ИЗ ФРОНТОВОЙ ПЕЧАТИ Значительная часть стихов и рассказов, становящихся известными всей стране через центральную печать и издательства, появляется первона­чально во фронтовой печати, Чтобы своевременно следить за работой наших писателей, редакция «Литературы и искусства» начинает обзор литературного материала, печатающегося во фронтовых и армейских газетах.

C. НАГОРНЫЙ

ИСКУССТВО ПОБЕЖДАТЬ подтверждение справедливости своих до­водов он мог бы выложить сотни томов, целую пирамиду великоленно изданных на меловой бумаге сочинений тех ученых мужей, которые в большей или меньшей мере склонялись к идеям прусского тео­ретика конца XVIII века Генриха фон­Бюлова. Сражения, писал Бюлов, есть «вспомогательное средство отчаявшихся». На стороне Носовича в этом споре, про­исшедшем в июне 1918 года в служеб­ном вагоне на одном из запасных путей станции Царицын, все представители того дряхлого учения о войне, которое превоз­носило, как главные добродетели полко­водца, в первую очередь, осторожность, умение отыскать наплучшую позицию для обороны, умение избежать решающе­го боя. Здесь австриец Даун, здесь изоб­раженный Толстым Пфуль, здесь Вили­зен, твердивший с тупостью схоласта, что «оборонительная стратегия не хочет ничего другого, как обеспечивать свои со­общения, а оборонительная тактика нн­чего другого, как сохранять свои позн­ции». Сталин, бросив Носовичу фразу: «Что­бы победить, надо драться», - следует принципам истинной науки, основайной на опыте революционных войн, на изуче­нии деятельности тех полководцев, кото­рые искали и добивались на войне ре­шительного результата. Клаузевиц писал: «Бой есть единствен­ное решающее средство на войне». Диалектик Клаузевиц в оборопе видел не нечто замкнутое в себе, он сумел оп­ределить тот момент, когда оборона пре­вращается в свою противоположность в наступление, и это ее свойство -- спо­собность переходить в наступление считал главным. «Быстрый, могучий не­реход в наступление - этот сверкающий меч возмездия - составляет самый бле­стящий момент обороны». Четыре месяца назад, под Москвой, мы ощутили как перелом в собственной жиз­ни это счастливое мгновение, когда в один замечательный солнечный морозны! день перед красноармейцами прочитали приказ о переходе в наступление и пре­возгласили вместо лозунга: «Ни шагу назад!» - победный призыв: «Вперед, на врага!» В разговоре с Носовичем народный ко­миссар Сталин определяет те черты ре­волюционной военной науки, которые сде­лаются впоследствии основой воспитания Красной Армии. Те научные принципы, на которых строится сегодняшняя стратегия Красной Армии, были провозглашены у ее ко­лыбели. Имеет ли все это отношение к вопро­сам кинематографии? Нужно ли говорить о военной науке, когда дело идет о ху­дожественном фильме? Если эпизод картины обращает мыели на обсуждение таких жгучих проблем нынешней жизни, как проблемы обороны и наступления, - это достоинство кар­тины. Если экран восемнадцатым годом обяс­няет сорок первый и предсказывает, как завершится сорок второй, - это достоин­ство фильма. * Картину «Оборона Царицына» начали снимать в мирное время, смотрит же ее участник отечественной войны. Мы видим в фильме не то, что увиде­ли бы до 22 июня. Зритель стал мудрее за девять меся­я­цев. Картина Васильевых проходит испыта­ние временем, словно мы смотрим ее че­рез два-три десятилетия после семки. На-днях в «Правде» было напечатано стихотворение Суркова «Предчувствие вес­ны», Я думаю, что эти строки - лучшее из написанного поэтами о нашей войне. Чувства, в них выраженные, - народ­ны. Поэт смотрит правде в глаза. Он ви­дит войну бедствие, войну - жестокую необходимость и знает, что будет впере­ди, «за горами горя». Пусть это время жестоко и дико. Вытерпи! Землю ногтями не рви. Мы для детей из железного крика Выплавим светлую песню любви. Это неповторимая и неподражаемая правда современника, такая же, как в стихах Маяковского 1918 года. Война приблизила к нам события и пережива­ния людей 1918 года. Было ли это дано нам в такой же ме­ре до 22 июня? Нет, конечно. Для произведений вчерашнего и завт­рашнего искусства имеет немаловажное значение то обстоятельство, что зритель, читатель, слушатель, так же, как испол­нитель, автор, постановщик, будут теперь видеть великое двадцатипятилетие, 1917- 1942 гг., сквозь призму такого опыта, как опыт нашей отечественной войны. Многое, казавшееся сделанным, будет переписано, переснято заново. Когда миллионы сегодняшних красноар­мейцев, смыв с себя копоть костров, пойдут в библиотеку и кинематограф, та­кая судьба сразу же постигнет все хро­никально-поверхностное и иллюстративно­пошлое в теме войны. **









Заговорил. И по тому, как начал речь, как руку поднял, - внезапно Озаренок понял: вождь обращается к нему. К нему, к простому человеку, к солдату партии. К нему. К коммунистическому веку и к человечеству всему. К бойцам, к любому гражданину, к Стране, и все-таки к нему, к политруку, и дальше, к сыну, к жено в захваченном дому. В словах спокойных и свободных обрел он истину, что он сын Сталина. Что он на подвиг бессмертным словом осенен. Можно было бы привести еще ряд за­мечательных сцен, в которых образ Оза­ренка встает в полный рост Героя и Че­ловека Советского Союза: прежде всего сцену боя, когда Озаренок поднимает крас­ноармейцев в атаку, и сцену предсмерт­ных видений Озаренка в лесу, когда B «коридор сосен» вплывает зал Кремля. В пределах этого краткого обзора, кото­рый, конечно, не претендует на сколько­нибудь обстоятельную критическую оценку нового произведения С. Кирсанова, огра­ничимся только указанием еще на один героический образ поэмы - образ Марьи Петровны, жены комиссара, подвергающей­ся издевательствам немецких офицеров. Ганс Кюммель, обнаружив карточки мужа и сына, прикрепляет их кнопками к сте­не и приказывает Марье Петровне стать между ними: С лицом спокойным, строгим, белым стоит недвижная она… Гано подымает парабеллум. Так. В муже дырочка видна. Но Кюммель был неважный снайпер, и кровь на карточке свежа. Молча сползает Марья на пол, пробитое плечо держа. Переборола боль. Застыла. Ни стона - перед палачом. Как будто мужа заслонила своей рукой, своим плечом… «Поэма фронта» эпическое произведе­ние, в котором есть сюжет и характеры. Автор не боится пафоса. Искреннее, боль­шое чувство, выраженное сдержанно даже скупо, оберегает его от риторики. Восхи­щаясь своими героями, автор сохраняет нужную дистанцию между собой и ими. Но вот уже и он сам среди них, рисуи картину армии, переходящей в наступле­ние: …А партизаны? А моряки? А медицинские девчата? А молодежь? А старики? Край нашей силы непочатый! А хлеба добрый килограмм? А наши русские сто грамм? А письма? - выдавай скорей, сержант, почтарь голубоокий, от наших жен и матерей благословляющие строки. О, лирика, с ребячьих лет тобой я вскормлен и воспитан. Мой стих в сраженьях не испытан и в латы боя не одет. Любимая заглянет в это, подержит рукопись в руке, меня увидит вдалеке. Да, отступленья от сюжета люблю я в пушкинской строке. - «отступленье» - это слово Но невыносимо слушать мне, стих наступательный, суровый я прокалил в другом огне… Любовью к своему читателю-другу со­грета работа Кирсанова в газете славных бойцов Калининского фронта.

Бесспорный интерес представляет «Поэ­на фронта» С. Кирсанова, опубликованная в ежедневной газете Калининского фронта «Вперед на врага» в период с 13 по 23 февраля 1942 г. и ставшая уже популяр­ной среди своих первых читателей - бой­цов Калининского фронта. Поэма была на­писана по заданию редакции газеты, в которой работает автор. Срочность работы и фронтовая обстановка наложили свою печать на произведение С. Кирсанова - в нем чувствуется известная недорабстка характеров действующих лиц, нехватает некоторых моментов, которые подсказы­ваются логикой развития сюжета, есть сырые, беглые места, неточные, невыве­ренные строки. И, однако, эти минусы, связанные с условиями работы поэта, пе­рекрываются с лихвой теми плюсами, ко­торые могла дать автору только реальная обстановка фронта, войны. Название произведения Кирсанова пол­ностью оправдывается его содержанием и формой. Главный герой поэмы комис­сар Озаренок -- резльное лицо и в то же время образ глубоко типический, сюжет и детали взяты из боевых эпизодов и в то же время обобщены. Хотя в газете опубликована только пер­вая часть поэмы «Отец» (вторая часть­«Сын»), но о ней можно говорить, как о цельном эпическом произведении. Первая часть состоит из пяти глав, в которых действуют комиссар Озаренок, увлека­ющий красноармейцев на боевой подвиг в дни начала нашего наступления на Калининском фронте, рядовой красноар­меец Василий, сын Озаренка - только что окончивший школу молодой лейте­нант Евгений, Марья Петровна жена Озаренка, находящаяся во временно за­хваченном немцами городе Энске, кото­рый затем освобождает часть Озаренка. Участвуют в поэме также два немецких офицера -- Ганс Кюммель и Вилли. Ме­сто действия - поле боя перед городом Энском, Энск и Москва, Красная площадь в день 7 ноября 1941 года. Образ Озаренка комиссара лучше все­го вырисовывается через отношения к Озаренку Василия -- рядового представи­теля красноармейской массы. Озаренок тип того комиссара, кэторый является душою своей части. Василий говорит: …В часы опасности себя по комиссару проверяешь. В словах особенного нет, в многотиражках пишут вроде, a скажет комиссар, и входит ну, прямо в душу теплый свет. И слух прошел промежду нас, что пропуск у него к наркому, что он по проводу прямому с самим Кремлем имеет связь. Что ночью скажет Сталин сам, то утром -- Озаренок нам! Но радио-то нету в роте, но мы-то рядом спали с ним, a поведет беседу - вроде сам Сталин дело ебяснил. Из дальнейшего выясняется, что наив­ный, честный боец Василий глубоко прав: Озаренок связан со Сталиным «пря­мым проводом» своей любви к родине и чувства долга перед ней. В день 7 но­ября 1941 года Озаренок был на Крас­ной площади: На мрамор ленинской трибуны поднялся Сталин. Он взглянул на каждого. Он всех заметил в отдельности. На каждый взгляд бойцов, построившихся в ряд, глазами вещими ответил.



Юный разведчик Володя Ш. *

Из фронтовых зарисовок худ. К. ФИНОГЕНОВА.

Самые лучшие наши военные кинолен­ты почти никогда не выходили за преде­лы тактических вопросов. В лучшем слу­чае они были, так сказать, оперативны­ми. Блестяще ввели тактику в художест­венную картину Васильевы в «Чапаеве» (не только в сцене с картошкой, но и в заключительном трагическом эпизоде, ког­да гибель героя оказывается результатом элементарной командирской оплошности). Теперь они же сделали опыт построе­ния драматической сцены, как спора о стратегии. Вся вещь посвящена решению стратегической проблемы гигантского мас­штаба, и поэтому такой спор закономерно входит в картину. В сцене доклада изменника Носовича, высказывающего убеждение в невозмож­ности защищать Царицын, Сталин фор­мулирует основы стратегии Красной Ар­. Носович, военспец и, очевидно воспитан­ник Академии генерального штаба, мнит военной науки. В * себя представителем

H. ГАЛКИН

НА БОЕВОИ ВАХТЕ Гордое звание «ленинградцев» с честью несут творческие работники киностудии Лентехфильм. Их можно встретить и на передовой линии фронта, и среди бойцов истребительных отрядов, и среди участ­ников грандиозного строительства укреп­лений вокруг города Ленина. Творческих работников Лентехфильма хорошо знает советский зритель. Создан­ные ими фильмы «Архитектура Ленин­града», «Господин Великий Новгород», «Эрмитаж», «Государственная Третьяков­ская галлерея», «Покоренный полюс» и другие принадлежат к лучшим совет­ским научно-документальным фильмам. Студией было выпущено в свое время также много военно-учебных картин, в том числе: «Неустрашимые», «Четвертый эскадрон», «Танкист Козлов», «Пушка против танка», «Рукопашный бой», «Идут батальоны»… Война не застала враснлох творчески коллектив Лентехфильма. Студия быстро перестроила свои планы и выпустила до конца прошлого года 61 фильм, причем 46 из них посвящены военным темам. Работа студии не прекращалась даже в самые тяжелые дни осады города, когда фашистские полчища придвинулись к во­ротам города Ленина, подвергая его бес­прерывным атакам с воздуха и обстрелу дальнобойной артиллерией. В немногие свободные от боевых действий и военных занятий часы ленинградские кинемато­графисты продолжали создавать нужные для обороны любимого города ленты. В первые месяцы войны были созданы фильмы «Умей тушить зажигательную бомбу», «Как организовать бомбоубежище в жилом доме», «Ликвидация поражений от фугасных бомб», «Береги чердак от зажигательных бомб» и др. Затем появи­лись военно-инструктивные ленты «Боец, береги ноги и обувь в походе», «Индиви­дуальный перевязочный пакет», «Береги паек и правильно расходуй его» и т. д. Особо следует упомянуть серию корот­кометражных инструктивных картин под общим названием «Умей владеть оружием   врага», актуальность которых вряд ли требует пояснений: многим защитникам Ленинграда приходилось громить врага его же оружием. Таких фильмов выпущено пока три: «Германский пистолет», «Не­мецкое противотаковое ружье Солотурн» и «Германский универсальный пулемет МГ-34». Все эти картины эффективно ис­пользуются в ленинградских воинских ча­стях. В конце прошлого года студия заня­лась производством документальных лент, а затем, по предложению Политуправления Балтфлота, начала выпускать фильмы­песни. Творческая работа Лентехфильма вышла за рамки учебного кино. И это вполне закономерно: студия должна удов­летворять все запросы и требования фрон­та. В новой области хорошо проявили себя Ерин и дру­гие: в студию приши и старые работ­ники хроники, как, например, И. Хмель­ницкий, под руководством которого было сездано несколько фронтовых бригад. Студия выпустила ряд документаль­ных фильмов о героических делах за­щитников Ленинграда: «Герои торпедного удара» (режиссер С. Иванов) о про­славленной орденонооной подводной лод­ке капитана-лейтенанта Иванова, «Истре­бители Балтики» (режиссеры С. Иванов и М. Клигман) - о 3-м гвардейском истре­бительном полке, «Клятва ленинградцев» (режносер П. Солуянов) и фильмы-песни «Герой Советского Союза Бринько» (ре­жиссер М. Доброва) и «Балтийская по­ходная» (режиссеры Н. Галкин и М. Доб­рова). Можно было бы назвать еще мно­жество коротких картин, сделанных в бо­евые дни кинематографистами Ленингра­да: «Балтийцы-зенитчики», «Завод-кре­пость», «Клавдия Орлова», «Песнь о Крон­штадте», «Гнев балтийцев», «Красноар­мейская улыбка», -- всех не перечесть. Город Ленина отвечает врагу не толь­ко снарядами, но и новыми книгами, спектаклями, фильмами, которые помога­ют успешнее громить фашистов.

Алексей СУРКОВ

В громе яростных битв… В громе яростных битв пролетают над нами Небывалые, грозные, трудные дни. Встань, поэт, перед строем под красное знамя И в глаза современникам прямо взгляни. Ты сопутствовап каждому нашему шагу. Все мы вместе встречали тревожный рассвет. Как отчизне на верность приносят присягу, Присягни нам на песню, окопный поэт. Все движенья солдатской души карауля, Кровью сердца пиши нам про наши дела, Чтобы песня заклятьем от смерти и пули На солдатское верное сердце легла. Чтобы после великого часа победы Молодые наспедники нашей земли Песнь о том, как сражались и верили деды, Эстафетой геройства в века унесли.

«Возвращение с работы». Картина дипломанта Академии художеств (Ленинград)  все А. Осмеркина). т. Пустовойтова (мастерская проф. А. и с бы они

земли в

лица

стерли

Каждый немец, который не делает все­го возможного, чтобы показать миру, ка­кая пропасть лежит между немецким на­волон оой нород историс взваливает на себя и свой народ истори­чески необозримую ответственность, Ии­сатели же, которые обладают силой сло­ва и позорно молчат, будут призваны к ответу за истребление носледних ресурсов сокровищницы немецкого языка Гете внол­неопределенно сформулировал условия, прис которых становится возможно рождение великого национального писателя: «В том случае, если он находит в истории сво­его народа счастливое и многозначащее единство великих событий и их послед­ствий; если он умеет подметить в миро­воззрении своих соотечественников вели­кое, в чувствах их - глубину, в дейст­виях - силу и последовательность; еслы он, сам проникнутый национальным ду­хом, в силу врожденной гениальности чувствует себя способным душевно от­кликнуться на прошлое и настоящее; если его народ находится на такой сту­пени культурного развития, что его соб­ственное духовное обогащение дается ему без труда, если он накопил большое количество наблюдений и видит перед со­бой, как счастливые, так и неудавшнеся попытки предшественников: если много внешних и внутренних обстоятельств так совпадают, что ему не приходится дорого платить за уроки, и если он способен еще в расцвете своих сил подняться над своим опытом, систематизировать его и свести все воедино». Мы воодушевлены глубокой верой, что вместе с духовным и политическим возрождением неменкого народа возродится немецкая литература. Мы не сомневаемся, что когда над Рер­манией рассеется кровавый туман, когда, минует ночь молчания, немецкий язык вновь воспрянет, свободно проповедуя ис­тину и блистая изобилием ярко выра­женных, сверкающих мыслей. Немецкое культурное возрождение на­ходится под знаком гения Гете, под зна­ком искупления позора, содеянного в Ясной Поляне, под знаком провозглаше­ния и утверждения воинствующего гума­низма. Перевод с немецкого И, ГОРКИНОй. 

кам,

которой ты стоишь, священна». Этот призыв огненными буквами выжжен в сознании человечества, все равно, погру­жен ли благоговейный посетитель всозер­ясных линий гетевского дома в Вей­маре, или взгляд его покоится на памят­никах великих британцев, в Вестмин­стерском аббатстве, или рука его с неж­ностью украшает фиалками скромный могильный холм, под которым схоронены останки Генриха Гейне. Чем глубже чтит народ гений своих лучших сынов, чем пламенней откликается он на их творче­ство, тем священнее для него каждая частичка оставленного ими наследства, И народ постоянно приходит к места их жизни и смерти, словно для того, чтобы напиться из неиссякаемого, чистого ис­точника… Гете воспринял бы осквернение тол­стовского дома, как позор, нанесенный местам его собственной деятельности. Лев Толстой - это колосс, который по сво­ей творческой мощи, по исключитель­ной, необычайной силе своей личности так близок, так кровно близок гению Ге­те, что каждый истинный немец не мо­жет не увидеть в позорном деянии, со­вершенном фашистскими вандалами в Ясной Поляне, и осквернение Веймара. Разве остановился бы перед разгролом святыни Веймара тот молодой бандит, который увековечил свой варварский об­лик такой записью в дневнике: «Ясная Поляна. Здесь жил какой-то граф Тол­стой, уж, конечно, большевик. Кое-что я заполучил. В одном доме пришлось по­скандалить, старуха ни за что не хотела отдавать своего пальто, и я, само собой, немедленно ликвидировал ее. Девчонку, поднявшую рев, я обработал ножом» Этот юноша по имени Вертер (!) и по фамилии Кунц, один из тех, кто составляет от­ряды поджигателей и убийц, отряды особого назначения, которые Гитлер выпестовал в коричневых звериных пи­томниках и спустил, как свору собак, на славянские народы. Если в приказе гитлеровского генера­ла говорится: «…памятников искусства не щадить, ни в коем случае не счи­таться с обектали исторического значе­ния», если в письме одного гитлеровско­го молодчика из СС мы находим такой перл, как: «Истинный немец уничтожает все живое, что попадается ему под руку». то мы нисколько не преувеличим, утверж­надая: будь по Гитлеру и его приспешни-

Иоганнес БЕХЕР

местах,

следы гениев человечества где эти гении творили, воздвигли бы ви­селицы и оставили бы пепелища, чтобы повсюду осуществить ословной пранциии фашистского учения: «Совершай жесто­кость со спокойной совестью. Времена благородных чувств миновали». Ясная Поляна - имя, знакомое мил­лионам. Гете, просветительный идеал которого выражен в утверждении: «Че­ловек благороден, сострадателен и добр!», Гете, для которого «задачи искусства об­емлют все мучительное и все доброе» Ге­те, для которого нет ничего ужаснее «деятельного невежества», уже столетие тому назад ответил от имени немецкого народа на поругание Ясной Поляны. вообще способен немецкий язык. Нет числа книгам, которые в гитлеров­ской империи занимались подготовкой и прославлением войны. Среди них име­ются обемистые сборники, куда входит военная поэзия 1914--1918 гг. Перед нами потоки дурацкого лепета, рифмованные лозунги, провинциальные и трактирные, как сама сущность гитле­ровского движения, прекрасно отраженная в мещанском кропании одичавших фаши­стских поэтов, «Они взбивают свернувше­еся молоко в надежде, не получатся ли сливки» (Гете). С неной слепой крово­жадности на губах, с лживой сентимен­тальностью во взгляде голубых глаз вот как выглядит пресловутая «немецкая душа». Что сказал бы Гете по поводу такого предвзятого представления о ду­ше, если гораздо более безобидные ду­шевные заблуждения уже заставили его написать: «Следовало бы на тридцатьлет запретить неяцам произносить слово «душа», тогда она постепенно возроди­лась бы». Глубоко возмутительно, что там. где весь народ вынужден отдавать за неправое дело свое самое дра­гоценное жизнь, орды пресмыкающих­ся писак набрасываются на подсказан­ную моментом пошлятину и преподносят ее читателям в форме избитых штампов, изготовленных по рецепту самых жел­тых, бульварных журналов, и тем самым показывают миру самое негодное, на что 3

DовDоnицание  В пламени костров, которые в 1933 г. запылали на площадях нелецких горо­дов, чтобы грозно возвестить миру о при­шествии в Германию власти варваров, фашисты сожгли творения величайших гуманистов. Книжные аутодафе были не только актом, символизирующим варвар­ство: с этого момента начинается систе­матическое истребление огнем, измыва­тельство, растление и поругание не­мецкой чести и немецкой культуры, не­мецкого духа и немецкого искусства. Многие еще не понимали всего ужаса того, что надвинулось на Германию. Но это было уже вступлением к дьявольско­му хору одичания и насилия, который не перестает звучать с тех пор. Растоп­тав нелецкую культуру, злоупотребив благороднейшими свойствами немецкого народа или вовсе задушив их, убив или изгнав лучших людей из Германии, фа­шистские варвары двинулись в поход против культуры и цивилизации других народов. Ибо фашизм представляет со­бой такую законченную систему oргани­вованнога варварства, которая не может пройти мимо какого бы то ни было большого или малого - памятника чело­веческой культуры, чтобы не осквернить его. Произведений Гете фашистские громи­лы не предали смерти через сэжжение. По своей трусости и лживости они при­бегли в отношении колосса Гете к дру­гой мере: они уволокли его книги в за­стенки идеологической обработки, изуро­довали и исказили их до неузчаваемо­сти и выдали этого «наследственно-здо­рового», «чистокровно-арийского» Гете за прародителя и провозвестника фашиз­ма. Альфред Розенберг в своей смехот­ворной окрошке «Миф двадцатого века» дал точный рецепт, как поступать с ве­личайними произведениями мировой ли­тературы: их следует либо сжигать на кострах, либо «приобщать» к«нордической расовой сокровищнице», А Геббельс не­давно доврался до утверждения, что в Европе нет и не было другого искусст­и ния». и зоваться для развития германской наци­ональной литературы. Гете учил нас люб­ви к сербскому народному эпосу: «Прой­дет немного времени, пишет он, и сокровища сербокой литературы станут в германским народным достоянием». 1827 г., в статье о богемской позани, ска зано: «Мы надеемся, что подлинные дру­зья мировой литературы ознакомятся с хвалебными отзывами о сербской поэзии вместе с нами убедятся, что творчест­во других славянских народов не менее достойно нашего пристальнейшего внима­Жизнь и творчество Гете глубэко про­никнуты взглядом, что величайшие че­ловеческие достижения являются не толь­ко достоянием народа, родившего их, но собственностью всего человечества, и что все народы видят в этих достиже­ниях свое национальное достояние. В этом смысле Гете сто лет тому на­зад ответил на вопрос, который сегодня всему немецкому народу: как могло случиться то, что произошло в Ясной Поляне? Века скупо одаряют народы личностя­ми, которые намного переживают собет­венную жизнь и свое время. Гениальный человек редчайшая жемчужина, вели­кий писатель, который, обобщив сущест­редкость. веннейшие черты собственного народа, поднимается над ним, обнимая в своих произведениях весь мир, - несравненнья По всей земле рассеяны эти подлин­ные и неповторимые святыни разных на­родов: уголки, где жили, творили и похо­ронены немногие истинно великие люди. Как бы различны эти места ни были внешне, высокий гений, который некогда служил здесь своему народу, а тем са­то-мым и всему человечеству. продолжает жить тут, как genius loci. Вот то общее, что через все рубежи и страны незримо связывает эти священные места и делает их, бедных ли внешне или утопающих в богатстве, схожими и одинаково доро­гими сердцам всех людей доброй воли. «Странник, сними обувь, ибо земля, 6 в& и друтой литературы, кроме герман­ской и итальянской. Свои обычные методы - поджог и разбой - фашизм последовательно при­меняет и в области культуры. Культуру, как и другие участки жизни, он прев­ращает в колонию фашистских палачей, не исключая и собственной страны. «Но­вый порядок» европейской культуры, ко­торый хотят установить фашистские те­оретики и цензоры, вполне соответствует политическому «новому порядку» в Евро­пе, представляющему собой не что иное, как попытку возродить старые архиреак­ционные планы, в большинстве своем за­имствованные из времен Меттерниха. Это призрак «Священного Союза», одетый в сталь бронированных дивизий, громыха­ет по Европе. Когда Гитлер говорит, на­пример, о России, как о «географиче­ском понятии», он только повторяет сло­вы князя Меттерниха, сказанные им гра­Фу Апони в телеграфном циркуляре от августа 1847 г.: «IItalie estunaexpres-адресован sion geographique». Всякий, кто даст себе труд порыться в хламе истории, все­гда найдет там, среди самого реакцион­ного мусора, весь бутафорский реквизит, которым так охотно пользуются фашисты инсцениро­для своих пропагандистских вок. Надо сказать, что творения Гете это, образно выражаясь, твердый орешек для фашистов. Стоит раскрыть любую книгу Гете, и на любой странице мы найдем мысли, которые страстностью своего стре­мления к истине, ясновидением своего знания являются лучшим свидетельством против тьмы суеверий, в которуюфаши­сты ввергают покоренные ими народы прежде всего германский народ. Гете такой же мере представляет подлинный гуманизм, в какой фашизм является тальным варварством. Гете всегда уделял величайшее и лю­бовнейшее внимание иностранной лите­ратуре, и в многочисленных статьях он неоднократно указывал, в частности, на французскую и английскую литературу, и в как на образцы, которыми следует поль-

2OI

ЛитЕРАтурА И ИскуссТВО

iНИ». теров.