3 ИЮЛЯ 1344 г., № 159 (3516) 

ПРАВДА

3

На

Минском

Артиллерия наступает (От всенного корреспондента «Правды») танки огнем. нялись тались рячая молодцы щищали. дят, * * * в глубину, поддерживали их своим Когда они вырвались вперед, мы за­уничтожением немцев, которые пы­отсечь нашу пехоту от танков. Го­была переделка! Но пехотинцы ребята, они нас тоже крепко за­Возле самоходного орудия прилегло от­похнуть на траве несколько автоматчиков. -Они у нас десантом на пушке ез­кивнул в их сторону младший лей­тепант Зиньков. Добрые помощники! Самоходные пушки майора Королева, старшего лейтенанта Кулика и других ко­мандиров продолжают активно поддерживать наступающую пехоту, И рядом с самоход­ками движутся полевые орудля. B сражении за Белоруссию огромную роль играет артиллерия Красной Армии. ее мощи наглядно свидетельствует быст­рый прорыв немецкого фронта от Витебска до Жлобина. Благодаря превосходству над врагом нашей артиллерии командование смогло на нескольких участках одновре­менно создать мощные огневые тараны, ко­торые вместе с массированными ударами авиации проложили путь атакующей пе­хоте и танкам, Подвижные соединения смог­ли, в свою очередь, развить первый успех и осуществить глубокий прорыв на широком фронте. Насыщенность артиллерией боевых по­рядков пехоты позволяет с хода преодоле­вать мощные укрепленные полосы врага. В этом одна из причин поразительно высо­ких темпов нашего наступления. Наша

шоссе сками дивизия понесла тяжёлые потери. В бою под деревней Игрушки наши танкисты наголову разбили батальон мотопехоты, ко­торый немцы бросили в контратаку. Танко­вая рота, поддерживавшая контратаку вра­га, в этом бою потеряла сразу 12 танков. Гитлеровцы предпринимали отчаянные попытки задержать наши части на подсту­нах к реке Березина. С этой целью немцы бросили в бой охранные и эсэсовские части. Наступающие советские войска ломали сопротивление врага и неудержимо продвига­лись на запад. Одна наша танковая часть, стремительно продвигаясь вперёд, южнее Лепеля лесными дорогами вышла на Бере­зину. Немцы взорвали мосты через реку, но это не остановило танкистов. В самый ко­роткий срок сапёры навели переправы. Тан­кисты форспровали Березину и с хода заня-

После того, как наши войска про­рвали оборону немцев в районе Витеб­ска и Орши, разгромленные немецкие диви­зни поспешно начали отступать на запал. Чемецкое командование пыталось вывести свои разобитые дивизии из-под непрерывных ударов напых войск, перегруппировать их и остановить наше наступление на новом оборонительном рубеже. По расчётам немцев, таким рубежом дол­жна была стать река Березина. Извили­стая, с топкими берегами, местами перехо­дящими в покрытые кустарником и ле­сом болота, эта река уже сама по себе являлась серьезным естественным препятствием на пути наших наступавших войск. Преодоление этой водной преграды представляло значительные трудности не только для артиллерии и танков, но и для

Det

на TIP B айн пехоты. К тому же противник постарался усилить этот естественный рубеж в инже­нерном отношении, Ещё задолго до нашего наступления немцы начали строить укреп­ления на Березине, Вдоль западного берега реки на десятки кылометров тянулись тран­шеи, местами в две и даже в три линии, Стремительное наступление Красной Ар­мии сорвало план немцев. Неменким вой­скам, разбитым под Оршей и Витебском, не удалось привести себя в порядок на Бе­резине. Наши танковые части, конница и пехота днём и ночью по пятам преследо­вали отходящие войска противника, напося им страшные опустошения. Весь путь немпев от Орши до Берези­ны - наглядное свидетельство потерь, ко­торые понесла и продолжает нести гитлеров­кая армия в лесах и на полях Белоруссии. На дорогах валяются сотни и тысячи раз­битых автомашин, танков, самоходных ору­дий и повозок, Огромное кладбище военной техники. Местами в воздухе стоит такой удушливый смрад, что трудно дышать. ли несколько деревень на западном берегу реки. Одна за другой наши подвижные и пе­хотные части выходили на Березину, Не дожидаясь, пока будут готовы переправы, пехотинцы на лодках, на плотах, на брёв­нах и вплавь переправлялись через реку. Вскоре Березина на фронте в несколько десятков километров была форспрована на­шими войсками. Прочный оборонительный рубеж, на который немцы возлагали столь большие надежды, был преодолён. Не за­держиваясь, наши части устремились на запад. Прошло немного времени, и Борисов уже оказался глубоко обойдённым с севера нашими войсками. Одновременно успешно развивалось наше наступление и вдоль Минского шоссе и южнее Борисова. Отбрасывая части против­ника на запад, дробя и уничтожая их. наши войска подошли к Березине и форси­ревали её южнее Борисова. Обходный маневр удался полностью. На­Минское направление. Наша пехота на марше. ПЕТРО ГЛЕБКа Моя отчизна-полонянка, Ты часто снилась мне в ночах. Виденьем юности желанной Вставала ты в моих очах. Теперь ты стала ясной явью, Моя любимая земля. Бойцы, овеянные славой, Проходят по твоим полям. На запад им итти с востока, Итти дорогами войны, Фото военного корреспондента «Правды» С. Короткова. Беларуси По дорогам Белоруссии (От военного От Витебска до Белостока Родные пажити видны. Напутственным и добрым словом Встречай защитников своих. Зеленым золотом дубровы, Как в раннем детстве, радуй их! Пои их ключевой водою, Зажги святой огонь в крови И материнскою рукою На трудный путь благослови! Перевод с белорусского. артиллерия идёт вместе с подвижными со­единениями и отрядами, помогая отбивать вражеские контратаки и разрушая новые, срочно возведенные укрепления, на которых противник пробует задержаться. Самоход­ные пушки и дивизионные орудия на меха­низированной тяге составляют сейчас основу той лавины огня, что захлестываст немцев в пынешних боях за Белоруссию. Невдалеке от Могилева нам привелесь встретиться с самоходчиками майора Коро­лева. Они оседлали важное шоссе и гото­вились переправляться через реку, чтобы на том берегу расширить отвоеванный пехо­той плацдарм. У одного из орудий брялись одетые в черные комбинезоны артиллери­сты. Командир орудия младший лейтепант Илья Зиньков сидел в центре и, ловко при­способив у себя на коленях зеркало, быстро работал бритвой. Орудие Зинькова было уже четвертый день в непрерывных боях. Тыловаки еле * * * Старший одет в разрисованный маскхалат. Так же разрисованы его четыре пушки. Сейчас дре из них стоят на закрытой позиции, а две другие там, за холмами, бьют по врагу пря­мой наводкой. Семыкин поддерживает стрел­ковую роту капитана Фоминского. Они уже больше ста километров прошли вместе по белорусской земле и услели теспо срабо­таться и сдружиться. Семыкин с самого на­чала наступления выдвигает на прямую на­водку между взводами Фоминского свои два орудия. Когда рота уходит дальше, эти ору­дня остаются на своем месте, а на прямую выводятся две пушки, стрелявшие с закры­тых позиций. И так всё время батарея про­двигается вперед, непрерывно сопровождая огнем и колесами наступающих пехотин­цев. Артиллеристы Семыкина --- мастера сво­его дела. Но, пожалуй, и среди них выде­ляется старшина Жуков. Это -- особый лю­битель и специалист прямой наводки. На боевом счету Жукова за время наступатель­на ». Гниют трупы немцев, которых так много, что их не услевают закапывать в землю. hаждый день то там, то здесь из лесов вы­ходят десятками и сотнями немецкие сол­даты и офицеры. Они сдаются в плен на­шим частям, даже одиночным бойцам и гражданскому населению. В помощь остаткам своих разгромленных и лишенных управления частей неменное ных действий в Белоруссии -- пять разби­тых нулеметных гнезд и три подавленных орудия противника. Старшина Жуков - молодой человек с двумя орденами на груди. Командует он лег­ко, весело. Сегодня у Жукова особенно ра­достный день -- стрелки с его помощью за­хватили село на важном перекрестке дорог. - Напишите в своей газете, просит уральцы сработали заме­успевали подвозить снаряды и горючее, В только что закончившемся бою самоходчи­ки Королева помогли пехоте сбросить нем­цев с левого берега реки. Орудие Зинькова близко подошло к последнему левобережно­му селу и, поминутно выскакивая из ло­щины, обстреливало противника, окопавше­гося на огородах. Затем вместе с другими самохотками оно прошло по низине вдоль и совершенно неожиданно ворвалось ши войска с севера ворвались в город. Вслед за этим части другого соединения за­вязали бой в южной части города-Ново­Борисове. Всю ночь продолжались уличные бои. Немцы упорно сопротивлялись. Каждую улицу приходилось брать с боем. Посте­пенно квартал за кварталом наши бойцы очищали город от гитлеровцев. Утром остатки разгромленного Борисовского гар­Дым артиллерийских разрывов повторял роги, лежащие внизу. Вы увидите сплош­изгибы русла реки Березина, вздымаясь в небо. В дымную реку ныряли штурмови­ки, пробивая сумрак сверкающими поло­сами огия. Правый берег Березины выше левого. Правый песчаный берег немцы по­крыли сетью траншей. Чтобы песчаные стены не осыпались, немцы укрепили их ные колонны машин, и кажется, что не машины едут по дороге, а дорога, как ги­гантское выпуклое полотно, движется сама по себе. И таких дорог много, и все они впадают в широчайшую лавину наступле­ния, наращивая его силы. Наступающие части рассекают немецкие Глубоко вклиниваются в их

B

Ста­b

низона пемцев бежали на запад, преследуе­мые нашими частями. Ещё над одним из крупных белорусских городов поднят флаг командование срочно перебросило на этот участок 5-ю танковую дивизию. Попавшие в солдаты этой дивизии рассказывают, плетнем. Плетень сильно высох и после артиллерийского налета стал гореть. Пемпы начали выскакивать из горящих траншея и попадали под пулемётный огонь. войска, тылы, перерезают важнейшие коммуникации. Прибавляются новые тысячи немецких холма на северную окранну деревни. Сопровож­давшие артиллеристов автоматчики захва­нас уков,- что чательные пушки. Пусть знают, что эти пушки здесь, в Белоруссии, гробят немцев безотказно. плен что перед ними была поставлена задача лю­бой ценой задержать наступление наших частей под Борисовом. Противник прямо техникой. И с такой же искренней благодарностью вспоминают все наши воины тех, чьи зо­лотые руки вооружили армию могучей бое­тили здесь в плен около тридцати немцев. Остальные разбежались по кустарникам, по вскоре были выловлены. Зиньков рассказывает, как всё это прои­Подразделение офицера Яблокова одним из первых переправилось через реку Бе­резина и взломало линию немецкой оборо­Родины. Войска неудержимо движутся на запад. Впереди -- Минск! Майор И. ФИлиппов. пленных. Имп кишат леса. Под вечер немцы выползают на опупки и высыла­ют делегатов на дорогу. Мы видели, как немецкий санитар требовал от девушки-

И38- xpa­ур­13a8

с марша бросил в бой свои танковые части. 3-й Белорусский фронт, 2 июля. В первых же столкновениях с нашими вой­(По телеграфу). Барановичское направление ны. На подступах к городу наши артилле­ристы подбили немецкий бронепоезд, пы­тавшийся увезти эшелон с воинским сна­ряжением. Обходным движением с юга и с севера наши части ворвались в город Бо­рисов и после ожесточённых уличных оо­регулировщицы, чтобы она оставила пост и отвела его в плен. Белорусские партизаны охотятся сейчас немпамилеснычашаде прежде скрывались сами. Бойцы из зошло. - Главное, - говорит он, - выбрать удобный момент для атаки. Вот, к примеру, наш бой. После прорыва мы сопровождали  вой 2-й Белорусский фронт, 2 июля. (По телеграфу). Л. ТОЛКУНОВ. Удары белорусских партизан 101- ныe неll СТИ Be­После взятия Слуцка войска 1-го Бело­русского фронта продолжали успешно про­двигаться вперёд. Впереди Барановичи, и наступающие уже говорят о нём. Продолжая успешное наступление, войска фронта овла­дели районными центрами Барановичской области городами Столоцы, Городея и Нес­ВИЖ. Движение мотопехоты, предпринимал одну контратаку за другой, , вводя в бой крупные силы пехоты и боль­шое количество танков. Вражеские контр­атаки успеха не имели. Гвардейцы-танки­сты и пехотинцы отразили все попытки врага переправиться через реку На этом участке немцы несут особенно большие дня одну ты­потери в живой силе и технике, В течение Три дня назад в Борисове несколько сот заключенных в концлагерях совет­ских людей немцы согнали на территорию лесопильного завода. Немецкие пулеметчи­ки выстроили их для казни, Старый сол­дат, дравшийся с немцами еще в 1914 го­ду, Антон Ивалович Козлов полнял с зем­ли кирпич и, когда гитлеровский палач сда­ваться или бойцам из обозов, связистам или регулировщицам, очевидно считая этот выбор самым безопасным для себя. Мы видели немецких пленных генера­лов, полковников, офицеров штабов. Мы видели, как местные жители вывели из ле­са 16 немецких офицеров. Одичавшим также одного генерала, ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 2 июля. (По телефону). Активную помощь нашим на­ступающим войскам оказывают славные партизаны Белоруссии. Свои удары они об­рушивают главным образом на тыловые коммуникации врага, За последнее вре­мя партизаны пустили под откое 175 немецких эшелонов с резервными частями и техникой. При крушениях разбито 153 Партизанский отряд имени тов. Понома­ренко, действующий в Барановичской об­ласти, за время наступательных боёв Красной Армии разрушил более 4 кило­метров железнодорожного пути. Во время одной операции народные мстители всту­пили в бой с противником, который вы слал против них бронепоезд. Смело атако­вав наступающие уничтожили не танков и конницы в этих местах стесняют болота. Продвигать­ся по существу возможно только по шоссе, но эти трудности не снижают темпов на­ступления, Организовав параллельное пре­следование, наши войска не дают врагу сячу гитлеровцев. Наступление наших войск идёт че­рез леса и болота. Но это не ослаб­ляет боевой дух наступающих. В батальо­нах которые ведут бои в болотах приблизился, ударом кирпича убил его. И тут же все заключенные стеной бросились на немцев, Началось побоище. Безоружные советские люди дрались поленьями, кир­ничами с немецкой охраной в течение не­скольких часов. Многим удалось выбежать порото втест в лесу командира нехотной немецкой дивизии. Ге­нерал надел сверх своего мундира солдат­ский. Часто в местах, где обнаруживаются окру­жённые немецкие группы, бойцы находят паровоза, 1.225 вагонов, уничтожено 17 танков, 330 автомашин, убиты и ранены тысячи гитлеровцев. Кроме того, партизанскими отрядами разрушено в тылу противника более 20 подвижную бронированную крепость немцев, партизаны взорвали ее. На железнодорожной линии Лила - Мо­лодечно другой отряд барановичских парти­зан разгромил станцию и уничтожил во­инский эшелон в составе 20 вагонов. При этом было убито и ранено свыше 300 не­мецких солдат и офицеров. Сейчас партизанские отряды соединяют­ся с наступающими войсками Красной Ар­и продолжают преследовали тели втаскивали раненых во двор и пря­тали их. Когда наши части проходили по уйти от расплаты и каждый день наносят ему большие потери. На одном из участков южнее Слуцка нем­цы контратаковали наши авангарды. В бой уже более недели, появились замечательные мастера, преодолевающие любые болотные трясины и топи. Это --- неутомимые и вездесущие сапёры. Пользуясь их героическим трудом дат и офицеров. Как выяснилось на по­просах, скры просах, скрываясь в лесу, немцы уничто­жают тех, кто может сообщить следова­телям о фактах преступлений гитлеровцами на советской земле. километров железнодорожного полотна, раз­громлены две крупных станции и нахо­дившиеся там 4 воинских эшелона, взор­ваны 4 моста на важных коммуникациях совершен-＿ Партизанский отряд под командованием

TRO-

YR противник ввел до полка пехоты, артилле­рийский дивизион и 4 самоходных пушки. Контратака разбилась о стойкость насту­пающей пехоты. Отразив вражеский натиск, наступающие на плечах врага значительно по преодолению болот, наступающая пехота и артиллерия проникают через непроходи­мые топи в тыл к немцам и наносят им вне­запные удары. улицам города, бойцы видели спасенных людей. Окровавленные, поддерживаемые под руки, они приветствовали своих ос­вободителей. ных Зрелище распада, паники, тупого отчая­ния немнев мы встречаем на кажлом ша­гу. В Борисове размещались три концентра­тов. С., действующий в Вилейской обла­сти, разгромил немецкие гарнизоны трех населенных пунктов. Во время этого нале­та было истреблено до 600 гитлеровцев, мии громить врага, гнать его из пределов родной Белоруссии. В ряде мест они перерезают немпам пути отступ­ления, захватывают пероправы и важные коммуникации, удерживая их до подхода B паших регулярных частей. Так. например, действуют сейчас минские партизаны. Час расплаты с врагом--за горе и сле­зы Белоруссии -- наступил. Счерть на­стигает немецких захватчиков повсюду на передовых линиях и в тылу. П. КОВАЛЕВ. в городе. Они продолжают стремительно итти вперед, не давая противнику ото­рваться. Для того, чтобы представить всю гран­диозную картину этого движения, доста­точно посмотреть с борта самолета на до­Стремительно продвигаясь вперед, наши войска вчера заняли 5 городов и более 300 других населенных пунктов, перерезали железную дорогу Минск---Барановичи. Я. МАКАРЕНКО. продвинулись вперёд. Упорные бои завязались на дальших подступах к Минску ,западнее Осиповичи. В этот район немцы спешно подтянули зна­чительное количество пехоты и танков. В течение последних дней на рубеже реки Сви­слочь шли ожесточённые бои. Противник взорвано 2 склада с боеприпасами, унич­тожено значительное количество вражеской техники, Партизанам достались большие трофеи. Другой отряд вилейских партизан имени Доватора напал на немецкий обоз и за­хватил его, истребив при этом несколько десятков немцев. ционных лагеря для немецких дезерти­ров. В первые же дни нашего наступле­ния количество заключенных немцев в ла­гере увеличилось вдвое. Вадим КОЖЕВНИКОВ. 3-й Белорусский фронт, 2 июля. (По телеграфу).

1-й Белорусский фронт, 2 июля. (По телеграфу).

Иди ты со своей помощью, откуда ро­дился, и даже ещё дальше! задыхаясь от негодования и бессильной злобы, сказал Звягинцев. - Вредитель ты, верблюд облез­лый, чума в очках! Что ты с казёнными са­погами сделал, сукин сын? А если мне их к осени опять носить придётся, что я тогда с поротыми голенищами буду делать? Слеза­ми плакать? Ты понимаешь, что обратно, как ты их ни сшивай, они всё равно будут по шву протекать? Стерва ты плешивая, ко­росточная! Враг народа, вот кто ты есть такой! Санитар молча и очень осторожно разма­тывал на погах Звягинцева мокрые от пота и крови горячие дымящиеся портянки: сняв рторую, разогнул сутудую спину и, не тая улыбыи под рыжими усами, спросил весб­лым, чуть хрипловатым, фельдфебельским баском: Кончил ругаться, Илья Муромец? Звягинцев ослабел от вспышки гнева. Он лежал молча, чувствуя сильные и ча­стые удары сердца, необоримую тяжесть во всем теле и в то же время ощущая натер­тыми подошвами ног приятный холодок Но в нём всё же ещё нашлись силы и, не зная, как еще вожно уязвить смертельно досадив­шего ему санитара, он слабым голосом, вы­бирая слова, проговорил: -- Сухое дерево ты, а не человек! Даже не дерево ты, а гнилой пенёк! Ну, есть ли в тебе ум? А ещё тоже - пожилой человек,- постыдился бы за свои такие поступки! У тебя в хозяйстве до войны, небось, одна зем­ляная жаба под порогом жила, да и та, не­бось, с голоду подыхала… Уходи с моих глаз долой, торопыга ты несчастная, лихорадка об двух ногах! Это был, конечно, непорядок: строгая ти­шина медсанбатовской раздевалки, обычнообувку прерываемая одними лишь стонами и всхлипами, редко нарушалась такой несу­светной бранью, но санитар смотрел на за­росшее рыжей шетиной, осунувшееся лицо Звягинцева с явным удовольствием и к то­му же ещё улыбался в усы мягко и беззлоб­но. За восемь месяцев войны санитар изму­чился, постарел душой и телом, видя во множестве людские страдания, постарел, но не зачерствел сердцем. Он много видел ра­неных и умирающих бойцов и командиров, так много, что внору бы и достаточно, но он все же предкочитал эту, сыпавшуюся ему на голову, ругань безумно расширен­ным, немигающим глазам пораженных шо-

смотреть на чужое страдание, отвернулся, проворно закрыл глаза. «Этот парень отходил своё. Оттяпают ему доктора ножку, оттяпают, как пить дать, а я ещё похожу. Не может же быть, чтобы и у меня ноги были перебитые?» - в тоск­ливом ожидании думал Звягинцев. В это время пожилой лысый санитар в очках подошел к нему, намётанным глазом скользнул по ногам и, нагнувшись, хотел разрезать голенище сапога, но Звягинцев, молчаливо следивший за ним напряженным и острым взглядом, собрал все силы, тихо, но решительно сказал: Штаны пори, не жалко, а сапоги не тогай, не разрешаю. Я в них и месяца не проходил, и они мне нелегко достались. Ви­шь, из какого они товару? Подошва спир­товая, и вытяжки настоящие, говяжьи. Это, брат, не кирзовый товар, это понимать на­д0… Я и так богом обиженный: шинель-то и вещевой мешок в окопе остались… Так что сапог не касайся, понятно? Ты мне не указывай, - равнодушно сказал санитар, примеряясь, как бы полов­чее полоснуть вдоль шва ножом. 1о-есть, как это -- не указывай? Са­поги-то мои? ---- возмутился Звягинцев. Санитар слегка распрямил спину, все так   же равнодушно сказал: Ну, и что, как твои? Бывшие твои, и не могу же я их вместе с твоими ногами стя­гивать? - Слушай ты, чудак, тяни… Тяни осто­ненько, полегонечку, я стерплю, -- при­казал Звягинцев, всё ещё боясь пошевелить­ся и от мучительного ожидания новой бо­ли расширенными глазами уставившись в ПОТОЛОК. Не обращая внимания на его слова, сани­тар наклонился, ловким движением распорол голенище до самого задника, принялся за второй сапог. Звягинцев еще не успел как следует обдумать, что означают слова «быв­шие твои», как уже услышал лёгкий весе­лый треск распарываемой дратвы. У него сжалось сердце, захватило дыхание, когда мягко стукнули каблуки его небрежно отбро­шенных к стенке сапог. И тут он, не вы­держав, сказал дрогнувшим от гнева голо­сом: Сука ты плешивая! Чорт лысый, по­ганый! Что же это ты делаешь, паразит?! -Молчи, молчи, сделано уже. Тебе вредно ругаться. Давай-ка я тебе помогу на бок лечь, примирительно проговорил санитар.

  портит…». ком, и теперь, вдруг и некстати вспомнив двух своих сыновей, воюющих гдо-то на Западном фронте, с легким вздохом поду­мал: «Этот выживет, вон какой ретивый и живучий, чорт! А как мои ребятишки там? Провались ты пропадом с такой жизнью, глянуть бы хоть одним глазом, как мои там службу скоблят? Живы или, может, вот так же лежат где-нибудь, разделанные на клочки?». А Звягинцев уже не только жил, но и це­плялся за жизнь руками и зубами: всё ещё лёжа на носилках, смертельно бледный, с закрытыми, опоясанными синевой глазами, он лумал, вспоминая свои безвозвратно по­гибшие сапоги и красноармейца с переби­той ногой, которого только что унесли в операционную: «Эк его, беднягу, садануло! Не иначе крупным осколком. Вся кость на­ружу вылезла, а он молчит… Молчит, как герой! Его дело, конечно, табак, но я-то должен же выскочить? У меня вон даже пальцы на ногах боль чувствуют. Лишь бы, по докторскому недоразумению, в спешке не отняли ног! А так я ещё отлежусь и по­воюю… Может, ещё и этот немец-миномет­чик, какой меня сподобил, попадётся мне под вссёлую руку… Ох, не дал бы я ему сразу помереть! Нет, он у меня в руках ещё поикал бы несколько минут, пока я к нему смерть бы допустил! А этому парню, ясное дело, отрежут ногу. Ему, конечно, на чорта нужны теперь сапоги? Он об них и лумать позабыл, а моё дело другое: мне по выздо­ровлении непременно в часть надо итти, а таких салог теперь я в жизни не найту, шабаш! И как он скоро, лысая курва, рас­пустил их по швам! Господи боже мой, и та­ких стервенов в санитары берут! Ему с его ухваткой где-нибудь на живодерне ра­ботать, а он тут своим же родным бойцам История с сапогами всерьёз расстроила Звягинцева, окончательно утвердившегося в мысли, что до смерти ему ещё далеко. И до того было ему обидно, что он, добро­душный, незлобивый человек, уже го­лым лежа на операционном столе, на слова осматривавшего его хирурга: «Придётся по­терпеть пемного, браток»,--- сердито бурк­нул: «Больше териел, чего уж тут разго­воры разговаривать! Вы по недогляду че­го-нибудь лишнего у меня не отрежьте, а то ведь на вас только понадейся…» У хирур­стёклами очков в роговой оправе Звягинцев увидел припухшие от бессонных ночей

красные веки и внимательные, но беско­нечно усталые глаза. Ну, раз больше терпел, солдат, то это и вовсе должен вытерпеть, а лишне­го не отрежем, не беспокойся, нам тво­его не надо,всё так же мягко сказал хирург. Молодая женщина-врач, стоявшая с дру­гой стороны стола, сдвинув брови, накло­нившись, внимательно осматривала изо­рванную осколками спину Звягинцева, рас­полосованную до ноги ягодицу. Кося на нее глазами, стыдясь за свою наготу, звя­гинцев страдальчески сморщился, прогово­рыл: Господи боже мой! И что вы на ме­ня так упорно смотрите, товарищ женщи­на? Что вы, голых мужиков не видали, что ли? Ничего во мне особенного такого любопытного нету, и тут, скажем, не Все­союзная сельскохозяйственная выставка, и я, то же самое, не бык-производитель с этой выставки… Женщина-врач блеснула глазами, резко сказала: «Я пе собираюсь любоваться ва­шими прелестями, а делаю своё дело, и вам, товариш, лучше помолчать! Лежите и не разговаринайте. Уливительно недисции­линированный вы боец!» Она фыркиула и стала вполоборота, А Звягинцев, глядя на ее порозовевшие щеки и окрутлившиеся злые, как у кошки, глаза, горестно поду­мал: «Вот так и свяжись с этими бабами, ты по ней одиночный выстрел, а она по тебе длинную очередь… Но, между прочим, у них тоже нелёгкая работёнка­день и ночь в говядине нашей ковыряться». Устыдившись, что так грубо говорил с врачами, он уже другим, просительным и мирным, тоном сказал: - Вы бы, товарищ военный доктор, за халатом не видно вашего ранта, спиртку приказали мне во внутренность дать. Ему ответили молчанием. Тогда Звягинцев умоляюще посмотрел снизу вверх на док­тора в очках и тихо, чтобы не слышалч отвернувшаяся в сторону строгая женщи­на-врач, прошептал: -- Извиняюсь, конеч­но, за свою просьбу, товарищ доктор, но такая боль, ччто впору хоть конец завязы­вать… Хирург чуть-чуть улыбнулся, Вот это уже другой разговор! Это мне больше правится. Подожди немного, осмотрим тебя, а тогда видно булет. Если можно -- не возражаю, дам грамм сто фроптовых. сказал:лоту

Тут не фронт, тут от фронта дале­ко, тут можно и больше при таком стра­дании выпить, намекающе сказал Звя­гинцев и мечтательно прищурил глаза. Но когда что-то острое вошло в его про­мытую спиртом, пощипывающую рану воз­ле лопатки, он весь сжался, зашицел от боли, сказал уже не прежним мирным и просптельным тоном, а угрожающе и хрипло: -Но-но, вы, полегче… на поворотах! Эка, брат, до чего же ты злой! Что ты на меня шипишь, как гусь на собаку: Сестра, спирту, ваты! Я же предупреждал тебя, что придётся немпого потерпеть, в чем же дело? Характер у тебя сквер­ный или что? -А что же вы, товариш доктор, рое­тесь в живом теле, как в своём кармане? Тут, извините, не то что защипишь, а и по-собачьи загавкаешь… с подвывом, сер­дито, с долгими паузами проговорил овл­гинцев. то можно? Не больно, а щекотно, а я с детст­ва щекотки боюсь… Потому и не вытерп­ливаю… оквозь стненутые зубы пропелия Звягинцев, отворачиваясь в сторону, ста­раясь краем простыни незаметно стерсть слезы, катившиеся по щекам. -Терпи, терпи, гвардеец! Тебе же луч­ше будет, успокаивающе проговорил хи­рург. - Вы бы мне хоть какого-пибудь поро­шка усыпительного дали, ну чего вы ску­питесь на лекарства? - невнятно про-жал шептал Звягинцев. Но хирург сказал что-то коротко, власт­но, и Звягинцев, за время войны привык­ший к коротким командам и властному тону, покорно умолк и стал терпеть, иногда погружаясь в тяжкое забытьё, но даже и сквозь это забытьё испытывая такое ошу­щение, будтовголое тело его ненасытно ли­жет злое пламя, лижет, лобираясь до самых костей… Что, неужто очень больно? Терпеть­Чьи-то мягкие, наверное, женские паль­цы неотрывно держали его за кисть руки, он всё время чувствовал благодатную теп­этих пальцев, потом ему дали немного водки, а подконец он уже захмелел, и не столько от водки -- не мог же он захмелеть от каких-то там несчастных ста грами спиртного! - сколько от всего того, что испытал за весь этот наредкость трудный

день. Но подконец и боль уже стала какая­то иная, усмирённая, тихая, как бы взнуз­данная умелыми и умными руками хирурга. Когда забинтованного, не чувствующего тяжести своего тела Звягинцева снова несли на ритмически покачивающихся носилках, он даже пытался размахивать здоровой пра­вой рукой и тихо, так тихо, что его слы­шали только одни санитары, говорил, а сму казалось, что он кричит во весь голос: …Не желаю быть в этом учрежде­нии! К чортовой матери! У меня тут нервы не выдерживают. Давай, куда хочешь, только не сюда! На фропт? Давай обратно, на фронт, а тут-- не согласен! Сапоги куда дели? Неси сюда, я их под голову положу. Так они будут сохранней… До чужих сапог вас тут много охотников! Нет, ты сначала заслужи их, ты в них походи возле смерти, а изрезать всякий дурак сумеет… Госполи боже мой, как мне больно!… Он ещё что-то бормотал, уже несвязное, бредовое, звал Лопахина, плакал скрипел зубами, как в тёмную воду, окунаясь в беспамятство. А хирург тем вре­менем стоял, вцепившись обсими руками в край белого, будто красным вином залито­го стола, и качался, переступая с поской на каблуки. Он спал… И только когда то­варищ его - большой чернобородый док­тор, только что закончивший за соседним столом сложную полостную операцию, стянув с рук мягко всхлипнувшие, мокрые от крови перчатки, негромко сказал: «Пу, как ваш богатырь, Николай Петрович? Вы­живет?» - молодой хирург очнулся, раз­руки, сжимавшие край стола, привыч­ным жестом поправил очки и таким же де­ловитым, но немного охрипшим голосим от­ветил: - Безусловно. Пока пичего страшного нет, Этот должен не только жить, но и вое­вать, Чорт знает, до чего здоров, знаете ли, даже завидно… Но сейчас отправлять его нельзя: ранка одна у него мне что-то не правятся… Надо немного выждать, Он замолчал, ещё несколько раз качнул­ся, переступая с носков на каблуки, всеми силами борясь с чрезмерной усталостью и сном, а когда к нему вернулись и сознание, и воля, он онять стал лицом к завешенной защитным пологом двери палатки и, глядя такими же, как и полчаса тому назад, вни­мательными, воспалёнными и бесконечно усталыми глазами, сухо сказал: -- Евститнеев, следующего!