ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!

Главное в нас, это-наша советская воля, 

иторатура и скуестбо

Страна советов,

советское знамя, советское солнце. (В. Маяковский)

Орган правления Союза советских писателей СССР, Комитета по делам искусств при СНК СССР и Комитета по делам кинематографии при СНК СССР. * 1942 ГОД 18 АПРЕЛЯ Цена 45 коп. ВЫХОДИТ ЕЖЕНЕДЕЛЬНО B. В. МАЯКОВСКИЙ. Рис. худ. П. СОКОЛОВА-СКАЛЯ * Николай БРАУН

№

16

[28% б

РОСТ СОВЕТСКОГО 13 TЕATPА гов, дали их произведениям то горячео дыхание и напряженность, которые ха­рактерны для всей нашей жизни. Необходимо отметить, что большинство Сталинских премий присуждено актерам за их работу над положительными обра­зами, созданными советской драматурги­ей. Это крупнейший шаг вперед и теат­ра и драматургии, пбо до известного вре­мени разработка положительных образов была слабым местом нашего театра. Одна­ко положительные образы лучше удают­ся пока на историческом материале. До­статочно вспомнить «Кутузова», «Суворо­ва», образы «Кремлевских курантов», «Надежды Дуровой», «Киквидзе», «Олеко Дундича», К сожалению, образы такой же яркости и силы на материале советской действительности, образы полководцев, ко­мандиров и бойцов Красной Армии еще не созданы. Не отражена в нашей дра­матургии огромнейшая тема единства со­ветского тыла и фронта, Мало работают наши драматурги над советской комедией, хотя это один из самых необходимых и популярных в наше время жанров. Мы отметили несколько наиболее вы­дающихся спектаклей, которые долго бу­дут жить в репертуаре театров. Однако не всегда понимают театры необходи­мость повышения качества творческой ра­боты. Кое-где, ссылаясь на военное вре­мя, пытаются снизить доститнутый со­ветским театром творческий уровень, Спешка, небрежность в постановках, без­ответственное отношение к зрителю ха­рактерны для некоторых театров. Все равно зритель придет, зачем стараться­вот деляческая, чуждая нашему театру логика некоторых театральных руководи­телей. Театр в г. Ленинске-Кузнецком со­бирается дать чуть ли не 30 премьер в течение года, ссылаясь на недостаточное количество зрителей. Можно себе пред­ставить, что это за премьеры! Театр не понимает того, что в военное время надо во всех отраслях нашей деятельности по­высить требования к качеству, Надо ра­ботать так, чтобы в каждый новый спек­такль вносить максимум творческой энер­гии, любви к искусст­изобретательности, ву и зрителю. Есть и такие театры, которые думают отсидеться в глубоком тылу и сохранить виде». Вот что пишет себя в «довоенном группа командиров Красной Армии об ук­раинском Сумском театре, находящемся в г. Бугуруслане: «Казалось бы, в такие дни надо мо­билизовать все силы на обслуживание зрителя боевым патриотическим реперту­аром. Что же мы видим в театре?«Ой, не ходи, Грицю», «Бесталанна», «Мару­ся Богуславка», «Запорожец за Дунаем», «Катерина», «Денщик Шельменко» ит.д. Это письмо -- серьезное предупрежде­ние всем театрам, которые хотят остать­ся в стороне от событий современности. Только политической близорукостью и не­пониманием основных задач советского ястеатра можно обяснить отсутствие в ре­пертуаре современных пьес, которые хо­чет видеть зритель. Надо позаботиться и о наиболее бла­гоприятных условиях для зрителей. О том же Бугурусланском театре зрители сооб­щают: «Театр ежедневно переполнен, но в нем неуютно, грязно и, главное, холодно. Дирекция совершению не заботится о сво­ем зрителе».

Конст. ФЕДИН

ДРАМА СТЕФАНА ЦВЕЙГА На чужбине, вдали от порабощенной родины, за океаном, покончил самоубий­ством Стефан Цвейг. Еще неизвестны об­стоятельства самоубийства. Но даже не зная их в точности, можно хорошо пред­ставить себе душевную драму писателяв последние годы, если вспомнить его лите­ратурный и человеческий облик. Это был, бесспорно орно, большой писатель свободной Австрии, один из заслуженных современных писателей Европы, автор, из­вестный и любимый у мирового читателя. Как рассказчик, он в совершенстве обла­дал тайной занимательности. Он строил сюжет с мопассановской легкостью, насы­щая рассказ великолепными картинами внутренней жизни героев, всегда очень сложных и часто болезненных Велика его близость к русской литературе и особен­нок Достоевскому. Новеллы его останутся для художников примерами мастерства, для читателей­источником наслаждения. В биографическом жанре он создал книги образцовые и утвердил новейшее европей­ское искусство исторического портрета в художественной литературе. Я завидую историкам и критикам литературы, кото­рым предстоит писать о книгах и блеске таланта Стефана Цвейга. Я завидую тому читателю, который каким-то чудом еще не слышал о Стефане Цвейге и вдруг прочтет «Амок», или «Письмо незнакомки», или «Марию-Антуанетту». Но какое чув­ство вызывает у всех нас старая, разгром­ленная, поверженная Европа, не способ­ная и бессильная уберечь даже лучшие таланты от своего поработителя, который гонит, толкает, предает их на погибель?! Я перебираю письма ко мне и откры­точки Цвейга, вспоминаю каждую новую его книгу, присланную сразу после выхо­да, с милой и быстрой надписью. Какая страсть призвания, сколько темперамента, интереса, любви к литературе! Помню, как в один из счастливыхдней моей жизни в гостях у Ромен Роллана, в Швейцарии, хозяин передал мне по-галль­ски изящным жестом письмо от Цвейга, Живое, подвижное, подобное всей манере Цвейга, письмо было наполнено множе­ством мыслей и чувств. Цвейг радовался за меня, что я буду «глядеть в самое яс­ное и одновременно самое доброе око Европы» в глаза Роллана. Он радовал­ся, что незадолго ему удалось высту­пить во Флоренции с речью на итальян­духе» и что итальянцы были ему действительно бла­годарны, услышав, наконец, иную мело­дию, чем привычные для них фашист­ские гимны. Шутливо, но не без гордо­сти, он называл эту свою поездку в дуче­ву Италию «гусарским налетом». Он ра­довался, что после испытанного им дли­тельного чувства «хромоты», неспособно­сти думать и бегства от людей к нему вернулось желание работать и что он после биографического произведения возь­мется снова за роман, «прерванный на время депрессивного периода». «Депрес­сивные книги в наши дни я считаю мо­ральным преступлением», писал он, и ту же мысль в том же бодром, радостном письме выражал еще так: «быть слабым в такое время, которое требует всего че­ловека, это мука». Письмо это писалось весной 1932 года. Летом я получил другое письмо, уже не в Швейцарии, а в Германии. И, замеча­тельно, опять повторялось, почти слово в слово, то же восклицание: «Оставайтесь, будьте совсем здоровы! Время слишком важное, чтобы быть больным или уста­лым!» Он не отрывался от работы, и осенью прилетела одна из его открыток, брошенных в почтовый ящик мимоходом: «Вы еще здесь? Я хочу Вам прислать свою новую книту!» Тогда уже бушевало разгоравшееся на­ступление гитлеровцев на германский на­род. Через несколько месяцев Гитлер за­жег рейхстаг. Толпа человекоподобных взя­огонь позора с этого костра, разбежа­лась с дымящими факелами по Германии, и во всех ее городах поднялось к небу пламя, уничтожавшее «европейский дух», о котором, наряду со многими писателя­ми, говорил Стефан Цвейг. Его книги бы­ли сожжены. зис «идейным учеником Уот Уитмена и Вер­харна» и заявлял, что «вмолодости считал оптимизм своей священной обязанностью». Теперь он отвергал оптимизм. Но, даже отвергая его, он «рассматривал Россию в военном отношении совершенно вне опас­ности», «Будьте уверены, дорогой Федин, что, несмотря на безразличие интеллиген­ции, несмотря на ослепление широких масс, в тот момент, когда будет сделана попытка превратить хозяйственный кри­Европы в войну против России или против какого-нибудь другого государ­ства, у многих из тех, кто теперь еще мелчит, проснется совесть, и не так-то просто удастся безрассудствовать госпо­дам, как это было в 1914 году, когда (о чем недавно рассказал в своих мемуарах князь Бюлов) граф Берхтольд, «улыбаясь», со­общил, что сербов-то воевать принудят». Во втором письме Цвейг высказался по­чти декларативно. «Откровенно говоря, я совсем не верю в империалистическую войну». Он приводил пять доводов в об­основание этой мысли. Он считал, во-пер­вых, что ни одна европейская страна уже не может быть настолько уверена в своих рабочих, чтобы вести длительную войну. Во-вторых, по его мнению, Россию ограждало от войны то обстоятельство, что европейские народы гораздо больше ненавидят друг друга, чем своего социаль­ного противника. В-третьих, он находил, что никак нельзя было бы оправдать во­енное выступление в глазах европейского населения, которому целое десятилетие подряд внушалось, что Росоия стоит пе­ред непосредственной катастрофой. «Сами империалисткческие государства создали себе тяжелую ситуацию непрерывным лганьем о предстоящем палении России». Следующим доводом Цвейг приводил хо­зяйственные отношения, которые «ныне настолько отчаянны, что общественность, наконец, снова начинает понимать, какие чудовищные материальные опустошения несет война. И последнее: у всех нас, ин­теллигентов, налицо более высокая форма решимости, чем в 1914 году. Мы не дали себя захватить врасплох столь жалки­бы ми и безоружными». C убеждением, что война невозможна, Стефан Цвейг вступал в эпоху, содержа­нием которой была открытая подготовка войны. Фашизм рвался к власти, чтобы заставить Германию взять реванш и огра­бить весь мир. С каждым годом очевид­нее становилась неизбежность всеобщего кровопролития… И какие горестные разо­чарования преследовали Цвейга на каж­дом шагу! Вероятно, он уже видел свои заблуждения, когда, перед приходом к власти Гитлера, писал, что быть слабым в такое время мука. Он испытал эту муку. Он оказался в числе европейцев, сброшенных с дороги событий и убедившихся, что долгие годы после первой мировой войны были про­житы в иллюзиях. Не в оптимизме Уитме­на и Верхарна тут дело. Оптимизм, как вера в человека, в его будущее, оптимизм великого американца и великого бельгий­ца являются плодом жизненной силы, а не слабости. Такой оптимизм чувствуется в жесте, с каким человек подымает над своей головой знамя борьбы. Оптимизм - не благодушие. Наоборот, это трезвость, помогающая различать как близкие, такя отдаленные препятствия и ломать их в борьбе.

13 Чта ин борт бол Постановление советского правительства о присуждении Сталинских премий за лучшие произведения искусства, создан­ные в 1941 году, будет отмечено в исто­рии советского театра, как дата особо энаменательная. Советское театральное искусство в дни отечественной войны не только не утратило своего значения, си­лы своего воздействия на зрителей, сво­ей общественной роли, но стало идейно еще более зрелым, политически острым и актуальным. По всей стране залы теат­ров переполнены. Характерной особенно­стью репертуара театров в наши дни яв­ляется преобладание в нем произведений, написанных советскими драматургами, Большим успехом у зрителей пользуются спектакли, созданные на материале со­ветской действительности, спектакли, в которых театр отвечает зрителям на са­мые волнующие их мысли и чувства. HI по де о ме м recs: НЫ те вов де На ка» го роста советского театра и советской ище Этот интерес народа к советской дра­матургии, это стремление театрального искусства к более глубоким связям с жизнью нашли свое отражение в Поста­повлении о Сталинских премиях. Премии по драматическому театру присуждены актерам и режиссерам, работавшим над пьесами советских авторов. Премии пер­вой степени получили руководители и актеры двух старейших и лучших рус­ских театров -- Художественного, поста­вившего спектакль «Кремлевские куран­ты» Н. Погодина, и Малого театра, по­ставившего комедию «В степях Украины» А Корнейчука. Премии второй степени присуждены - народному артиссту СССР А. Васадзе, поставившему пьесу «Киквид­ве» Дарасели и исполнившему главную роль в спектакле, и заслуженной артист­ке РСФСР В. Марецкой за исполнение главной роли в спектакле «Надежда Ду­рова» Линскерова и Кочеткова. Все это - свидетельство значительно драматургии. ме­лы Наш театр съелал многое для пере­стройки на военный лал. От Мурманска и Ленинграда 10 Еревана, Ташкента и Бла­дьовтока в театре идет напряженная ни бое C. творческая деятельность. Преодолевая трудности военного времени, театры об­новляют репертуар, ставят новые спек­такли, сотни тысяч и миллионы рублей собирают в фонд обороны, организуют ежедневно концерты для частей Красной Армии и раненых бойцов. Вот что пишут работники Мурманского драматического театра: «Наш пебольшой коллеклив в в течение бла о изе­ков. последних месяцев занимался исключи­тельно обслуживанием частей действую­щей Красной Армии, военно-воздушных сил и флота. Прилагаем все силы для со дания спектаклей, достойных показа бойцам и командирам Красной Армии. Мы, как и весь нал многомиллионный народ, полны гнева, когда слышим о зверствах гитлеровцев над мирным насе­лением, о варварском уничтожении па­мятников искусства и культуры. Мы но сознаем, что сделали еще мало, Что должны сделать много больше для помо­ши фронту, чтобы способствовать изгна­нию из нашей земли и полному уничто­жению фашистских извергов. Мы отдаем свой двухдневный заработок, сборы от трех спектаклей в ближайшие три меся­ца в фонд строительства эскадрильи «Со­ветский артист». Жу­Горьковский театр оперы за восемь ме… сяцев дал около 250 концертов в частях Красной Армии и госпиталях. Свыше 45 гав­TEA теl тысяч рублей артисты театра собрали в фонд обороны. Они постановили ежеме­ячно отчислять однодневный заработок в фонд обороны до конца войны. таких фактах и делах идут сообще­ния со всех концов страны. Это дела и чувства подлинных патристов нашей ро­дины, готовых все отдать для ее защиты и для окончательного разтрома гитлеровских захватчиков. b!! омё руг ол­кар б Однако главный вклад театров в дело обороны страны - их творческая дея­тельность, их повые спектакли, те идеи и чувства, которые несет театр в массы, Последние постановки наших крупных театров обусловлены потребностями воен­ного времени, «Кремлевские куранты»- в МХАТ, «Отечественная война» в Малом театре, «Олеко Дунлич» - в те­атре им. Вахтангова, «Накануне» в Ленинградском театре им. Пушкина, «Киквиле» в театре им. Руставели, опера «Щере» - в театре им. Кирова, опера «Кровь народа» в Ленинград­ском Малом оперном театре, «Фархад и Ширич» -- в театре им. Азизбекова -- эти спектакли получили широкий отклик у советского зрителя. Великая идея за­щиты родины, отстаивание ее чести и независимости от всяких покушений из­вне обединяют все перечисленные спек­такли, определяют их идейное содержа­ние, их выдающийся успех. Сейчас театры работают над новыми спектаклями, материалом для которых служат новые произведения советских драматургов. За последнее время драма­турги стали работать активнее и лучше. Непосредственная, более глубокая связь с жизнью. поезвки на фронт. работа во  фронтовых газетах обогатили драматур­

Шли балтийцы, наступали, Гнали недруга долой. Перед ним - чужие дали, Не найти дорог домой, Нет пути ему домой. Шли балтиицы… У ворот лежат, покрыты Белым саваном-снежком, Порастерзаны, убиты, Злобной пулей и штыком, Пулей, братцы, и штыком! Посмотрел боец, качнулся, Пошатнулся, устоял, Посмотрел и отвернулся, Отвернулся, помолчал, Словно каменный, молчал. А потом промолвил: «Други! Нет дороги мне назад, Дайте мне винтовку в руки, Дайте верный автомат, Скорострельный автомат. Я за кровь малютки-сына, За любимую жену, Всюду немца ждет могила, Скоро ворогу конец. Что ж один идет унылый, Призадумался боец, Что задумался боец? Дом родимый за долиной, До него рукой подать, А бойцу жену и сына Захотелось повидать, … Как бы, братцы, повидать? Вот Вся приходит он с друзьями - деревня сожжена,

Все разграблено врагами. Где же сын мой и жена? Вот твой сын и вот жена: Может, сам от пули сгину, Только вражью не одну, Жизнь прикончу не одну!» УСПЕХ ЗАЙМА

Среди европейской интеллигенции был очень распространен тип человека, уве­ренного, что испытания войны 1914 1918 гг. раз навсегда образумили челове­чество и новые военные замыслы обрече­ны самой историей на провал. Эту уве­ренность европейские «оптимисты» считали своим оружием. Они надеялись вынуть оружие из ножен, если будет нужда. Ког­да же перед ними возник волосатый при­зрак гитлеровца и они схватились за красивую рукоять своего меча, они обна­ружили, что ножны были пусты. Уверен­ность в безопасности превратилась уэтих людей в пассивность передугрозойвойны. Стефан Цвейг был характером близок к такой интеллигенции. Он был антифа­шистом по складу мышления, по убежде­ниям, по всему чувству художника. Он был гуманистом в понимании девятнадца­того века и стремился уберечь свой гума­низм в неприкосновенности от века двад­цатого. Война, как средство для достиже­ния цели, была противна ему. Он не до­пускал, что 1914 год повторится. И он дожил до нашихдней Игод, когда война подошла к берегам Америки, стал его по­следним годом, его «Роковым мгнове­нием». Воображение противится присоединить к трагической веренице жертв войны имя Стефана Цвейга. Я помню, как звучало это имя в писательской среде у нас и в Европе. Помню, как первым написал мне о нем изумительно чуткий ко всему та­лантливому Горький: «Очень рекомендую Вам изданную «Временем» книжку Стефа­на Цвейга «Смятение чувств» - замеча­тельная вещь! Прочитайте. Этот писатель растет богатырски и способен дать вели­колепнейшие вещи».

МОСКВА ный Этот концерт будет устроен дирекцией На 16 апреля сумма подписки среди писателей достигла 379 тыс. руб. Из жи­вущих в Москве 338 писателей на заем подписалось 310. H. Вирта подписался  на 9 тыс. руб., С. Бородин--на 5 тыс. руб. По 4 тыс. руб. дали взаймы государству л. Соболев, М. Слободской, Л. Тимофеев, по 3 тыс. руб. - Н. Богданов, К. Кра­пива, Н. Волков, 0. Литовский, Э. Минд­лин. На 2 тыс. руб. каждый подписались Е. Габрилович, Фридрих Вольф, П. Мар­киш, А. Новиков-Прибой, М. Шагинян. Коллектив филиала Московского театра оперетты подписался на Военный Заем 1942 года на сумму 141.425 руб., что зна­чительно превышает месячный фонд зар­платы. Г. Ярон подписался на 4 тыс. руб., В. Володин, С. Аникеев, М. Кача­лов подписались по 3 тыс. руб. каждый. М. Днепров­на 2.300 руб. Двухмесяч­ный заработок дал взаймы государству дирижер Д. Пекарский, полуторамесяч­ный заработок -- артисты балета И. Мо­сквин, В. Зернов, З. Гулельман. В течение одного дня была проведена подписка на Военный Заем 1942 года в первом фронтовом театре Военно-Морского Флота. Подписка значительно превысила месячный фонд зарплаты. КУЙБЫШЕВ театра в ближайшие дни. М. Михайлов подписался на 15 тыс. руб., Мелик-Па­шаев - на 12 тыс. руб., Барсова, Ю. Фай­ер, М. Рейзен - по 10 тыс. руб., Нор­цов - 9 тыс. руб., Антонова, Большаков,ла А. Мессерер - по 7 тыс. руб., 0. Лепе­шинская на 8 тыс. руб., артист ор­кестра Полонский, получающий 1000 руб в месяц, подписался на 2500 руб. и т. д. Некоторые работники театра при подпи­ске внесли всю сумму наличными. Успешно проходит подпискана Военный Заем на предприятиях искусств Куйбы­шева. Из 162 работников драмтеатра им. Горького в первый день подписки под­писалост 160 чел. Сумма их подписки составляет 111 проц. месячного фонда зарплаты всего театра. Из 162 работников Областной филармонии подписалось 157 человек, причем сумма подлиски также превышает фонд зарплаты. НОВОСИБИРСК

ского театра отношение к зрителю. Это - нетершимое, чуждое для совет­и Кое-где театры из узко деляческих сооб­ражений пытаются привлекать зрите­ля и танцами после спектакля. По­танцовать можно иногда, но при­чем здесь театральное искусство? Да являются ли искусством спек­такли, которые сами по себе уже не мо­и прирлен арителя и нужлаются в та­ком «дополнении»? кровавыхПостоооствошичо тельность театра, экопомно и разумно рас­ходовать средства - это задача особо важная в условиях войны, МХАТ, несмо­тря на все трудности работы на новом месте, работает без дотации. Отказался от готапии Московский теар ленинского комсомола. Работают с прибылью лро­славский театр им. Волкова, Казанский тол Большой траматический театр, Сталин­градский, Чкаловский, Костромской, Ры­бинский и многие тругие, и количество таких театров должно расти с каждым днем. А количество таких театров, как Александрийский музыкальный театр, на­ходящийся сейчас в Туркмении и составив­ший свой финплан «с разрывом в 240 тыс. рублей». должно непрерывно умень­шаться. Опыт организованных в некото­рых областях театров, не состоящих на государственном бюджете, убедительно го­ворит о возможности обходиться без го­сударственной дотации любому театру, да­же в трудных условиях передвижной жи­ЗНИ. Театры, которые идут в ноту со всем народом и живут его жизнью, волнуются его мыслями и чувствами, многому нау­чатся за время войны, возмужают - ок­к­репнут. Их творческая деятельность на­правлена на вооружение народа, она по­может народу окончательно разгромить фашистских захватчиков.

Далее с ним совершилось то, что стало судьбою передовой интеллигенции всего Европы. Цвейг должен был покинуть свой Зальцбург: у ворот люби­мого города стоял волосатый призрак, поднявшийся из соседнего Мюнхена. Спо­сохом беглеца Цвейг стал переходить из одной земли в другую. Волосатый при­зрак шел за ним. Вскоре фашизм мог торжествовать: вспыхнул самый зловещий из костров, раздутых Гитлером,- костер мировой войны. Его зарево преследовало Цвейга, куда бы он ни уходил, у бере­гов Малой Азии, на Британских островах, в бесконечно далекой Бразилии. Земной шар превратился в огненную планету. Где, где мог бы прорвать беглец коль­по омрадного пламени? Куда, кудамотбы привести Цвейга сломанный посох Агас­фера? У меня есть два замечательных письма Цвейга, присланных им еще до прихода к власти гитлеровцев. Одно из них было опубликовано, другое он прислал не для печати, и оно еще лучше, еще откровен­нее выразило взгляды писателя на во­прос, которому посвящалась переписка, вопрос о возможности новой войны. В первом письме Цвейг называл себя

Митингом после спектакля «Бар-кохба» коллектив Белорусского государственного еврейского театра открыл кампанию под­писки на заем среди работников ис­кусств и писателей Новооибирска. Вече­ром 13 апреля коллектив театра подпи­сался на 44 тысячи рублей, что состав­ляет 106 процентов фонда заработной платы. 14 апреля собрания и митинги, посвященные займу, проходили по всем предприятиям искусств города. На митинге в Ленинградской филармо­нии выступил И. Соллертинский, кото­рый призвал присутствующих единодуш­но откликнуться на постановление прави­тельства -- подписаться на новый воен­ный заем. Подписка составила 159 проц. фонда зарплаты. Заслуженный ар­тист Казахстана дирижер Шкаровский, музыканты Родэ и Васильев подписались на 200 проц., заслуженный артист Мра­винский - на 150 проц. Успешно прошла подписка на заем сре­ди работников отделения Всесоюзного га­строльно-концертного обединения, Ново­сибирского Тюза и др. Всего работники искусств Новосибирска подписались на 525 тысяч рублей. Писатели дали взаймы государству 11.400 рублей.

Уже к 3 часам дня 14 апреля подпи­ска на Военный Заем 1942 г. в коллек­тиве Большого театра, находящегося в Куйбышеве, была закончена. На заемм подпиоов всб без нсклюнения работ­ники театра. Сумма подписки при месяч­ном фонде зарплаты в 600 тысяч руб­лей превысила 800 тыс. рублей. Выпуск нового займа встречен с ог­ромным воодушевлением. Вечером 13 ап­реля в театре состоялся многолюдный ми­тинг, на котором с речами, призывающи­ми дружно провести подписку и дать взаймы государству как можно больше средств для скорейшего разгрома врага, выступили Ю. Файер, один из старейших работников ГАБТ суфлер Альтшулер и другие. И. С. Козловский, подписавшийся на 12 тыс. руб., заявил на митинге о сво­Тем желании дать, кроме того, специаль-

Цвейг и далвеликолепнейшие вещи. Тем более жалко этого художника, этого евро­пейца с ног до головы, с его блеском, с его ошибками, с его поучительной дра­мой.

ТОСКАНИНИ - Величайший дирижер современности Тосканини, живущий теперь в Нью­Йорке, прислал в ответ на поздравление Д. Шостаковича, в связи с днем рожде­ния дирижера, следующую телеграмму: «С Вашей отороны было очень мило

ШОСТАНОВИЧУ вспомнить о дне рождения старого музы­канта, который Вами бесконечно восхи­щается и желает для нашего искусства, чтобы Ваш гений шел все дальше и дальше по стопам величайших мастеров. С благодарностью Артуро Тосканини».