№ 103 (4585)

G мая 1940 г., 

КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА 



ГЕНИАЛЬНЫЙ КОМПОЗИТОР 

встиргМ

НаиЯиные

Первый

стектакль

I.

правдивым и самым по­казательным для эпохи героем Чайковского ока­зался Герман­величай­шео создание оперной музыки XIX века. Гер­ман, опьяненный жаж­дой богатства, обезумев­ший от страшного гип­ноза азартной игры, ста­вящий на карту все­любовь, честь, дружбу ради наживы,-разве это не характерный образ капиталистического века? Чайковский любил и жалел Германа, как близ­кого и живого человека. «Оказывается, что Гер­ман не был для меня только предлогом писать ту или другую музыку, а все время настоящим живым человеком, при­том мне очень симпатич­ным». III.

Внимательное знаком­ство с жизнью Петра Ильича рисует нам об­лик величайшего труже­ника, до самозабвения влюбленного в свое искусство; колоссальный творческий подвиг, со­вершенный Чайковским, его огромная работоспо­собность, его мучитель­ная жизнь, полная мате­риальных лишений, раб­ских унижений перед меценатами, издателями,

Известный русский композитор А. К. Ля­дов как-то заметил, что знакомство с Чай­ковским былю для всех настоящим празд­НИкОм. Мне довелось познакомиться с Петром Ильичем в период высшего расцвета его славы. И это знакомство сыграло огром­ную роль в моей жизни. В 1890 году директор Петербургской консерватории Антон Рубинштейн направил учеников теоретического отделения к Чай­ковскому с просьбой, чтобы он выслушал их школьные сочинения и определил их дальнейший путь, В числе учеников был и я С волнением вошли мы в квартиру брата композитора, где жил Чайковский, Однако после первых же ласковых слов Петра Ильича от нашего смущения не осталось и следа. Особенно ласков Чай­ковский был с теми из нас, кто, по его мнению, должен был продолжать учебу не на творческом, а на теоретическом отделе­нии. Он искал особенно мягких, но убе­дительных слов, когда должен был произ­нести свой приговор, определяющий судьбу студентов. …Вопоминается также концерт в день юбилея Антона Григорьевича Рубинштейна. Исполнялась кантата Чайковского, напи­санная им специально к этому юбилею, На маленьких программках концерта было на­печатано: «Кантата бывшего ученика А. Г. Рубинштейна - I. И. Чайковского». Дирижировал сам автор, Я пел в кокоер­чайно мягкий и застенчивый, он дирижи­ровал с веселой, я бы сказал, слегка па­ловливой улыбкой, Жесты его были закруг­ленные, в них не было типичной дирижер­ской целеустремленности и резкости. И все же он отлично управлял оркестром и хо­Pом. В третий раз я встретился с Чайковским также в рабочей, концертной обстановке. В 1892 тоду впервые исполнялась сюита из балета «Щелкунчик». Незадолго до это­Петр Ильич привез из Парижа новый для русских музыкантов инструмент - че­лесту. Клавиатура челесты напоминает форто­пианную, Может быть поэтому меня, как владеющего роялем, направили из копсер­ватории исполнять парлию челесты, Под руководством Петра Ильича я быстро юсво­ися с этим несложным инструментом и играл соло в концерте, где исполнялась сюита из балета «Щелкунчик». В память о концерте Чайковский пода­рил мне свою фотографию с теплой надпи­сью. Я храню со, как самую дорогую для меня реликвию. Скоро будет 50 лет, как я стою за ли­рижерским пультом, Первое произведение воторым я дирижировал, принадлежало те­ру Чайковского, Нет такой оперы, симфо­нии, сюиты, концерта для оркестра у Чай­ковского, которых я не исполнял бы по многу раз. Но и теперь, когда я открываю любую партитуру великого композитора, я хищаюсь высотой полета ВНтьной мысли, поражаюсь его страстной взволно­ванностью, любуюсь его великолепным ма­стерством. Л. ШТЕЙНБЕРГ, народный артист Союза ССР.

Едва ли есть более полулярная опера, чем «Евгений Онегин». В афишах наших музыкальных театров названия опер Чай­ковского встречаются чаще, чем другие про­изведения, Прошлой осенью Большой театр Союза ССР отмечал восьмисотый спектакль «Евгения Онегина», Только в одном этом театре оперу «Евгений Онегин» слушало и видело полтора миллиона человек. Мне выпала честь быть «первой Оль­гой». Я была участницей первого спектакля «Евгения Онегина», и, несмотря на пре­клонный возраст, в памяти моей до сих пор сохранились мельчайшие подробности этой постановки. …Осенью 1877 года, когда мы, ученики московской консерватории, с ехались после летних каникул, нам жазали, что Петр Ильич, которого все бототворили, пишет специально для нашего ученического спек­такля новую оперу. Я училась тогда на предпоследнем курсе по классу известного русского педагога-вокалиста А. Д. Алексан­дровой-Кочетовой. Велика была моя ра­дость, когда я узнала, что мне поручена роль Ольги. Чайковский писал своего «Онегина» не считаясь с силами неопытных и юных исполнителей. Он творил, повинуясь исклю­чительно своему вдохновению и таланту. Опера была написана так, что и перво­классным певцам давалось нелегко. Выдающийся музыкант, больпой личный друг Петра Ильича Н. Г. Рубинштейн, взяв на себя постановку «Евгения Онети­на», решил сделать ее достойной гения ее создателя, Он вложил в нее всю свою ко­лоссальную энергию. Вспоминается такой случай на одной из оркестровых репетиций. Перед сценой с письмом Татьяны в оркестре деревянные духовые инструменты ведут вступление синкопами. Ученики, игравшие в оркестре, никак не могли правильно сыграть эти синкопы. Два раза, сдерживая себя, Ру­бинштейн довольно спокойно заставлял по­вторять это место. Но когда в третий раз прозвучали те же ошибки, он быстро по­вернулся, сломал дирижерскую палочку и, швырнув ее, пронзительно закричал: «Дуе­те вы в свои поганые дудки без всякого смысла! Стыдно, к следующей репетиции знать наизусть!» На следующей репетиции это место про­шло совершенно гладко. Наш предусмотри­тельный инспектор, однако, после этого случая для каждой репетиции стал класть на пюпитр две дирижерские палочки. После почти полутора лет репетиций 16 и 17 марта 1879 года на сцене Малого те­атра был впервые показан «Евгений Оне­гин». Спектакль прошел блестяще. Друг Чай­ковского известный критик Кашкин вспоминает, что Чайковский, присутство­вавший на премьере своей оперы, сказал ему: «Бакое счастье, что здесь темно, Мне это так правится, что я не могу удержаться от слез». гнетущейБспоминая весь театральный путь «Ев­тения Онегина» начиная с нашей первой ученической постановки и до наших дней, могу сказать, что была свидетельницей постеленного роста успеха оперы и повсе­местного признания ее как гениальнейшего творения русского оперного искусства. A. ЛЕВИЦКАЯ-АМФИТЕАТРОВА. ДОРОГОЕ имя В первый раз я услышал чарующие ме­лодии Чайковского в не совсем обычной об­становке, Это произошло в годы граждан­ской войны. Прямо с фронта империа­листической войны я пошел добровольцем в Красную Армию. Когда мы наступали на Ростов, наш отряд посетила агитбригада. Не помню, какие в ней были артисты, но отчетливо помню, какое огромное впечатле­ные произвела на меня ария Ленского. Кон­перт состоялся во время привала. Я подо­шел к певцу и спросил, кто сочинил та­кую чудесную музыку. С тех памятных дней имя Петра Ильича Чайковского необычайно дорого мне. Много лет я живу в отдаленном районе, где нет татра, редко бывают концерты, но есть зато радио. Сколько раз я слушал трансля­ции опер и балетов Чайковского из Москвы. Какие радостные вечера провел у репро­дуктора. Я энаю на память много арий и ромашсов Чайковского. A. КАЛАНОВ, Село Верхнее Теплое, лейтенант милиции. Ворошиловградская область.

директорами театров и придворными чиновника­ми­все это не только не соответствует, а пря­мо противоречит обще­принятым представлени­ям о типической биогра­Фии русского дворянина прошлого столетия. Уже самый отказ мо­лодого Чайковского от чиновничьей карьеры и светских удовольствий ради напряженной и упорной музыкальной учебы в консерватории был свособразным вызо­вом дворянским тради­циям. Чайковский 60 70-х годов--молодой про­фессор Московской кон­уроками, вечно нуждаю­щийся, окруженный та-

са»). Было бы неверно огра­ничивать мир образов Чайковского идеей трапи­ческой обреченности. Не только гнетущая власть «судьбы», но и всепобе­ждающая сила человече­ской любви, царственная красота природы, живо­творящая сила народной мудрости вдохновляли поэтическую музу Чай­ковского. Рядом с траги­чески обреченными пор­третами людей своего времени Чайков­ский рисовал и обаятельные, светлые обра­зы, радующие полнокровным, солнечным мироощущением. Так, рядом с печальным обликом Татьяны возникла ветреная кра­савица Ольга, рядом с Германом веселый гуляка Томский, рядом с трагическими ро­мансами - ясные, жизнеутверждающие («День ли царит», «Благослловляю вас, ле­Идея радостного, светлого восприятия жизни получила сильнейшее воплощение в последней опере Чайковского «Иоланта», рассказывающей о слепой девушке, про­зревшей подвоздействием любви. Идея люб­ви в музыке Чайковского -- это созидающее и очищающее начало, противопоставленное мертвенной силе «рока», Такая же осве­жающая, оздоровляющая, спасительная си­ла для героев Чайковского, истерзанных тяжкими жизненными невзгодами, - пре­красная русская природа. Подобно наиболее чутким русским живописцам-пейзажистам (Саврасов, Васильев, Левитан), Чайковский великолепно чувствовал прелесть русской национальной природы, то хмурой и пе­чальной («Осенняя песня»), то освещен­ной ярким сиянием зимнего дня (симфо­ния «Зимние грезы»). И еще один мотив проходит через все творчество Чайковского: обращение к на­роду его радостям, его эдоровому ве­селью в поисках спасения от тоски. «Если ты в самом себе не находишь мотивов для радостей, смотри на других людей, Ступай в народ, -- пишет компози­тор в программе своей IV симфонии … Веселись чужим весельем…» Так возникают в музыке Чайковского ослепительные по красочности картины на­ро родного ликования, неудержимого празднич­ного пляса (первый фортепианный концерт, финалы I, II симфоний, скритичного кон­церта), вселяющие бодрость и веру в жизнь, несущие спасение от внутренних горестей (IV, V симфонии). Так выступает перед нами в музыке Чай­ковского широчайший круг образов русской действительности, воплощенный в звуках пером гениального реалиста. И. НЕСТЬЕВ. 

вищный мир гнета, бесправия, лжи, непре­кими же нищими и недовольными судьбой этим пламенным и страстным гимном рас­московскими музыкантами,-уж очень да­лек от идеала молодого человека дворянско­го круга. Прижимистые купцы-издатели, насажда­ющие в России нотоиздательское дело, с купеческой беззастенчивостью эксплоатиру­ют талант великого русского музыканта. Издатель Бессель ставит молодого Чайков­ского в условия отвратительной кабалы. Издатель Юргенсон, наживший большое со­стояние на изданиях произведений Чайков­ского, вынуждает композитора всю жизнь обращаться к нему с унизительными прось­бами о материальной помощи, Даже пре­словутая субсидия, которую получал Чай­ковский от вдовы миллионера фон-Мекк, была для него красиво обставленной, ню весьма неприятной «щедрой подачкой», «Вышла какая-то банальная, глупая шту­ка, от которой мне стыдню и топно», признается самолюбивый музыкант, когда сиятельная меценатка в оскорбительной для него форме отказывает ему в дальнейшей поддержке. Тягостные противоречия всю жизнь преследуют тонкую, экзальтирован­ную натуру Чайковского. Он искренне влюблен в русскую природу, русскую жизнь, гордится своей национальностью, своим народом и остро ненавидит мерзо­сти старорежимной российской действитель­пости. «До чего жизнь в нашей дорогой России невыносима», пишет он в одном ком­окитания позитора, бегство из русских столиц в Ита­лию, Швейцарию, на Украину, в Грузию, Постоянная внутренняя борьба, вызван­ная все углубляющимися, вопиющими про­тиворечиями российской пореформенной действительности, - как все это типично для русского интеллигента второй полови­ны XIX столетия, сбитого с толку, выби­того из колеи грозным шествием нового ка­питалистического порядка. Таков и Чай­ковский, отразивший в своем мировоззре­нии и в своем творчестве ощущения мно­гих и многих русских людей, не нашедших еще путей к подлинной правде. Человек, страстно любящий жизнь, все­гда мечтающий о большом всечеловеческом счастье, - Чайковский был раздираем тяж­кими, трагическими переживаниями. Чудо­одолимых препятствий, мешающих русским цветающему молодому чувству? Любимыю герои Чайковского, представ­людям правильно жить, принял в сознании Чайковского образ рока, судьбы, Этот об­раз, как неотвратимая, давящая сила, вы­ступает во всех зрелых сочинениях вели­ленные в его операх, воспетые в его сим­фониях и симфонических поэмах, - это со­бирательные герои целого века, герои, на­II. кого композитора. деленные сильными чувствами и порывами, но обреченные на жестокое поражение. Сколько таких юношей, гордых, горячих,

Художественные принципы Чайковского могут быть охарактеризованы, как закон­ченное выражение реалистической эстети­ки, «Мне кажется, что я действительно одарен свойством правдиво, искренно и про­полных неосуществимых стремлений и дерзких планов, было смято, раздавлено, развращено безжалостной властью капита­листического «чистогана»! Одни из них гибли в неравной борьбе за свои высокие сто выражать музыкой те чувства, настро­ения и образы, на которые наводит текст. В этом смысле я реалист и коренной рус­ский человек», так сформулировал сам идеалы, другие вынуждены были приспо­сабливаться к волчьим условиям буржуаз­ного карьеризма, ажиотажа, денежного азарта. Так рождается в литературе XIX столе­композитор основные признаки своего сти­ля. Правдивые и живые образы, воплощен­тня длинная вереница молодых людей с «утраченными иллюзиями». Чайковский, сам испытавший горькое ные в операх, симфониях и романсах Чай­ковского, всецело почерпнуты из современ-

ной ему действительности и являются ти­разочарование во всей окружавшей его дей­пическими образами эпохи. ствительности, с огромной силой воплотил Разве трогательные в своих чистых лю­бовных устремлениях девичьи образы Чай­ковского художественно обоб­шенными портретами русской девушки про­шлого века? Чутьем гениального реалиста Чайковский великолепно понимал невоз­можность здорового и полного осуществле­ния прекрасных порывов человеческого в звуках типический образ человека XIX столетия­человека, разочарованного и падломленного, тщетно борющегося за свое счастье. Уже в IV симфонии этот авто­биографический образ получает свое потря­сающее по силе драматизма воплощение. Типичен для своего века и романтизиро­ванный облик Ленского одного из харак­тернейших тероев оперной музыки Чайков­ского. Какая зияющая пропасть лежит ме­жду светлыми юношескими надеждами, вос­торженными порывами Ленского (ариово «Я люблю вас, Ольга») и мрачной, неле­пой гибелью его, вызванной тупой силой традиции (сцена дуэли). Таковы же и ге­рои симфонических поэм Чайковского Манфред, Гамлет. Великий психолог рас­сматривает судьбу этих классических ге­роев сквозь призму трагической российской ой современности. Таким образом и в обобщен­ных, «абстрактных» образах симфонической музыки Чайковского (тоже в у VI симфониях) встает перед нами характер молодого человека той эпохи с его ру­шащимися мечтами, беспокойными смяте­ниями, тщепными поисками правды в мире лжи и насилия. Но, может быть, самым сильным, самым чувства в условиях современной ему дей­ствительности, Потому-то так неотвратимо мрачна судьба Лизы в «Пиковой даме», Кумы в «Чародейке», Марии в «Мазепе», «темой любви» из «Ромео и Джульетты» Резкий контраст межлу чистотой и воз­вышенностью любовного чувства, особенно ярко воплощенного в образах русской де­вушки (еще пример: Татьяна любимей­ший образ Чайковского), и страшной, тупой силой косности, традиции или жестокого «рока», - вот что составляет идейную ос­нову лучших опер Чайковского. Этот же контраст между светлыми любовными чаяниями и грубой властью судьбы - воплощен в поэтичнейших орке­стровых поэмах Чайковского: «Ромео и Джульетта», «Франческа да Римини», «Бу­ря». Кто из посетителей симфонических концертов не очаровывался вдохновенной

В СЕОБЩЕЕ ПРИЗНАНИЕ Трудно назвать имя другого композитора, который был бы так понятен, близок и любим в нашей стране, как творец лучших образцов оперного и симфонического искус­ства I. И. Чайковский. Музыку великого композитора одинаково ценят самые различные категории слушате­лей, Юные школьники, молодые красноар­мейцы, работники физического труда, седые профессора­все с одинаковым волнением слушают арии в операх Чайковского, так полно и ярко выражающие чувства и пе­реживания героев, следят за сложными, но вместе с тем простыми и доходчивыми сим­фоническими произведениями композитора. Музыкальные образы, созданные Чайков­ским, настолько ярки, настолько велика сила их эмоционального воздействия, что трудно оставаться спокойным. В Советской стране, в стране победив­шего социализма, имя Чайковского окруже­но всеобщим признанием и любовью. Красноармеец С. РЕЗНИКОВ. Николаев.

… СТРАНИЦЫ ВОСПОМИНАНИИ не любил, когда его узнавали и чествова­ли. На пароходе его не узнали, и он не­сказанно был рад этому обстоятельству. Он слокойно общался с остальными спут­никами, принимал участие в развлечениях и даже взялся аккомпанировать одной да­ме. Когда она исполняла какой-то его ро­манс, он попробовал указать ей, что надо делать в таком-то месте, но она недовольно заметила: Уж позвольте мне-то знать, как это надо петь: я проходила этот романс с мо­ей учительницей, а ей сам Чайковский по­казывал, как его исполнять. Чайковский почтительно поклонился… и потом много смеялся, вспоминая этот эпизод. Чайковский любил балеты и писал их с увлечением. Когда ему как-то сказал му­зыкальный критик Ларош, что некоторые смотрят на балет, как на зрелище «соблаз­вительме и безравототное», он - Балет­самое невинное, самое нравственное из всех искусств отчего же на него всегда детей возят! Популярность Чайковского постепенно переходила в славу. За границей испол­нялись его произведения, в России пуб­лика, значительно опережая критику, признала в нем великого художника. Его новые произведения встречались с неиз­менным восторгом. Тем более неокидан­ной, нелепой показалаюь его трапиче­ская, внезапная смерть. Вся, вся Рос­сия плакала о нем. Не только те, кто знал его, но и чужие провожали его так, будто из их жизни ушло что-то невозвратное,  то поездки на пароходе, Чайковский очень Имя Чайковского мне знакомо и дорого с самого раннего детства. Мать моя учи­лась в Московской консерватории в те го­ды, когда Чайковский там преподавал. Я знала имена Бетховена, Шопена, многих ся других композиторов, но Чайковского я чувствовала особенно близким и «своим». Подростком переехала я к отцу в Киев, Отец очень любил музыку, и у нас в до­мо постоянно бывали музыканты и пев­цы. Часто заходил к нам и великюлепный тенор М. Е. Медведев, впоследствии один из лучших исполнителей роли Германа в «Пиковой даме». B Киеве ставили «Евгения Онегина». По инициативе моего отца Чайковский по дороге из Каменки в Москву заехал в и попал на представление «Онеги­на» в Киевском оперном театре. Партию Ленского шел Медведев и очень понравил­Чайковскому. Пубвино тную обант ое вонцы выходил на вызовы, Отчетливо помню его стройную, не очень высокую фигуру, се­ребристо-белье волосы и бородку и только чуть темные брови и усы. смотрела на него с затаенным восторгом… Каково же было мое волнение, когда антракте отец пришел за мной и ска­в зал: - Пойдем, я тебя представлю Чайков­скому… Сердце билось у меня, когда я подхо­дила к нему. Отец сказал Чайковскому, что я пишу стихи. Он ласково положил мне руку на плечо и сказал своим мяг­ким, баритонального тембра голосом: Вот, может быть, напишете мне слова для романсов. У него была очень приятная манера говорить. Конечно, ему совсем было не интересно, что какая-то маленькая девоч­ка пишет стихи. Но его ласковые слова и пожалие руки произвели на меня огром­ноо впечатление. Я так смутилась тогда, что даже не нашлась, что сказать ему. В следующем, 1890, году Чайковский снова приехал в Киев на постановку сво­ей «Пиковой дамы», Я по болезни не бы­ла в теапре, но отец опять виделся с ним, и тут можно оценить всю внима­тельность Петра Ильича к людям! Он спросил отца: «Как поживают стихи ва­шей дочки?» и прибавил: «Вы пришлите мне посмотреть может быть подойдут. Я все ищу слова для романсов». Я была поражена, когда отец рассказал мне это: целый год помнить о спихах ка­вой-то вевочви! Но поедать свон стеки не Мучительно завидовала я потом моему знакомому студенту, томному, белокурому юноше Дане Ратгаузу, на слова которого Чайковский написал много романсов. В это время у нас часто бывали арти­- А, пишете, пишете - это хорошо!… сты, и я жила в атмосфере рассказов Чайковском, волнений и радости по пово­ду его успехов. Все артисты особенно отмечали скром­пость и деликатность Чайковского, одина­ково приветливого и с премьерами и с са­мыми незаметными хористами. Между прочим, уже много позже его брат мне рассказал забавный случай, приключив­шийся с Петром Ильичем во время какой­о

-

бесконечно родное и близкое, Когда через десять дней после смерти исполнялась его лебединая песня Шестая симфония, плакали почти все в зале. Чайковского давно нет на свете, но па­мять о нем до сих пор жива, и с каж­дым годом его все больше и больше це­нят и понимают. Три имени связались у меня в один ак­корд и живут для меня и сейчас в при­роде, в солнечном шелесте березовых рощ, в лунных ночах на берегу реки, в донося­щихся издали звуках русской песни: Чай­ковский, Чехов, Левитан. Жившие в эпоху русской реакции, этих грустных сумерек перед восходом великого солнца свободы, все они имеют нечто общее. Все трос овеяны мягким лириа­мом, у всех троих одинаково глубоко скрыто трагическое восприятие действи­тельности, и у всех троих живет в творче­стве но монее глубовая, горячая вера в торжество руссвого народа, его снау и мощь. Близорукая критика часто принима­ла их грусть за бессильное уныние, забы­вая, что они только делили тоску своего задавленного, угнетенного народа. И лишь телерь все поняли, как пророчески пре­красны и ясны для нас и говорящие о будущей красоте фразы Чехова, и золото в картинах Левитана, и мажорные звуки в симфониях Чайковского. И теперь, может быть, они более живы, чем в то годы, когда жили и творили: вот оно­настоящее бессмертие, и его достой­ны все эти три великих художника. Т. ЩЕПКИНА-КУПЕРНИК, заслуж, деят, искусств.

ОН ЛЮБИЛ ИЗНЬКиев Спокойно и мягко зазвучал оркестр. Слышется залушевно-простая мелодия рус­сой за ней следует глубокая выра­вой природы угрюмого, туманного края. Оркестр исполняет первую симфонию Чай­ковского… айковский мой любимый композитор. Я люблю жизнь, Да и пючему мне не лю­онть ее, если живется радостно и легко! Чайковский также любил жизнь, Все про­изведения первого периода его творчества жизнерадостны и светлы. Уныние и тоска, характерные для произведений последнего периода, отражают его жажду счастья. Наташа ФЕЛЬДМАН, ученица 9-го класса 91-й школы Краснопресненского района. Москва.

ГОРДОСТЬ НАРОДА Я не пропускаю ни одного концерта, в программо которого стоит имя Чайковского. Я любло его зозыту за уллвительтую до­ходчивость, за поэтичность, за богатство мелодий1. за мягкий лиризм и вдохновенную силу. Мне кажется, что в произведениях Чайковского нет ни одного плохого такта. Все, что вышло из-под его пера, полно оча­рования. Но все же и у моето любимого композитора есть наиболее любимые мною произведения. Это­IV и VI симфонии и опера «Пиковая дама», Они будут вечно покорять сердца слушателей. Творчество Петра Ильича Чайковского -- слава и гор­дость русского народа. Мария КИРЕЕВСКАЯ, студентка 5-го курса Московского нефтяного института.