,,карающая рука советского народа настигнет всех взломщиков и грабителей, где бы они ни были, и воздаст им сполна за все преступления . (СОВИНФОРМБЮРО)   В. ПАШЕННАЯ Павло ТЫЧИНА Рисунок А. ЛАПТЕВА. «Дома в Калинине», Моя месть «Нашествие». Я играю Анку Николаевну Таланову, интеллигентную русскую жен­щину. «Железная старушка» -- говорят об Анне Николаевне. Она стала «железной» перед липом врага. Самоотверженная мать, нежная и тонкая душа, она познала горь­кую участь - в ее доме хозяйничают немцы. Ее сын, ее дочь -- в руках «вам­пиров из гестапо». И моя Анна Николаев­на благословляет высокий подвиг своего сына, отвечающего оккупантам убийством немецких офицеров. Как актриса, я хочу выразить всю свою ненависть к фрицам­солдатам и к фрицам-искусствоведам. Я - педагог, В школе им, Щепкина а подготовляю молодые кадры работников советской сцены. Педагогическая работа не пропадет даром: мои ученики учатся создавать образы советских патриотов и  патриоток. Я готовлю актеров, которые придут на сцену в дни победы над вра­гом, в дни народного ликования. Я живу этой работой. И мне ка­жется, что основной вывод, который каж­дый из нас должен для себя еделать, прочитав показания пленного гитлеровско­го «доктора», таков: Все силы, умение, жизнь отдадим своему делу, которое помогает разгрому врага, которое приближает час победы!  Вано МУРАДЕЛИ ОНИ ОТВЕТЯТ Я побывал в нескольких городах, осво­божденных от немцев. Я видел черные пожарища Калинина, разбомбленные дома Торжка, развалины Клина. Для каждого из нас этот город нераз­рывно связан с именем величайшего ге­ния русской музыки. Я направилсяв дом-музей Чайковского, чтобы поклонить­ся памяти великого композитора. Каменные колонны ворот были выворо­чены проехавшим танком. Любовно охра­няемые десятки лет комнаты музея были раэграблены вандалами. Святотатцы строит свою часовню, Строй свои козни, берлинский дьявол, шипи от злости, кли­кушествуй, беснуйся, - все равно ни­чего ты этим, кроме конца своего, не построишь. А то, что ты уничтожаешь памятники и музеи, связанные с именем Тараса Шевченко, - очень и очень про­зрачно ты этим выдаешь себя -- всего!- с головой овоей безмозглой, Ведь никто иной, как Шевченко, пророчески преду­вреддая в свое время слевин о том, что наш гениальный певец свободы Тарас Шевченко! 0, это радостно знать нам! Так же и с Иваном Франко, который в своих произведениях не раз протестовал против угнетения немцами украинцев, протестовал против угнетения ими поля­ков и сербов. Ненасытный зверь! Значит поэтому ты теперь предаешь огню произведения Ива­на Франко? Так знай же: думы украин­ского народа, выраженные нашими ге­ниями, ни в огне не горят, ни в воде не тонут. И ты сегодняньними злодеяниями только лишний раз доказываешь свое злобное бессилие. То же самое можно сказать и в отно­шении уничтоженных тобой произведений Леси Украинки, Павла Грабовского, Ми­хайла Коцюбинского и, в особенности, произведений украинских советских пи­сателей. Наверно о тебе говорит мудрая украинская пословица: «Стучит, шумит, гремит… что там? кобылья мертвая голо­ва бежит!», Да, голова архинемецкая! Давно уже ты начала ослабевать, давно уже начала омертвевать. И эти новые твои попытки искусственно подняться на ноги, заржать по-лошадиному только в смеш­пом и жалком виде выставляют тебя пе­ред всем человечеством, Запомни же на­всегда: свободолюбивый украинский на­род никогда тебе не простит твоей разру­шительной истерики! Жди и трешещи, проклятая черная сила!  



Отвращение, которое я испытываю к не­мецким изуверам, вызывает во мне слож­ное чувство, Я -- актриса, русская актри­са. Если, читая показания пленного не­мецкого «доктора», верующий думает об ограблении церкви, ученый - о разорен­ном университете, моя первая мысль - театре. О старинных зданиях, попавших в руки немцев. О чудесных дворцах куль­туры, построенных за годы советской вла­сти, с их грандиозными залами и вели­колепно оборудованными сценическими площадками. И отвращение вызывает во мне жажду. Влага, которая может эту жажду насытить, называется «месть», Да, метить, подготовить такой удар, который станет для врага смертельным! Но в чем может заключаться моя месть, месть актрисы? Чем могу я помочь моей армии, моему народу, моему государству в его светлом подвиге освобождения род­ной земли? Как могу я помочь грядущей победе над гитлеровскими солдатами и над гитлеровскими искусствоведами? Мое сружие - моя работа, мое искусство, мое умение. Вот почему я стремлюсь работать f больше и лучше, чем работала до войны. Вот почему я свою работу хочу прони­зать священной ненавистью к врагу. Малый театр готовит пьесу Л. Леонова

H

После известных уже миру, беспример­ных по своему садизму издевательствнад нашим мирным населением, над над нашими пленными красноармейцами мы узнали о новых преступлениях Гитлера и его молодчиков. По заявлениям ,военно­пленного немца доктора Ферстера разру­шение и уничтожение памятников куль­туры народов Советской страны прово­дитсм помдемт по заранее обдуменному  тона! Рассчитанность прыжка ненасытно­го зверя! Ведь в прыжке своем на нас ты уже сломал ноги! Что же тебе еще нужно? Чтобы народы страны Советов ос­тавшись без памятников культуры, да забыли вдруг сами о своей истории, своих строителях и песнетворцах, о ве­ликих борцах за свободу? Никогда не будет по-твоему, ибо никогда народы Со­ветской страны, а в том числе наш укра­инский народ, не забывают о том, как сказал Шевченко: Чия правда, чия кривда И чии ми дити. Украницы, будучи детьми таких вели­ких отцов, как Гонта, Зализняк, Богдан Хмельницкий, Кармелюк, Щорс, Боженко, Пархоменко и Котовский, никогда не примут навязываемого тобой онемечения и рабства, а всей своей силой тысячу раз ударят по тебе, как и не раз они тебя уже били. Украинцы несут в своей душе светлые заветы отцов о единении славян, свято хранят в своем сердце идеи ста­линской дружбы народов, твердо знают, что кривда твоя, лютый враже, непремен­но будет бита - да еще и скоро! И ни­какие заранее построенные планы уничто­жения культуры тут не помогут тебе. Еще недавно ведь украинский философ Григорий Сковорода, вопомнив немцев,та­кую к ним поговорку применил: где ис­тина строит храм, там непременно и чорт 

Д B





TO

0. ле че

Максим РЫЛЬСКИЙ ДИППОИрОВАUUЫЕ стью укладываются и утаскиваются туда, в звериную нору: ведь это деньги, это обогащение, это насыщение! Уж лег­че слышать о кострах из книг, о пыла­ющих зданиях, о втоптанных в грязь и разорванных драгоценных гобеленах и картинах, чем об этом систематическом, бесстылном, наглом, никакими лозунгами, девизами не оправдываемом грабеже! Мы, украинцы, чтили и берегли наши культурные сокровища. Киев, Чернигов, Полтава, Винница, Одесса, Канев - это ведь не только географические имена, это слова, с которыми связаны героиче­ские страницы истории Украины и брат­оких народов - русского и белорусского, история всего славянства. Наши мысли­тели, архитекторы, поэты, наш трудолю­бивый народ, покрыл прекрасную землю нашу замечательными памятниками ис­кусства, перед которыми только зверь не ощущает благоговения. Гений украинско­го народа сияет в этих своих созданиях, как лучезарное украинское солнце. Сердце каждого советского гражданина полно веры в то, что мет возмезлия достанет до темной гитлеровской норы наш счет будет стромен и он будет оплачен! Прославленная немецкая аккуратность - как и все черты немецкого народа, приняла в гитлеровской Германии крайне уродливый характер. Это аккуратность человеконенавистников, стремящихся уни­чтожить все живое, прекрасное, разум­ное, встречающееся на их разрушитель­ном пути; аккуратность истребителей, стремящихся захватить все, что толь­ко может способствовать достижению основной цели фашистских нападений на мирные страны: набить карман, набить желудок. Заявление доктора Нормана Ферстера страшный документ опустошенности че­ловеческой души Все великое, все высо­кое, что создали народы Советского Сою­за на протяжении веков, что берегли они как самую дорогую свою святыню, что глубоко чтили все культурные нашн сосе­ди, является для немецких варваров или предметом бессмысленного разрушения или же, что еще отвратительнее, сред­ством наживы, обектом планомерной, не­дантической, циничной торговли. Книги, картины, статуи, чудеса водчества, творе­ния мысли и искусства, в которых пла­менеет неукротимый прометеевский дух свободного человека, регистрируются, ну­меруются, аккуратно, о воровской ловко-

по xy ча бл OF

Михась ЛЫНЬКОВ СЧЕТ ЭЛОДЕЯНИЯ Груб и жесток немецкий кованый са­пог. Следы его обычно дымятся кровью. Там, где ступает он, где проходит он, там надолго гаснет человеческая улыбка, надолго исчезает человеческая радостьра­дость труда, радость творчества, радость ощущения жизни, радость любви. Челове­ка низводят на положение раба, в лучшем случае - заложника. Заложниками берут и детей: трехлетних, пятилетних, семилет­них, Их расстреливают, как и взрослых, из тех же автоматов. Обросшей рыжей щетиной поганой ру­кой немецкий фашист стремится залезть в душу человека, в душу народа. Он не только убивает, не только грабит, он ос­кверняет человеческое достоинство, наци­ональную гордость, народные святыни,B своем стремления унизить народ, низве­сти его к положению невольников без ро­ду, без племени он уничтожает и похи­щает его культурные ценности, сокрови­ща его разума, его многовековой истории, грабит музеи, академии, библиютеки во временно захваченных им городах Рос­сии, Украины, Белоруссии, Прибалтики. Передо мною письмо из Минска, Я при­вожу из него только маленькую выдерж­ку: «Товарищи, если встретите кото из медицинских работников, передайте, что мединститут и все его лаборатории, кли­ники разграблены». Надо добавить, что его профессора, не успевшие эвакуиро­ваться растерзаны, расстреляны. Минова быль пракросная Понтрь­ги, в частности несколько изданий бело­русского первопечатника Францишка Ска­рины, выпущенные более четырехсот лет тому назад. Ценности разграблены, книж­ные фонды уничтожены, а в самом поме­щении библиотеки открыт дом терпимости для немецких солдат. Разве можно выдумать большее надру­гательство над душой и достоинством на­рода? Опубликованный Советским Информ­бюро документ о расхищении немцами культурных памятников и сокровищ со­ветского народа раскрывает перед всем миром подлинное, неприглядное лицо всех этих бандитов и громил с большой фашистской дороги. Огнем и железом сотрем зловещее лого­во фашизма! Только уничтожив проклятое гнездо современного мракобесия, челове­коненавистничества, мир сможет спокой­но вздохнуть и вернуться к созидательно­му труду. У не него своей было

3

дь ЭТ TO TO ри B

Я знал: пройдет немного времени и все, что может быть восстановлено чело­веческим трудом и заботой, вновь будет воссоздано. Старый привратник, вер ный традиции, предложил мне - и это было началом восстановления дома-музея Чайковского - оставить запись в книге. Со всей ненавистью, на какую способно оскороленное человеческое сердце, я за­писал «Месть и смерть смертьиместь проклятым немецким варварам! Гибель и уничтожение тем, кто несет с собой ги­бель и уничтожение ценностей, принад­лежащих человечеству». За расхищенные ценности наших пе­тергофских дворцов и одесских музеев, за редчайшие документы киевских архивов, за миллионы томов харьковской, полтав­ской, черниговской, одесской библиотек, за полотна Репина, Верещагина и Шиш­кина жизнью заплатят нам намецкие ро­боты, проклятые миллионами людей.

A. ЩУСЕВ ВРАГИ КУЛЬТУРЫ B оккупированных немцами районах происходят чудовищные злодеяния, о ко­торых известило нас Совинформбюро. Планомерно, организованно, по указанию германского правительства, кадры «искус­ствоведов», сведенные по военному разцу в опециальные подразделения, гра­бят наши культурные богатства - библи­отеки, музеи, картинные галлереи, лабо­ратории, научные институты. Если к это­му прибавить ужасные и бесцельные раз­рушения памятников архитектуры в Истре, Новгороде, Ленинграде и других городах нашей земли, то перед всем ми­ром раскроется невиланная в историикар­тина духовлото одичания и маразма заправил германо-фашистского государства и рабоя. разбоя. насилия и Наполеон вывозил во Францию художест­венные ценности из завоеванных стран, но это были факты или религиозного фана­тизма, или тщеславия победителя, а не специальная система грабежа и уничто­жения тех произведений искусства, кото­рые нельзя вывезти. Принципы мировой культуры зиждутся на развитни всех народов земли и их творчества. Фашизм, наоборот, хочет втэптать в землю культуру народов, уни­чтожить их святыни, их памятники. Факты германского вандализма мы ни­когда не забудем, Варвары­расхитители и грабители не уйдут от мести нашего на­рода…

Вс. ИВАНОВ

ст pe M TA Or TO TH кр pе Te T3 101 ЛК че

 Отчетливо и ярко помню я все сокро­вища, которые похитили немцы из музеев Украины, Я ходил по залам Львовского музея, как и музеев Одессы, Винницы, Киева, Чернигова… И вот вспоминается мне полукруглое зало Областной библиотеки им. М. Горь­кого в Виннице. Это было два года на­зад, в сырой ноябрьский вечер. Я рас сказывал читателям Винницы о певце ре­волюции - о Горьком. Вечер окончился поздно, - разговорились. И все же, не­смотря на поздний час, меня повели по­казывать сокровища библиотеки, те со кровища, о которых пишет пыше Сов­информбюро, сокровила, ограбленныенем­С качам трешетом стовли чатителя нежно дотрагивались до переплетов!… Государство и военная сила государст­ва строятся не на принципе грабежа и насилия, а на чем-то ином, чего нет в гитлеровской Германии и что было бы бесполезно разыскивать в голове совре­менного немецкого солдата. Государство строится на принципе уважения духовной силы нации - и не только своей собст­венной, но и всех наций, с которыми имеешь дело. Только тогда возможно раз­витие государства. Если этот основной принцип государственного строительства попран, если государство превращается в банду грабителей и убийц, возмездие, страшное и неумолимое, - рано или поз­дно встанет во всей своей грозной мощи. Так же как нетленны и вечны слова русских гениев о русском сердце и вели­ком русском гневе, - слова Пушкина, Толстого, Достоевского, Горького, так же вечна и велика в своем гневе наша Рос­сия! Доберется она и до магазина фирмы Адлер на Гарденбергштрассе, вернет свои сокровища, -- и горько пожалеют о своей жадности воспитанники фирмы Адлер и прочих немецких фирм, специализировав­шиеся на грабеже и убийствах.

Л. РУДНЕВ НЕ ПРОСТИМ Чудовищные факты ограбления и унич­тоження научных, культурных и истори­ческих ценностей нашей страны, приве­денные в сооб сообщении Совинформбюро еше сообщении Совинформбюро, еше раз подтверждают, что все эти элодеяния производятся организованно и методично по приказу германского командования.  что происходило в Петергофе. В начале войны я строил там большой маяк, Сей­час он также уничтожен. Красавец Петергоф! Необычайные по красоте нарки, дворцы, фонтаны, Боль шой Петергофский дворец, заложенный при Петре Первом, построенный лучшими водчими того времени! Декоративные скульптуры Мартоса, Козловского и дру­гих! Теперь все это безжалостно уничто­жено, разграблено, похищено. Фонтаны ниспадающими вниз сверкающими каска дами воды, органически связанные со рем, с ландшафтом, представляли собой стройный ансамбль. Теперь их статуи, варварски распиленные на части, вырван­ные из родной почвы, потерявшие орга­ническую связь с окружавшим их ансамб­лем, увезены в логово фашистского зверя. Иначе, как вандализмом это нельзя на­звать, Софийский собер в Новтороде раз­бирается на кирпичи для постройки блиндажей! Нет конца, нет счета пре… ступлениям гитлеровской клики. Челове­чество не забудет и не простит этих зло­деяний. Никто из «культурграбителей» не­мецкого фашизма не уйдет от ответствен­ности. Они понесут заслуженную кару. 

Микола БАЖАН Сморть прапушиталом чультупы Отвратительнейшее соединение разнуз­данности дикаря и методичности спеку­лянта, варвара и каталогизатора, громилы и филистера­вот облик того немецко-фа­шистского грабителя, который не может Сет быть назван даже зверем, Фашист созна­что он делает, Он не невменяем. Даже крови, он по рабывает точно выятел от ских пеленок, метры окровавленной мате­рии количество или томики первого издания Сервантеса. Он не забывает ни рыночных цен, ни лихвы спекулянтских сделок. Он помнит лаже каталогов. И стремится нажиться на всем. На выво­зе сала и фарфора, на отправке эшелонов с женщинами-невольницами и вагонов с мебелью XVIII века. На упаковке посы­лок, куда всунуть чулки, содранные с трупа, и куски златотканной парчи, уво­рованные в музее. Широк и многообразен его разбойничье-опекулянтский размах. Этот пунктуальный громила врывается в наши музеи, в наши книгохранилища и святыни, в наши храмы и дворцы. Сокро­вища, созданные, накопленные и любовно сбереженные нашими народами, попали в его грязные и кровавые лапы. Мы в своей мести будем тоже точны. Все учтем и ничего не забудем. Ни раз­битых немецкими бомбами древних церк­вей Чернигова, ни разодранных полотен Боровиковского.

B

Де 01 не ск ст TO да не Он ca да ле

ч

па, ДЖ об

B. МУХИНА Организованный грабеж Грабеж организованный,

утонченный,

Пушкинская комната в усадьбе Гонча­ровых, разгромленная фашистами (Яро­полец, близ Волоколамска), Фото архитектора А. Фуфаева, Из на­териалов Академии архитектуры.

рассчитанный и распланированный «науч­ный грабеж» явление противоестест­венное и мерэкое. Основным двигателем фашистских ар­мий, узаконенным, директивным, являет­ся слово «грабь и уничтожай». Из ятие ду­ховных ценностей, духовное ограбление протваника од протрамму шистских громил. Много прекрасных про­изведений искусства померкнет, так как их пересадили в чуждое им некультурье. Вырванные из больших архитектурных, тудожественных комплексов и пересажен­ные в чуждую им среду, они, в лучшем случае, заполнят собой государственную лавку антиквариата, или же будут унич­тожены. Неумолимая история заклеймит фашист­скую Германию позором за истребление сокровищ человеческого сердца и ума. Русский народ, показавший, какими высо­кими духовными началами он обладает, никогда не забудет и не простит этих преступлений.

тир кук AR пас F

д. ЗАСЛАВСКИЙДотора бандитских наук Опубликованное Совинформбюро пись  менное заявление военнопленного «докто­ра» Ферстера о деятельности рот «особо­го назначения» при германском мини­стерстве иностранных дел глубоко взвол. новало советскую общественность. Силь­ных слов, которые соответствовали бы гнусности этих «докторов», занимающих­ся грабежом, расхищением культурных ценностей, разрушением памятников со­ветской культуры, - таких сильных слов не подыщешь, да и не в словах дело. Нас ведь немецкими зверствами не изу­мишь. Мы сдержанно читаем и слушаем о них. Только зубы стискиваются, и ку­лаки сжимаются. Все наши чувства мы храним. Ничего из негодования нашего не расплещем. Время его не притупит. Мы знаем, что враг за все расплатится. Мы знаем, что не будет в час расплаты мягкости. Ее нет и сейчас. Велика злоба бойцов, мстителей за поруганную свободу и честь народа. Почему так поразило сообщение о той педантически-аккуратной механике, с ко… торой дипломированные немцы, специа­листы по нокусству, производят свои во­ровские операции? Они, между прочим, не убивали, не пытали, не насиловали советских людей. По крайней мере, об этом ничего не сказано в показании «доктора» Ферстера, и не это поставлено им в вину, Они не занимаются «мокрым» делом. У них другая специальность. Не­известно даже, есть ли у них другое ору­жие, кроме отмычек, ломиков, клещей, вообще набора инструментов необходимых для ограбления музеев, дворцов, храмов. Они ведь следуют, наверно, во втором эшелоне. Они вступают в дело после то­го, как автоматчики, эсэсовны, геста­повцы закончили свое дело, Доктора ис­кусствоведения, эстетики, философии в аккуратных мундирах осторожно пересту­пают через трупы советских людей, что… бы не запачкаться в крови. Они работа-и ют в перчатках, сохраняя «культурную» внешность. Вообще, они специалисты по  русское искусство - для того, чтобы наплучшим образом его уничтожить. Они не громят, не ломают, не крошат в при­падке истерической злобы картины, скульптуру, иконы, мебель… нет, тив, они старательно, бисерным почерком, все записывают в свои книги, у всех одинаковый почерк! - они очень забот­ливо и тщательно снимают картины со стен, заворачивают, упаковывают. Прокля­тая немецкая аккуратность! Со знанием дела они отбирают все самое ценное. то, что представляет ценность на рынке, и увозят на склады торговой фирмы Берлине, Они деловито уничтожают толь­ко то, чего нельзя увезти, чего нельзя продать, Они - «доктора» и торгаши, дипломированные бандиты, и обрязован­ные спекулянты. Они по всем правилам выполняют при­каз Гитлера об уничтожении советской культуры, об уничтожении национальной культуры во всех оккупированных стра­нах, Это злодейокая программа духовной стерилизации народа, Фашистскую стери лизацию производят немецкие доктора медицинских наук. Духовную - немец­кие доктора эстетических знаний. Это осо­бые науки и знания - бандитские. Это - фашистское извращение всякой науки. Как немецкий народ, не столь давно гордившийся своей культурой, мог пасть так низко? Как произошло это чудовищ­ное соединение внешней культуры со зве­риной сутью? Ведь фашизм только во­семь лет у власти, а Германия отброше­на на столетия в прошлое… Конечно, фашизму не удалось бы так глубоко развратить немецкий народ, вы­звать в нем такое духовное опустошение, если бы не была для этого исторически подготовлена почва, если бы не были в определенной части немецкого народа,от как раз внешне наиболее «культурной», в задатки для такого быстрого и такого по­зорного одичания.  поэтому они во сто раз гаже, омерзи­тельнее, чем обыкновенные фашистские громилы, палачи, убийцы, Их вылощен­ные лица несравненно больше свидетель­ствуют об одичании немецкого народа, чем пьяные, лоснящиеся рожи гитлеров­ских штурмовиков, Вся та, поистине, страшная опасность, которая заключена в гитлеризме для всего человечества, в этих ротах «особого назначения» выраже­на ярче, чем во всей гитлеровской орде. Мы все превосходно помним то впечат­ление, которое производили на нас сроб­щения о разгроме Ясной Поляны, домп­ка-музея Чайковского в Клину, могилы­намятника Шевченко в Каневе, чеховско­го домика в Ялте и т. д. Среди разбитых шкафов с рукописями, среди разорван­ных картин, сломанной мебели мы виде­ли перед собой звериную морду фашист­ских громия. Одно к одному - это ук­ладывалось в воображении. Понятно бы­ло, когда в дневнике молодого фашиста мы читали запись: «Ясная Поляна Усадь­ба какого-то графа Толстого, Наверно, большевик», Откуда же этому зверенышу было знать, кто это - Толстой? Там бы­ли неменкие офицеры, которые тупо ны­слушивали жалобы хранителей музея и отвечали грубо, что помещение необхо­димо им для мастерокой, для спальни, для уборной, Они гадили в комнатах и на террасе, как псы. Что им культура и что они культуре? Так представляли мы себе картины разрушения памятников культуры и в других местах. Но мы не знали, что дей­ствительность еще ужаснее. Мы только теперь увидели, как вслед за грубой, пьяной, раэвратной солдатней входят чи­стенькие, аккуратные немчики в очках, традиционно профессорского немецкого типа, с портфелями, с книгами для за­писи и с отмычками для взлома дверей сундуков. Они не кричат, не бранятся. Они даже вежливы. Хотя они состоят в ротах, подчиняются военной дисциплине, маршируют, но у них, по сути, штатский вид и занимаются они особым делом: расхищением памятников искусства. Кто бы назвал их дикарями! Они пре­восходно знают историю искусства. Мо­жет быть, они даже специально изучали

унижение

родины.

вающе нагло эти «доктора с санскритом», рпопурт Вбль ромной популярностью Бебель и Лн кнект. Немцы-победители были тогда грубы, надменны, жестоки. Но они не ставили перед собой задачу порабощения фран­цузского народа, уничтожения его куль­туры. Бисмарк понимал, что это бес­смысленно, Немцы требовали, чтобы им отдали территорию, которую они очитали немецкой, требовали миллиардов контри­буции. Они не посягали на культуру, французского народа, на его душу. Гитлеровцы истребили лучших сынов немецкого народа, изгнали, заточили в тюрьмы. Они запугали других бесчеловеч ным террором. Они развратили третьих грабежом. Они одурачили четвертых. Они произвели отбор самых реакционных, са­мых отсталых и гнилых элементов в не­мецком народе. Они разнуздали в нем­цах самые дикие инстинкты, и то, что было зародышем в немецком народе, что сидело злокачественным наростом в ха­рактере. определенных кругов, стало рас­пространенной чертой, отразилось урод­ством в миллионах. Программа истребле­ния народов, уничтожения их культуры, превращения в рабов уж не кажется нем­цам бессмысленной и преступной. Она легко укладывается в черепной коробке немца рядом с программой расовой но­ключительности, рядом с прославлением казарменно-тюремного гитлеровского ре­жима. Соединение внешней, дешевой «культурности» с глубокой дикостью ста­новится отличием немецкого народа. «До­ктор с санскритом» в белых перчатках невозмутимо и деловито занимается по­стыдным грабежом культурных цепно стей, не сознавая всей гнусности своег дела. Этих докторов бандитских наук, специ алистов по стерилизации народов, физи­ческой и духовной, не переделаешь и не убедишь. Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследова­нию злодеяний немецко-фашистских за­хватчиков и их сообщников займется и этими дипломированными громилами. Их преступления особо тяжелы. Это - пре­ступления против чести народной, против святынь народных. Кару понесут и пс­полнители из рот «особого назначения» и вдохновители из германского министер­ства иностранных дел с господином фок-

носился к ним благосклонно, с уваже нием к их культуре, литературе, музыке. Он был далек от политики. Падение мо­нархии не доставило ему огорченияя но и республика не пораловала, Что было ему делать н писал порж Санд в середине сентября 1870 года: «Греки во времена Перикла занимались искусством, не зная, чем они будут питаться завтрашний день. Будем, как греки». Но Флоберу не удалось «быть греком». Ему пришлось быть французом. Немцы пришли в Круассе. Немецкие офицеры -поселились в домике Флобера. Он увидел их лицом к лицу, услышал их говор, уз­нал их манеры. Он писал в октябре: «Как нас недавидят! И как нам завиду­т эти калнибалы! Знаете, им доставляет удовольствие разрушать создания искус­ства и предметы роскоши, когда те попа­дают им в руки, Их мечта - уничтожить Париж, потому что Париж прекрасен». Вскоре Флобер убедился, что слово «каннибалы» неточно. Немецкие офицеры, живнгие в его доме, были высоко обра­зованными людьми, археологами по спе­циальности. Наверно, они были «доктора» каких-либо наук. Флобер писал теперь о них: «Злоба душит меня». Он подчерк­нул эти слова, чтобы Жорж Санд пред­ставила себе всю глубину его злобы. «Эти офицеры в болых перчатках, изучившие санскритский язык и набрасывающиеся на шампанское, ворующие у вас часы и посылающие вам затем свою визитную карточку, эта война ради денег, эти ци­вилизованные дикари вызывают во мне большее отвращение, нежели каннибалы», И он, мирный, уравновешенный, аполи­тичный Флобер, словно кричал, задыха­ясь, когда писал своей племяннице Каро­лине: «О, какая ненависть! Какая нена­висть! Она душит меня! Я, такой мягкий от природы ды человек, к чувствую, как злоба природы к, чувствую, как злоба педступает мне к горлу». Так было, Были и тогда немецкие «док­тора» с знанием санскрита и с натурой бандита. Внешняя культурность соедимя­лась с дикостью. А ведь Германия счита­лась тогда культурной страной. Она не была полностью залита волной шовиниз­ма. В Германии была передовая литера тура Рабочий класс Германии шел в первых рядах международного рабочеге

the Кр Вы худ

ны все

пор He фин

вре ка, нач Top  ческ I ся

Tec

B0SN opnr B. Ba)

Tear сы

RoKE Dary пода ДЕВИ само вдре

BOBT. такл Эт нем

Сожженный немцамидворец Бобринских в Богородицке (архитектор И. Старов, 70-е годы XVIII века).

обра ческ

Семьдесят с лишком лет назад немцы ворвались во Францию. Они разгромили французскую армию и оккупировали стра­ну, Флобер жил тогда в небольшом про­винциальном городе Круассе. События удручали его. Он болезненно переживал

Фото архитектора А. Фуфаева, Из мате­риалов Академии архитектуры. 2 ЛитЕРатураи ИскусСТВо «культурной» части. Они носители не­мецко-фашистской «культуры». Именно 2

хож, N. snew

движения, Во Франции вели себя вызы­Риббентропом во глава