113 цему ской ЗЕР

11

МАЯ

1944

ААПР гг.

г.,

№

113

(9570) 1.

АВДА

3

Над В

NNHDПMDX Севастополем в

реет

знамя

Советов 

освобождённом

Севастополе.

Панорама

Южной

бухты.

2.

Разрушенный

немцами

музей

обороны

Севастополя

1854--55

Фото военного корреспондента «Известий» С. Гурария.

Н а ул и и а х (От военного корреспондента «Правды») Товарищ, дорогой товарищ, ведь это же Севастополь! Запыленный солдат с черным лицом остан＿ раз повторяет: Смотри, это же Севастополь! Трудно передать то душевное состояние, в котором находился каждый, шагая по раз­дробленному камню севастопольских улиц. Величие славы этого города переполняет человеческие сердца, и поэтому у регули­ровщика спрашивали: А где Малахов курган? На панораму как подняться? К памятнику Нахимова как пройти? Бэйцы идут к историческим местам го­и с благоговением рода рассматривают оскорблённые врагом реликвии нашего на­рода, словно отдавая поклон тем, кто в веках добыл его славу. Но идут также и туда, где нет никаких памятников, а только серые углубления в склонах курганов, и, останавливаясь, сни­Значит, они здесь и находились до последнего вадоха и патрона за эту крохот­ку своей земли. Понятно? Подняв с земли коричневую старую гиль­зу русского патрона, бережно завернув в паток, прячет ее в карман. Здесь сража­лсьгерои второй Севастопольской обороны. этим местам привели своих товарищей участники ее. он рабит, соо нажде мают каски или пилотки и стоят так, опу­стив взор к земле, в молчании. Изредка, прервав тишину, кто-нибудь сурово поясняет: рами, было крепостью. Когда идешь по безмолвным улицам цен­тральной части города, то видишь только остатки некогда красивейших домов, Многие из этих зданий, вернее огромных обломков нх, чьи-то руки украсили красными фла­В жилой части города всюду следы улич­ного боя. Мертвые немцы валяются возле каменных заборов, в которых они пробили племетные амбразуры, лежат опаленные в вартирах, куда сквозь разбитое приклалом окно была брошена граната, Валяются куч­ками, в одиночку. Скалистый южный берег Северной бухты обрушен здесь. В толще камня немцы со­орудили доты с извилистыми пещерными ходами сообщений. От ударов бомб нашей авпации каменный склон лопнул и обру­пился. Под каменной лавиной остались нем­цы, пушки, пулеметы. из зеленой воды Южной бухты торчат зжурные стрелы затопленных пловучих кранов, остовы самоходных барж. Вода её чертва и неподвижна, но на вышке здания морского вокзала уже трепещет флаг воен­но-морских сил СССР.

о а

a n н-Ioрa (От военного корреспондента «Правды») Когда тяжёлый снаряд или бомба падает на скалистые уступы гор, то вместе с рас­калёнными осколками металла взрывная волна разбрасывает острые каменные об­ломки. Они воют, с грохотом падают на горные склоны, с шумом катятся вниз. Так трескался, грохотал и катился под тысяча­ми бомб и снарядов камень знаменитой Сапун-Горы, Гора рвалась на куски, ис­хлёстанная огнём и сталью. Над ее белым и иссохшим горбом обрушивали свой груз сотни самолётов, её пологие скаты, порос­шие серым и седым от пыли кустарником, долбили сотни орудий. Теперь Сапун-Гора спокойна, на ней улеглась пыль. Вчера с её склонов мы ви­дели зелёную гладь Инкерманской долины и белые квадратики севастопольских раз­валин. Перед нами открывалась панорама сражения. Бомбы и снаряды рвались там, за речкой Черной, у бухты, в предместьях города. По тропам к вершине Сапун-Горы взбирались артиллеристы. Иные уже стреля­ли с вершины.  Вчера штурмовался внутренний обвод Се­вастополя. Тысячи снарядов, которые ещё недавно падали на каменистые склоны гор, вчера уже летели через наши головы и рва­ли каменные бастионы противника в руи­нах Севастополя. Узкая траншея, выдолбленная в камени­стой почве, ведёт в зелёный коридор, об­разуемый горой Сахарная Головка и Сапун­Горой, Это вход в Инкерманскую долину, брешь, кута вчера воравались ваши бойцы, сумевшие обойти и окружить сидевших на вершине Сапун-Горы немцев. Запыленный сад прячет в густой листве маленькие до­мики селения Инкерман. В олном месте на вершине Сапун-Горы в трёх дзотах вчера ещё сидели немцы. Они не хотели сдаваться. Поэтому по ним били прямой наводкой артиллеристы. Наши пе­хотинны ушли уже далеко за Сапун-Гору, а здесь для расправы с немецкими дзотами была оставлена лишь небольшая группа. Для того, чтобы одолеть этот главный рубеж севастопольской обороны, нужно было направить огонь артиллерии так, что­бы каждая пушка имела определенную нель, чтобы пехота вслед за огненным ура­ганом беспренятственно прошла вперед. К немецким дотам были подведены для стрельбы прямой наводной почти все орудия, которые находились здесь. Нужно было дать огонь большей плотности, чем плотность не­мецкой обороны. Аргиллеристы вместе с лет­чиками и минометчиками этого добились. Они приземлили немцев, прижали их к ле, заставили их бежать. Были пущены в ход и пулемётные батареи, стрелявшие че­рез головы своих войск по вторым траншеям противника. И, когда артиллерия, авиация и пулеметы обрушивали на немцев свой огонь  

Последний рубеж (Ст воепного корреспондента «Правды») Мы проехали по всем горам и высотам, окружающим Севастополь, и по самому го­роду и увидели железные каскады вмонти­рованные в гранит и камень, увидели десят­ки орудий, направленных своими разбитыми жерлами в долины Инкермана и Байдар. У Северной букты начинается последний рубеж обороны немцев. Он идет по внутрен­нему обводу к морским бастионам заладнее влоклавы После нашего прорыве внешней неменкой обороны враг повсюду пытался удержаться на этом рубеже по, когда насту­нающие дивизии героически забрались на командные высоты, тогда немцы попали под губительный огонь. Теперь они были видны, как на ладони, теперь десятки батарей Са­пун-Горы и северной стороны огневым смер­чем сковывали врага. К последнему рубежу наша пехота пере­валила через грандиозню укрепленный вал. Вот место самого ожесточённого боя. Здесь сотни трупов немцев. Они лежат в са­мых различных позах, болыйинство их по­гибло в траншеях. У одного немца - - нож в горле, голова другого разбита прикладом. У самого Севастополя вчера разгорались бои с невиданным ожесточением. У Англий­ского кладбища враг засел в каменных траншеях. Пулемёты не давали возможности нашей пехоте подняться в атаку. Через мин­ные поля ползли штурмовые группы. Одной из них в свинцовом шквале удалось поло­браться к дзоту, но путемёт из него про транатами, но все же защищенный ными глыбами и бетопом пулемёт ещё про­должал стрелять. Бойцы поднимались, бе­жали вперёд, многие начали патать под пу­лями. Тогда с земли вскочил Михаил Цы­гунский, Он телом своим закрыл амбразуру. Геройски погиб товарищ. Люди видели его труп, изрешеченный пулями. Они ви­дели Севастополь, Подвиг Цыгунского вдох­новил бойцов на новый штурм. h вечеру в воздухе стало появляться всё больше и больше наших самолётов: они подавляли зенитную оборону врага на бреющем полёте били из пушек по нном­цам. Потом на последний рубеж стали пи­кировать наши тяжелые и средние бом­бардировщики. Тород сотрясался от взры­вов невероятной силы. Через Английское кладбише на юго-восточную окраину горо­ла под прикрытием этих мощных ударов авиации ворвались наши бойцы. маяHховом В 18 часов красное знамя реяло на Мала­кургане. Бойцы уже бились у подно­жий разрушенных немцами памятников Тотлебену и Нахимову. К ночи город был освобождён от врага. Л. ТОЛКУНОВ. Севастополь, 10 мая. (По телеграфу).

и оро

ши машины, выгрузившие на последнем рубеже снаряды, везут обратным рейсом трофен. Здесь все от самолетов по са-



Моряки с кораблей и те, кто брал город

и привели врага в замешательство, пошли штурмовые группы. Иятнадцать нехотинцев питана Соколова вбежали шеи и забросали их гранатами. штурмовой группой лейтенант харев, входили в нее братья дор Ванишевы, Петр Королев только раздались взрывы лись первые убитые и окопов немцы, Николай Ванишев бруствер траншеи, встал во дал ситнал всей цепи мной». на гору из батальона ка­в немецкие тран­Командовал Алексей Ба­Николай и Фе­и другие. Как гранат и повали­вышвырнутые из вылез на весь рост и по­пехотинцев: «За Поднялись бойцы лейтенанта Джигидае­ва, поднялся расчет пулеметчика Палина за ним отделение Семена Анискевича, драв­шегося особенно храбро и дерзко. В то же время в центре Сапун-Горы тоже шла борьба в траншеях. Там тоже ни один боец не хотел отстать от товарищей, потому что каждый из них, прошедших Сивали, считал для себя счастьем и долгом первым притти и в Севастополь. - Я с трудом дышал, -- рассказывает младший лейтенант Попов, - но я собрал последние силы и крикнул друзьям: «Това­рищи, коль умереть, так на Сапун-Горе, а не на ее склонах!» И все пошли за ним. Пехотинцы вышли на гребень горы, всту­пили в упорный траншейный бой и вели его до тех пор, пока траншеи не были очищены от противника. На Сапун-Горе был контужен рядовой Семен Машкевич - воин, которому посчаст­постаст­обороны поль». и Одессы, и Севастополя, и Ста­линграда, и Ленинграда, Обессиленный, он упал на руки товарищей и сказал им «Поднимите меня и покажите мне Севасто­В это время на Салун-Горе в дыму боя уже пламенел красный флаг. С горы уже виден был дымящийся Севастополь. С ночи немцы начали сжигать в Сева­стополе свои склады. С наблюдательного пункта нам хорошо видно было, как над городом стелется густая туча черного ды­ма, Это горели нефтехранилища. Но немцы все еще надеялись отсрочить свою гибель в Севастополе. На Херсонес­ский мыс вуера опустилось 16 транспортных самолетов с войсками, тотчас же брошенны­ми в бой. Еще огрызались немецкие поле­вые и зенитные орудия, еще появлялись над полем боя «Мессершмитты» и «Фокке­Вульфы», по уже самый глубокий тыл Се­вастопольского плацдарма подвергался при­цельному и сосредоточенному обстрелу. зем-Наступил финал севастопольского сра­жения. Приближался час завершения опе­М. ШУР. 4-й Украинский фронт, 10 мая. (По телеграфу). рации.

штурмом, стоят на каменном пороге набе­пожного крема. Здесь было заготовлено на Сегодня все, кто штурмовал Севастополь и кто помогал штурмующим, непременно идут в город посмотреть на него, ощутить его, побыть в нем. Бесконечны колонны бойцов и машин, входящих в город. Пусть ощутят камни Се­кастополя железную поступь победителей. Пусть на его улицах прогремит наше при­шествие и раздастся далеким эхом. Поток войск идет в Севастополь по вин­товым дорогам Сапун-Горы, по асфальтиро­ванному шоссе Лата Байдары Севасто­поль. Из мацин выходят бойцы. Они внима­тельно глядят вокруг. Зрелище поразитель­ное. Подножье и склоны горы сплошь осе­чены, перекопаны, вздыблены бомбами и снарядами. Воронки, то громадные круглые, то маленькие, так близки одна к другой, что человеку между ними улечься нельзя.   Здесь под этим ураганом выжить было не­возможно. Здесь перемешано с землей, раз­веяно по ветру, поднято в воздух, смято и раздавлено все, что строилось долгими меся­цами из стали и бетона. Среди обломков железобетонных лотов ва­ляются немецкие трупы, клубки проволо­ки, снарядные ящики, гильзы, тяжелые ка­менные глыбы, расколотые и скатившиеся с вершины. Это пейзаж севастопольской победы. Группа бойцов, которая штурмовала вче­ра севастопольском переврестве. Бойцы смо­на Северную трели бухту, на белые остовы домов городского центра. Вот он какой Севастополь, Каменный весь, каменный. Слышь ты, на камне пер­вый раз воевал? Мы теперь всему учёные В болотах умеем драться, в соленом Сиваше умеем, в стенях, на горах, на улинах городов, Для каждей природы тактику подыщем. Не надо и расспрашивать людей, о чем размышляют они сегодня, бродя по пыль­ным севастопольским мостовым. Пройдите по городу, и вы повсюду услышите, чем полны мысли солдат, пришедших сюда тя­желыми путями боев в солнечный майский радостный день. Оии мечтали об этом сча­стливом дне, и сам город в крови и в муках тоже ждал и мечтал. Мы видели сегодия на стене полуразрушенного здания трога­тельную наднись. Чьей-то рукой два года назад выведено было крупными буквами черным по белому: «Да здравствует 1 1942 г. Смерть немецким оккупантам». Так она и сохранилась, так она и жила, как голос плененного города, как его мечта, как его надежда. Так она и осуществилась. Вадим КОЖЕВНИКОВ. Севастополь, 10 мая. (По телеграфу). взгляд устремлен в море. И, глядя на лица моряков, понимаешь всю жгучую их тоску по флоту, Без кораблей мертва вода севастопольских заливов. Пыльный пехотинец подошел к набереж­пой остановинст поглятел на моряков на море и негромко сказал: Теперь вам развернуться есть где, заправиться. Теперь вы самостоятельно можете немцами заниматься. И улыбнулся ласково и радушно. Проходит длинная пыльная колонна пленных цемнев На ии нарочито никто но смотрит. Трудно, очень трудно в этом городе принулить себя к такому равноду­шию к побежденному врагу, А колонна идет длинная и замыкается она хромаю­шими Когда хвост её скрылся, все вздох­нули, как будто освободившись от тяжёлого напряжения, Пехотинец, который подошёл к морякам, громко пожаловался: -В бою его увижу-- вроде как ниче­го, а вот так гуляют,- сил моих нет смо­треть, хоть глаза завязывай. Возле Сеченовского института стоит женщина, худая, с желтым лицом и в дере­вянных сандалиях на босых ногах. Нет, я вовсе не сумасшедшая, Я сей­час немножко такая… Правда, я думала, что сойду с ума, а потом привыкла. Мы жили, оли зерно сухое, у меня муж морик, они меня за это убить хотели, я пря­талась. Вы не обращайте внимания на то, что я такая растерянная. му­жа ищу, старшина он, Михайлов фамилия, он на сторожевике плавал, может, встреча­ли или, может, встретите, так передайте-- жена кланялась, а что Ниночка умерла, не говорите. Пускай воюет… Сколько нужно иметь в душе беспенной чистоты, скромности, чтобы с таким благо­говением относиться к каждому камню Се­вастополя, к каждому слову о его героиче­ских защитниках 194142 годов. Это умели делать наши бойцы, вчера штурмом освободившие легендарный город. Они уви­дели Севастополь таким, каким он возни­кал в их мечтах, - крепостью, в которой застигнут, пойман и раздавлен неприятель. На каменных позициях лежат плашмя се­рые тела немцев, точно удавленные крысы, вышвырнутые из нор. Победители входят в город не по следу врага, а по его костям, по грудам его оружия, по обломкам его оснащения. На вокзальных путях стоят длинные эшелоны с самолетами, ящиками снарядов, с мешками провианта, лежит имущество, трофеи. Не увез этого немец. Некому, некогда и некуда было увезти. На-

полн дств ыи онтажци еси д бо Неба толью иплек озан оборн оване рудовни ис ен у КОБОЕ топлент Стали к сКи я» -те

еь

ун

10

В оз ме з ди е (От специального корреспондента «Правды») По ночам над севастопольскими бухтами стяло зарево. Светлые сполохи огромных бомб освещали немцев и румын, произво­дивших посадку на транспорты, присылае­мые Гитлером для спасения войск и техни­ки, так нужных ему на других участках фронта. Прорыв нашей армии в Крым был настолько стремителен, что немцы и румы­ны бежали с Перекона и от Джанкоя, из Евпатории и от Керчи прямо в Севастополь, под защиту кольца укрепления. На освобождённых полях Крыма сели рядом с морем штурмовые истребительные и бомбардировочные полки черноморской аиации, в разрушенные крымские порты пришли с Кавказа корабли Черноморского фаюта. Планомерная эвакуация, на которую рассчитывал враг, сорвалась. Ему прихо­длось проводить её под нашими непрерыв­ными ударами с воздуха и с моря. Уцелевшие от бомбёжки в бухтах пло­вучие средства врага начинали своё путе­шествие по Чёрному морю­для многих зних последнее. Грабители и палачи, два °половиной года расхищавшие богатства выма и порабощавшие его население, ухо­дили из Севастополя крадучись, тайком, во тече. Они уходили, спасаясь от возмездия, ндвигающегося на них через степи и горы Крыма, из глубин великой нашей страны. По от возмездия не уйти. Оно ждало их и в море. В темноте нарастает над водой гул. Это наши торпедные катера. стремительные и разящие, невидимые во тьме, разыскали караван, Они врываются в строй военных кораблей, охраняющих транспорты, они про­скакивают огневую завесу, находят цели шлют в них свои разрушительные гор­педы, Снова ослепляют немцев белые взры­вы, Костры горящих кораблей полыхают на воде освещая тонущих гитлеровцев. Затем пламя уходит в волу, ночь снова ста­повится тёмной и тихой. Караван продбл­жает путь, уменьшившись на добрую треть, Бледнеют звёзты, над морем встает ножная заря крымской весны. Пробуждение дня, вечное

ждённых городов, фашисты ставили на курсе транспортов магнитные мины… Чёрное море не забыло этого, как не мо­жем забыть мы. Врагу не спрятаться в чи­стых его просторах. Белыми бурунами пе­ны оно отмечает ход их кораблей, увозя­щих убийц от заслуженной кары. Серебря­пым блеском сверкает оно под солнцем, вы­давая этим тёмные полоски кораблей, до­верху набитых палачами, и долго хранит на ровной глади своей следы кильватерных струй, облегчая черноморским лётчикам поиск врага. И они находят его. Ненависть обостряет их зрение. В союзе с Чёрным мо­рем и с ненавистью они находят врага во игле и в тумане. Недавно черноморские лётчики-гвардейцы Тероя Советского Союза Челнокова вы­шли на штурмовку военных кораб­лей врага, пробиравшихся к Севастополю. Группу вел гвардии старший лейтенант Виколай Пысин. В море был дождь, ви­димость исчезла - только десять­пятна дцать секунд полёта отделяло лётчиков от мганстой завесы, скрывающей береговые скалы Соседняя группа вернулась, гвардей­рололли пойск уман лежал до са мой воды, и заданной цели лётчикам найти не удалось, Гогда Виколай Пысин, поль­зуясь мглой, прикрывавшей его самолёты от береговых зенитных батарей, повернул к севастопольским бухтам. В одной из них под охраной сторожевого катера прокрады­валась в море немецкая «БДБ» (быстроход­ная десантная баржа). Гвардейцы утопили оба корабля точной серией бомо, сброшенных со ста метров… Сегодня, когда мы беседуем на аэродроме по другие штурмовики добивать врага. с Николаем Пысиным и его другом­гвар­дии лейтенантом Александром Гургенидзе, только что приведшими с удара свои эскад­рильи, небо солнечно, а море гладко и чи­сто. Но караван, обнаруженный нынче ут­ром разведкой, сумел запутать следы. Дол­го и настойчиво искали его в море гвар­дейцы, почти до предела горючего. Нако­нец, показалось три трансповта, каждый в три тысячи тони, под охраной шести «БДБ» и сторожевых катеров. Удар был нанесен­эта групла лётчиков утопила транспорт. одну «БДБ», повредила охранный катер, и свежим следам за караваном помчались

Настойчивость и стремление во что бы то ни стало поразить врага отличают лёт­чиков Манжосова. Штурмовые самолёты ви­сели над морскими коммуникациями врага, делая в среднем по два три боевых вы­лета в день. Однажды гвардейцы вернулись на базу, не отыскав каравана. Сели злые, помолчали, пока техники заправляли само­лёты, и вновь пошли над морем. Уже не имея данных разведки, превратившись в разведчиков сами, они всё же нашли кара­ван. Гвардейцы Гургенидзе и Пысин штур­мовали двумя группами караван и из трёх транспортов по тысяче тонн один уто­пили и два повредили, При этом стрелок­радист Борисов сбил одного «МЕ-109» из   воздушного сопровождения каравана. Тут же лётчики подразделения Героя Советского Союза майора Степаняна младшие лейте­нанты Попов и Глухарев атаковали другую группу каравана. Из двух «БДБ» они уто­пили одну и зажгли вторую, уничтожили торпедный катер охраны и подбили сторо­жевой корабль. Мы рассматриваем фотоснимки этой штурмовки. Таково правило морских лёт­чиков привозить с моря «квитанции». Этот торпедный катер, снятый со 100 мет­ров, отчётливо виден на воде белым пят­ном пены брызг, огня и дыма: он взлетел вместе со своими торпедами. Рядом продол­говатым неуклюжим четырехугольником видна на воде «БДБ». Немцы строили эти «БДБ» для вторжения в Англию, а вое­вать им пришлось у нас на Чёрном море. Кстати сказать, это судно несправедливо называют баржей: это сильный, живучий боевой корабль с хорошим ходом, с мощ­ной зенитной артиллерией, с водонепро­ницаемыми отсеками и даже с кое-какой броней. На её палубе возле чёрных пятенгера, людей, стреляющих из зенитных автома­тов, только что встал первый росток взры­ва, На второй фотографии, сделанной само­летом группы прикрытия несколькими се­кундами позо этот дымок разросся уже в огромный клуб, закрывший всю палубу. Третий снимок на отходе -- свидетель­ствует о том, что здесь была «БДБ», толь­ко широким пятном пены, масла и взбала­мученной воды.

колков. Но ждать базы было некогда. Так с самых первых дней освобождения Крыма в сводках Совинформбюро стали появляться сообщения об ударах черноморских лётчиков. по кораблям врага. Лётчиков-черноморцев вела в бой вели­кая ненависть и жажда скорее вернуть род­ной Севастополь. Семьи погибших там дру­зей, призраки стариков и женщин, потоп­ленных в Чёрном море фашистами в тяжё­лые месяцы осады, стоят перед их глазами. И когда на ровной морской глади появля­ются перед штурмовыми самолётами тём­ные чёрточки вражеского каравана, лётчи­ки-черноморцы безошибочно и точно посы­лают свой бомбы в корабли врага. На этих кораблях нет ни женщин, ни детей, ни стариков. На них­гитлеровцы, немцы и румыны, грабители, палачи, убий­пы и воры. Они расхитили богатства благо­словенного Южного полуострова. Они по­жгли здесь деревни почти на всём пути от Симферополя до Чатыр-Дага. Они раз­рушили здесь города, взорвали лечебнипы и санатории, опоганили южный берег, пре­вратили в камни Севастополь, Они упичто­жили тысячи наших людей, никогда не бравших в руки оружие. Теперь они платят жизнью за жизнь, кровью за кровь, криком за крик, ужасом за ужас. Это не месть. Это страшнее мести, Это­возмездие - страшное, но справедливое… Долго мы ждали победы. Стиснув зубы, пряча слёзы, собирая все душевные силы, мы отходили, чтобы побелить, Побета при­шла из глубин нашей Родины. Она причнла в воличии народного духа, в труде отпов матерей, в героизме и славе сынов. Она на и в крым, она стоит над Севасто­полем и над Чёрным морем­и в руках её сверкает холодный меч возмезлия. элищаем нашу землю и море от племени убийц, созданных, выдрессированных и бро­шенных на наши дома и семьи пепре Мы уничтожаем, а не мстим. Мы просто ленным убийцей и палачом-- Адольфом Гитлером, которого также ждет возмездие. Леонид СОБОЛЕВ… Черноморский флот, 10 мая. (По телеграфу).

Мы перелистываем альбом. Что ни штур­мовка, то и гибнущие корабли… Дымные лочья, водовороты пены, тонущие транс­порты, белые пятна бомб, разорвавшихся у самого борта, уничтожающих осколками людей, продырявливающих корабли… Хро­мая они уйдут от удара лётчиков Манжосо­ва, чтобы через три-четыре часа попасть под новый удар их соседей лётчиков даль­ней авиации Черноморского флота… Таманский, Керченский, Новороссийский счета здесь уже закрыты и положены в архив. Лётчики завели новый Крым­ский - счёт. В подразделении Героя Со­ветского Союза Челнокова с начала крым­ского наступления основные ведущие груп­пы гвардии старших лейтенантов Пысина и Гургенидзе и гвардии капитанов Пока­люхина и Николаева утопили 23 корабля врага, из них 5 транспортов до 3 тысяч тонн и 11 «БДБ», и серьёзно повредили 22 корабля, из них 6 транспортов и 11 «БДБ». Все эти пловучие средства в основном были нагружены гитлеровскими войсками, перевозимыми из Крыма на дру­гие фронты. Почти такой же счёт имеет подразделение гвардии майора Степаняна. Его лётчики дважды и трижды орденоносцы Попов, Юсуп Акаев, Андрей Божок, Глухарев, Удальцов отработали новый метод бомбометания, тре­бующий огромной выдержки, спокойствияи отваги, но дающий стопроцентный эффект. В одном из боёв их группы вёл Герой Советского Союза Степанян, Результат из трёх крупных транспортов в 3--3,5 ты­сячи тонн утоплено 2, третий сильно по­вреждён, утоплен торпедный и сторожевой катера, повреждена одна «БДБ» и два ка­а из воздушной охраны метким огнём штурмана довиченко и стрелка Петера сби­то два «Фокке-Вульфа». Работа черноморских легчиков на даль­них морских коммуникациях врага нача­лась в Крыму в словнях перебазирования, на взорванных аэродромах, на голом месте, когда первое время лётчики жили «под кры­лом», когда не было ни базы, ни мастер­ских и техники голыми руками ремонтиро­вали самолёты, «набравшие барахла», то-есть порядочное количество пуль и ос­

света, встающего из тьмы, символ тор­жествующей жизни… Сколько надежд рождал он в человеческих сердцах, сколь­ко поэм и стихов вызвал он, сколько лю­дей обожествлял этот таинственный и пре­красный символ неумирающей жизни!… И как страшен этот рассвет для солдат и офицеров гитлеровской армии - армии разбоя, армии мрака! Не жизнь, а гибель несёт им розовый свет зари, не надежду, а отчаяние, не бессмертие, а чёрную бес­славную гибель. Беспощадным обличите­лем встаёт над морем солнце. Яркие его лучи упираются в кралущиеся по Черно­му морю корабли тысячами указуюших перстов: «Вот они, убийцы, грабители, палачи! Вот они­те, кто губит жизчь!» День возмездия настал. И в высоком небе уже гудит над Чёр­ным морем самолёт. Человек в морском кителе внимательно смотрит вниз на чис­тый простор знакомого моря, Тёмные по­лоски кораблей, белые ленточки бурунов, светлые следы кильватерных струй­ка­раван врага… Разведчик посылает на да­лёкий берег радиосигнал и тотчас уходит просматривать море в других районах.  Караван резко меняет курс в тщетной попытке избежать разящего удара. Но не­где спрятаться врагу на сверкающей по­верхности Чёрного моря. Оно выдаст его своим друзьям-морякам -- Чёрное море, советское море, свидетель славы двух го­родов-героев, море, истерзанное фашист­скими минами, море, принявшее в вечные свои обятья тысячи жизней наших лю­дей, безоружных жертв фашистской вой­ны… Дети и женщины Одессы, старики и девушки Севастополя бледными, качаю­щимися тенями ородят в глубинах тяже­лой нижней воды Черного моря и призы­вают к возмездию. Они проходили здесь на кораблях, отмеченных знаком красно­го креста,- фашистские лётчики засыпа­ли их бомбами. Они карабкались на шлюпки, на обломки, фашисты с брею­щего полёта расстреливали их в воле.

возрождение Мы пытались спасти свои семьи из оса-