12 ИЮЛЯ 1944 г., № 166 (9623)

2



ПРАВДА

B Слово трудящихся Северной Осетии к вождю народов з 13 В грязь, в гололедицу бедняк-ирон 1). Что ни сажень пути --- то незадача: Сломалась ось, застряла в яме кляча, Не меньше клячи мучается он, И день-деньской бедняк-аробщик плачет. Теперь - не та картина, что тогда: Дороги не узнаешь Алагирской: Не клячами вывозится руда, А самокат-арбою богатырской, И грузится потом на поезда, И мчится в них к столице осетинской, Чтоб в заводской утробе исполинской «Электроцинк» ее перерождал В столь драгоценный для страны металл… Перед советским трудовым народом Не этим лишь гордимся мы заводом. Маисовый в Беслане комбинат, Гигант-передовик всего Сэюза: Крахмал, мука и сахар!-- Кукуруза - Как будто скромный злак па первый взгляд, А как многообразно он богат! Сказать мы вправе: золота початки! Мы предприятий возвели десятки, И после Октября -- почти в шесть раз Число их увеличилось у нас. А выпуск их продукции - пожалуй. Раз в двадцать пять стал выше, чем бывало, И Ленину и Сталину -- спасибо, - Под руководством их переродясь, Стал из аграрной и колониальной Наш Иристон страной индустриальной. * * Коням подобно непокорным И необузданным вовек, Скакало по ущельям горным У нас немало буйных рек. Их обуздав, мы покорили, И в упряжи ходить уча, Колхозы паши озарили Мы лампочками Ильича. И Гизельдон  ), к труду приучен, В туннеле скачет с горной кручи, Ворочая турбины там И ток стремя по проводам. * * * И растопились вечные снега… Хоть много видел древний наш Кавказ, Хоть был он залит кровью не впервые, Но не склонил Кавказ могучей выи, Не стал рабом немецким осетин! В те боевые дни, в те грозовые Бывало --- против десяти один С захватчиками в бой вступал он правый, Нося в груди твой образ величавый, Которым был на подвиг вдохновлен, Не потому ль в Ордоне наш Ботоев - Один десятки немцев перебил, И хоть погиб, но принял смерть героя! Не он один врагам отважно мстил, - Народных мстителей рождал немало Наш непокорный осетинский тыл!… Когда же у Кавказских, крепких врат Был нашей Красной Армией могучей Разгромлен враг, и от Кавказской кручи Отполз полуживой фашистский гад, Осетия воспрянула, и сразу-- Всю дочиста сметя врагов заразу, Сил не щадя, не покладая рук, Хозяйство стала возрождать вокруг, Разрушенное в чершую годину Разнузданной немецкою скотиной. И в этой созидательной работе -- Правительство и лично ты, наш вождь, Нам помогли,- и в день двадцатилетия­Под светлым солнцем сталинских забот­Вновь крепко на ногах стоит Осетия. Неплохо поработал наш народ, Не уронил семьи советской знамя, И гордо по республике своей Шагают сотни новые людей, Сверкая трудовыми орденами.  * * * Иосифу СТАЛИНУ Чем бы еще и посильней помочь ей. И, если воин жизнь отдать готов, Мы не щадим ни средств и ни трудов: Засеиваем тысячи гектаров В фонд Красной Армии из года в год. Не не одни только подарки эти Ирон для Красной Армии дает: «Колхозник Северной Осетии» - Колонна танков нами создана, Уже давно крушит врагов она. «Владикавказцем» назван бронепоезд, Который нами был сооружен. И, об успехах фронта беспокоясь, Заботливо построил Иристон Виссарионовичу А бысшей школы… что там---осетины!--- Культуре общей сослуживши службу. Их весь Кавказ не видел ни единой. Теперь в Дзауджикау, в столице нашей, Пять вузов есть, и наша молодежь В них черпает науку полной чашей. И тысячи у нас теперь найдешь Ты осетин -- врачей и агрономов, И инженеров, и учителей. И в области трудов научных тоже Мы кое-чем уж похвалиться можем: Так многое в истории родной Мы - чрез Борену и чрез Бурдухан, Красавиц наших, породнились с ними. Чтим до сих пор у нас Давид-Сослан 1), Нам слух ласкает их Тамары имя… У старца седовласого спроси, И он ответит, обнажив седины: «Великий старший брат, народ Руси, Всегда был верным другом осетина». Не со вчера и не случайно мы К Руси влеклись, переплетя с ней сульбы: Нам без нее вовеки не свернуть бы К дороге света с бездорожья тьмы.

Великий Сталин, дорогой отец, Любимый вождь, учитель благородный! Ты светишь нам звездою путеводной, Ты --- солнце родины многонародной, Ты -- мужества и мудрости венец! Прими, наш вождь, наш пламенный привет! Свобода наша --- сладкий плод побед Политики национальной Могучей партии -- ВКП(б), Чей руль доверил и вручил тебе Ее покойный кормчий гениальный. Как равный среди равных - наш народ, Тобой, любимый вождь, руководимый, Растет и крепнет, и идет вперед, Под знаменем твоим --- непобедимый. Бессмертной хартией твоей. Как жизнетворным солнцем мы согреты, И ныне, празднуя наш юбилей, Мы все -- от землепашца до поэта - Тебя, отец, благодарим за это!  * *

Изучено с успехом в наше время. (Мы об аланской говорим проблеме, Тут, как известно, был туман сплошной). Что знали мы -- то из чужих анналов, И то -- сказать по правде - очень мало. Теперь тысячелетний тот туман Рассеется в истории алан…

Сто лет нам Пушкин свят в оригинале, - П кораблей воздушных эскадрилью…   Его язык - и наш язык второй. Когда же враг Руси грозил порой, - Коней своих мы в бой немедля гнали. И вместе с русским доблестным штыком, Как и с огнем Руси артиллерийским, Наш сабельный лихой удар знаком Почти столетье всем врагам российским… Так повелось от нартов до сих пор: Отстать от войск своих на поле брани Тогда для осетина не позор, Когда убит он или тяжко ранен… B Отечественной нынешней войне В нас не угасли наших предков души: Мы, заповедей нартских не нарушив, Им следовать стараемся вдвойне. В атаку ли мы скачем на коне Так, что насквозь пронзает ветер уши,И В пехоте ли сражаемся-- на суше, Во флоте ль­под волной иль на волне, Иль танком правя, или самолетом, Стреляя пушкой или пулеметом, В штабахслепя глаза над рябью карт, За Родину, за братский дом единый, С врагами так воюют осетины, Как завещал им древний предок­нарт: Они идут иль на смерть в бой кровавый, Иль возвратиться, но в сияньи славы, Да не падет на осетина тень… И осетинским боевым наградам Мы лестный счет ведем, но что ни день Счет славы нашей умножать нам надо, Хоть, впрочем, делать это - нам не лень. Да будет он удвоен и утроен. На тысячи теперь мы счет велем Тех, кто наград военных удостоен. Хоть невелик наш осетинский дом, Но двадцать в нем сынов отважных, коим Ты, наш великий вождь, верховный воин, За боевые доблести присвоил Почетнейшее звание Героев Всей нашей героической страны. Их славою мы все озарены, Да множатся - во славу поколений - Их подвити, и твой военный гений На поле брани их да охранит, Да отведет от них и смерть и беды, До близких дней блистательной победы, Покуда враг не будет в прах разбит! Вот -- в счете славы --- золотые числа. Вот -- золотые наши имена, На вечные сиять им времена! Хотя ты знаешь сам Героев своих Мы назовем таких, как счайпер Доев Иль Тогузов -- артиллерист-герой, Иль Цоколаев --- сокол боевой. Но как же наше сердце бьется сладко, Чуть речь о генералах заведем: Их десять было, но уже десятком Мы наших генералов не сочтем. Мы их имен вовеки не забудем,- Они -- родной Осетии краса. Не только нам, а всем советским людям Примером будет Плиев наш, Исса: Он -- генерал и он -- Герой Союза. Но можно также и друтих назвать: Мамсуров и Карсанов, и Худалов - Цвет наших осетинских тенералов… Советская земля -- отчизна-мать Их родила, их Партия вскормила, Ты -- воспитал их, закалил их силы, Ты их учил врагам хребты ломать… Прими же, Сталин, наш привет сердечный, Будь долго жив и славен будь навечно!… И мы о Красной Армии своей Не забываем. Нет ни дня, ни ночи, Ни часа нет, чтоб нам забыть о ней. О ней мы все радеем и хлопочем, 1) Давид-Сослан­муж знаменитой гру­зинской царицы Тамары. Как видишь, вождь любимый наш, и Немало прилагаем тут усилья Для истребленья вражеской чумы. Блюдя отцовский твой завет священный, C тех пор, как грянул грозный гром военный, Одной святой заботой мы полны: Все на борьбу с врагом, все для войны!… мы Мы и тогда не дрогнули ни разу, Когда дорвался враг до врат Кавказа, И нас бомбил и ночью он и днем, И орудийным бил по нас огнем, И сеял смерть на горы и равнины, Упорнее день ото дня и злей. Мы и тогда, не покидая поля, Пахали, засевали и пололи, собирали урожай с полей. Нет, не сломил он воли осетина, Как ни свирепствовал, как ни был лют! точно так же, как колхозный люд, Станков не покидал и люд рабочий: Он под огнем работал дни и ночи, Не успевая часу отдохнуть. И, преграждая вражьей силе путь, Мы тысячами за город ходили, пояс обороны возводили, Копали рвы и ставили столбы И надолбы, и стены из бетона, И сделали столицу Иристона Такой твердыней, чтоб ее не тронув, И И Немецкие скоты разбили лбы. Да, помнит зверь фашистский и поныне, Как обманулся горько в осетине, Как обломал клыки на той твердыне, Замка не отперев Кавказских врат! Он помнит Дзауджикау, как Сталинград А, впрочем, не могло и быть иначе; Ведь Берия, соратник верный твой, тот грозный час тобою был назначен Для выполненья здесь твоей задачи, Нас вдохновив на подвит боевой. Шел впереди - отважный, светлоглазый Наш старший брат -- Руси великой сын, Шел с осетином рядом и грузин, Узбек, азербайджанец, армянин, Чтоб разгромить врага у врат Кавказа. В А в дни, когда, осатанев, ворвался В Осетию немецкий людоед, Как он тогда над нею издевался, он ни чинил ей зол и бед, Каких Как мерэкою своею лапой мучил, Дышал в лицо дыханием вонючим И, над святынями ее глумясь, Не пощадил и надочажной цени, Вышвыривал ее под солнце, в грязь, Кощунственно развеивал весь пепел, Водою заливал в дому очаг ＿ И осквернял святую память предков, Трижды поганый, ненавистный враг! Ни старцев не щадя, ни молодежи,  Грудных младенцев убивал он тоже, В животных вьючных превращал людей, Ярмо на них накладывал, злодей! Не только дочь позорил молодую, И мать ее он, за косу седую Стащив с постели, выгонял во двор! Насильник мерзкий, душегуб и вор Такой чинил в Осетии позор, Какого в дни Чингиса и Тимура Не видели вершины наших гор. И тучи столь тяжелой, черной, хмурой На плечи их не падало с тех пор, Как вырос тут могучий кряж Кавказа… Карьу и седоглавый наш Уаза, Следя за злодеяньями врага, Таким горячим накалились гневом, Что закипели каменные чрева Настоящее письмо обсуждено и и интеллигенции Северной Осетии.

Аланы нам оставили в наследство Великий «Нартский эпос»--наше детство. Науке он известен был давно, Да, к сожалению, был изучен худо, И, к нам из тьмы веков дошедший чудом, Он до сих пор у нас лежал под спудом. Теперь же скоро издан будет он, И это - вклад, что вносит Иристон Не только лишь в свою литературу, - В сокровищницу мировой культуры!… Хоть прежде не имел театра Ир, Однако наша сцепа преуспела: На осетинском говорит Шекспир, И духа пиршество - спектакль «Отелло»  Для тех, кто знал века духовный пост! В поэзии, как и в других искусствах, Мы также отмечаем буйный рост. А рост печати нашей осетинской, В сравненьи с прошлым, - просто­исполинский! Газет у нас - десятки. Выпуск книг Невиданных здесь тиражей достиг. Учителей трудящихся великих Бессмертные мы издаем труды, И эгим мы особенно горды. Творенья мировой литературы Давно уже на языке своем Мы издаем и переиздаем. А наш Коста, наш классик - Хетагуров! Его стихов, бывало, днем с огнем Не сыщешь даже и у нас в селеньи, Теперь - где речь ни заведешь о нем, Тебо «Фандыр» откроют в восхищеньи. Но если раньше только на одном­На языке он говорил родном, Стал ныне наш Коста многоязыким: На двадцать языков переведен,  В сомье народов нашей дружной - он Среди великих высится великим!… Мы и в народном здравоохраненьи За двадцать лет имеем достиженья. Уместно тут сказать о наших горных Источниках, целебно-чудотворных. Из-под земли они, с шипеньем, бьют, От пих усталость прочь, и прочь болезни. Ущелье Цей! Нет местности полезней И живописней местности, чем тут. В недавнем прошлом Цейское ущелье Лучинным только славилось издельем. Теперь оно прославлено другим: Прекрасным санаторием своим. Мы, кроме Цея; указать могли бы На Зарамаг и на источник Тиба… Кино, театр, газеты, книги, клубы, В часы досуга будней, в выходной. Культура попечением сугубым Окружена в Осетии родной --- В столице - в городах, в любом селеньи… То не твое ль, отец наш, попеченье И нам открыло в мир культуры дверь? Об этом как не вспомнить нам теперь! Во всем твоя рука, отцовский глаз твой. На благо нам живи, наш вождь,  *и здравствуй! Когда в Советский наш, в наш светлый дом Тевтон-фашист ворвался вероломный, Стал в братский строй -- с мечом и со щитом И наш народ со всей страной огромной. На все дороги высыпали мы С равнины, из ущелий, с гор, с предгорий - Противостать немецкой вражьей своре, Стать родине заслоном от чумы. Мы помнили: мать-родина - едина. Ее любой народ --- родной нам брат. Мы радуемся, если брат наш рад, беда -- беда для осетина. И если брату враг нанес удар, И в доме брата запылал пожар И угрожает кровле материнской, Покоя нет и в сакле осетинской… От праотцов­чрез сотни поколений К нам перешел святой завет один: «Честь и свобода­жизни драгоценней». На этом рос в отцовском доме--сын. Вождь нартов, седовласый Урузмаг, Так обратился к нартской молодежи: «Коль силою придет тягаться враг, Опешите вражью силу уничтожить». И так бывало: тот, кто к ним войной Врывался, на свою надеясь силу, Того коса возмездия косила, И он не возвращался в дом родной. Нет, вдалеке от своего предела Он оставлял зарубленное тело, И ставил над могилою своей Надгробие из собственных костей… И нам еще другой завет живучий Завещан нартами. Он так гласит остаться без потомства лучше, Чем недостойного потомства стыд». Все здравицы, обычно, до сих пор Мы завершаем поговоркой древней: «Бесславье жизни - гибели плачевней, Ножу тупому предпочти топор». Герой Хазби нам всем попыне дорог, И песнь о нем у нас еще жива. нем служили кличем нам --- слова Двух этих мудрых древних поговорок. На всех заборах каменных в горах, На улицах селений, в городах - Над клубной дверью и на арках парков - Слова Коста пред нами блещут ярко: «…Лучше умереть народом Свободным, чем кровавым погом Рабами деспсту служить». * * *

Ты мудрости столп для нас, И стяг наших чаяний славный. Ты - клич ликующих масс, Ты - первый наш тост заздравный. Ты -- крови кипучей ток, Бегущий по нашим жилам, Ты - сил чудесных исток, И нет нам трудов не по силам! Ты воинам нашим - бронь, И потому-то наш воин И в воду идет, и в огонь, За участь свою спокоен. Курдалагон, нартский коваль, Отковывал в кузнях небесных, Как сине-булатную сталь, Героев сказанья чудесных, Чтоб каждый был неуязвим И в схватках с врагом -- бесстрашен… Не ты ль ученьем своим Выковывал воинов наших? Не ты ль им дал эту мощь И сделал надеждой мира? Так - здравствуй, великий вождь, Путь счастья открывший для Ира! ) * * *

Кляпемся, отец родной, Честью своей осетинской, Клянемся перед страной Грудью ее материнской: Порукой своей круговой Скрепляем высокую клятву: Посев увеличим свой, Обильнее сделаем жатву! Больше выроем руд,ОНХ Больше дадим металла, Чтобы слово святое «труд» Трижды священнее стало! Ведь выпало счастье нам - Жить в Сталинскую эпоху, Чтоб наших сынов сынам О дедах не думать плохо! Чтоб наших сынов сыны Нас не упрекнули в бесславьи, Чтоб нартов вещие сны В Осетии стали явью! Чтоб не упрекнул нас тот, Кто сердцем и мыслью -- кристалеп, Чтоб наш двадцать первый год Хвалил еще больше Сталин! Да станет нам пища пресна, Тепла нам не ведать под кровлей, Не ведать нам сладкого сна И мягкого изголовья, Коль, клятву нарушив свою, Забудом хотя бы на день, Что мы и в тылу - в бою С ордою фашистских гадин! Паследственный нартский меч Коль вложим в ножны до победы, - Пусть слух нам изменит и речь, Свет солнца да станет неведом!… Придут старики на пир, Тебе -- большинство их здравиц. Сталине звонит фандыр  ), Поет под руками красавиц. Я несней славит вождя Джигит удалой, плечистый. В лихую атаку идя На вражью орду фашистов От тысячи тысяч сердец - Здоровья тебе, многолетия Желает, любимый отец, В торжественный день свой Осетия! 1) Смычковый инструмент. трехструнный народный

Земля у нас тучна и плодородна. В нее посей, пожалуй, что угодно, Но сам ей щедрой быть не помешай Всегда взойдет обильный урожай. при царе, при том порядке старом Что от щедрот земли имел бедняк! И овощи, и фрукты все, и злак Алдарам ) пришлым и своим алдарам Он отдавал, трудясь почти что даром. А ныне, коль оглянемся вокруг, Богатые колхозы у народа: Сады и пашни тут, и огороды, И пастбищный высокогорный луг. И конь стальной, и самоходный плуг. Серп-саможнейка, самокат-подвода… Колхозник, богатся год от года, Тебя благодарит, великий друг! С гектара пашни, твой блюдя наказ, Мы урожая центнеров семнадцать Снимаем и теперь, а может статься Что снимем восемнадцать, в добрый час… Все в зелени садов аулы наши. Весной--цветник, а осенью взгляни, Аламов ) наших новогодних краше, Пестрят плодами весело они. Шерсть, сало, масло, сыр и мясо И всяких овощей и фруктов масса, Пшеница, кукуруза!…--- В закромах, В колхозных складах наших и в домах Полным полно, и - скажем без зазнай­Все богатеет сельское хозяйство. Не ты ль привел нас, дорогой отец, К зажиточности этой шаг за шагом? Благодарим от полноты сердец! Будь долго жив народам всем на благо!… ства - * *

Был край родной до Октября унижен, Наш осетин судьбою был обижен, И жизнь его была темна, пуста. Унылы песни были, взоры -- хмуры, Так с бедняков дерут, бывало, шкуры,А Что и лучина жалкая, и та­Была мечтою для бедняцкой сакли, И слезы осетинские не сякли… К горам Кавказа цепью приковал Злой горный дух -- отважного Амрана *). И коршун грудь героя проклевал, И печень день за днем кусками рвал Он из его кровоточащей раны, Но даже и такою пыткой мучим, Смириться не хотел бунтарь-храбрец, Он верил, что дождется доли лучшей, Что злому духу будет злой конец… И грянул гром, поднялся вихрь - И закружился вихрь летучий, Летучий вихрь -- до черных злых Добрался туч, до туч гремучих, Рассеял их, развеял их, И солнце яркое в лазури Взыграло, горы озаря. То --- Октября промчалась буря! * * *

Вооружен ученьем Ильича, Вооружен твоим ученьем, Сталин, Которое врагам страшней меча, - Передовой рабочий люд России, С народами другими сообща, Ярмо царя, ярмо буржуазии Разбил и сбросил с плеч, чтоб навсегда Упрочить царство вольного труда. Но государству трудовому вскоре Вновь испытать пришлось немало горя, Когда, собрав остатки черных сил, Нам белый враг опять ярмом грозил. В те грозные, решительные дни Был потому Кавказ не закабален, Что мы с врагом боролись не одни, - И Ленин нам помог тогда, и Сталин. Двух боевых своих орлов они На выручку прислали в горы Ира: Один орел -- Серго, второй был Киров. Те два орла тогда возглавив нас, Всю белую здесь вымели заразу… Мы помним также тот счастливый час, Когда в Дзауджикау (что носил Тогда название Владикавказа), Ты лично прибыл -- и провозгласил Права, дарованные Иристону. А ровно двадцать лет тому назад (И этот день для нас навеки свят!) - На небосклоне нашем, словно солнце, Сверкнул, по указанью твоему, Флаг автономии -- мечта иронцев. Счастливейший наш день! Вот почему Флаг торжества республикою поднят, Вот почему нам хочется сегодня Тебе послать свой пламенный привет И пред тобой, отец наш, отчитаться Во всем, что мы свершили в эти двадцать Кипучих, напряженных наших лет! * * Кавказских гор где горы краше есть? Но и полны сокровищ наши недра. Графита, ртути - невозможно счесть, Свинец и цинк заложены в них щедро, И много золота и серебра И прочего подземного добра. Бывало, «белый» царь, подобно волку, Драл шкуру с осетина, а без толку Топтал самодержавным сапогом Сокровища, лежавшие кругом И здесь, и в недрах всех его окраин. Но совести --- он был плохой хозяин! Не то, что мы -- трудящийся народ! - Чуреки с неба не летят нам в рот! Расчетливо и зорко наше око. Мы, проникая в недра гор глубоко, Не позволяем утаить горам От нас любых сокровиш ни на грамм. От старого Садона, от Мизура Давно уж не осталось и следа. Где тот шахтер, сутулый и понурый От каторги ручного лишь труда?! На рудниках Садонского ущелья И на Мизуре --- вся очистка руд Доверена машинам, и веселье Глядеть на спорый этот, скорый труд. Бывало, Алагирскою дорогой Везет руду в своей арбе убогой ) Ир - по-осетински - Осетия, а так­же - осетинский народ. 2) Осетинское сказание, аналогичное мифу о Прометее.

Веками жили мы в ярме, во мраке, А к свету путь для нас заказан был, Но просвещенья заповедный факел Из века в век нас все-таки манил, И осетин, с трудом, терпя мученья, Тропу -- сквозь все препятствия - пробил. Нашел запретный факел просвещенья И искорку священную добыл. И хоть давило нас двойное иго, Но полтораста уж минуло лет, Как мы своей первопечатной книгой Затеплили образованья свет. Об осетинской говоря печати, Мы эту дату будем чтить века. А в нынешнем году - столетье, кстати, Грамматике родного языка. И наша поэтическая лира Б годах шестидесятых, как дитя, Залепетав так еле внятно, сиро, Через двадцать лет окрепла, обретя Гражданский пафос, строф «Ирон Фан­дыра»*). То был Коста, наш искроглазый сокол, Что в Наре, со скалы своей высокой Сзывал, под громогласный рокот струн, Всех, кто годами был и сердцем юн: ти,Его «Клятвенно руки Друг другу протянем, Подлинно братьями Ныне мы станем! Благо народа Поставим на знамя. К воле и к свету! Смелее! За нами! С правдой достигнем«Совсем Победы мы, братья! Стыд - лежебокам, А трусам --- проклятья!…» И пронеслась Октябрьская буря, И лишь она открыла нам пути h вершинам знанья, к свету, к той куль­К которой не давали нам дойти. Неграмотность! Об этой старой язве Мы позабыть уж не успели разве? Мечтал о школах осетин,-- обрел Начальных он и средних много школ. туре,При 1) Ирон --- осетин. 2) Гизельдон­река в Сев. Осетии, на ней построена первая в СССР высоконапор­ная гидроэлектростанция. *) Алдары -- князья-помещики. *) Алам - дерево или деревянная кон­струкция, ярко разубранная всевозможными плодами и сластями, служащими часто призом для лучшего всадника на скачках. Слово «алам» включает в себя также и понятие изобилия. 5) «Осетинская лира» - сборник стихо­творений Коста Хетагурова.

принято на собраниях рабочих, колхозников

Ликвидация окруженной немецкой группировки восточнее Минска   (От военного корреспондента «Правды») По белорусским дорогам трудно про­ехать -- они забиты бесконечными верени­цами гитлеровских солдат и офицеров. Пленные идут на восток тысячами. Взятые в плен немецкие солдаты и офи­церы, как правило, принадлежат к различ­ным полкам и дивизиям. Все эти части и соединения были разбиты нашими насту­пающими войсками, а остатки их, в том числе и штабы, оказались в окружении. Еще в конце июня, после прорыва не­мецкой обороны, над отступающими диви­зиями противника нависли клещи окруже­ния. Бронетанковые соединения 1-го Бело­русского фронта вырвались глубоко на севе­ро-запад--к Минску, Столь же стремительно со стороны Витебск -- Орша. развивалось наступление наших танкистев По мере своего развития операция полу­чала всё больший размах. Дробление враже­ского фронта усиливалось, Немецкое коман­ование потеряло управление своими вой­сками на этом участке фронта и, как выяс­нилось впоследствии при допросе пленных генералов, не в состоянии было руководить их действиями. Посылаемые немцами под­крепления перехватывались вырвавшимися в тылы врага нашими танковыми и кавале­рийскими соединениями, а также партизан­скими отрядами. Стрелы наших ударов были настолько глубокими, что парализовали не только оборону врага, но и армейские ылы, на которых держалось питание снабжение гитлеровских частей в этом сек­торе, Достаточно сказать, что с 27 июня оборонявшиеся дивизия не получали снаря­дов и других боеприпасов. Стремление врага сдержать наш натиск на Днепре и Березине обошлось ему дорого. Войска 2-го Белорусского фронта устроили немцам форменное побоище. В результаге нашего стремительного форсирования Дне­пра и Березины было окружено и лик­видировано несколько вражеских групп. Бе­и

устремилась на юг, но, встретив отпор, по­вернула нз север, Затем ударный отряд полкотника Кенига, составленный главпым образом из офицеров, попытался пробиться на юго-запад, в общем направлении на Ба­рановичи. Новый крепкий удар отшвырнул номцев назад. Одновременно наши дивизии методически расчленяли группировку на отдельные куски. Это облегчалось тем, что немцы ме­тались, а в движении, на марше, их бить сподручнее, чем в оборонс. Советское Ин­формбюро в своих сводках сообщало о том, что ежедневно уничтожались и брались в плен большие группы немцев. В иные дня на поле боя оставалось до 5.000 трупов, а в плен бралось более 6.000 солдат и офице­ров, Бои носили ожесточённый характер. Не­редко немцы переходили в контратаки, Ар­тиллерия прямой наводки встречала беспо­шадным огнём ретивых фашистов, которые отказывались сложить оружие. Немецкие генералы скрывали от окру­жённых частей их положение и не сообщили им даже о занятии Минска войсками Крас­ной Армии. Тем не менее значительная часть солдат и офицеров, понимая безнадёж­пость дальнейшего сопротивления, больши­ми группами сдавалась в плен. Так, на­пример, полковник Ольденбер сложил ору­жие вместе со всем уцелевшим личным составом возглавляемого им 195-го пехот­ного полка 78-й немецкой дивизии. Сегодня наши войска закончили ликви­дацию окруженной вражеской группировки. Вылавливаются и уничтожаются мелкие группы, пытающиеся найти спасение в ле­сах и болотах. Восточнее Минска немсцких дивизий и полков больше не существует Л. ТОЛКУНОВ.

рега Березины буквально завалены трупами немцев. Район местечка Березино стал грандиозным кладбищем и трофейным по­лем. Всё Минское шоссе превратилось в вы­тянувшийся конвейер брошенных герман­ских автомашин, орудий, тягачей. И всё же кульминациэнного пункта сра­жение достигло 3 июля, в день занятия войсками 3-го Белорусского фронта столи­цы Советской Белоруссии. К этому време­ни войска 1-го и 3-го Белорусских фронтов отрезали все пути отступления остаткам разбитых на Березине немецких дивизий и корпусов. Войска 2-го Бело­русского фронта охватили немецкие диви­зии кольцом окружения и сковали их в лесах восточнее Минска. При этом надо отметить, что все глубокие и сложные ма­невры на окружение крупной вражеской группировки пришлось совершать в труд­нейших условиях лесисто-болотистой мест­ности. Отличительной чертой окружения немец­ко-фашистских войск восточнее Минска яв­ляется то обстоятельство, что операция проводилась с соблюдением всех условий, необходимых для быстрейшего уничтоже­ния группировки. Немцы были окружены не их оборонительных рубежах, а на мар­в лесах, Враг не мог воспользоваться для обороны укреплениями полевого типа. Главные артерии снабжения были прочно перерезаны. Группировка зажималась в районах, где трудно управлять войсками, собранными из различных частей и соеди­нений. Мертвая петля стягивалась всё туже на шее врага. Зажатая группировка мета­лась из стороны в сторону, стараясь най­ти выход из окружения: путь ее был из­вилистым и зигзагообразным. Вначале онз на ше

Осетия дружила издавна И чтила дружбу доблестных соседей. В походы с ними часто шла она И приходила сообща к победе. Так - с Грузией в прошедшие века, Ничем не омраченная, крепка, Нас длительная связывала дружба,

2-й Белорусский фронт, 11 июля. (По телеграфу).