СУББОТА, 1 МАЯ 1943 г. № 102 (8095) Первомайским утром Петрусь БРОВКА Ты свети, свети нам, зорька золотая, Озаряй дороги, чёрные от дыма. Чую, вышла мати Ранью Первомая И зовёт нас к дому, в край отцов родимый. Простирает руки к небесам с мольбою: - Расскажите, ветры, Как я погибаю! Бьют ручьи певуче, сердце же глухое, Зеленеют травы, -я ж от слёз слепая. Что ж, ты, моя доля, горькая неволя, Не даёшь мне, старой, отдохнуть и часа. Соловьи - по рощам, По дубравам, в поле, Только нету горлицы - дочки ясноглазой. И глядит, не видя, мать в поля пустые, Неизбывной скорбью лик её иссушен. Рыщут днём и ночью, Рыщут звери злые, Растоптали песню, загубили душу. Загремели бури где-то за лесами. Мати, руки подняв, просит неустанно: Май, ударь же с неба, Прошуми дождями, Вырви дочь из плена, смой на теле раны! - Не тоскуй, родная, - близок срок отплаты, Никуда злодеям от могил не скрыться! Не успели нынче Мы вернуться в хату,

ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ



Труд войны чает для человека новое действие, Сейчас втруг с педоброй усмешечкой, и начиналась весна, и мне казалось, что Журавлев тоскующим взглядом смотрит на пустое невспаханное поле перед собой, на котором выискивали грачи червей личинок. Мне о вас говорпли в птабе полка, что вы показали себя отличным минюмет­чиком, - сказал я еыу, но он продолжал омотреть на поле перед собой, над кото­рым ужерозовела холодная весенняя задя. Потрудился немного, ответил он из односложно. На войне без труда ни­чего но достиннешь… А к миномету я привык, вичего. И онн логлядел на свою короткую страншую пушечку, какую можно унести на плече и которая спер­воначалу пленила его своим удивительно простым устройством, Ничего рабо­тает, похваллил он её скроно и достал ящика концы и заботливо обтер ее, и я потумал, что до лоска наверное были вычищены у него в свою пору колхозные кони. Кончно, война, между прочнм, ге­ройство, - добавил затем он ещё. -- Я про это ничего не скажу, А всё-таки главное в войне - это труд… лешивый на ней пропадёт. Его большие рука были сложены между колен - много потрудившиеся, c кривыми крешкими пальцами руки. - Я на войну от земли пришел… викогда и не видел, какой он такой - миномёт. Пушки видеть случа­лось, а миномета не видел. ну, он упря­мый, злой… ничего, одобрил он, только большого труда от человека тре­бует. На себе его, другой раз, донести не такк-то легко… а надо. Ну, нозлнёт он плечо, без этого но обходится. А шесцы нз любят, когда он затявкает… вдруг --- А мне хорошо. -И посмотрел на он. свой миномет. Нас-то таких ряза ских да тамбовских, да тульских - ты­сячи… и все на земле ковырялись, и ни пулечётов, ни миночётов никаких не ви­дели. Только на войне увидеть припплось, Мне всё-таки хотелось спросить у него, Первомай в

Мы вошли в весок, едва тренутый ран­ней весной, и долго шлли по сырой лесной просеке, где ещё между узловатымя кор­невищами деревьев лежал нестаявший снег. Миномётная батарся была на самой опушке, откуда далеко видна покатость весеннего поля, по которому ходили гра­чи. Всё это было такое же, как в Рязан­ской или Тульской области, где несмелая весна долго обходит потайные леоные просеки, и в них и в мае можно найти еще нестаявший снег. На покатости поля должен был показаться трактор с сеячкой или хотя бы пахарь с плугом, ибо земля уже вспучилась и ждала первой горсти брошенных в неё семян, -- но земля бы­ла пустынна, потому что это была земля войны… Здесь, на опушке леса, я встретился, накопец, с муравлевым, о котором гово­рили мне в птабе полка. Это был рослый, очень степенный и обстоятельный человек, с тем красивым и строгим крестьянским лицом, какое не раз пленялю своим клас­сическим обликом великого мастера изо­бражать русские лица -- Вепецианова. Журавлев до войны работал конюхом колхозе «Заветы Ильича» - недалёко Рязани, на самом берегу Трубежа, - была как бы сердцевина старинной рус­ской земли, где каждое время года озна­от это

почему в штабе полка среди отлитных минюмётчиков назвали первым имя жу­равлёва. - А не знаю, - сказал он спокой­но, - ничего такого особенного совер­шить не пришлось. Может, работа моя понравплась. Он хотел говорить не о геройских де­лах, а о своём новом труде, сменывшем старый привычный труд. -Всё, товарищ дорогой, на войне работа и труд… а без труда тут вичего не возьмешь. Мне вот с этим таже поле досталесь… - и он кивнул головой в сторону своето миномета. Запахиваем помаленьку, как можем. Это было новое поле, сменившее при­вычное поле с мягкими ножными бороз­дами, в которые сыплются из подвижных сосковсеялыи семена, и человак идёт по­заи и думает отом, как первый зелёный росток прорастёт из зарна и как зашумит и заколосится вежь в свою перу. Для то­го, чтобы по этому полю прошли плуг селлка, нужно было оначала хорошо рас­пахать его из миномёта, выкорчевав все жесткие его корневища, а это был боль­шой труд. -Пока номоцкий сорняк не выпо­не засеешь, сказал он глаза его, казалось, до этого дремавшие, заж­глись зобой. У нас в колхозо, пом­ню, волк жеребёнка запрал… повадился, отаянный, за табуном ходить, Подстеречь его да обротать -- тоже труда дости­лось… не луже, чем с этими, - Он долго смотрел поверх пустого покатого поля, изрытого и искажённого войной.- А на этих положить труда тоже придётся, пока не одолеешь… волку у немща пере­нимать впору споровку и хитрость. Ну, только и мы тоже маленько обвыкли, трудиться на войне научились. Оббалка моя и то другои раз устает, ска он и обнял короткий спвол, как онима­ют за шою доброе животное. и Он попрежнему продолжал крестьян­ствовать, перенеся навыки труда в дело войны, и пространство, которое обстре-1 ливал его миномёт, было для него, как поле, которое нужно запахать и очистить от сорняка и от ней, и его миномет, ка­залось, обрёл для нето черты доброто коня, верного спутника труда человека, Может быть, именно поэтому считался Журавлёв в штабе полка лучшим мино­мётчиком, что не изменил хозяйственному обстоятельнову своему характеруипри­нёс на войну то же истовство в огром­ном новом, разрушающем во имя созида­ния, труде. Был тот вечерныий час когда лишмна наступает в припикшем десу и только серцие охотника вапрогнет, услышав пер­вое хорканье вальшшнеца Изталека принесся, нарастая, воющий звук, и по тругую сторону ложка разорвалась мина. - Седьмой час, должно быть, оказал Журавлёв равнолушно.. Они всегда в седьмом часу начинают. Потом он повернулся к своему мино­которым скоро доллжен мёту, с бым начать очередную работу, и лицо его сразу посуровело и стало замкнуто, и я пожалел, что Венецианову не принплось увидеть русское лицо в минуты боевого труда и сооредоточенной ярости. Вл. ЛИДИН.

Жди, мы каждым часом можем появиться. Ты прими от сына клятвы верной слово: Ни одной слезы мы немцам не забудем. Слышишь, зашумели Майские дубровы: - Скоро вместе будем, скоро вместе будем! Перевёл с белорусского П. СЕМЫНИН.

ЗАПАДНЕЕ КРАСНОДАРА. Бомбардировщики над целью. Победители соревнования 

Фото С. Кафафьян.

Земля под плугом

рах и донских станицах кипучую работу, великое старание. Колхозыпосеяли яровые, и старики, выходя с женщинами и пятнад­цатилетними ребятами в поле, подолгу стоят у кустов терновника, осыпанного нежно пахнущим ароматным цветом. - Зацвели терны, - сей кукурузку и подсолнух - говорят они мудро. --- Самая пора. А ну, поспешайте, товарищи жен­щины, и вы, ребята; ещё там, у старой вербы, кусок ячменя досеем и пропашные начнём. В хате, где заночевал Иван Поло­зов, хозяйка, лет тридцати пяти женщина, рассказывала: - Немца поняли до самого нутра. И выродит же мать такое. Радость к нам опять возвернулась. Думка одна: всё по­сеять, всё выходить да колхозы поднять. Я сама трактор вожу, первый год, ничего, справляюсь. Сынишка лет пятнадцати да Ванюшка, что вам дорогу показал,--на под­возе зерналоч Вера труд прикладает. Весь народ в труде, фронт подпираем чтобы немпу скоре конец вышел.-Ирина Васильевна, легонь­ко вздохнув, загрустила. Мой где-то тож воюет. Отпуск подходил к концу. Возвращался Иван Полозов в свою часть. Ни родных, ни знакомых он не встретил, а словно в родном доме побывал. Везде его окружали вабота и радость благодарных людей. От этого становилось легко на сердце. Поло­дыхание вов чувствовал вольное степей, видел их плодородную красоту, которая вновь расцветала многоцветьем прекрасных людских дел. В Александровском районе, вколхозе имени 17-го партс езда он позна­комился с Шелестом. Этот человек на месте из клещевины стал давить и варить масло для тракторов. Машины работали бесперебойно. Это стало достоянием всех колхозов, Сеяли тракторами, сеяли и живым тяглом. Азовские колхозы первыми посеяли зерновые. Им завидуют хорошей завистью и спешат обогнать на посеве пропашных. В колхозе имени Молотова Иван Поло­зов задержался. Бригадир Бондаренко, вы­сокий и худой, уже поседевший человек, непрочь усомниться в успехах соседей: - Оно, конечно, отрапортовали, но про­верить требуется. Александровцы всегда и до Отечественной на две неделираньше их отсевались. Наши вот по этой дороге намедни ехали. Видели, что остаточки азовцы досевают - и Бондаренко указал через бугры. На фоне вечернего неба вы­делялся трактор с прицепкой. Машина шла плавно, оставляя за собой свежевзбудора­женное культиваторами и дисками сеялок поле. Машину вела девушка. Это бригадир ревнует,--замечает ди­ректор МТС Лососенко. Он нагнулся зачем-то и Полозов на гимнастёрке уви­дел медаль «За отвагу». «Откуда?--с не­доумением подумал он.- Вид-то у него совсем не воинский». Директор заметил удивление на лице Полозова и просто сказал; - За Таганрог. По льду к немцам в тыл ходил. Ну, стычки были, - махнул рукой Лососенко. - Теперь у меня тут фронт. Трудовой. Хлеб делаю. На сердце и радостно, и тоска с радостью гнездит я. Радость­это вот всё! - Лососенко ру­кой обвёл горизонт, засеянные поля, де­вушек в разноцветных платках, ребятишек, суетившихся с серьёзным видом у лоша­дей, сады, осыпанные бледнорозовой ме­телью. Полозов слушал старого директора и глубокопонимал взволновавшие его чувст­ва. Гремя гусеницами, подошёл трактор. Полозов махнул рукой, словно отгонял мысли, и крикнул черноглазой девушке в красном платке: -- А мне можно? Тракторист я. Исто­мился по машине. Девушка ответила не сразу, а потом серьёзно сказала: - Можно, товарищ военный Тольхо без рывков. Иглаза девушки заиграли. Поло­зов сел за рычаги управления, включил скорость. Трактор плавно тронул посевной агрегат. Это сладостное мгновение налило упругостью всё тело разведчика. Он вто­рично чувствовал и переживал свою моло­п. нИКИтИН. соб. корреспондент «Известий». РОСТОВСКАЯ ОБЛАСТЬ.

Мы сидим на берегу, который обрывом спускается к воде. Внизу, у ног лениво рябит сверкающее влучах весеннего солн­на море, оно легко и прекрасно. В про­зрачной дымке плавится далёкий горизонт, извилистый берег залива с тёмными си­луэтами строений, одинокие паруса ры­бачьих баркасов в устье реки Дон. Таган­рогский залив широк и пустынен. Мой со­беседник молча смотрит на море и тихо продолжает рассказ: - О так и вмоей душе Опустошили её немцы. Наша семья стройная: один к од­ному, Отец меньше ста двадцати пудов хлеба не зарабатывал. Сестрёнка-- фельд­шерица, брат - комбайнер, я -- тракторист. Стройная семья, а где она теперь? Сестра на войне, - вестей нет, о брате тоже, а мать сотцом выехали из станицы акуда­никому неведомо. Может, их немцы где порушили.- Иван Полозов резко оборвал нить беседы, задумался и стоптанным каб­луком походного ботинка осыпал мелкую гальку вниз. Она, шурша, откатывалась в воду, булькала, разбрасывала брызги, от­пугивала стаи мелкой рыбешки, приплыв­шей к берегу поиграть в солнечной воде. - И говорит мне командир,-вновь начал Полозовсловно продолжая мысль вслух:-- За отличие твоё в разведке предоставляю двухнедельный отпуск, езжай… А куда Неккому Но отпуск вял Поеду ехать? Неккому. Но отпуск взял. Поеду, народ посмотрю. Скучаю за землёй. Война всё. -Иван Полозов показал рукой на степь, которая уступами спуска­весна, лась к Азовскому морю. -- Глядите, а степь бесцветная, высохшая и пыльная, Заросла она бурьянами, ине видать за ни­мимолодой травы. Военная степь сера как сукно солдатской шинели. Нет зелёных квадратов озими, не видно чёрной пахоты. Только и напоминают прошлое красные степные тюльпаны, что капельками крови застыли на склонах нетронутых войной курганов, А там, где мины да снаряды легли, и тюльпанов нет. Окромя ржавого железа да истлевших лохмотьев, да цеп­проволоки, ничего не найти. … Иван Полозов вздохнул, посидел ещё немного и направился в штаб за отпускными до­кументами. Только выехал Иван Полозов из при­фронтовой полосы, осы, как увидел, что степь сы, как увидел, что степь изменила своё обличье: вместо серых вы­соких бурьянов дымятся сизым дымом весенние палы, земля готовится к пахоте. В полеженщины и детишки. Пыхтят трак­торы, вышагивают спокойные быки. Глаз веселят поля кудрявой озими, ровныеряды яровых, дымчатая, чёрная земля, поднятая плугом колхозника. На курганах и в па­дях­весенние цветы,орлиный клёкот над ними, весёлое птичье щебетание и на степ­раздолье странно выглядят жалкие остатки сгоревшего танка с чёрным кре­стом, скелет иноземной машины, нашедшей смерть себе так же как и её хозяинздесь, на просторах Придонья. На хуторе Дальнем Веселовского райо­на Иван Полозов не застал Крюкова Куприяна Ивановича. Не вытернел старый конник, отпросился в районе и ушёл со своим конём воевать с германцем. Колхоз принял его ученик Яков Шибкин. Этот приветливый человек радушно встретил Ивана Полозова. Разговорились оня, вспомнили мирные времена. В прихожей кто-то стукнул, и в комнату вошёл пожи­лой человек. Он хитро посмотрел на не­знакомого человека, поздоровался и про­тянул Шибкину завёрнутых в мешковину ягнят. - Принёс. Посмотри. Сколько чабанувал, а такого не видел. Сыплют овцы двоешками и троешками, да все здоровенькие бодрень­кие, произнёс он и поставил на стол ягня­ток которые качались на длинных, ещёне окрепщих ногах. К счастью это, ей-богу, к счастью, такое изобилие… Большой при­плод. В глазах старого чабана Иван Поло­зов прочёл радость труда. Чабан был рад, что выходил колхозное стадо в тяжёлые дни оккупации, спрятал его от врага, не дал «герману и одной овцы для поживы». Теперь этот человек пожинаетплоды своих бессонных и опасных ночей, когда он, кра дучись, выводил овец в глухие балки и коротал с ними холодные ночи и вьюж­ные дни. После изгиания немцев у Береж­ного все горит в руках. Он и раньше не звание первоконника, но теперь труд ка­жется особенно радостным и приятным. Видит Иван Полозов в придонских хуто-

соб. КАЛИНИН, 30 апреля. (По телеф. от корр.). Оспаривая первенство в пред­майском социалистическом соревнованин, большинство калининских предприятий с честью выполнило свои обязательства. По­бедители соревнования встречают день Мая сдачей сверхплановой оборонной продукции и товаров широкого потребле­ния. На трн дня раньше срока выполнили апрельскую программу металлисты завода имени 1 Мая. С особым уважением про­износят на заводе имена стахановцев во­енного временн - формовщика Назаро­ва, пневматика Гвоздарева, девушек-тока­рей Гурьяновой, Королёвой, Егоровой, вы­полнивших майское задание от 300 до 360 процентов. Досрочно выпюлнил месячноe задание Калининский завод резиновой подошвы. Регенераторный цех этого завода дал 115 проц, плана, Завершили апрельскую про­грамму и выпускают продукцию сверх плана швейная фабрика имени Володар­ского, трикотажная и кондитерская фа­брики, кожзавод «Красный Октябрь» и др. Блестяще работал в апреле славный коллектив депо Калинин под руководст­вом начальника тов. Каракина. Этот кол­лектив с января нынешнего года держит переходящее Красное Знамя Государст-изменила венного Комитета Обороны.



Страна встречает 1 Мая

ТБИЛИСИ, 30 апреля. (ТАСС). Столица Грузни приняла праздничный вид. Фронто­ны зданий украшены портретами руководи­телей партии и правительства, алыми по­лотнищами. Трудящиеся республики встречают пер­вомайский праздник новыми производствен­ными успехами. Колхозники Махарадзев­ского района досрочно выполнили план сева зерновых и бобовых. Превысили по­севной план сельхозартели имени Орквиа­ни, имени Кирова, имени Калинина Ца­ленджихского района. Батумский питрусовый комбинат и Го­рийский консервный завод досрочно завер­шили апрельскую программу. Тбилисская обувная фабрика выпустила сверх месячно­го плана около 15 тысяч пар обуви. На предприятиях, в колхозах и воинских частях проводятся торжественные вечера и концерты. * АЛМА-АТА, 30 апреля. (ТАСС). На предприятиях, в учреждениях, на улицах города праздничное оживление. В алма­атинском парке имени 28 героев-панфилов­цев на фоне белоснежных вершин Заилий­ского Ала-Тау выставлены огромное панно и портреты героев--защитников родины. Трудящиеся столицы Казахстана встре­чают праздник новыми достижениями. Машиностронтельный и механический за­воды, швейная фабрика № 2, обувная фаб­рика и другие предприятия досрочно за­вершили месячную программу, выдав на сотни тысяч рублей сверхплановой про­дукции. На заводах, в учреж учреждениях состоялись вечера. 2 тысячи агитаторов и пропаганди­стов, 600 докладчиков провели беседы на предприятиях, в жилкомбинатах, на агит­пунктах. Семьям фронтовиков роздано 7 ты­сяч праздничных подарков.

Лёгкая промышленность Московской области досрочно выполнила апрельский план Развернув предмайское социалистическое соревнование, предприятия лёгкой промы­шленности Московской области досрочно выполнили апрельский план. Дано сверх плана продукции на тысячу рублей. Лучших результатов в предмайском со­циалистическом соревновании добились коллективы Реутовской фабрики, имени Дзержинского, Егорьевской швейной фабри­кн. Загорской трикотажной, Зарайской 2.371кой обувной, Воскресенской и многих других предприятий.

Узбекистане

Трудящиеся республики позаботились о том, чтобы семьи защитнеков родины по­праздничному встретили день 1 Мая. В Ташкенте, Пахта-Абадскоми Анмском рай­онах открываются столовые для детей воен­нослужащих, при Ферганской текстильной фабрике -- молочная кухня. В Ташкенте 800 семьям фронтовиков предоставлены но­вые квартиры, выдано 1.000 тонн топлива, 2.500 пар обуви и т. д.

ТАШКЕНТ, 30 апреля. (ТАСС). Празд­нично украшаются города и кишлаки рес­публики к 1 Мая. На зданиях вывешивают­ся красочные транспаранты, портреты руко­водителей партии и правительства, Героев Советского Союза. 1 мая в Узбекистане вступят в строй но­вые промышленные и коммунальные пред­приятия, культурно-бытовые и лечебные уч реждения.

 Когда Григория вызвал к себе командир батальона и спросил его о том, знает ли он хорошо подступы к табору, - Григо­рий горько улыбнулся и ответил: - Знаю, товарищ капитан. … Вы местный житель, товарищ Серо­глазко? - Из этого села, товарищ капитан. - Готовы вы со взводом выполнить от­ветственную задачу? -- Готов, товарищ капитан. Капитан об яснил ему задачу. Ночью он со своим взводом должен во что бы то ни стало проползти к балке, лежащей впе­пе реди табора. Занять ее и любой ценой удержать до утра. В пять ноль-ноль наша артиллерия откроет сокрушительный огонь, который будет продолжаться ровно сорок пять минут. На сорок шестой минуте Се­роглазно с бойцами должен броситься на табор, завязать рукопашный бой и вести его в течение 20 минут. Пять минут седь­мого около табора будут остальные под­разделения. … Задача ясна? - Ясна, товарищ капитан. В десять часов вечера бойцы взвода Се роглазко отделениями выбрались из блин­дажей и ползком и перебежками направи, лись в сторону табора. Предстояло преодо, леть два с половиной километра открытого пространства, и, хотя ночь была темнаина небе не было видно ни одной звезды, чёрное это пространство дышало смер­тью. Сероглазко полз со вторым отделе­нием, в центре Командиром первого отделе­ния был Петр Табунщиков, безмерной храбрости человек. Сероглазко направил его на левый фланг. По шуму слева Сероглазко определил, что Табунщиков с отделением подобрался к балке. Сероглазко угадал край балки по голым кустам лозняка. В следующее мгно­венье бойцы скатились вниз. Полетели не­мецкие гранаты. Они с шипом рвались в сугробах залежавшегося снега. Сероглазко вспомнил, что в балке были пещерки, из которых когда-то возили в село песок и глину. Их было шесть. Каждая могла вме­стить человек по пять, но в них оказалось просторно. Из тридцати человек к балке добрался двадцать один. Двадцать первым был раненый Табунщиков.--Черепок повре­дили, - прошептал он Григорию, обвязы­вая голову бинтом. И хотя в балку ещё долго летели немецкие гранаты и сыпались пули, -- ни раненых, ни убитых больше не было. Пещерки оказались надёжжным укры­тием. горий вышел к краю пещерки. Несколь­ко снарядов разорвалось у края балки, вниз обрушилась земля. В пещерах с по­толков и стен посыпались песок и глина. Стоя у выхода, Сероглазко смотрел на светящиеся стрелки часов. Без двадцати шесть. Он тронул Табунщикова за рукавном тот сидел в полузабытье. - Пора, Петя! Впервые он назвал его по имени. Когда они взбирались по склону балки, хватаясь руками за кусты лозняка и сухой прошло­годней травы, над ними ещё свистели сна­ряды. На краю балки их настигла тишина. Одна секунда промедления могла приве­сти к неудаче всей операции, Сероглазко, даже не успев отдать команду, вскочил и побежал к разбитому дому, над которым стояла ещё не рассеявшаяся кирпичная пыль. В тот же момент из-за развалин раз­дались пулеметные и автоматные очереди. За разбитым окном Григорий увидел вы­сокого, плотного немецкого пулемётчика. подоконника Григорий бросился на С немца. Теперь он уже не слушал орудийных вы­стрелов, которыми немцы с противополож­ного берега старались преградить путь на­шей пехоте, бегущей цепями к табору, Ни русских, ни немецких возгласов, ни стонов раненых. Он тяжело бил немца кулаками и сам получал ответные удары. Он ста­рался схватить немца за горло, но у того были длинные обезьяньи руки, и он всё отбивался от Григория. Наконец, Григорию удалось ухватить немца за френч и притя­нуть к себе, Они свалились на землю и рыкатились через проломленную снарядом стенку к берегу реки. Ярость придавала Григорию силы, и он теснил немца к бе­регу. Вдруг рядом раздался выстрел. Не­мец сразу обмяк и отпустил руки. Григо­рий обернулся. Рядом стоял Табунщиков с наганом в руке. - Табор взят, товарищ сержант! Сероглазко поднялся и посмотрел вокруг. То, что он при поддержке артиллерии взял силами своего взвода, уже давно не было полевым станом. Это был сильно укреп­ленный рубеж обороны со многими пуле­мётными гнездами, дзотами, блиндажами. Они стояли на берегу мутной весенней реки с глинистыми пятнами и водоворота­ми посредине течения. По другую сторону реки, скрытые холмами, засели враги. Но никакая река, никакие холмы и горы не могли лечь преградой для людей, стоявших на своей земле и черпавших свою силу в её животворящих соках. A. СОФРОНОВ, спец. корреспондент «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, Бой у родного дома го: - Где Нюша? Мать посмотрела на сына просто и стро­Угнал немец. Когда? Ещё до снега. - Куда? Мать заплакала. Григорий помог выбрать­ся ей из погреба. Открой ставни, сказал он и сел к столу. Со стены на него смотрела с двух карточек Нюша. На одной она была снята, как он помнил, в голубом платье, с голу­быми лентами в косицах, на другой - в замасленном комбинезоне возле своего трактора. Поженились они осенью 1940 года. На свадьбе односельчане кричали: - Горько! И предсказывали, что когда у них ро­дится сын, то на следующий день он ся­дет за руль трактора. Теперь Нюши не бы­ло. Через полчаса Григорий Сероглазко по­прощался с матерью. Срок его отпуска за­кончился. за Когда-то на заседании правления колхо­возник спор, где строить для четвертой бригады полевой стан. Старики предлага­ли построить его, как и все остальные станы, посередине участка в поле, а моло­дежь, в их числе были Григорий Сероглаз­ко и Нюша, отстаивала другое место - берег реки. Старики возражали, говоря, что стан на берегу реки неудобен, так как на участке перед ним глубокая балка и тракторам и комбайнам будет не очень удобно подезжать. Молодёжь доказывала, что надо думать не только о тракторах, но и о людях: у берега росли тополя и белые акации. Наконец, старики согласи­лись с доводами молодых. Полевой стан построили прочный, кирпичный, с кухней, с красным уголком, а так как все полевые станы носили здесь название полевых та­боров, то стан четвертой бригады, будучи построенным последним, получил название «Последний табор». Теперь в этом «последнем таборе» и на прилегающем к нему высоком береговом участке закрепились немцы, За их пози­циями вилась небольшая, но быстрая река. Подразделению, в котором служил Гри­горий Сероглазко, предстояло взять табор и отбросить немцев за реку. Две атаки, предпринятые нашими, не при­несли успеха, - «последний табор» оста вался в руках врага. Так прошло три дня, если для всех остальных бойцов и Старший сержант Григорий Сероглаз­ко со своей частью прошёл долгий путь нашего наступления. В начале он и не думал о том, что судьба приведёт его к родному селу. Он участвовал в ата­ках, мчался со взводом на машинах, на привалах ел с удовольствием по полному котелку кашу или кулеш, - что придётся. Но чем ближе часть подходила к его род­ным местам, тем больше он начинал вол­новаться. Он уже видел знакомые, одино­кие степные полустанки и раз езды с раз­битыми и сброшенными с путей вагонами и паровозами. Он наперед произносил назва­ния хуторов к сёл, вызывая удивление то­варищей: кавказцев, туляков, украинцев. Он вать в бою за своё село, в которомоставались мать и жена. И вот то, о чём он в начале просился каждую ночь в разведку, недо­сыпая, недоедая, желая хоть немного быть ближе к своему селу. Он хотел участво­наступления не думал, чего в конце на­ступления страстно желал, - сбылось. Он выбивал немцев из своего села, радостно вёл бойцов вперёд, не останавливаясь. на­ходя каждому из них прикрытие - то удобную канавку, то садок, то плетень. Бой за село не был особенно жарким. Через час немцы отступили к реке и оста­новились на берегу в районе последнего полевого стана колхоза, в котором до вой­ны Григорий Сероглазко был трактористом. Бойцы с ходу попытались опрокинуть нем­цеввреку,но встреченные жестоким пуле­мётнымиминомётным огнём, залегли азатем вынуждены были отойти в село, заняв на околице оборонительные рубежи, На этом атака закончилась, и тогда Григорий Серо­глазко, получив разрешение командира ро­ка ты, побежал к своей хате. Ещё издалека он узнал её. Ставни были закрыты, крас­ная черепица на крыше кое-где побита, ви­димо, пулемётным огнём с самолёта, Гри­горий толкнул дверь. Она легко пода­лась, и он очутился в тёмных, с глин глиняным полом сенях. - Мамо, Нюша! - закричал он. Никто не ответил. Тогда он подошёл к окну и ударом кулака вышиб на улицу болтотставни. Болт загремел. Одна полови­на ставни подхваченная ветром, открылась. Григорий увидел придвинутый к стене стол, авполу прикрытый вырез вход в погреб. Он поддел штыком крышку и, сдвинув её в сторону, взглянул в погреб. Внизу, за­крыв лицо руками, сидела его мать. - Мамо, мамо! --- крикнул он и спрыг­нул в погреб. Мать открыла лицо. - Гриня? -- сказала она, -- ты? А считала - конец.

 

 







Колхозные подарки карагандинским шахтерам Новая гидроэлектростанция ли для подшефной шахты № 19 свыше ста голов скота, 250 килограммов масла, около тонны овощей. Колхозники Алма­Атинской области отправляют в Караган­ду копчёное мясо, рис, табак. АЛМА-АТА, 30 апреля. (ТАСС). Колхо­зы Казахстана посылают первомайские по­дарки шахтёрам Карагандинского угольно­го бассейна. Сельхозартели Жарминского района Семипалатинской области выдели-

Строительство осуществлено силами членов артели. За короткий срок выпол­нены значительные земляные и бетонные работы, углублён старый и прорыт нозый дополнительный арык. Пуск новой гидроэлектростанции состо­ится 1 Мая.

НАМАНГАН, 30 апреля. (По телегр. от соб. корр.). Кооперированные кустари наманганской промартели «Восток» по­строили небольшую гидроэлектростанцию на арычном водопаде. Её энергией будут пользоваться мельница, маслобойка, а так­же жилые дома.

И командиров каменный дом на берегу реки, окружённый тополями и акациями, был просто предмостным укреплением врага, то для Григория он был своим и близким, Время подходило к пяти часам. Ров­но в пять часов раздался первый залп нашей аргиллерии. Сейчас же послы­шались крики из полевого стана. Гря­