И ИСКУССТВО

января 1942 г. № 1

ЛИТЕРАТУРА



A. ФАДЕЕВ

ЛЕОНИД СОБОЛЕВ

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ ка, - таковы требования к советскому искусству в наши дни. Отечественная война подымает самые глубинные, еще не затронутые пласты народа, рождает героев и новые таланты во всех областях жизни. Лучшие мысли, чувства, страсти народа достигают неви­данного накала. Чтобы передать это средствами ис­кусства, требуется подлинное, фактичес­кое знание того, что происходит на фрон­те и в тылу, соединенное с чувством перспективы смелым полетом мысли, ос­вещающей весь путь борьбы. Требуется напряжение всех духовных сил художни­ка, удвоенная, утроенная энергия итруд, чтобы суметь показать это уже теперь, когда война еще только развертывается. В наши дни, как никогда, сливаются вместе большие эпохальные задачи наше­го искусства с повседневной боевой рабо­той по воспитанию людей, воспитанию в них чувства патриотизмаa. бесстрашия, презрения к смерти Без такой повсе­дневной работы не можетработниклюбого вида искуссств даже познать и понять, а не то что выразить все, что происходит на фронте. в стране, в народе. Тысячи рядовых работников советского искусства сражаются в армии и флоте с оружнем в руках. Немало писателей ра­ботает во фронтовой печати или в каче­стве военных корреспондентов централь­ных газет, работает на радио, выступает на заводах, в клубах. госпиталях. Вся страна смотрит в кино хронику отечественной войны, запечатленную со­ветскими операторами, или короткомет­ражные военные фильмы, созданные сов­местным трудом писателя, актера и ре­жиссера кино. Многочисленные бригады актеров, пев­цов, музыкантов, работников цирка вы­езжают на фронты, обслуживают госпи­тали, заводы, колхозы. Драматурги, по­эты и композиторы создают им боевой репертуар. Лучшие художники пишут военные плакаты, в миллионах экземпляров рас­ходящиеся по стране, иллюстрируют воен­ные книги и сборники, работают для театров и клубов. Широко известны в крупных центрах нашей страны «Окна ТАСС» героического и сатирического со­держания, создаваемые совместным тру­дом художников и поэтов. Вся эта работа по непосредственному обслуживанию фронта и тыла это ра­бота по воспитанню гражданина и воина. Это работа почетная священный долг каждого деятеля искусств. Истинный ху­дожник вкладывает в нее все свои ду­ховные силы, превращая все, что он де­лает, в большое искусство, люби­мое массами. Не мало писателей и поэ­тов, художников, актеров, журналистов выросло на этой работе, и имена их ста­ли широко известны народу, Можно на­звать имена крупнейших наших режиссе­ров и актеров кино, композиторов поэтов, драматургов, создавших в эти боевые дни произведения, память о которых будет жить в сердце народа. Жалок тот художник, который в наши дни попытается «отсидеться» от этой ра­боты, т. е. «отсидеться» от боевой и тру­довой жизни народа. Можно с уверен­ностью сказать, что он, как художник, человек конченный. Талантливой молодежи всех видов ис­кусств, а особенно писателям, есть все возможности проявить свои таланты на фронте - в газетах, выездных бригадах, на радио. Молодежь рвется на фронт. На­ши художественные организации долж­ны помочь ей осуществить это желание. Сохраняя кадры искусства, правитель­ство эвакуировало в глубокие районы страны лучшие наши театры, киносту­дии, столичные организации писателей, художников, композиторов. В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ



Любовь товари щам М. ХРАПЧЕНКО цатилетняя Аня, беженка из приодесско-ги. го колхоза Беляевки, провожавшая те­перь разведчиков по родным местам к любой хате. о Среди них был и машинист с минонос­ца «Беспощадный», практиковавший с успехом свой собственный способ получе­ния живьем румынского пулеметчика вме­сте с его оружием: для этого требовалось брать с собой в тыл обыкновенный ра­кетный пистолет (которым подают сигнал взлете самолета) и стрелять ракетойв морду румыну. Тогда, ослепленный, тот строчил во тьму, куда попало, а сзади на него наваливался гигант-комендор, забо­тясь только об одном - чтобы румын не потерял от его медвежьих обятий дара речи и не перестал быть «языком» столь необходимым командованию. и И здесь был красивый и статный элек­трик с миноносца «Фрунзе», с гордыми душ-усиками, которого за эти усики и за лю­бовь к кавалерийским штанам прозвали «гусаром». Галифе, армейские гимнастерки пилотки были вызваны необходимостью: не очень-то ловко ползать по болотам в широких морских штанах и флотских бо­тинках. Разведчики вынужденно изменили морской форме, но «морская душа» полосатая тельняшка свято сохраня­лась на теле и синела сквозь ворот не­дался звучный голос Леонарда: В нем была темнота и душный, наби­тый пылью воздух. Никого не убило, но люди кинулись искать выхода. Закричали женщины, заплакали дети. И тогда раз­-Тихо, ша! В чем дело? Ну, малень­кая тревога «у-бе» - «уже бомбили!»… Больше же ничего не будет… Тихо, я го­ворю! Я у отдушины, не мешайте мне держать связь с внешним миром! В убежище притихли и успокоились. Леонард заговорил в отдушину, и все слышали, как он подозвал кого-то - ви­димо, из тех, кто кнпулся к развалинам, назвал адрес дома («бывший адрес», ска­зал он), вызвал помощь и пожарных. Один у своей отдушины, не уступая ни­кому этого командного места, он спраши­вал в нее, как идут раскопки и передавал это в темноту, Люди лежали спокойно и ждали. Хотелось пить - он сказал, что уже ведут к отдушине шланг Стало но - он обещал воздух, ибо со своего места уже слышал удары мотыг и лопат. Он передавал в темноту время, узнавая его через отдушину, и всем казалось, что часы текут страшно медленно. По его информации прошло около шести часов, На самом деле раскопки заняли бельше суток, и помощь пришла совсем не со стороны отдушины, по которой он говорил. Отдушины не было, как не было долгие часы ни пожарных, ни мотыг, ни лопат, которые раскидывали камни где-то высоко над грудой развалин. Все это вы­думал веселый парикмахер Леонард, что­бы остановить панику, успокоить гибну­щих людей и вселить в них надежду. Когда добрались до него, он лежал в глухом углу, и руки его были прижаты тяжелым камнем. Пальцы его были раз­можжены, и руки пришлось отнять до закастья. Первую неделю после операции онпро­спл выключать радио, когда начиналась музыка. Потом он слушал ее спокойно, закрыв глаза, - веселый одесский Фига­ро, простившийся со своей мечтой, чело­век, который в страшной своей скорби и боли сумел целые сутки думать о других. Соловей На фронте под Одессой работал отряд разведчиков моряков. По ночам они про­в тыл румынам, проползая на животе между минными полями, переходя по грудь в воде осеннего лимана, забира­ясь на шлюпке далеко за линию фронта, оОни снимали часовых ударом штыка или кинжала, забрасывали гранатами хаты со штабами, ендели под обстрелом своих же батарей, корректируя огонь, неулови­мые, смелые и быстрые «черные дьяволы», «черные комиссары», как с ужасом звали моряков румыны. Среди них был гигант-комендор с крей­сера «Червона Украина», которому на одном складе не смогли подобрать вы­соких саног. Саноги специального пошива ему прислал секретарь Одесского обкома партии, вложив в них, как в футляр, другие - крохотные. Эти предназнача­лись для другого разведчика, размер ног которого тоже не был предусмотренфлот­ской ростовкой обуви: то была девятнад­

ана, кад рат. рав.

Художественная интеллигенция нашей страны рождена советским строем. Он дал ей все. Она - его кровное детище. Советский народ не только предоставил своей художественной интеллигенции иск­лючительные возможности творчества правовые, материальные, технические, Он оплодотворил и одухотворил ее. Он вы­двинул ее, как духовную выразительницу всего лучшего в самом народе, в его про­шлом, настоящем и будущем. Родоначальником советской литературы был великий сын русского народа Мак­сим Горький. всей своей судьбой челове­ка и писателя связанный с народными низами, их борьбой за новое общество и строительством этого общества. Маяков­ский вошел в сознание народа, как луч­ший, талантливейший поэт нашей совет­ской эпохи. Большинство деятелей искусств и ли­тературы старших поколений - A. Тол­стой, Мясковский, Мухина, Барсова, Ми­хайлов, Меркуров, А. Герасимов, Сарьян, Михоэлс, Щукин, Хорава, Бучма, Асеев, Маршак, Тычина - развернулись во всю силу своего таланта за годы существова­ния советского общества, под его могучим духовным воздействнем. А деятели искусств более молодых по­колений буквально выпестованы советским обществом, вспоены его материнской кро­вью и молоком: Шолохов, Шостакович, Хмелев, Тарасова, Уланова, Добронравов, Козловский, Лемешев, Хачатурян, Гилельс, Шадр, Самед Вургун, Александр Корней­чук, Симон Чиковани, Наири Зарьян, Ха­лима Насырова - десятки, сотни талант­ливейших артистов, музыкантов, писате­лей, художников. Даже самые старшие представители ис­кусств наших народов, люди, казалось бы, вполне сформировавшиеся до Октябрьской революции, -- Нестеров, Немирович-Дан­ченко, Москвин, Тренев, Сергеев-Ценский, Аветик Исаакян, Янка Купала, Шариф Камал были как бы наново рождены со­ветским обществом. Такое искусство, как кино, возникло и развивается в нашей стране, как совет­ское кино, до этого оно почти не име­ло истории. Имена Эйзенштейна, Пудов­кина, Васильевых, Козинцева и Траубер­га, Эрмлера, Довженко, Чиаурели из­вестны далеко за пределами нашей стра­ны, как имена советских новаторов в об­ласти этого величайшего из искусств. А за ними стоят десятки имен талантли­вейших молодых режиссеров, актеров, ки­носператоров. Фашисты ненавидят наше искусство, как только могут ненавидеть мерзавцы и выродки все, что правдиво и человечно. Ненавидят, потому что боятся правды. Боятся Льва Толстого. Чайковского, Шев­ченко, Мицкевича и стремятся истребить в человечестве память о них. Но фашизм сгниет, а голос правды будет вечно зву­чать над миром. Бешеной, исступленной ненавистью не­навидит германский фашизм советскую художественную интеллигенцию. За то, что она свободна, народна, националь­на, натриотична, За то, что правда и че­ловечность советского искусства - прав­да и человечность справедливого общест­венного строя. За то, что знамя совет­ского искусства - великое, благородное знамя Ленина и Сталина, За это герман­ский фащизм ненавидит и физически истребляет даже самых рядовых предста­вителей советского искусства везде, куда ступит окровавленный фашистский сапог. В великой отечественной войне совет ская художественная интеллигенция вы­полняет свой долг вместе с народом. Все лучшее в искусстве прошлого, что оставило след в сердце народа, все, что возрождено и создано советским искусст­вом подлинно героического и патриотич­ного в самом высоком смысле этого сло­ва, все это сражается за нас и живет в славных делах бойцов на фронте, мил­лионов работников в тылу. ис­Война пред явила к работникам кусств большие требования. Показать нашу борьбу с врагами оте­чества, как самое справедливое дело, ка­кое выпало на долю наших поколений, зажечь в сердцах миллионов советских людей любовь к отчизне и ненависть к ее врагам, со всем вдохновением и пламе­нем сердца своего воспеть героев отечест­венной войны -- так, чтобы лоди учи­лись у них и подражали им, так, чтобы память о их делах запечатлелась на ве-

ичу, Парикмахер Леонард

Место сбора ночью после налета на румын определялось долгим пением со­ловья, с упоением артиста самозабвенно щелкающего в кустах или у шлюпки. Вечерами, когда разведчики отдыхали после опасного рейда, «гусар» устраивал в хате концерт. Моряки лежали на охап­ках сена, и «гусар», закинув руки за го­лову, свистел. Так я и застал его в хате, приехав в гости к разведчикам. За поздними щами - ночным военным обедом - я узнал что, уйдя с флота в запас, он стал артистом. Он назвал свое имя, которое я не раз встречал на афи­шах, и я вспомнил, что слышал его в Москве, в Доме народного творчества. Он свистал чисто и сильно штраусовские вальсы, шопеновские прелюды, виртуоз­ные скрипичные пьесы, и тонкий, неж­ный его свист, которомуаккомпанировали глухие, непрерывные гулы своих и чу­жих орудий и взрывов постоянная симфония осажденной Одессы, - звучал далекой мечтой о мирной, спокойной жизни, о ярком свете на улищах и в за­лах, о белых платьях и чистых руках, о забытом, утерянном спокойствии, уюте и деме. Моряки слушали молча, и когда замирал последний, утончающийся и пере­ходящий в хорошую умную тишину звук, гигант-комендор тем глухим рыча-

Это был волшебный мастер бритья и перманента, юный одесский Фигаро. Впер­вые я увидел его на одной из морских береговых батарей, куда он приезжал на трамвае (так в Одессе ездили на фронт) три раза в неделю по наряду горсовета, живой подарок краснофлотцам, веселый праздник гигиены. В кустах возле орудия номер два по­ставили зеркало и столик, батарейцы сгрудились вокруг, нетерпеливо дожида­ясь очереди и заранее гладя щеки, По­щелкивая ножницами, как кастаньетами, он пел, мурлыкал, острил, гибкие его пальцы играли блестящимн инструмен­тами, и порой, когда обе руки были за­няты пульверизатором, он швырял гре­бенку на верхнюю губу и зажимал ее носом. Бритва так и летала в его ловких пальцах, угрожая носу или уху быстрыми взмахами, и очередной клиент с опаской водил глазами по зеркалу, следя ее свер­кающий полет. Но остроты и песни никак не мешали работе, и бритва скользила по шекам, обходя все возвышенности, и Ле­онард сдергивал салфетку с видом фокус­ника: 

до на­стя па­уры,

оры, ны

по­ина лько

ков мы нно лька , от 3а-

оспоримым доказательством принадлеж­ности к флоту, а на пилотке под звездоч­кой гордо ноблескивал якорек. В первые же дни начинающейся мор­ской дружбы и узнавания друг друга инем, которое иногда слышишь в могу­чей дымовой трубе линкора, негромко басил: - Ще давай… Гарно свистишь… «гусар» обнаружил пеожиданные способ ности. В жаркий пыльный день шестеро раз­ведчиков шли через Одессу из баниПить хотелось нестерпимо. Но пить в городе хотелось всем, и у ларьков скопились очереди. Моряки со вздохом прошли три ларька, поглядывая на часы: стать в оче­редь у них нехватало времени. Внезапио им повезло: с неба раздался характерный жужжащий вой мицы. Это было на краю города, куда мины порой залетали, извук их противный, ноющий, длинный - был хорошо знаком одесситам. Очередь распалась, люди попрыгали под защиту каменных стен домов. Но мина не взор­валась, Она проныла свою скверную песню и бесследно пропала рато у освободившегося окошка ларька, откуда привычный ко всему продавецтак и не ушел, уже стоял «гусар» и с на­слаждением тянул содовую воду, пригла­шая остальных моряков. Оказалось, что «гусар» был одарен не­обыкновенной способностью к звукоподра­жанию. Из его розовых полных губ вы­летали самые неожиданные звуки: свист спаряда, клохтанье курицы, визг пилы, вой мины, щелканье соловья, шипенье гранаты, лай щенка, отдаленный гул са­молета. И способности эти, едва они нитолько обнаружились. пеменение обращены на пользу делу. «Гусара» обявили «флагманским сиг­нальщиком», разработали целый код и пенесли его на утверждение команлиру. Клохтанье курицы означало, что у хаты замечен часовой, кряк утки - что часо­вых двое. Пулеметчик, замаскированный в кустах, вызывал жалобный посвист ивол­И моряки лежали на сене и думали каждый о своем - о прошедшем удачно ночном набеге, о раненом друге, о письме от далекой семьи, о жизни, судьбе и победе, и о том, что будет еще, непре­менно будет, тихая жизнь с такой же тишиной и с мечтающей песней, - и орудия за стенами хаты извергали металл и крошили тех, кто нарушил эту жизнь… В следующий вечер разведчики, отдох­нув, вновь ушли в тыл, Я уехал на дру­гой участок фронта. Через неделю явстре­тился с новыми друзьями, и вот что они рассказали мне о «гусаре». Он остался в шлюпке в камышах охранять это средство возвращения к своим и, как обычно, быть «флагманским сигнальщиком», Ночью моряки натворили дел в тылу, сняли два пулемета, взорвали хату со штабом и ушли в каменоломни отсидеться до следующей ночи, В шесть утра на вторую ночь они возвращались к шлюнке, использовав и эту ночь на свои смелые дела. Крадучись они подходили к камышам, где была шлюпка. Гиганта­комендора несли втроем, его ранило разрывной пулей в бедро, двоих развед­чиков не досчитывались. В камышах все прилегли передохнуть и стали слушать ночь, чтобы определить, где шлюнка. В ночи пел соловей. Он щелкал и сви­стел, но трели его были затруднены и прерывисто. Порой он Потом нение возобновлялось, но такая тоска и тревога была в нем, что моряки толкнули друг друга, Они оставили тяже­лое тело ранелого под охраной Ани и двух товарищей и кинулись к шлюнке. «усар» лежал в ней навзничь, В тем­ноте не было видно его лица, но грудь его была в липкой крови, Автомат его валялся на дне, все диски были пусты. Те, кто подтаскивал к шлюпке раненого комендора, наткнулись в камышах на трупы румын. Очевидно, они обнаружили шлюнку, и здесь был неравный бой. «Гусар» не узнавал родных голосов. С в. Он лежал навзничь и хрипел тяжко и труд­но, Потом набирался сил, и тонкий свист вылетал из его холодеющих губ. Не видя, не осознавая, что те, кому он должен был дать спасительный сигнал, уже вер­нулись, он продолжал свистеть. Он все свистел и щелкал соловьем даже тогда, когда все сели в шлюпку и, осторожно опустив весла, пошли по тихому темпому морю. И соловей - птица кустов и деревьев пел и щелкал над морем. Он свистел, замирая, отдыхая, трудно втягивая воз­дух, Он все свистел, и скоро пение со­ловья перешло в мелодию. Оборванная, изуродованная, как и его тело, она металась над ночным морем по­следней жалобой. Никто не понял, что он свистел. Может быть то, что я слышал когда-то из-под этих гордых, задорных усиков на огромной светлой эстраде мо­сковского Дома народного творчества, где ему впервые сказали, что свист его  это большое искусство.

Гарантия на дво недели, брюнетам на полторы, кто следующий? этаНе удержавшись, я сказал: Сев на стул, я невольно залюбовался в веркале его пальцами. Тонкие и гибкие, они нежно прощупывали пряди волос, безошибочно отбирая то, что нужно снять, Каждый палец его, бледный и изящный, жил, казалось, своей осмысленной, умной жизнью, подхватывая кольцо ножниц, за­жимая гребенку или выбивая трель на машинке, -- в вечном неустанном движе­нии, в веселой шаловливости, в постоян­нем следовании за песенкой, сопровождав­шей работу. С такими пальцами и слухом вам ы на скрипке играть. Он посмотрел на меня в зеркало и хит­подмигнул. - Хорошая прическа -- тоже неболь­па соната, скажете нет? разговорились. Большие черные его глаз стали мечтательными, Он рассказы­вал ) своем профессоре, который назы­его «моложавым дарованием,бирались ое, о том, что, когда кончится вой. все-таки кончит техникум и бросит пермент, из-за которого его зовут Лео­нард отя он просто Лев. Он говорил музы о любимых своих вещах, напевая отрыв мелодий, пальцы его, как бы вслушаясь, перестали балаганить, Выра­вителые и беглые, они теперь ложились на гренку цепко и властно, как на гриф сипки. Привт в порядок всех желающих, он достал рипку, которую неизменно при­везил собой на батарею, и краснофлот­цы вно обступили его. Видимо, этикон­церты не бритья стали здесь, на бата­брее, трацией. Южное осеннее солице сияло нагих молодых щеках, выбритых п блескпросторное море синей мечтой манило к себе сквозь зелень кустов, и огромное тело орудия номер два, вытянув длинный хобот, молчаливо вслушивалось в певучие украинские песни, в жемчуж­ную россыпь Сарасате, в медленный ход анданте из концерта Мендельсона. Лео­нард играл, смотря перед собой через ору­дие и кусты на море, вторя невидимому оркестру и изредка напоминая о нем звучным и верным голосом, и казалось, что он видит себя на большой эстраде, среди волнующегося леса смычков и во­инственной меди труб. Очередной румынский снаряд, рванув­шийся за кустами, оборвал концерт. Лео­нард опустил скрипку. - В партитуре этого нет. Опять пья­ный литаврист уронил палку, скажете нет? Вторично я встретил Леонарда в госпи­тале. Он лежал, закрытый до подбородка одеялом, и черные, влажные его глаза бы­ли грустны. Я узнал его и поздоровался. Он кивнул мне и попытался пошутить. Шутка не вышла. В коридоре я спросил врача, что с ним. Была тревога. Все из парикмахерской кинулись в убежище. Оно было под пятью этажами большого дома. Бомба упала на крышу, и дом, сложенный из одесского хрупкого известняка, рухнул. Убежище было завалено.

OCK-

Oхо­ыми вка­тут aш­над

на­год кой ной. ГОд сей ему орь­ca­ни

ров

вет бой нов-

по­ьет­че­вой ячи. оду ьбу



Театры и киностудии, писатели и ком­позиторы ведут работу не малую. Вокруг них и рядом кипит огромная, трудовая, напряженная жизнь заводов, колхозов, советских, партийных, общественных ор­ганизаций. Это - жизнь страны, это - жизнь народа во время войны. Смелее в самую гущу этой жизни вот что требуется сейчас от работников искусств всех видов! Война не вечна. Враг будет разбит. Придет время, когда мы будем строить нашу жизнь дальше, С чем я предстану перед лицом моего народа? 0 чем я на­писал во время войны, о чем напишу те­перь? К чему призвал и призову звука­ми лиры своей? Кого восславил и вос­славлю, заставлю полюбить или вознена­видеть игрой своей с экрана, с театраль­ных подмостков? Эти вопросы настоящий советский художник должен ставить себе уже сейчас, над этим он должен работать и думать, А для этого надо прежде все­го знать жизнь народа во время великой войны, жить его самыми лучшими дума­ми и чувствами и знать, как собствен­ных друзей, его героев, Иначе, какой же это художник? Советское многонациональное искусство живет и развивается в нашей стране. Это показатель величайшей, органической жиз­нашего строя. Работники ис­должны все свои знания и талан­жар сердца своего отдать делу над врагом. Пусть громче звучит миром правдивый голос нашего ис­Выше благородное знамя Ленина ненности кусств ты, весь победы над кусства! и Сталина!

Картина была На снимке: Фото Е. Явно.

Худ. О. Яновская закончила картину «Девушки-пожарницы». отечественная война». экспонирована на выставке «Великая 0. Яновская у своей картины.

 ников советского искусства. К этому обя­зывает и предстоящее присуждение Ста­линских премий за выдающиеся произ­усадь-ведения литературы и искусства 1941 го­да. Сталинские премии 1941 года с осо­бой силой подчеркивают то значение, ко­торое имеет искусство во всейкультурно­политической работе в дни отечественной войны. Одновременно с этим присужде­ние Сталинских премий показывает, ка­кие большие требования предявляются к творческим работникам искусства сейчас, в этот ответственный период жизни на­шей страны. Несомненно, еще мало сделано для то­го, чтобы воплотить в образах искусства всю красоту и величие подвигов героев народа, беззаветно защищающих родину и громящих ее врагов, всю мощь советского патриотизма. Нам нужны пламенные произведения, воспевающие бессмертные дела, подвиги, которых не знал мир; нам нужны произ­ведения, полные лютой ненависти к фа­шистским разбойникам, залившим мир кровью женщин и детей, беззащитных стариков, кровью свободолюбивых наро­дов; нам нужны произведения, вселяющие непоколебимую уверенность в победе, рождающие прилив новых сил и энергии. Наши драматурги и театры должны воссоздать величественные образы людей, безгранично преданных родине. Наши композиторы должны написать новые песни, которые бы еще глубже во­шли в быт народа, новые оратории, сим­фонии, оперы, в которых был бы выра­жен весь пафос и страсть нашей борь­бы. Наши художники должны запечатлеть облик героев, облик людей в дни отечест­венной войны, воссоздать многочисленные эпизоды мужества, и силы советских пат­риотов. Наши архитекторы должны серьезно по­думать над проектами восстановления разрушенных городов и поселков. Произведения искусства эпохи великой отечественной войны должны войти в ис­торию культуры, как яркая страница, по­казывающая народы Советского Союза в их великих делах, в грозном напряжении сил, устремленных на полный разгром  фашистских варваров. ходной обстановке показать бойцам ин­тересные и яркие спектакли. За время войны на сцене наших теат­ров появились новые пьесы, отображаю­щие великие события отечественной вой­ны, героическое прошлое нашего народа. Из новых драматургических произведений необходимо указать на пьесы: Корней­чука «Партизаны в степях Украины», Афиногенова «Накануне», Первенцева «Крылатое племя», Бр. Тур и Шейнина «Батальон «Дым отечества», Мдивани идет на Запад», Ставского «Война». Из произведений на историческую тема­тику, тематику гражданской войны, сле­дует отметить такие, как «Контрудар» Погодина, «Надежда Дурова» Линскеро­ва и Кочеткова, «Олеко Дундич» Ржешев­ского. Некоторые из этих новых пьес уже по­лучили широкое распространение и идут на сценах многих театров, в частности, с успехом идет пьеса Корнейчука «Парти­заны в степях Украины». мечу дорогие памятники русской, укра­инской культуры, культуры других наро­дов Советского Союза. В бешеной злобе фашисты осквернили и разграбили ду Л. Н. Толстого, дом-музей П. И. Чай­ковского, могилу Т. Шевченко; как насто­ящие вандалы, они взрывают театры, сжигают музеи. Но тщетны все их уси­лия. Гитлеровская Германия будет раз­громлена, а национальная культура наро­дов нашей страны -- как и вся наша ро­дина - будет расти и развиваться. И сейчас, в суровых условиях войны, идет напряженная работа мастеров искус­ства, Советские композиторы за время войны создали немало боевых несен. Од­новременно с этим советские композито­ры работают над крупными произведени­ями. Гедике закончил кантату-симфонию «1941 год», Коваль написал интересную ораторию «Отечественная война», Василен­ко в дни войны закончил оперу о вели­ком полководце Суворове; Мокроусов на­писал оперу о герое гражданской войны Чапаеве; Прокофьев пишет оперу на темы отечественной войны 1812 года (по роману Толстого «Война и мир»); Мяс­ковский написал две новые симфонии. Несомненно, крупное явление музыкаль­ного искусства представляет собою недав­но законченная Шостаковичем его VII симфония, Она создавалась в атмосфере героической защиты Ленинграда. В ней ярко выражены чувства людей, мужест­венно борющихся с врагами, пламенная любовь к родине, непреклонная уверен­ность в победе. Интенсивно работают и советские ху­дожники. Особенно широко развернут вы­пуск политических плакатов, «Окон ТАСС». Здесь привлекают внимание та­лантливые и яркие произведения Кукры­никсов, Тоидзе, Черемных, Савицкого, Со­колова-Скаля, Дени, Шмаринова, Ефимо­ва и др. Однако художники не ограни­чивают свои задачи созданием плакатов и «Окон ТАСС». Сейчас готовятся выставки крупных работ на темы отечественной войны, в которых должны принять уча­стие все мастера изобразительного искус­ства. Отобразить героическую эпоху отечест­венной войны во всем ее историческом величии - задача всех творческих работ-

Советское в дни Дружба работников советского искусст­ва с бойцами и командирами Красной Армии родилась в период мирного строи­тельства. В течение целого ряда лет ра­ботники искусств осушествляли культур­ное шефство над Красной Армией. Луч­шие артисты и музыканты систематиче­ски выступали в частях Красной Армии; они несли бойцам и командирам плоды своего труда, радость и очарование искус­ства. В грозные дни великой отечественной войны эта дружба стала еще более креп­кой. С патриотическим пафосом и огром­ной творческой страстью работники ис­кусств все свои силы отдают общему делу борьбы с фашистскими разбойниками. Уже 23 июня артисты и музыкантывы­ступали на призывных пунктах, вокза­лах, воодушевляя бойцов на боевые под­виги. В первые же дни войны композито­рами был создан ряд новых песен, по­явились красочные плакаты, «Окна ТАСС». В большом количестве были созданы - в составе крупных исполнительских сил­фронтовые концертные бригады На са­мых различных участках фронта высту­пают перед бойцами советские артисты. Они работают и на Северном Флоте ипод Москвой, на Южном фронте и перед бой­цами, защищающими город Ленина. Всю­ду в частях Красной Армии советскиеар­тисты - патриоты нашей родины - же­ланные гости. Боевая песня, задорная шутка, рассказ - все это находит ши­рокий отклик у бойцов. «Спасибо вам, дорогие гости и то­варищи, от красноармейцев-зенитчиков, пишет комиссар одного из подразделе­ний. Спасибо за ваш прекрасный кон­церт. После такого концерта и работать лучше. Спасибо за то веселье, которое вы Мы нам принесли и оставили среди нас.

ЮТ хpо­ной ире­КИХ ная сту. оры ещё 38 раб сть ев са B&D 1об ви

искусство войны долго будем помнить вас и петь ваши песни. Не забывайте и нас. Приезжайтек нам. Мы же вам даем слово, что свои «роли» выполним с честью, так, чтобы после войны нам аплодировали вы и вся Москва». Или вот другой отзыв о работе одной из бригад: «Актеры проводили работу в усло­виях фронтовой обстановки и отдали все для того, чтобы дать больше пользы пол­ку. Они мужественно и смело проводили свою работу, почти все время работали в условиях налетов вражеской авиации. И под разрывами бомб и снарядов вели се­бя, как подобает советским воинам. Сво­ими песнями, музыкой, словом они поднимали бойцов, воодушев­ляли их на боевую работу - на борьбу с фашистскими стервятниками». Таких отзывов огромное количество Они подчеркивают большую пользу, которую приносят фронтовые концертные бригады, значительные результаты их деятель­ности, Отличная работа отдельных кон­цертных бригад находила высокую оцен­ку в специальных приказах по армиям, в приказах политуправлений фронта. Самоотверженно, с большой преданно­стью делу работают во фроитовых брига­дах многие артисты эстрады, артисты мо­сковских, ленинградских и других теат­ров. Среди этих работников необходимо особо отметить Л. Русланову, Орлене­ву, Кара-Дмитриева, Лисициана, Спришев­скую, Эфроса, Ярославцева, Тодес, Домо­гацкую, Королева, Дамаеву, Холфина, Да­рова, Мирского, Дыховичного, А. Иванову. Наряду с концертными бригадами частях действующей армии работает лый ряд театральных коллективов. Осо­бенно значительной является работа в це­Те­атра Юго-Западного фронта, Смоленского театра, сумевших в по-

театральные коллективы звакуированы в художественнымтенирынашой странне пест они с успехом налаживают свою работу От­ромной популярностью пользуются спек­такли МХАТ - в Саратове, Большого театра - в Куйбышеве, Малого - в Че­лябинске, Театра им. Вахтангова - в Ом­ске и др. Прекрасно работают Ленинград­ский театр имени Кирова - в г. Молото­ве, Театр Драмы им. Пушкина - в Но­восибирске, Малый Оперный театр г. Чкалове. Эти театры восстановили весь основной свой репертуар, который идет в исполнении лучших сил театров. Ряд театров успешно продолжает свою творческую деятельность в Москве и Ле­нинграде: Музыкальный театр им. Стани­славского и Немировича-Данченко, Фили­ал Большого театра и другие. Планомерно работают и крупнейшие творческие коллективы оккупированных областей Украины, Белоруссии, эвакуиро­ванные в глубь страны, - Украинский Драматический театр им. Франко, Днеп­ропетровский и Одесский Оперные теат­ры, Запорожский театр им. Заньковец­кой, 1-й Белорусский театр и другие. Фашисты стремятся уничтожить культу­ру народов СССР. Они предают огню и

дть уле ка, пер­око ах

ен­38 од­104- гра вре­раз­ор л

ни в

имп иль­онз­о фа

Кинооператор Центральной Бобров на фронте.