159

(9019)



№

г.,

1944

ИЮЛЯ

3

ПРАВДА

2 

и механизации  валой активностью. Хороши хлеба пото­му, что сеяли их по парам и зяби, по пе­линным и залежным землям. Но район уже в долгу перед страной. Его колхозы педосеяли девять тысяч гектаров яровых культур. Государственный план в сеннего сева выполнен ими толко на 82 Это налагает на район особую от­процента. ветственность за судьбы урожал. Недосев надо восполнить рекордным сбором зерна с каждого гектара пашни! Скоро в колхозной деревне наступят са­мые горячие дни полевых работ. На уборку от мала до велика. В эту страдную пору дорог будет каждый человек. Особо дорог будет тот, кто умело бедит уборочные машины. Между тем ма­шинно-тракторным станциям Омской обла­сти нехватает более тысячи комбайнеров. А если еще причислить сюда недоучек, вы­пущенных Исиль-Кульской школой механи­зации, то цифра будет еще больше. Значит, целая тысяча комбайнов пока обречена на бездействие. ров? На-днях обком партии устроил област­ную радиоперекличку, посвященную ремон­ту комбайнов. В Омске у микрофона сидели секретари обкома, председатель облисполко­ма, начальник областного земельного отдела и еще десяток руководящих работников об­ласти. По очереди вызывались секретари райкомов и с каждым из них разговор за­канчивался таким диалогом: - Сколько у вас нехватает комбайне­- Столько-то! - Что думаете делать? - Будем подыскивать на месте! Найдете? - Найдем! «Найдем»!- будто комбайнеры на дорогах валяются. Комбайнеров надо гото­вить в школах, да не в таких, как Исиль­Кульская! Кстати сказать, и другие-то шко­лы немногим отличаются от названной. «У нас только одна Ишимская порядочная, остальные восемь школ никудышные», говорит начальник облземотдела Дмитриев. А позволительно спросить Дмитриева, кто же мешает ему сделать порядочными все омские школы механизации? Ночему уста­новилось неписанное правило завозить в школы механизации самые негодные маши­ны?! Пригонят трактор, он весь скреплен колышками да веревочками, привезут ком­байн в нем нет самых важнейших де­талей. Прикоснись к такой машине, она рассыплется вдребезги. Школа механиза­ций -- не музей, где каждый предмет охра­няется этикеткой «руками не трогать». Кур­сант должен не только трегать, он обязан своими собственными руками разбирать и собирать машину, ощупывать каждый ее винтик, каждую гайку. И до выхода из шко­лы курсант должен потренироваться на машине, поездить на ней. Вот тогда его не испугаешь звуком мотора! Уже сколько лет многие машинно-трак­торные станции Омской области не выпол­пяют своих обязательств перед колхозами. Нестные работники ссылались на запасные части, на качество горючего, находили де­сятки причин для оправдания. Нынешней   весной МТО получили от промышленности уйму деталей, были снабжены хорошим го­рючим и смазочным, И все-таки плана ве­сечних работ не выполнили, Одна из причин тому-низкая квалификация механизатор­ских кадров. H. ВОРОБЬЕВ. (Корр. «Правды»). Омская область.

механизаторах Исиль-Кульская школа механизации го­товит комбайнеров для пяти районов. От­межрайонной. Но что это того и именуют ее за школа! Крохотная крестьянская хибарка тать! Сейчас будем обкатывать его. При­с прогнувшимся потолком и дырявыми се­нями составляет основной «учебный кор­пус». Во дворе среди хлама и грязи стоит ржавый и покоробленный остов комбайна. Это единственное «наглядисе пособие» для практического обучения курсантов. И на «пособии» том ни мотора, ни звездочек, ни трансмиссии. Один коробок с ветрогоном. - Представьте себе, что вы стоите на мостике у штурвала,- начинает свое оче­редное занятие завуч школы Исаев. -- Вокруг вас шелестят трансмиссии, звенят цепи эверта. А вы, как дирижер слаженного оркестра, од­ним взмахом руки направляете эти звуки в единую симфонию… …Закончились выпускные экзамены. «Дирижерам» вручили дипломы и направили их в машинно-тракторные станции. Одного такого «дирижера» мы встретили на усадь­бе Исиль-Кульской МТС, когда он только что покинул школу, В кармане у него ле­жал диплом комбайнера-отличника. Меха­ник подвел его к аггрегату и молвил: - На этом комбайне ты будешь рабо­сматривайся! Но когда заревел мотор и «заплясали» полотна и трансмиссии, «дирижер» отско­Чил далеко в сторону и, заткнув уши, чуть слышно проговорил: Вот он какой, настоящий комбайн! Если бы в МТС был один такой комбай­нер, о нем и говорить не следовало бы. Но их двадцать один. Это две трети всего со­става комбайнеров Исиль-Кульской станции. Оттого-то агропом Китаев так озабочен сей­час предстоящей уборкой. Планируя косо­вицу, он берет в расчет все 32 комбайна, отводя каждому 237 гектаров, Но, по мне­нию агронома, новички с этой цифрой не справятся. И вот эта цифра уже раздроб­лена, урезана и вытянута на графике в то­ненькую синюю линию. Рядом с ней дру­гая, маломощная линия, третья, четвертая… Зато старым комбайнерам Павлу Михееву, Иосифу Веселкину, Михаилу Савкину со­ставлены особые маршруты, Им средняя цифра увеличена во много крат. Вся надежда на них, на мастеров. Но расчеты на одних только мастеров­В минувшем году неправильные расчеты. исиль-кульские мастера убрали по 800- 900 гектаров каждый, а средняя выработка по МТО составила только 95 гектаров. Ком­байновому парку было отведено двенадцать  тысяч гектаров, убрано четыре тысячи. Одна треть заданного! В результате нивы перестояли и потеряли солидную долю уро­жая. И еще: лобогрейкам отводилось пять тысяч гектаров, а скошено ими было в два лишним раза больше. Значит, вдвое доль­ше тянулась молотьба, вдвое больше было перевезено копен с полей и вдвое больше осталось зерна в степи и на дорогах. Такова намеарифметика потерь. …На полях Исиль-Кульского района зре­ет обильный урожай. Рожь стоит в рост человека, густая и крупноколосая. Пройди по ней от края и до края и не найдешь ни одного сорняка. Своим мощным ростом озимь заглушила на полях все дикие травы. Хо­роши и яровые хлеба, После обильных дож­дей они поднимаются, как на опаре. Прав­да, на яровых полях прыснули сорняки, много сорняков. Но колхозницы уничтожа­ют их денно и нощно, уничтожают с небы-

Москва, Кремль Верховному Главнокомандующему Маршалу Советского Союза товарищу СТАЛИНУ Дорогой Иосиф Виссарионович! Два с лишним года томились мы в шистской неволе. Вы, дорогой наш отец, и руководимая Вами Красная Армия выручили нас и наших детей, Мы снова увидели свет, свободу, мы снова в родной семье народов Советского Союза. Спасибо Вам, спасибо Красной Армии. Мы, колхозники, колхозницы, рабочие и служащие Монастырщинского района, Смо­ленской области, с первых дней освобожде­ния нашего района взялись за возрождение народного хозяйства. Ни на минуту не забывал о фронте, мы едали в фонд Красной Армии 69.137 пудов хлеба, 7.503 пуда мяса, 192.424 пуда картофеля, Из своих личных запасов про­дали государству 74.847 пудов зерна, 87.291 пуд картофеля. В целях оказация братской помощи районам, наиболее постра­давшим от немецкой оккупации, мы продали 13.237 пудов хлеба, 19.032 пуда карто­феля. Горя желанием скорее разгромить ненавистного врага, мы решили на свои фа-средства построить танковую колонну имени нашего района, для чего внесли в Госбанк 1.700.000 рублей денег, Кроме этого, мы себрали и внесли в фонд Главного Командо­взния 9.500 пудов хлеба. Танки, построенные на эти средства, просим передать частяи, освободившим наш район. Желаем Вам, дорогой Иосиф Виссарионо­вич, много лет жизни и здоровья на благо нашей Родины. Да здравствует Красная Армия - наша слава, наша гордость, наша освободитель­ница! Да здравствует наш любимый отец, вождь и учитель--гениальный полководец товарищ Сталин! Письмо подписали на собраниях 7.351 рабочий, колхозник, служащий. Секретарь РЕ ВКП(б) И. ШАТАЛОВ. Председатель исполкома райсовета депутатов трудящихся И. ХРОМЕШИН.



«Ялкым», Ашхабадского района, привёз на заготовитель­Фото Г. Томашевского (ТАСС).

Туркменская ССР. Колхоз ный пункт первую партию зерна нового урожая.

МОНАСТЫРЩИНА, СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ СЕКРЕТАРЮ МОНАСТЫРЩИНСКОГО тов. РАЙКОМА ВКП(б) ШАТАЛОВУ



Агитационнные поезда на железных дорогах Три агитпоезда Центрального дома куль­туры железнодорожников проводят боль­шую работу. Каждый поезд состоит из трех вагонов. В первом вагоне -- лекционный зал; на стенах внутри вагона - художе­ственные картины, портреты героев фронта и тыла, диаграммы, иллюстрирующие рабо­ту железнодорожников в дни Отечествен­ной войны с немецкими захватчиками. Во втором вагоне оборудован кинотеатр. За два года эти поезда побывали на 447 станциях и раз ездах; лекторами прочитано 3.034 лекции на различные темы; артисты, находящиеся при поездах, поставили 1.482 концерта; проведено 2.478 киносеансов; продано на миллион рублей художествен­ной и технической литературы. Поезда об­служили свыше миллиона железнодорож­ников и членов их семей. Работники поездов оказывают серьезную помощь местным кружкам художественной самодеятельности и клубам. Исключительной популярностью среди железнодорожников пользуется передвиж­ная выставка, отображающая жизнь и ре­волюционную деятельность товарища Сталина. Выставка организована Тбилис­ским домом художественного воспитания детей. Прибытие ее из солнечной Грузии на Северо-Печорскую железную дорогу было большим событием. Здесь выставку посетили тысячи рабочих, колхозников, служащих, партийных и советских работни­ков. Агитпоезда проводят свою работу с уче­том местных производственных задач, под­крепляя ее конкретными примерами из местной действительности. На станции Че­ремуха Северо-Печорской дороги паровоз­ная бригада т. Ткацкого, прослушав лек­цию работника поезда о лунинских мето­дах работы, обязалась сэкономить 15 тонн топлива, перевыполнять порму технической скорости пробега паровоза, водить тяжелые поезда. Агитноезд помог улучшить работу станции Бертыс Карагандинской дороги.

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ИСПОЛКОМА РАЙСОВЕТА ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ тов. ХРОМЕШИНУ трудящимся Монастырщинского района, собравшим Монастырщин­1.700.000 рублей на постройку танковой колонны имени ского района и 9.500 пудов хлеба в фонд Главного Командования,-мой братский привет и благодарность Красной Армии. Желание трудящихся района будет исполнено. И. СТАЛИН.





Москва, Кремль Верховному Главнокомандующему Иосифу Виссарионовичу СТАЛИНУ Дорогой Иосиф Виссарионович! Мои три брата находятся на фронтах Отечественной войны и вместе с воинами Красной Армии  ведут борьбу за освобождение Советской Родины от злейшего врага -- фашизма. Для быстрейшего разгрома врага я, пред­седатель колхоза имени Кирова, Табасаран­ХУЧНИ, ДАГЕСТАНСКОЙ АССР ского района, Дагестанской АССР, Гаджиев Несар вношу из личных сбережений на постройку танковой колонны 15.000 рублей. Пусть мой вклад поможет борьбе совет­ского народа против озверелых врагов человечества. ГАДЖИЕВ Несар.



Партийко-техническая конференция о резгрвах производства   ГОРОД Н., 2 июля. (Корр. «Правды»). На заводе, где директором тов. Исаков, состоя­лась партийно-техническая конференция, по­свящённая использованию внутренних ре­зервов. Докладчик -- главный инженер за­вода тов. Петров и выступавшие инженеры, техники, мастера и стахановцы на ярких примерах вскрыли огромные резервы, тая­щиеся в недрах производства. На заводе два года существует поток. Выпуск автоматов системы лауреата линской премии Шпагина полностью пере­ведён на поточно-конвейерный метод произ­водства. Одна треть поточных линий осна­щена транспортерами и конвейерами. Поток постоянно совершенствуется, и это дает боль­шой экономический эффект. Активное участие в совершенствовании потока и организации труда принимают са­ми рабочие. За два месяца смотра поступило свыше тысячи рационализаторских предло­жений, из которых 800 внедрены. Это позво­лило высвободить 153 человека и перевести их на другие участки. Всего за время вой­ны от рационализаторских предложений за­вод получил экономию свыше 20 миллио­нов рублей, сотни тонн металла, топлива. Производительность труда в 1942 го­ду на заводе поднялась в 3,5 раза, в 1943 году -- в три раза и в первом квартале этого года-в два раза. Поток, рост произво­Ста-с териалов призели к снижению себестоимо­сти в 1942 году наполовину, в 1943 году­на 66 проц. Партийно-техническая конференция тила большие организационные и техниче­ские мероприятия, направленные на нейшее использование резервов, на увеличе­ние выпуска боевой продукции для Красной Армин. даль-

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ КОЛХОЗА имени КИРОВА ТАБАСАРАНСКОГО РАЙОНА тов. ГАДЖИЕВУ НЕСАР Примите мой привет и благодарность Красной Армии, товарищ Гаджиев, за Вашу заботу о бронетанковых силах Красной Армии. И. СТАЛИН.

Москва, Кремль товарищу СТАЛИНУ Героическая Красная Армия, руководимая Вами, наш вождь, гениальный полководец товарищ Сталин, изгоняет ненавистных немецких захватчиков из пределов нашей Родины. Для скорейшего разгрома врага необхо­димо напряжение всех сил советского народа. Я, колхозник колхоза, имени Молотова, Нальчикского района, Кабардинской АССР, НАЛЬЧИК КОЛХОЗ ИМЕНИ МОЛОТОВА, Тлупов Хаджимурат Талибович, внес из сво­их личных сбережений на строительство тан­ковой колонны «Смерть немецким захват­чикам!» 50.000 рублей. Всю свою энергию, все свои силы отдам делу победы над врагом. Живите и здравствуйте долгие годы, наш друг, учитель, товарищ Сталин! X. ТЛУПОВ.

НАЛЬЧИКСКОГО РАЙОНА,

КАБАРДИНСКОЙ АССР КОЛХОЗНИКУ ТЛУПОВУ ХАДЖИМУРАТУ ТАЛИБОВИЧУ Примите мой привет и благодарность Красной Армии, Хаджимурат Талибович, за Вашу заботу о бронетанковых силах Красной Армии. И. СТАЛИН.

На совещании писателей автономных республик ной литературе братских республик сделал поэт-переводчик С. Липкин.  Закончилось совещание писателей авто­номных республик РСФСР, созванное в Мо­скве президиумом Союза советских писате­лей СССР. Такое совещание проводилось впервые. Руководители союзов писателей­Дагестана (К. Султанов), Чувашии (И. Тук­таш) КомиАССР (В. Юхнин), Марийской АССР (С. Николаев) сделали доклады о ра­боте писателей и деятельности союзов за вре­мя войны. В прениях выступили представи­тели Татарской АССР, Северной Осетии, Мордовии, Удмуртии. Выступавшие расска­зали о многих писателях, защищавших ро­дину непосредственно на фронте с оружи­ем в руках, о писателях­орденоносцах и ге. роях Отечественной войны (Абдул-Вагаб Су­лейманов, Гамзат Цадаса, Анвар Аджиев, М. Чалдун, А. Петокки и другие). Доклад об отражении народного эпоса в современ-

 

В докладах и выступлениях отмечался значительный рост братских литератур за последние годы (например, в Якутии, Дагестане, Татарии). Одновременно указыва­лось на отставание критики, которая прошла мимо некоторых беспомощных, а порой и вредных, искажающих нашу действитель­ность произведений (например, «Мальчик из Забайкалья» П. Малакшинова, «Сулак сви­детель» М. Хуршилова, «Даха-дада» Д. Гру­нова). Во многих выступлениях отмечались недостатки подстрочных и поэтических пе­реводов стихов, слабая работа союзов пи­сателей и местных издательств по подготов­ке кадров переводчиков. Совещание закончилось выступлением се­кретаря Союза советских писателей СССР тов. Д. Поликарпова.

Москва, Кремль товарищу СТАЛИНУ Таджикистан» 20.000 рублей. Председатель колхоза «Комсомол Таджикистана», Регарского района, Таджикской ССР, КУЛЬМАНОВ Курбан. Для скорейшего освобождения советской Родины от немецких бандитов вношу на строительство эскадрильи самолетов «Со-

По следам материалов «Правды» «О водянистых речах и засушенных полях»   поливов сельскохозяйственных культур. В результате принятых мер по нению вскрытых недостатков ент использования воды на поливе хозкультур в первой пятидневке июня высился до 91, во второй пятидневке Фрунзенский областной комитет признал, что корреспонденцией «0 нистых речах и засушенных полях», печатанной в «Правде» 27 мая, вскрыты недостатки и ошибки в партин водя­на­правильно организации устра­коэффици­сель­по­д0 93, в третьей и четвертой -- до 97. Улучшилось также качество поливов. Состоявшийся на-днях пленум обкома партии особое внимание уделил вопросам лучшего использования воды, потребовав в кратчайший срок исправления ошибок в ряде районов. Проведены кустовые сове­шания секретарей райкомов партии, пред­седателей райисполкоов, заврайзо, па­чальников райводхозов по вопросам, под­нятым корреспонденцией.

РЕГАР, СТАЛИНАБАДСКОЙ ОБЛАСТИ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ КОЛХОЗА «КОМСОМОЛ» КУРБАН тов. КУЛЬМАНОБУ

Примите мой привет и благодарность Красной Армии, товарищ Кульманов, за Вашу заботу о воздушных силах Красной Армии. И. СТАЛИН.

Они сражались за родину  Очнулся Звягинцев от толчков и дикой боли, огнём разливавшейся по всему телу. Он с хрипом вздохнул, удушливо закашлял­ся, рот его был набит землёй и пылью, и словно со стороны услышал свой тихий, захлебывающийся кашель и глубокий, исвое ходивший из самого нутра, стон. Кругом рвались снаряды, мины. Разные по силе, по звуку удары сотрясали землю, с замирающим визгом и воем проносились осколки, где-то позади длинными очередями хлестал пулемёт, От близких разрывов ту­гие волны горячего, пропахшего гарью воз­духа прижимали к земле лежавшего плаш­мя Звягинцева, клубили и вихрили вокруг него прогорклую пыль. Всё ещё восприни­мая все звуки боя так, будто они доноси­лись до него откуда-то из неведомого далека, Звягинцев слегка пошевелился, удесятерив этим слабым движением жгучую боль, только тогда до его помрачённого сознания дошло, что он жив. и Уже боясь шевельнуться, лопатками, спиной, ногами ощущая, что гимнастёрка и штаны обильно напитаны кровью и тяжело липнут к телу, Звягинцев понял, что же­стоко изранен осколками и что боль, спе­ленавшая его с головы до ног,- от этого. Он подавил готовый сорваться с губ стон, попробовал вытолкнуть языком изо рта ме­шавшую ему дышать клейкую грязь; на зу­бах заскрипел зернистый песок, и так оглушителен был этот скрежещущий звук, резкой болью отдавшийся в голове, так топ­нотно приторно ударил в поздри запах соб­ственной загустевшей крови, что он снов едва не лишился сознания, А потом созна­ние, как бы трепетавшее на тончайшей, могущей в любой миг оборваться ниточке, стало крепиуть, расти, и тогда он с запозда­лым, остро вспыхнувшим страхом как когда-то, наверное, совсем недавно, вы­скочил из окопа, как увидел невдалеке бе­гущих прямо на него немцев и одного из них -- коренастого, полусогнутого, с рас­мундира, с вылезшими из орбит серыми стёгнутым воротом измазанного глиной глазами… Немец бежал, плотно сжав блед­ные губы, с сапом втягивая раздутыми поздрями воздух, чуть выставив вперёд ле­шине. глотнул впустую, как телёнск, которого оттолкнули от вымени, облизал пересохшие губы, открыл глаза. Над ним склонилось бледное, даже под густым загаром, веснущатое лицо незнако­мой девушки в вылинявшей пилотке, при­крывавшей спутанигую копну огненно ры­жих кудрей. Лицо было явно дурненькое, простое, неказистое лицо курносой русской девушки, но такая глубокая сердечная ла­ска и тревота проглядывали в огрубевших чертах этого лица, такой извечной женской теплотой и состраданием светились девичьи серые, нестрогие глаза, что звягинцеву по­казалось, что эти глаза так же нужны, хо­роши и необходимы, как сама жизнь, как раскинувшееся над ним бескрайнее голу­бое небо с грядой перистых тучек в вы­От радости, что жив и не покинут сво­ими, от признательности, которую он не мог да, пожалуй, и не сумел бы выразкть словами незнакомой девушке - санитар­ке шептал: чужой роты, у него коротко и сладко защемило сердце, и он чуть слышно про­Сестрица… роднал… откуда же ты взялась?… Водка подкрепила Звягинцева. Блажен­ное тепло разлилось по его телу, на лбу мелким бисером выступила испарина, и да­же боль в ранах будто бы занемела, утра­днв недавнюю злую остроту. - Ты бы мне еще водочки, сестри­ца… уже чуть громче сказал он, втайне удивляясь своему ребячески тонкому и слабому голосу. - Какая там водочка! Нельзя тебе больше, никак нельзя, миленький! Пришёл в себя -- и хорошо. Огонь-то какой они ведут, ужас! Тут хоть бы как-нибудь до­тянуть тебя до медсанроты, жалобно сказала девушка. Звягинцев слегка отвёл в сторону левую руку, затем правую, странно непослуш­ными пальцами ощупал под боком нагре­тую солнцем накладку и ствол винтовки, безуспешно попробовал пошевелить нога­ми и, стионув от боли зубы, спросил: Слушай… куда меня поранило? - Всего тебя… всему досталось! Ноги… ноги-то хоть нелы или 

как?--глухо спросил уже готовый в душе ко всему самому худшему, но ни с чем не смирившийся Звягинцев. Целы, целы, миленький, только по­дырявлены немного. Ты не беспокойся и не разоваривай, вот доберёмся до места, ос­мотряг тебя, перевяжут как следует, ле­чить начнут, наверное, отправят в тыловой госпиталь, и всё будет в порядочке. Война любит порядочек… Не всё из того, что сказала она, дошло до Звягинцева. -- Всего, значит, испятнили? -- пере­спросил он и, помолчав немного, горестно шепнул:- Сказала тоже… Какой же это порядочек? Они лежали в глубокой воронке на жест­ких грудах откуда-то из первородных глу­бин исторгнутой взрывом глинистой земли. С низким нарастающим воем над ними про­шелестела мина, и Звягинцев, ко всему, кроме своей боли, равнодушный, но всё же краем глаза наблюдавший за девушкей, увидел, как она в ожидании близкого раз­рыва припала к земле, сжалась в комочек, зажмурилась и детским, трогательным в своей пацвности движением закрыла гряз­ной лалошкой глаза. За короткие минуты просветления, вспышками озарявшего сознание, Звягич­цев пока ещё не успел по-настоящему ос­мыслить всей бедственности своего поло­жения, не успел пожалеть себя, а девушку пожалел, сокрушенно думая: «Дитё, совсем дитё! Ей бы дома с книжками в десятый класс бегать, всякую алгебру с арифмети­кой учить, а она тут под невыносимым ог­нем страсть тернит, надрывает животишко, таская нашего брата…» Огонь как будто стал утихать, и чем ре­же гремели взрывы, мощными голосами бу­дившио Звягинцева к жизни, тем слабео становился он и тем сильнее охватывали его тёмное нехорошее спокойствие, бездум­ность смертного забытья… Девушка наклонилась над ним, загляну­ла в его одичавшие от боли, уже почти по­тусторонние глаза и, словно отвечая на не­мую жалобу, застывшую в глазах, в горь­ких складках возле рта, гребовательно и испуганно воскликнула: Миленький, потерпи! Миленький, по­терпи, пожалуйста! Сейчас двинемся даль­ше, тут уже недалеко осталось! Слышишь, ты?! С величайшим трудом онз вытащила его

из воронки, Он очнулся, попытался помочь, подтягиваясь на руках, цепляясь пальцами за сухую колючую траву, но боль стала совершенно нестерпимой, и он прижался мокрой от слёз щекой к мокрой от крови плащ-палатке и стал жевать зубами рукав гимнастёрки, чтобы не оказать перед де­вушкой своей мужской слабости, чтобы не закричать от боли, которая, казалось, рвёт на части его обескровленное и всё же же­стоко страдающее тело. В нескольких метрах от воронки девуш­на выпустила из потной занемевшей руки угол плащ-палатки, перевела хриплое ды­хание, неожиданно проговорила плачущим голосом: Господи, и зачем это берут таких об­ломов в армию? Ну, зачем, спрашивается? Ну, разве я дотащу тебя, такого мерина? Ведь в тебе, миленький, верных шость пу­дов. Звягинцев разжал зубы, прохрипел: Девяносто три… Что--девяносто три? Чего это ты. спросила девушка, шумно дыша. - Килограммов столько во мне было… по войны. Теперь меньше, - номолчав и прислушиваясь к бурному дыханию сани­тарки, сказал Звягинцев. Ему почему-то снова стало жаль эту не­большую, выбивавшуюся из последних сил девушку, и он сначала отвлеченно подумал: «Вот и моя Наташка лет через шесть такая же будет: дурненькая с лица, а сердцем ласковая…», а потом, напрасно стараясь придать своему голосу твердость и привыч­ную мужскую властность, с передышками проговорил: -Ты вот что, дочка… ты брось меня, не мучайся… Я -- сам… Вот полежу ма­лость и сам попробую… Руки целы -- доле-ся зу как-нибудь! Вот еще глупости какие! И к чему вы, мужчины, всегда всякую ерунду гово­рите? - сердитым шопотом сказала де­вушка. --- Куда ты годен? Ну, куда? Это я только так, устала немного, а как только отдохну --- снова тронемся. ещё и не та­ких тяжёлых вытаскивала, будь спокоен! У меня всякие случая бывали, даже похле­ще этого! Ты не смотри, что я с виду ма­ленькая, я сильная… Она ещё что-то говорила, болрящее и не­множко хвастливое, по Звигинцев, как ни старался, слов уже не различал. Милый  девичий голос стал глохнуть, удаляться и,

наконец, исчез. Звягинцев беспамятство.

снова впал в

Пришел в себя он уже много часов спу­стя, на левой стороне Дона в медсанбате. Он лежал на носилках и первое, что почув­ствовал, --- острый запах лекарств, спирта, а затем увидел низкий зелёный купол про­сторной палатки, людей в белых халатах, мягко двигающихся по застланному брезен­том земляному полу. «До трёх раз память мне отбивало, а я все-таки живой… Значит, выживу, значит, погодим пока помирать», -- с растущей на­деждой подумал Звягинцев. Ему почему-то трудно было дышать, и он с опаской медленно поднёс ко рту чёрную от грязи руку, сплюнул. Слюна была белая. Ни единого розового пузырька на ладони. И Звягинцев повеселел и окончательно убе­дился в том, что теперь, пожалуй, всё для него сойдет благополучно. «Лёгкие целые, по всему видать, а если через спину какой осколок в печёнки :опал - его доктора щипцами вытянут. У них тут, небось, раз­ного шанцевого инструмента в достатке. Главное - как с ногами? Тронуло кости или нет? Буду ходить, или - калека?» - думал он, ещё раз впимательно и придир­чиво разглядывая слюну на большущей, одубевшей от мозолей ладони. Рядом с ним два санитара раздевали ра­неного красноармейца. Один поддерживал раненого под руки, второй, бережно касаясь толстыми пальцами, осторожно распарывал пожницами по шву залитые бурыми потёка­ми штаны, и, когда на пол бесформенной грудой сползли жёсткие, как брезент, по­коробившиеся от засохшей крови защитные штаны и бязевые кальсоны, насквозь про­пыленные и по цвету почти не стличавшне­от верхией одежды, Звягинцев увидел на правой ноге красноармейца чуть пониже бедра огромную рваную рану, уродлива выпиравшую из красного месива, ослепи­тельно белую, расколотую кость. Красноармеец, чем-то неуловимо напоми­навший Стрельцова, немолодой мужчина с тронутыми сединой усами над ввалившимся ртом и острыми, одетыми голубоватой блед­постью скулами, держался мужественно, не проронил ни одного стона и всё время смо­трел в одну точку отрешённым, нездешним взглядом, не Звягинцев глянул на его левую погу, беспомощно полусогнутую в колене худую и волосатую, дрожавшую нелкой ли­хорадочной дрожью, и, не в силах больше

Михаил ШОЛОХОВ как вначале голова его, а затем и туло­више сползают куда-то вниз. Он больно ударился плечом обо что-то твёрдое и смо ва мгновенно потерял сознание. Вторично он очнулся, ощутив на лице вспомнил,коснение шеротоватовтенькой ру­ки. Влажной марлей ему осторожно прочи­стили рот и глаза, и он на миг увидел маленькую женскую руку и голубую пуль­сирующую жилку у белого запястья, затем к губам его приставили тёплое, металличе­ски пресное на вкус горлышко алюмчние­вой фляжки. Обжигая нёбо и гортань, то­ненькой струйкой потекла водка. Он гло­тал ее мелкими, судорожно укороченными глотками, и уже после того, как фляжку плечо. Он на бегу пытался втолкнуть в гнездо автомата плоскую чёрную обойму, , а Звягинцев, короткими стремительными шагами сближаясь с ним, видел и серые глаза врага, осумасшедшевшие от азарта атаки, и тусклую пуговицу немецкого мун­дира, пониже которой вот-вот должен был с противно мягким, знакомым хрустом вой­ти его штык, и белое, колеблющееся на бе­гу и кидающее скользящие блики жало штыка видел он в эти секунды… Тотчас же что-то сильно ударило его в спину и по но­гам, коротко, как летний гром, прозвучал сзади трескучий разрыв, и он, Звягинцев, надая вниз лицом, в страшном последнем падении, когда уже нет сил, чтобы поднять руку и защитить от удара лицо,понял, что это всё, конец… С усилием Звягинцев поднял веки. Сквозь пыль, смешавшуюся со слезами и грязной коркой залепившую глаза, увидел клочок багрово-мутного неба, близко от щеки про­плывавшие куда-то мимо причудливые сплетения былинок, Его волоком тащили по траве, очевидно, на план-палатке, и к су­хому и жесткому шороху травы присоеди­няяось тяжелое прерывистое дыхание че­ловека, который полз впереди и с трудом, сантиметр за сантиметром, тащил за собой его отяжелевшее безвольное тело. Спустя немного Звягинцев почувствовал, мягко отнялл от его губ, он ещё раза три

*) Глава из романа.