4)

5 АВГУСТА 1944 г., 

№: 187 (9644)

ПРА

ВДА

Репин и русская В жизни великого народа существуют явления непреходящего значения, опреде­ляющие основные вехи его культурного роста. К таким явлениям относятся жизнь и творчество Репина. Не случайно Репин -- любимый худож­ник русского народа и популярнейший художник у братских народов Советского Союза, В его искусстве заложены творче­ские черты, особенно близкие, дорогие мас­совому зрителю. Он имел право применить к себе бессмертный стих Пушкина: И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокий век восславил я свободу И милость к падшим призывал. Репин уже в юношеские годы стремился пробуждать своей кистью эти чувства добрые. Одно сильное, незабываемое впечатле­ние, пережитое Репиным в годы пребывания в Академии художеств, совершило в нем душевный и творческий перелом определив­ший весь его дальнейший славный путь. В 1868 году, в один из воскресных дней, Репин поехал на пароходе в дачную мест­ность при впадении Ижоры в Неву. Выйля на берег, он сразу очутился среди празднич­но наряженной гуляющей публики. Любуясь сверкавшими на солнце разноцветными женскими платьями, зонтиками, шляпками с яркими лентами, производившими впечат­ление роскошного цветника, он начал при­стально наблюдать толпу, решив писать на эту тему картину. Как вдруг из глубины гуляющих стало надвигаться нечто стран­ное и непонятное, какое-то темнокоричне­вое пятно, качавшееся из стороны в сторо­ну. Когда оно приблизилось, оказалось, что это ватага бурлаков тянула на бичеве бар­жу. Одетые в лохмотья, еле прикрывавшие их коричневые от загара полуобнаженные тела, они тяжелой поступью шагали по бе­регу, с лямками, врезавшимися в грудь. Зрелище людей, превращенных жаждой живы в род вьючного скота, наполнило душу юноши таким негодованием, что он не мог дольше оставаться среди праздной толпы и вернулся в город. Долгое время пытался Репин передать карандашом и кистью пережитое им вле­чатление. Он твердо решил писать картину «Бурлаки», но все его попытки найти вы­ражение одолевавшим его мыслям и чув­ствам не приводили к осязательным резуль­татам. Лет 30 тому назад, приступив к работе над монографией о Репине и просматривая вместе с ним в его мастерской в «Пена­тах» десятки старых альбомов, я видел в них много первых набросков задуманной картины, тех самых, в которых он мучитель­но искал решения захватившей его темы. Они действительно были мало выразитель­НЫМИ. - Ничего не выходило, несколько не­дель мучился, да так и бросил, сказал Репин, отбрасывая крошечный альбом в угол. Понял, что не поднять темы, пока ее не изучишь и не охватишь со всех сто­рон. Толлько, на Волгу с ездил на и бурлаков писал, что-то получилось. Это «что-то» была та знаменитая карти­на «Бурлаки на Волге», которую он окончил только через 5 лет, в 1873 году, Выстав­ленная в Петербурге, а вслед за тем на все­мирных выставках в Вене и Париже, она всюду производила ошеломляющее вчечат­ление. Картина была воспринята, как дерз­кий вызов обществу, в котором возможна столь чудовищная эксплоатация человека человеком. епин окончательно нашел себя и свой путь. То был путь борьбы против всех видов насилия и гнета. В этом Репин --- вер­ный последователь великих русских просве­тителей 60-х годов, младшим современни­ком которых он был и перед которыми пре­клонялСя. Как Добролюбов и Чернышевский, Репин не представлял себе сколько-нибудь значи­тельной картины без вложенной в нее серь­езной идеи. Каждая из репинских картин глубоко идейное произведение. В этом Ре­пин--подлинный сын своего народа, в этом он шел нога в ногу с великанами русской литературы от Пушкина и Гоголя до Че­хова и Горького, Безыдейных, пустых кар­тин у Репина нет. Глубокая идейность искусства Репина - вторая черта, делающая его любимым ху­дожником масс. Когда в 70--80-х годах про­шлого века в Петербурге, Москве и других крупных русских городах открывались пе­редвижные выставки, на них искали, смот­рели только картины Репина. Задолго ожи­дали: что нового написал Репин; читали предваряющие отзывы столичной печати и толпами ломились в выставочные залы. 0 новом произведенин поднимались бесконеч­ные споры, оно было в центре всеобщего внимания, было событием. Не все картины Репина были должным образом поняты и оценены современника­ми, от которых, из-за отсутствия истори­ческой перспективы, многое ускользало, но одно было всем очевидно гигантская, потрясающая творческая и идейная сила художника. Чтобы уяснить себе, какого порядка идеи волновали Репина и как он проводил их в своем искусстве, достаточно остано­виться только на нескольких, особо для него характерных, картинах. Окончив «Бурлаков» и получив за ака­демическую работу «Воскрешение дочери Изира» большую золотую медаль и свя­занную с нею поездку за границу, Репил едет туда с точно определенной целью совершенствоваться в своем искусстве, расширять и углублять свои знания. Но прежде всего и больше всего он едет для того, чтобы освежить свою палитру, до­биться лучшей, более правдивой передачи света, воздуха, солица. После недолгого пребывания в Вене а Италии он спешит в Париж, считая, что только у французов, подлинных наслет­ников великих итальянцев, есть чему по­на-Тучиться, К этому убеждению оч

национальная живопись после того, как увидел в Италии выстав­ку картин Курба. Вот мастер, вот гигант, еду в Париж.-- решил он. Париж его разочаровал. Один Эдуард Манэ и импрессионисты показались ему стоящями внимания и сказавшими новос слово. Под влиянием общего увлечения жи­вописью на воздухе он едет в Норман­дию, пишет множество этюдов и действи­тельно обогащает свою палитру. Однако Репин учится не столько у французов, сколько у патуры, натура -- его единственный учитель, которому он ни­когда не изменяет. Но скорее прочь из этого города мел­ких страстей, недостойных интриг, завистч и сплетен, где ему, русскому художнику, всё чуждо! Скорее в Россию, домой! Каждый художник должен жить и работать в своей стране, на своей родине, если че хочет быть для нее чужаком. И он едет домой, готовый на границе целовать родную землю. Только на короткое время он заехал в Петербург, чтобы тотчас же бежать из него в гущу России. Прибыв в свой родной Чугуев, он сразу нашел свои, репинские, темы, и первой из них был крестный ход. Увидав его в одну из своих прогулок по окрестностям Чугуе­ва, он был до глубины своего чистого ху­дожественного прозрения взволнован неви­данной оригинальностью зрелища и обря­довости, казавшейся ему идущей из глу­бины веков, от древне-языческих времен. Вот изумительный фон для построения за нем гигантской картины «Русь, как оны есть», решил Репин и принялся немедлен­но за работу, вылившуюся втот знаменитый холст, который получил название «Крест­ный ход в Курской губернии». Крестный ход был для Репина всего лишь канвой, удобной для создания на ней могу­чего идейного произведения. В нем он бро­сил на холст огромную толпу людей самых пришелразнообразных состояний и классов, заста­вив их служить своей идее и вдохнув в них жизнь на столетия. Они живут и сейчае на картине, столь же правдиво и красочно по­вествуя о русской провинциальной жизни 70-80-х годов минувшего столетия, как 60 лет назад, когда художник их создал. Это не просто картина, а целая эпопея, галлерея типов, о каждом из которых мож­но рассказать всю его подноготную. Связанный неумолимым законом изобра­зительного искусства, ограничивающим волю художника одним мгновением, в про­тивоположность бесконечно свободной лите­ратуре, действующей в пределах необ ятных пространств и длительного времени, - Репин в своей картине порвал все путы, пробив брешь в самом этом законе. Толпа живет и дышит, люди, все по-разному, дей­ствуют и чувствуют. участвуя в общем движении, создавая все вместе и каждый порознь картину такого широкого охвата русской провинциальной жизни. Или другой пример, показывающий, как Репин понимал содержание художествен­ного произведения: картина «Иван Грозный и сын его Иван». В чем ее смысл? В том, что отец убил своего сына? Нет, это опять только канва, художник только использовал кровавый эпизод, чтобы наполнить его своим содержанием. Прежде всего, как уже давно отметил умный Крамской, необычайно ясно и убе­дительно для зрителя выражена нечаян­ность, а не предумышленность убийства, убийство в запальчивости. Крамскому ка­залось почти непостижимым, как сумел художник выразить эту сложную ситуацию всего при помощи двух фигур. Раздраженный свыше всякой меры упор­ным сопротивлением боярщины и столкнув­шись с оппозицией родного сына, царь те­ряет равновесие и бросает в него жезл, которым пробивает висок. В ужасе от того, что произошло, он пытается поднять сва­лившегося сына, обнимает его тело, жадно прижимает к себе его голову и кричит, воет от ужаса. А паревич, не повелевающий уже своими всепрощающими глазами, толь­ко улыбается в предсмертной красоте. Так понял картину в свое время и Лев Толстой, приславший Репину после посе­щения выставки лишь несколько слов: «Молодец Репин, именно молодец. Тут что­то бодрое, сильное, смелое и попавшее в цель… Красивая смертная красота сына. Хорошо, очень хорошо. И хотел художник сказать значительное. Сказал вполно ясно. Кроме того, так мастерски, что не вилать мастерства». Смысл «Запорожцев» также не в изобра­жении Запорожской Сечи, а в передаче того восхищения и восторга, которые испыты­вал Репин перед вольницей запорожпев, перед их удалью, перед любовью к родной земле, перед презрением к смерти, сочетаю­щимся с бесконечной веселостью, юмором и озорством. Он обожал запорожцев и неж­но любил Украину, свою родину. Репин -- подлинно всенародный худож­ник еще и потому, что писал свои карти­ны не только для узкого круга знатоков живописи, а для широчайших масс. Они по­нятны всем и каждому, но в то же время Репин никогда не поступался принципами высокого искусства. Секрет популярности Репина--в исклю­чительной разносторонности его творческого диапазона. Каждый зритель находит в нем то, что его волнует. Репин - лучший ри­совальщик в русской школе живописи, он один из ее лучших живописцев, он с оди­наковым совершенством справляется со сложной темой и с быстрым односеансным этюдом с натуры, с картиной и портретом. Такой глубокий психолог, проникновен­ный знаток человеческой души, как Репин, не мог не быть первоклассным портрети­стом, и он, действительно, был одним из величайших портретистов. В историю мировой культуры, в круг мастеров европейской живописи Репин во­шел как великий художник, на века про­славивший русское искусство. Академик Игорь ГРАБАРЬ.

Тяжелый танк идем этим путем. Об этом пути рассказывает Котин. Кон­структоры признали, что охлаждающая си­стема двигателя занимает много места. Од­нако требовалось доказать, что ее габариты можно уменьшить. Конструкторы на время стали исследователями. В опытном цехе по­явилась небольшая аэродинамическая тру­ба. В ней Котив и его помощники продували радиаторы, макеты танка. Они проверяли, как поток засасываемого воздуха распреде­ляется и проходит внутри корпуса. Одно­временно конструкторы исследовали венти­лятор, яскали наиболее выгодную форму лопаток, выясняли, как их лучше всего расположить. Оказалось, что можно поста­вить один радиатор вместо прежних двух. Понимаете, удалось почти вдвое уменьшить размеры охлаждающей системы. Почти вдвое… Вот что удалось! прочности и надежности в работе. Мы шли и «любую». Котин улыбается, его радует сознание удачи конструкторов. Хорошо и ловко все получилось! Переделка охлаждающей системы - одна из деталей, причем небольших, стоила боль­шой напряженной работы конструкторов по совершенствованию тяжелого танка. Разговор переходит на тему о танковых двигателях. Котин опять оживляется: - Скорость, маневренность танка зави­сят от мощности мотора. Конструкторы ди­зелей нам в этом помогают. Но и мы, тан­кисты, тоже не зеваем. Вы скажете: что могут сделать танкисты,- ведь они полу­чают готовый мотор? Это, конечно, так. Но можно один и тот же мотор использовать совсем по-разному. Множество лошадиных сил забирают у дизеля различные вспомогательные аггрега­ты. Они высасывают из него часть той мощ­ходо­ности, которая должна передаваться вым частям. Разумеется, так нетрудно силу мотора разбазарить по пустякам… Теперь мы умеем гораздо рациональнее, чем раньше, использовать мотор. Ведь вот, улучшив охлаждающую систе­му, мы не только выиграли место. Нет, по­путно сэкономили несколько десятков лоша­диных сил из тех, которые требуются для вентиляторов. Умепьшили сопротивление в воздухофильтре - выкроили еще сил два­дцать… Только тут мало-помалу набежала мощность нелого гусеничного трактора или грузового автомобиля. Теперь мы направи­ли ее по прямому назначению. Сами по­нимаете, как это важно для танка. За окном раздался гудок автомобиля. Падо ехать, мне пора, -- сказал Котин. Но на минуту он задержался, чтобы вы­сказать последнюю мысль: - Я скажу коротко: наш тяжелый танк -- это машина, способная прогрызть любую немецкую оборону на танкодоступ­ной местности. Конструктор выделил и подчеркнул слово Разговор этот происходил на одном из ар­тиллерийских заводов Урала. Котин здесь частый гость, так же как и на других ар­тиллерийских и бронекорпусных заводах, на опытных полигонах и танкодромах. Танки­сты видят главного конструктора Киров­ского завода и на фронте. Он создает и со­вершенствует тяжелый танк в содружестве с конструкторами и фронтовиками. труда и его жизни. Вперед и все вперед­таков девиз его В. ВАВИЛОВ. (Спец. корр. «Правды»). Город Н.

вещь, которая, быть может, вас удивит. Мно­гие тредставляют себе тяжелый танк ко­лоссом на гусеничном ходу, этаким брони­рованным слоном. Я должен разочаровать любителей такой величественной внешности. Наш современный тяжелый танк по своим размерам скромен, во всяком случае, он меньше своего прародителя - первого «КВ». Но что касается брони, то она стала  гораздо толще, а пушка крупнее… …Знаете что? Я хочу сказать одну Генерал Котин быстро поднялся. Теперь можно было хорошо рассмотреть главного конструктора Кировского завода. Высокий, как-то по-особому подтянутый, он выглядит очень молодым, У него мягкие, приятные черты лица. Аккуратно зачесанные назад волосы открывают большой лоб с несколь­кими глубокими морщинками. Котин отряхнул пепел с папиросы и про­должал: Мы исходим из принципа «поражай врага, но сам не будь поражаем». Тяже­лый танк должен быть малозаметным. что­бы он мог прятаться в складках местности. А экипаж нужно укрыть под защиту самой толстой брони. Размеры же машины расти не должны! Трудно ли этого достигнуть? Конечно, нелегко. Но мы, советские конст­рукторы, воспитаны товарищем Сталиным… Он учит нас смелости, умению преодоле­вать любые технические трудности. Нет такого положения, из которого нельзя было бы выйти с победой! Этого взгляда мы при­держивались с самого начала. Тов, Котин вспоминает историю появ­ления «КВ». Первые несколько танков этого типа были сделаны на Кировском заводе в коние 1939 года. Они дрались и отлично вылержали экламен во время боев с бело­финнами на Карельском перешейке, Но ка­кими неуклюжими они кажутся теперь! Первый «КВ» был весящей около 50 тонн высокой машиной со сложным ходовым ме­ханизмом. Постепенно вводились улучшения в танк, Обогащался опытом и главный кон­структор, которому было всего 30 лет, ког­да под его руководством был сконструиро­ван «КВ». на Котин прошел путь, обычный для моло­дого человека нашей эпохи. Пятнадцати лет начал работать на котельно-механическом заводе «Красный Октябрь» в Харькове. Став слесарем, пошел учиться на вечерний раб­фак. Продолжил учебу в институте. Стране нужны были военные специалисты, и пар­тия направила Котина в Воснную академию, факультет механизации и моторизации. И здесь он увлекся проектированием тан­ков. Его оставили руководить конструктор­ским бюро академии. Отсюда его послали в 1937 году на Кировский завод. Сложна работа танкового конструктора, нужно большое мастерство, чтобы в одной машине сочетать самые различные качества: все большую мощь огня, усиленную броню и сравнительно небольшие размеры танка. Нас, можно сказать, прямо мучают вопросы, как сделать танк покороче, каким образом могучую грозную машину сделать малозаметной. Уменьшить боевое отделение? Нельзя и думать! Не забывайте, что туда мы втиснули очень большую пушку. На­оборот, боевое отделение должно быть про­сторнее, чтобы экипаж мог легко и удобно работать в бою. Значит, у пас остается один путь: уменьшить размеры различных ходовых ме­ханизмов и узлов танка. Надо сделать это так, чтобы они ни на иоту не потеряли 

Bar

0BA­38M

B

 

й. exe­X лей,

i­й.

рус-

Тысячники на восстановительных работах МАРИУПОЛЬ, 4 августа. (Выездная ре­дакция «Правды»). На восстановлении до­менной печи завода «Азовсталь» и ее ком­муникаций разгорелось социалистическое со­ревнование каменщиков, огнеупорщиков, штукатуров и монтажников. Первым тысячником на строительстве стал штукатур Василий Бойков. На штукатурке здания паровоздуходувной станции он выра­ботал 28 июля 16,5 нормы, 29 июля - 17 норм. Вслед за ним молодые штукатуры Полина Мавлетова и Оля Куприк, став на  вахту в связи с награждением товарища

нормы. С Сталина орденом «Победа», выполнили за­дание более чем на 1.000 проц. На кладке здания станции каменщики тт. Беляев и В. Васин достигли выработки 838 проц. большим под емом проходит соревнова­ние огнеупорщиков, занятых на футеровке доменной печи № 3. Вначале они уклады­вали за пятидневку по 30 кубометров. За последнюю пятидневку июля то же количе­ство огнеупорщиков уложило 120 кубомет­ров.



Автопортрет. 1887 г.

.

Гордость русского народа жичонки. Свистит полицейская нагайка, и шарахается от нее в испуге народ. Золо­том сияет торжественный дьякон, жеманно и чопорно семенит пухлыми ножками бога­тая помещица, и ветерок перебирает кру­жевные оборки и рюши желтого платья. рами Волги… Мощные руки поправляют лямки, и в тяжком труде, в непосильной работе движется это страшное зрелище прошлого, пронося в века повесть о былых днях, о тяжкой доле, о могучих людях, о том, что впервые осознали те, кто впослед­Во вторую половину XIX века развитие русского искусства шло под могучим воз­действием великих традиций русской ли­тературы, блистательно возглавленной ге­нием Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Гри­боедова, Белинского. Толстой, Чернышевский, Добролюбов, Герцен, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Глеб Успенский будили человеческую мысль, сту­чались в людские сердца, звали к правде, учили любить и по-новому видеть народ. Среди художников шла глубокая пере­оценка творческих ценностей. Умение наблюдать, раскрывать в живописных об­разах самые сложнейшие, казалось бы, не для живописи предназначенные сюжеты невероятно расширило возможности живо­писи и обогатило русское искусство. Сложная сюжетность, стремление к бо­гатству образа в картине было характерно для народившейся группы, носившей назва­ние «Товарищество передвижных выста­вок». Суриков, Крамской, Перов, Корзухин, Неврев, Орлов, Максимов, Прянишников эти большие художники были убежденны­ми поборниками обретенной правды, отда­вавшими свой труд на служение общест­венности. Но только такой колосс, как Репин, мог по-настоящему заставить затрепетать серд­ца людей. Репин сразу же со всей страстью своег) темперамента отдался пропаганде передовых идей, воодушевлявших лучших его совре­менников. С небывалой смелостью пишет он своих «Бурлаков». Помимо мощной и глубокой живописи, картина взволновала и необычайно смелым решением темы. Русь, воспетая Некрасовым, эта Русь, гением Репина воплощенная в образы искусства, двинулась с Волги на широкий русский простор. Репин - великий и мудрый реа­лист. Он вдумчиво взглядывается, понима­ет, любит. А раз любит-- хочет узнать, изучить сущность явления, и оно вста­ет, вызванное им к жизни и бессмертию, встает во весь свой гигантский рост и тяж­кой поступью движется по залитым солн цем, розовеющим волжским пескам, и в этом движении чудится новая, неведомая сила. Тяжело им, на каждом шагу устают, тяжко поют они «Дубинушку». Слышится она­эта заунывная, родная, сильная русская песня. Ветер несет ее над просто-

кие рамки раскрытых недоумевающей при­слугой дверей. И сразу становится поня­тен испуг этой молодой, простодушной де­ревенской девушки, видимо, не знающей, как ей реагировать на появление пришель­ца из другого мира. Привставшая с кресла женщина, стоящая на первом плане спиной к зрителю, видимо, мать. В ее неуверен­ном, одновременно и порывистом, и ис­пуганном жесте снова сложнейшая борьба тончайших переживаний. «Ты? Неуже­ли…» - чудится вопрос, готовый вот-вот слететь с невидимых зрителю уст. Чудят­сяи глаза, потухшие от слез и печали, слы­шишь, как забилось изболевшееся, усталое сердце. А женщина, сидящая у рояля! Как постарела она за годы тяжелой разлуки, как померкли глаза, как опустились углы рта. Поседевшие волосы не причесаны, во всем облике­повесть о нужде, о горе, о заботах, о боли за детей. Во взоре, устрем­ленном на вошедшего, и растерянность, и любовь, и бесконечная мука за дорогого, замученного жандармской охранкой близ­кого, любимого человека. К нему же тянут­ся взоры дочери и сына. И как по-разному встретили они это нежданное появление. Девочка, очевидно, не помнит страшного, «чужого дядю». Исподлобья, не-детски серьезными глазами смотрит она на челове­ка, так внезапно нарушившего тишину их бедной комнаты. Но самое значительное в картине - это лицо мальчика. Худенький, болезненно бледный, с цыплячьей шеей, торчащей из сшитого «на рост» гимназического мунди­ра, он с невероятно сложным чувством гля­вит на отца. Он вот-вот с криком кинется ему на шею и забьется в истерическом плаче. Он-то узнал, он вспомнил, он стар­ше, он понимает и знает горе матери, жалость, и боль, и восторг слились в этих детских глазах, Такую голову не часто сы­щешь в картинах великих художников. Это редчайшее явление в искусстве, со­злать его может лишь огромной силы ху­дожник в минуты подлинного творческого экстаза. Как психолог Репин в этой картине под­пялся на новую высоту. Но и как живопи­сец он велик, нов и необычаен. Все в кар­тине окутано неверным, расплывчатым све­том, он нежно сняет на полу, за окнами, в щелях дверей. Скромная обстановка комна­ты передана с чувством интимного уюта, она выписана русской рукой и пережита рус­ским сердцем. Картина эта имела шумный успех, а

Диапазон репинских возможностей необы­чаен. Ему ведомы и боль, и страдание, и смех. И его титанический дух во всем до­стигает предельной силы и выразительности. Запорожская Сечь. Деревянный стол ок­ружен группой запорожцев. На бочке спи­ной к зрителю раскинулась «этакая пышная фигура», как сказал бы Гоголь. Хитрый пи­сарь с ехидной улыбочкой выводит какое­то занозистое словечко, и вся громада ахну­лз грохотом неудержимого смеха. Сила этого раската подобна грому, от которого не поздо­ровится врагу. Здоровенной жилистой ручи­шей трахнул соседа по могучей голой спине усатый лихой запорожец, и треск этого уда­ра вливается в общую гамму ликующей ула­ли. Жест, поистине подсмотренный в гуше народной жизни! Держится за бока здоровен­ный, зашедшийся от смеха до слез, селоусый батько. Хохот во всех его оттенках и ста­диях бесподобне изображен Репиным. Раска­тистым эхом пронесется он и в Крым, к не­навистным ханам, угрюмо насупится от того смеха Иеремия Вишневецкий. Эпическая, сильнейшая вещь, написать которую мог только человек, всем сердцем возлюбивший Родину! Много ли в мировой живописи произведений, равных по сила воздействия репинским «Запорожцам»? Он трудится над ними долго, собирает, взыскательно сортирует и безжалостно от­брасывает материал. Ездит на Хортицу, изу­чает типаж, вживается в быт. Его творче­ский метод -- тот самый, что лежит в осно­ве создания всех классических произведе­ний. Мы в этой статье разобрали лишь неко­торые произведения великого художника. Проанализировать и рассмотреть все ненс­числимое наследство репинского титаниче­ского труда не позволяют узкие рамки ста­тьи. Нашей задачей было показать размах, силу и красоту творений этого великого ма­стера, его значение в истории русской оч­циональной культуры. Творчество Репина, глубоко и целостно народное, национальное, входит в сокровиш­туры. ницу лучших достижений мировой куль­Мы, русские люди, любим и высоко чтим великого художника - гордость нашего на­рода. Он дорог всем братским народам па­шей могучей Родины. Александр ГЕРАСИМОВ. Народный художник СССР. Василий ЯКОВЛЕВ. Народный художник РСФСР.

ныне мы можем говорить пе только о вре­менном триумфе, но о явлении вечном и историческом. Не поняла Репина лишь маленькая кучка «эстетов», выросших на дрожжах чуждого нам раболепного преклонения перед запад­ной, по преимуществу французской культу­рой конца XIX века. И когда нож безумного Балашева рассек драгоценное полотно Ре­пина, его шедевр, картину мирового значе­ния - «Иван Грозный и сын его Иван», эти «эстеты», собравшись на бесовский ша­баш в аудитории Политехнического музея, справляли радостно-каннибальскую панихи­ду, улюлюкая и издеваясь над великим ху­дожником и его искалеченным произвеле­нием. Однако, к счастью для искусства, вещь не была разрушена окончательно. Картину улалось спасти, и мы можем вновь изучать ее и бесконечно любоваться замечательным произведением, исполненным драматизма, силы и неувядаемой красоты.   Фигуры в картине паписаны так, что трудно в мировой сокровищнице искусства найти равные им по экспрессии. Недаром так велика сила воздействия картины на зрителя. Лицо Иоанна-воплощение ужаса, раскаяния, сумасшедшей любви и боли. Губ его не видать­они закрыты головой уми­рающего, но такой отцовской любовью по­лон его прощальный поцелуй, столько в нем призыва, мольбы, отчаяния и беспредельной, безнадежной муки. Прекрасное, покрытое смертельной бледностью лицо царевича на­поминает по своим живописным достоин­ствам лучшие полотна Джорджионе и Ти­циана. Со страшной проникновенностью и жут­кой убедительностью написана кровь. Судо­рожно сжатыми, слипшимися от крови паль­цами прижимает к себе отец голову сына. Какая тоска, сколько желания вернуть не­возвратное в этом трагическом жесте. На­прасно! Слабеющее тело подкошенным цвет­ком сникает на узорный ковер, и никакой силой не удержать, не поднять его. Руки в картине говорят не менее лиц. Таких рук это можно утверждать смело­до Репина не писал никте. Беспомощно, как бы про­шая, слабо лежит на черном подряснике Грозного холеная, нежная рука царевича. Обрызганная кровью, в ковер уперлась дру­гая. Покрытая вздутыми венами, правая рука Грозного в судорожном порыве охватила тело поверженного сына, и в этой ее на­пряженности чувствуется огромная сила и трагическая боль.

ствии вывел трудящихся на иную дорогу­Каждое лицо живет, думает, движется, и победы. числу передовых этих людей реши­тельно и сознательно примыкает Репин. Его симпатии явно на стороне революци­онной интеллигенции. дое лицо осужденного-его не забудешь. В камере смертника происходит трагическая сцена. Священник пришел исповедывать обреченную жертву, Но вместо робости, со­знания вины и раскаяния, подавленностя и слез, он натолкнулся на железную во­лю, на презрение к смерти, родившееся из непреклонной и гордой веры в правоту своего лела. И кажется: не священник, а осужденный - судья. В орлином взоре столько сознания своей правоты, что по­пятно то смущение, которое Репин мастер­ски сумел воплотить в согбенной, словно неловко жмущейся фигуре священника. В этой маленькой картине громадное содер­жание. Это страничка истории ранних революционных движений. «Отказ от исповеди». Раз увидав это Во время пребывания в Париже Репин на посетил митинг у Стены Коммунаров кладбище Пер-Лашез, Свои впечатления он отобразил в замечательной картине, посвя­щенной этой теме. Репин­один из немногих, кто умел так рассказывать, что даже не искушен­ный в искусстве живописи зритель неволь­но остановится перед его картиной, заду­мается надолго и глубоко и уйдет, унося в душе смутное волнение, пробудившиеся, доселе дремавшие думы. В этом­великая сила Репина. Он умеет пробудить мысль. Он властно диктует свою волю, он--пламен­ный трибун и великий учитель. В «Крестном ходу» вновь гигантская по­эма развертывается в одном холсте. Одно это полотно­целый мир, огромная повесть. Широко показан в ней мир крестьян, дан­ный в самых разнообразных типах и обра­зах: и солидные, степенные мужики, чин­но несущие хоругви, и наивные бабы-бо­гомолки, и смиренные бедняки в заплатан­ных зипунах, и хитрые, себе на уме му­каждая фигура­глубокий, незабываемый образ. Какой силой неутомимой наблюдательно­сти, каким глазом и мозгом должен обла­дать художник, чтобы, развернув такую гор-громадную панораму, не впасть в однообра­зне, не повториться и не пропустить, не забыть ни одной мелочи. Ибо если первое, основное впечатление сразу и верно пере­дает главный замысел автора, то и рас­смотрение мельчайших деталей обнаружи­вает ту же необычайную глубину острого и вдумчивого наблюдения художника. Вгля­дываясь, зритель различает, как сияет солнце на металлических складнях, ковчеж­нах, хоругвях, как паписан увитый цвета­ми, венками и лентами киот, как исполне­на вся натюрмортная, так сказать, часть картины. А воздух! Как почувствовано ды­хание пыльного, жаркого летнего дня. Как  прожит над горизонтом и плавится мутная наль, как вписана вся масса людей в окру­жающий пейзаж. Недаром Репин назвал свою картину «Крестный ход в Курской губернии». Местные признаки, колорит род­ной природы нужны автору-реалисту как елинство, неот емлемое от целого. Печатью огромного таланта отмечена картина «Не ждали». Несомненно, из «Мертвого дома» вернулся этот политка­торжанин. Полупотухшими, но готовыми вот-вот вспыхнуть углями, угрюмо и мрач­но светят из запавших орбит глаза. Неза­бываемое лицо! Во всем облике столько страдания, столько пережитого горя, столь­ко любви и заботы. Какими-то неуловимы­ми, тончайше подчеркнутыми деталями Репин вскрывает весь душевный мир дей­струющих лиц этой на вид такой небога­той персонажами драмы. Как чувствуете вы все волнение вернувшегося домой ссыль­ного, сколько неуверенности и сердечной муки в повороте головы, сколько боязни за своих близких, которых приход его, такой нежданный, поверг в глубочайшее смяте­ние. Темный силуэт его маячит на фоне опалово светящегося перламутрового пей­зажа, мудро лаконически вписанного в уз-