодаря тому, что Со­болевский тщательно занимался профилак­тикой. Как-то он признался:

Товарищ Папанин, примите и передайте экипажам обоих судов наш горячий, во­сторженный и сердечный привет. Да здравствует ваша всепобеждающая отвага! Да здравствует советский народ! Да здравствует партия большевиков! Да здравствует организатор славных побед - наш великий Сталин! ХОСЕ ДИАС, ДОЛОРЕС ИБАРРУРИ. *

БЕСПРИМЕРНОЕ МУЖЕСТВО Новые страницы в историю славных арктических походов вписали героические люди корабля «Г. Седов». Нe страшась неизбежных трудностей, успешно преодолевая препятствия, упорно и систематически вел экипаж «Седова» на­учную работу. В самые тяжелые дни и часы отважные седовцы не теряли присутствия духа. Они знали твердо, что руководители партии и правительства зорко и внимательно сле­дят за их дрейфом и готовы по первому требованию оказать им необходимую по­мощь. Лучший из арктических кораблей, но­сящий славное имя Сталина, отправился навстречу «Седову». Герой Советског Союза И. Папанин, чье имя прогромело на весь мир, возглавил экспедицию. В короткие часы отдыха на фронте мы прежде всего отыскивали в последних га­зетах телеграммы с двух кораблей. Все укорачивалось расстоянио между ними, и мы здесь, далеко, тоже с нетерпениемжда­ли часа встречи. Беспримерное ваше мужество налол­плет гордостью наши сердца, воодушевляя каждого из нас на новые боевые подвиги во славу родины. привет, Привет вам, горячий боевой дорогие друзья! Бойцы Ленинградского военного округа: B. ШАБАЛИН, И. НАДУРИН, М. ЕФИМЕНКО, В. ЩУКИН, А. ПРО­ХОРОВ, А. БОГДАНОВ, В. ЯЦКО, A. КИСТРОВСКИЙ, С. ШИРЯЕВ, K. МАРТЫНОВ. *

РОВЕСНИКИ Январской ночью юношам не спится… Морозом гулким схвачена земля. Тебе опять, наверное, приснится Обледеневший корпус корабля, Тебе приснится вахтенный бессонный, Мелькнет за льдиной мачта вдалеке, Фонарь на мачте, снегом занесенный, И огонек в походном камельке. Тебя обдаст суровым ветром странствий, Неистовым дыханием пурги… О, молодость! На всем земном пространстве Гремят твои широкие шаги. Январской ночью не сидится в доме. Вставай и двери в полночь распахни. Вступи на лед, Взгляни, как мир огромен, И эту тьму просторную вдохни. Глотни морозный, искрящийся воздух И, запрокинув голову, взгляни­Мерцают в небе северные звезды, Как дальние сигнальные огни, Как тот фонарь на мачте… То же небо-- Над кораблем от холода седым. Ты никогда в таких широтах не был, Но эта даль, прозрачная, как дым, Но эта ночь в арктическом походе В тебе живет, как дерзкая мечта. Она у сердца твоего проходит, Заснеженная эта широта. Она в тревожном пульса перестуке… И, чувством неизведанным томим, Ты к северу протягиваешь руки И говоришь ровесникам своим: … Вы возмужали в ледяных просторах, Не знавшие ни отдыха, ни сна, Безусые Колумбы, для которых Пустыня необ ятная тесна! Над вами звезды плыли величаво, Когда вы шли в далекие края. Спасибо вам за подвиги, за славу­В них отразилась молодость моя! …Январской ночью спится и не спится… Морозом гулким схвачена земля. И юношам на всех широтах снится Обледеневщий корпус корабля. Яков ХЕЛЕМСКИЙ.

Корабли уходили к Большой Земле, к теплу, к родному очагу… Официально Дмитрий Трофимов на ко­рабле парторг и старший механик. По неофициально он и массовик, и затейник, и лектор, и все что угодно. А главное - он «великий утешитель». Когда кому-ни­будь, бывало, взгрустнется на корабле, а такие случаи бывали и не могли не быть за долгие дни дрейфа,Профимовкак хороший, чуткий товарищ подойдет, успо­коит, утешит, развеселит. И если Бадигита седовцы называют «головой» экипажа, то Трофимова «ду­шой». В октябрьские и майские праздники Трофимов сам выстраивает на льду «ко­лонны» домонстрантов и с красным флагом при свете факелов идет во главе горстки людей и, невзирая на вьюгу, запевает «Интернационал». *1922 год. Владивосток. Бухта «Золо­той Рот» пестра от встретившихся здесь кораблей, яхт, шхун. На берегу сидит ма­ленький мальчик Андрей Ефремов и, рас­сматривая суда, мечтает: - Вот если бы можно было сесть на корабль и поплыть далеко, далеко… 1935 год. Андрей Ефремов, теперь уже моряк и инженер, вступает на борт комсо­мольского лодокола «Красин» вторым по­мощником капитана. На этом корабло он знакомится со штурманом Бадигиным. На капитанском мостике Бадигин и Ефремов в течение долгого времени ежедневно сдают друг другу вахту. Чудесный парень, этот штурман, думает Ефремов. -Обаятельный человек,--думает о Еф­ремове Бадигин. Завязывается дружба-простая, сердеч­ная, мужественная. 1938 год. Борт ледокола «Седов». И снова встреча друзей. Кругом льды, холод­ное дыхание полярной ночи, тьма,

Мы позвонили Ивану Дмитриевичу Па­панину: вот, дескать, седовцы просят сообщить, не обижаются ли н ли на них летчи­ки за плагиат? Браточки! Родные мои! -- восклик­нул Иван Дмитриевич.---Какие могут быть обиды! Пусть присваивают себе побольше таких лозунгов! 2

на! * МЫ СКАЗАЛИ далеко не все о славных, храбрых и веселых людях ледокола «Се­дов». Слишком мало мы знаем о героях легендарного дрейфа. Может быть, это и не случайно. В нашей замечательной стра­не, где любой советский человек, вчера еще никому неизвестный, сегодня может стать героем, не уследишь за всеми. Где уж тут уследить, когда их 183 миллио­Но одна, самая главная и самая прек­расная, деталь к характеристике отваж­седовпев может восполнить отсут­ствие подробных биографий. Около двух с половиной лет пятнадцать смельчаков самоотверженно, с нечеловече­сим упорством сражались с могучими и грозными льдами, За это время льды ло­мали руль корабля, коверкали винт и да­же разрывали стальную обшивку Льды оказались сильнее стали. Но люди, простые советские люди, которых воспи­тала партия Ленина­Сталина, оказались во много раз сильнее льдов, Они покорили стихию Арктики и теперь возвращаются в обятия народа победителями. Привет вам, славные, родные! Л. ЛОСЬ.

 

ПОБЕДИЛИ ВОЛЯ И РАЗУМ дом. корабля.Желаю Рад приветствовать мужественный кол­лектив седовцев с окончанием славног дрейфа. Вы показали всему миру нест­баемую волю советского моряка и гражда­нина. В вашем дрейфе были радостные дни, были тяжелые, были дни раздумий и сомнений, но всегда побеждал разум, все да побеждала воля, всегда побеждало чув­ство спаянности со всем советским нара­вам, товарищи Бадигин, Троф­мов, Ефремов, Токарев, Шарыов, Алферо, Полянский, Буторин, Бекасов, Буйницкий, Соболевский, Гетман, Мегер, Гаманков Недзвецкий, счастливого плавания, хоро­шего отдыха, новых трудов и успехов в славу и пользу нашей великой родины! A. АЛЕКСЕЕВ, Герой Советского Союза.

ЭКИПАЖ ЛЕДОКОЛЬНОГО парохода «Се­дов» состоит всего лишь из пятнадцати человек. Характерная черта этих людей за­ключается в том, что они все почти моло­ды. Ценнейший капитал! В нашей стране молодость, как известно, это не только хорошию перспективы на будущее, это еще и энергия сознательная, горячая, боевая энергия, которая клокочет и зовет к борь­бе.

Вот маленькие штрихи о мужествен­ных людях ледокола «Седов».

- Если у нас будет хоть один слу­чай серьезного заболевания, это ляжет черным пятном на мою совесть. Сейчас он возвращается на материк с чистой совестью. На этой совести нет ни а единого пятнышка. 

*В рассветный час, после тяжелой и долгой борьбы со льдами, стало очевидно, что «Ермак» не сможет вывести из ледя­ного плена ледокол «Седов», У «Седова» сломан руль и поврежден винт. Короткое