12 АВГУСТА 1944 г., № 193 (9650) 6.

ПРАВДА

3

Лагерь на

* Майданеке

Лубанскую низменность (От военного корреспондента «Правды») дый водный рубеж, любая узкая полоска твердой почвы между болотами - враже­ская крепость, О дорогах не приходится и говорить. Их немцы обороняют с особым упорством. Еойскам, стремящимся на запад, остается один путь -- через болота, и лю­дя идут, пробираясь по пояс, а то и по горло в воде, они упрямо шагают вперед, сгибаясь под тяжестью минометных ство­лов и станковых пулеметов. Даже логкно пушки зачастую совершают многокиломет­ровый марш «на плечах» солдат. Тем временем части, действующие север­нее озера Лубана, пробиваясь заболоченны­ми лесами, вышли к реке Балупе, форок­ровали ее и с ходу преозолели следующий водный рубеж - реку Педелзе. Захватив небольшой плацдарм на запалном берегу, наши части прочно закрепились на нем и стали постепенно расширять его. Против­ник предпринял здесь несколько ожесто­ченных контратак, пытаясь сбросить совет­ские подразделения с плацларма, но без­результатно. Отбив все попытки вражеской пехоты, поддержанной танками, самоход­ными орудиями и сильным аргиллерийским огнем из глубины, наши части медленно, но настойчиво распространялись вширь и вглубь по западному берегу реки Педедзе, притвигаясь к шоссе Лубана--Гулбене.   Весьма успешно развивалось наше на­ступление к западу от озера Лубана, Сло­мив сопротивление противника, части, дви­гавшиеся со стороны Баркавы, мощным рывком отбросили врага сначала к реке Айвизкста, а вслед затем на северо-запад­ный берег ее. Движение здесь было на­столько стремительным и натиск таким сильным, что немцы не успели ни разру­чить переправы, ни углать пловучие средства. Воспользовавшись растерянностью сротивника, советские воины немедленно захватили переправы и. преследуя по пятам отступающего врага, переправились на другой берег. Правда, плапларм за рекой представлял собой небольшой клочок земли, но он имел для наступающих круп­ное значение. Дело в том, что река Айви­экстэ, служащая как бы рамкой Лубан­ской низменности с северо-запада, явля­лась серъезным препятствием. Ширина ее от 60 метров в среднем течении достигает в устье 165 метров, а глубина колеблется в пределах двух четырех метров. Проте­кая вдоль всего фронта, она служила для немцев прочным барьером. К тому же се­веро-запалный берег ее противник основа­тельно укрепил траншеями с большим ко­личеством огневых точек. Захват плаплар­на на том берегу должен был способство­вать быстрому форсированию реки на ши­гоком фронте и выходу наших войск из Тубанской низменности. Так и получилось. Под прикрытием мощного артиллерий­ского огня и при поддержке с воздуха наши части, сосредоточенные в районе за­хваченных у противника переправ, рас­ширили плацдарм до 8 километров по фронту и до 3 километров в глубину. В течение всей следующей ночи шли оже­сточенные бои за расширение плапларма. Используя успех на этом участке, ча­опрокинули сти, южнее, про­тивника на подступах к крупному насе­ленному пункту Лыеградэ. Они с боями овла­дели этим узлом дорог и предмостным ук­реплением на реке и, в свою очередь, выш­лл на рубеж реки Айвиэкстэ. Таким обра­зом, уже на другой день наши части на фронте до 40 километров пеликом очистили от противника восточный берег Айви­экстэ. Это поставило в весьма затрудни­тельное полложение группировку немцев, оборонявшую подступы к городу Круст­пиле. Группировка оказалась зажатой в трсугольнике, стороны которого составляли реки Западная Двина, Айвиэкстэ и наши наступающие части. Развивая паступление, наша пехота вместе с танками прорвала оборону немцев севернее города и вышла па коммуникации, связывающие Крустнилс Гостини и Ригой, Продолжая ежимать подкову вокруг Крустпилса, наши части ворвались в город и овладели им. Остатки немецкого гарнизона, спасаясь от полного разгрома, бежали на левый берег Западной Двины. Болота Лубанской низменности остались позади. Войска Красной Армии продолжа­юг движение вперед, на запад. С. БЕССУДНОВ. Действующая армия, 11 августа. (По телеграфу).

Через



и всё. Он разучился говорить. Он отвык от солнечного света. Но он сохранил жизнь. Мы видели его.

на К северу от Даугавпилса, примерно на полупути из Резекие в Мадону лежит боль­шое озеро Лубана. Во все стороны от него лесятки километров тянутся поросшие папоротником и карликовой сосной топкие болота, перемежающиеся с обширными мас­сивами заболоченного леса. Это Лубанская Преодолеть километр пути здесь уже сам по себе полкиг, А вель за болотом кажлый раз жлал бой, часто прямо из трясины наш боец бросался в атаку. Бои на Лубанской низменности продолжа­лись лесять дней, Шак за шагом мы преодо­левали упорство врага и тони болот. День венчался злесь продвижением на 6--10 ки­лометров. Крупные населенные пункты и города свидетели происходивших вокруг них ожесточенных боев. Город Ливани­важный опорный пункт немцев на пути в Крустииле. Наши части захватили его после того, как обошли  с северо-востога и севера отразии все кра­в плен. жеские контраваки кажлой из которых участвовало до батальона пехоты с танка­ми и самоходными орудиями В боях за Ливани было истреблено около тысячи не­мепких соллат и офицеров более 100 взято Обходным маневром с севера войска пронта овладели городом Вараклани сильно укрепленным опорным пунктом зрага на шоссе Резекие Мадона. Об ожесточенности боев за Вараклани доста­точно убедительно говорит тот факт, что только на одной высоте, прикрывавшей под­ступы к городу, немцы оставили около че­тыпехсот трупов. Форсировав затем реки Тойция и Лысина, наши части после упорных боев овладели крупным узлом сопротивления врага на пути в Мадону населенным пунктом Баз­кава. На Баркаву наши войска шли не по дороге, а тоудно проходимыми местами с юго-восточной сторопы. К юго-западу от

БОРИС

ГОРБАТОВ

Человек, попадая в лагерь на Майданеке, переставал быть человеком; он становился предметом, подлежащим уничтожению. У него отбирали личные вещи, ценности, оде­жду. У него отнимали имя. Ему выдавали жестяной номер на проволоке для постоян­ного пошения на шее и полосатое арестант­ское рваньё. На куртке масляной краской намазывался красный, чёрный или жёлтый треугольник и буква, обозначающая нацио­нальность заключенного: 1I­поляк, Ф - француз. Национальность определяла отно­шение к нему тюремщиков. Человек мог за­быть в этом лагере собственное имя, но па­лачи никогда не позволяли ему забывать, что он «славянская свинья», «польская скотина», «руссише швайн» или «юде» - еврей. С жестяным номерком на шее, с проволо­кой, вевшейся в тело, проходнл заключён­ный весь свой крестный путь от карантина до крематория. Этот путь мог быть очень коротким. Мог растянуться на много дол­гих, мучительных месяцев медленного уми­рания, но он всегда приводил к печам обер­шарфюрера Лунфельда - к печам льявола. Отсюда не выходят. Из Италии пригнали в лагерь каторжни­ков серных копей. Говорят, эти копи -- са­мое страшное место мира. Но эти итальянцы выжили и в серных копях. Тогда их присла­ли в лагерь под Люблином. Здесь они стали быстро умирать. Машина комбината смерти па Майданеке действовала безошибочно и беспощадно, с тупым азартом топора. Она приходила в движение уже в каран­thhe. Вновь прибывшие должны были отбывать карантин… в бараке для больных туберку­лёзом в открытой форме. Двадцати дней «ка­рантина» было достаточно для самых креп­ких. Туберкулёз теперь прочно сидел в них, они несли его дальше, в общие бараки. марте 194 гооф циальным документам немецкой админист­рации лагеря, от туберкулёза умерло 1.654 человека. Среди них 67 итальянцев, много поляков, русских, чехов, есть албанцы, югославы, греки, хорваты, словенцы, сербы, лтовцы, латыши. Туберкулёз не лечили в лагере. Здесь вообще не лечили, здесь -- убивали. Но ла­зарет в лагере был, и даже блистающий чи­стотой специально для немецких фотокор­респондентов и всё время ожидавшихся, но так ни разу и не приехавших «международ­ных комиссий». В этом лазарете были акку­ратные дощечки на дверях: «аптека», «опе­рационная», но не было самых элементар­ных медикаментов, самого необходимого ин­струментария. Впрочем, это и не было нужно. Среди за­ключённых жило стойкое убеждение: в лаза­рет попадать нельзя. Из лазарета в барак не возвращаются. Если человек хотел протянуть свое зем­ное существование, он должен был скры­вать, что он болен! B лазарете были медицинские весы. Иногда заключённых взвешивали. Зачем? Немцы любят порядок. Они аккуратно зано­Тридцать два килограмма вес взрослого человека! Это вес его костей, обтянутых Заключённые получали «суп» из травы, скошенной тут же на поле, у бараков. Эту траву узники Майданека с горьким юмором обречённых называли «витамином СС». От голода и истощения умирало ещё больше, чем от туберкулёза. Люди падали на работе, эсэсовцы добивали их железными палками. сили в книгу: вес заключённого (взросло­го) -- 32 килограмма. сухой желтой кожей. Заключённые врачи в вечерних рапортич­ках скрывали умерших за день. Мертвых не удосили. Живые лежали рядом, на одних нарах с мертвецами, На другой день паек мертвецов доставался живым. 7.

И так же, как он на своём чердаке, так дистка и психопатка и засекала женщин до бесконечные вереницы евреев. Полча. и тысячи людей в лагере жили смутной на­дами. Взявшись за руки. Дети прижима­лись к родителям. Молча. Молча.--Шнель!---- лись подителям Молча Молча. собаки. Хлопали бичи. Ряды убыстряли глаг. Задние догоняли передних. Бежали. Спотыкались, Надали, Задыхались. Вдруг начинали греметь все репродук торы лагеря, Весёлые фокстроты, танго. Лагерь замирал от ужаса. Знали знлюди большие расстрелы сегодня. Начинал рабс­тать трактор. Фокстрот сменялся румбой. На пятом поле обречённые раздевались. Догола. До нитки. Все. Мужчины, жен­щины, дети. Их гнали ко рву. Быстрей! Быстрей! Ложились в рвы. Тело к телу. Покорно. Безропотно. -- Плотнее! Плот­нее - приказывали немцы. Спрессовыва­лись плотней. Сплетались. Руки, ноги, го­ШиельМы ловы уже не причадлежали человеку. Она существовали отдельно, придавленные, раз­битые. Смятые. На первый ряд ложился второй. Потом третий. Гремели фокстроты, в репродукторах, Стучал трактор. Весь ров теперь был до краёв наполнен живой тре­петной, стонущей и проклинающей убийп человеческой массой. Автоматчики полива­ли ров огнём из автоматов. И все пять нечей нового крематория разевали свои жадные пасти. Они работа­ли с адской нагрузкой. И тнём, и ночью. Тысяча четыреста трупов ежесуточно. Ма­ло! Набивали печи плотнее. Вместо шес­о ти­семь трупов в печь. Подымали тем­пературу в печах. 1.500 градусов. Мало! Убыстряли процесс сжигания. 45 минут. 40. 30. 25. Деформировался кирпич в пе­чах от невероятной жары. Оплавлялись чугунные шибера. Высокая труба кремато­рия дымила круглые сутки. Чёрный смрад стоял над лагерем смерти. с Майданека разносил трупный за­пах по всей округе. 9. Можно ли было уцелеть в этом лагере уничтожения? Отсюда не выходят. Многие сами искали смерти, чтобы пре­кратить бесконечные муки. Бросались на электрифицированную проволоку и умирали на ней, почернев и скрючившись. Инженер Денисов рассказал нам ещё и таком случае добровольной смерти, про­исшедшей на его глазах. Двое заключённых подошли к эсэсовцу и попросили повесить их. - Повесьте нас! Эсэсовец удивлённо посмотрел на них и усмехнулся. - Яволь. Пожалуйста. Он сделал петлю, сам накинул её на шею желающему умереть, поставил его у рва, бросил концы верёвки двум своим помощ­пикам и, крикнув им­держите крепче, уда­рил заключённого ногой под коленко. Тот упал в ров, подёргался в петле и умер. Второй заключённый немедленно подошёл ко рву. Он сам расстегнул свой воротничок, сам надел петлю на шею, оттолкнулся Мы нашли на стене барака две карандаш­ные надписи. Первая: «Ваня Иванов дурак в том, что не может себе ничего сделать» и сторая - словно отвечая на первую: «Умри так, чтоб от смерти твоей была польза». и последовал за товарищем. Можно ли было убежать из лагеря? Мы слышали о «штурме лопатами» и о «побеге восьмидесяти». В обоих случаях действуют русские пленные. Видно, рус­скому, советскому человеку наиболее при­сущ дух борьбы за свободу. «Штурм лопатами» произошёл в Крем­бецком лесу, где работали военнопленные из лагеря, Семнадцать русских лопатами убили немецкую охрану и убежали. «Побег 80» произошёл позже, Ему пред­шествовал настоящий митинг в бараке. Об­суждалось: бежать или не бежать. Восемь­десят решили бежать, пятьдесят­остаться, Решили бежать ночью. Оставшнеся обе­щали не выдавать. И не выдали. Ночью побег состоялся. Набросив пять одеял на прово­локу (тогда ещё не электрифицированную). пленные переползли через неё и убежали, Оставшихся немцы в ту же ночь вывеля из барака, уложили наземь и расстреляли. Я знаю енё один случай побега. Его со­вершил люблинец Давидсон, еврей. Он бе­жал в тот момент, как их гнали из лагеря на работу. Он знал, что его застрелят при побеге. Но он знал также, что его и без по­бега застрелят. Ему не из чего было выби­рать. Он порежал, ожидая пули в затылок. Но пули миновали его, Он спасся. Его приютила знакомая польская семья. Два года и тринадцать дней­вплоть дэ прихода наших войск в Люблин-- поляки скрывали еврея у себя на чердаке и кор­мили его. Все эти два года и 13 дней он пролежал влёжку, чтобы шумом шагов не выдать себя и семьи, его приютившей. Все эти два года он никого не видел, ни с кем   не разговаривал. Ему забрасывали пищуёт - в деждой… видели на стене барака в лагере ри­о синим карандашом, Без полниси. Без украинский пейзаж. Сколько горькой тоски по родине, по вольной волюшке было в этом рисунке! Сколько надежды! Да! Даже здесь, в лагерс уничтожения, продолжали надеяться… Свои надеж­ды они связывали с наступлением красной Армии. Красная Армия не обманула их надежд. 10. Были среди СС и любители острых шу­ток. Одни транили задловострях другие забавлялись у бассейна. Этп застав­ляли узников кырять в воду и, дождавшись, когда жертва вынырпет, били палкой по голове. Еслл заключённый не утопал пос­ле этого, ему разрешалось выползать из бассейна и одеваться, Одеться он должен был в три секупды. Пет. -- спова пыряй в воду, снова удар палкой по голове, снова три секунды на одевание… И так до тех смерти. пор, пока жертвы или погибали в бассей­не, или одевались в три секунды. Чаще погибали. Я видел,- рассказывает Владислав Скавронек, возчик,- я на собственные очи видел, как немка-эсэсовка привела в крема­торий шестерых детей: двух мальчиков и четырёх девочек. Это были крошки: четы ре -- восемь лет. Начальник крематория Мунфельд сам раздел их догола, расстрелял  из револьвера и отправил в печь. Я видел  потому, что привёз доски для склада. Я видел, показывает Веслав Стопы­ва,- что они сделали с моим знакомым Чеславом Кшечковским. Ему было 42 года, он был крепкий человек. Но он перовно сто­ял в строю, и его стал бить гесталювец. Он ударил его ногой в живот… Потом палкой… Потом прыгал на его животе… Но Кшечков­ский всё ещё жил. Он был крепкий чело­век. Тогда гестаповец взял палку с заост­рённым кондом, воткнул Кшечковскому в рот и с силой рванул… Он разорвал ему всё лицо, внутренности… Кшечковский был ещё жив. Всё его тело содрогалось… Его положили на носилки и унесли в кремато­рий. - Я видел, --- говорит Пётр Денисов,-- как СС убил человека, Я инженер-любли-Ветер нец. Работал в лагере по проведению кана­лизации. Этот СС наблюдал за заключённы­ми. Он был совсем мальчик, 19--20 лет. У него было нежное, женственное лицо. Я бы никогда не подумал, что он СС. Он выб­рал среди заключенных одного молодого, сильного еврея и сказал ему: нагни голову! Тот нагнул. Тогда СС начал бить его пал­кой по шее. Еврей упал. «Оттащите его!»- приказал СС. Еврея потащили лицом по земле… По мерзлым грудам… Был снежок на земле, и он стал красным. Но еврей еще жил. Тогда СС взял бетонную трубу - 60 килограммов --- и бросил её на спину ев­рея. И ещё раз и ещё… Я услышал страш­ный хруст костей… И крик… Я сам закри­чал… Я не хотел смотреть, но не смотреть не мог. А этот СС подошел к еврею, поднял налкой веко --- мёртв… И закурил… У не­го было такое женственное лицо, но оно не побледнело даже. 8. Человека убить легко. Для этого желез­ной палки хватит. Человечество истребить немыслимо. Но именно этой маниакальной идеей за­дался Гитлер. Истребить всё человечество, не угодное ему, непокорное, одухотворённое, свободолюбивое. Или по крайней мере ной Европе, ся истребить все человеческое в оккупирован­Для свершения такой диверсии против человечества немцам и понадобились ги­гантские механизированные комбинаты смерти типа Люблинского лагеря. Миллионы людей нельзя застрелить из автоматов. Нужен комоинат всех извест­ных людям средств уничтожения. Это и было сделано в лагере на най­данеке - этом комбинате массового произ­водства смерти. Расстреливали в лесу, Расстреливали во рвах. Засекали бичами, Травили собаками, Убивали палками. Дробили черепа, Топили в воде. Запихивали в «душегубки».- Плотнее! Плотнее! -- Чтоб больше вошло­Морили голодом. Уоивали туберкулевом Душили в серых бетошных камерах. Напи­хивали людей побольше. Двести пятьде­сят. Триста. - Плотнее! Плотнее! - ду­шили циклоном. Отравляли хлором, Через стеклянный глазок смотрели, как корчат­умирающие. Строили новую газовую камеру. Душили газом. Жгли на кострах. Жгли в старом крематории. Пропускали поодиночке через узкие двери. Оглушаля ударами железной палки. По черепу. Т1- щили в печь. Мёртвых и живых. Поте­рявших сознашие. Старались набить печь плотнее. -- Плотнее! Плотнее! -- Разруба­ли трупы. Смотрели через синий глазок в печь, как сеживаются и обугливаются люди. Убивали поодиночке. Убивали пар­тиями. Уничтожали целыми транспортамп. Сразу восемнадцать тысяч человек. Разом тридцать тысяч человек. Притоняли пар­тии поляков из Радома, евреев из варшав­ского гетто. Евреев из Люблина. Гнали че­рез лагерь, Окружали собажами и автомат­чиками. Щелкали бичами быстрее! Быст­реe! Через лагерь на пятое поле приходили

Сейчас на Майданек приходят тысячи люблинцев. Приходят увидеть страшный лагерь. Три года был он их кошмаром. Три года дышали они трупным запахом его печей. Пять лет жили под кнутом немца. Чёрным смрадом и тайной был окутан этот лагерь смерти. Теперь нет больше тайн, Бот печи дьявола. Бот рвы, где рас­стреливали. Вот останки полусожжённых трупов в крематории.

Люди смотрят и уже не плачут. Все слезы выплаканы. Слёз больше нет. Толна кричит. Во рву работают немцы, захваченные в лагере. Палачей заставили выкопать тру­ны их жертв. Глухо звенят лопаты о землю. Немцы работают молча. Они только испуганно вздрагивают, когда слышат яростный рев толпы, и ещё ниже склоняются к своим лопатам. Толпа кричит. Лопаты стучат о землю. С ужасом вскри­кивает женщина, Из груды развороченной глины рва выглянула ножка ребенка. - Убийцы! - стонет толпа. - 0! Мимо проводят пленных немцев,

По

38. by

3. y

B. да,

солдат по него войска фронта заняли крупные насе­ленные пункты и узлы грейдерных дорог. С выходом в этот район наши части очу­тились перед сплошной цепью болот Лубан­Войска, двигавшиеся на Крустняле вдоль Западной Двины, встретились с бо­лотами еще раньше. Уже на дальних пол­ступах к городу Ливани им преградило путь большое болото, простирающееся на два­дцать с лишним километров параллельно те­чению Западной Двины. Обходить его сле­ва, прижимаясь к самой реке, значило подставить себя под прицельный огонь ар­тиллерии противника, еще силевшего на левом берегу, поэтому наши части стали эгибать болото по восточному краю. Это был нелегкий путь. Группа более мелких болот, сравнительно широкие реки Дубно и Фейманке с их многочисленными притоками в сочетании с непрерывно уси­ливавшимся сопротивлением противника создавали, казалось, непреодолимые трудно­сти для наших войск. На одном из участков фронта наши бой­цы захватили приказ нового командующего какое большое значение придает гитлеров­ское командование обороне Прибалтики. северной группой немецких армий полковника Шернера, из которого видно, «Соллаты северной группы армий, взывает Шернер, - в серьезный час по­ручил мне фюрер командование Северной группой армий и приказал использовать для обороны Прибалтики все имеющиеся ресурсы. Вы можете быть уверены в том, что в самый короткий срок я доберусь до каж­дого бездельника, до каждого уклоняюще­гося от боя, Каждый метр земли, каждый участок должен обороняться с пламенным фанатизмом. Мы должны врасти в землю, ни один командный пункт, ни один пост управления не должен быть сдан против­нику Вы, солдаты Северной группы ар­мий, держите в своих руках судьбу и ре­шение войны». Нацио-Следуя этому приказу, гитлеровские ди­визии утраивают, удесятеряют усилия, чтобы остановить наступление наших войск, отсрочить час своей гибели. Вчера они огрызались с большим остервенением, нежели накануне, а сегодня сопротивля­ются гораздо ожесточеннее, чем вчера, Тя­желые для наступающих условия Лубан­ской низменности весьма способствуют упорной обороне противника, Здесь каж­и офицеров. Их больше восьмисот. Чтоб ог­радить их от народной ярости, их ведут другой стороне рва, Конвоиры показывают им дело их рук. Труп ребёнка уже весь ской низменности. извлечён из земли и положен рядом с дру­гими трупами. Немцы молча идут мимо. Одни отво­рачиваются. Другие -- тупо рассматривают трупы. -Бандиты! кричит им толпа. Убийцы! Толпа густеет. С дороги, из окрестных сёл сбегаются люди. Только ров отделяет людей от их палачей. Во рву среди трупов 11. замученных­маленький, детский трупик. Немцы идут, согнув шеи, уткнув глаза в землю. Руки ---- за спиной. Толпа нсистов­ствует. Словно хлыст, свистят и падают на спины убийц её крики: - Убийцы! Дегенераты! Садисты! Старик-поляк Петр Рожанский подымает налку над головой и кричит:- Чем, чем заплатите вы мне за моего сына? Чем? помни о печах дьявола, поляк, помни о ла­гере смерти! Помни о миллионах замучен­ных, расстрелянных, сожжённых! Помни и мети! На площадь перед замком Люблинским праху мучеников. Хор поет «Богородицу»- молитву, с ко Снова стучит в окна окна ветер с Майданска: стекаются огромные толпы. Поклониться торой шло Войско Польское на поля Грюн­вальда бить немцев. Рыдает площадь… Девочки в белых платьях несут венки на могилы. Припали к земле женщины в черном­вдовы замучен­ных. Обнажив головы, стоят солдаты Войска Польского. Взяли винтовки на-караул бой­пы Красной Армии. Торжественно-траурную мессу служит всендз Крушинский. Перед прахом муче­ников он призывает соотечественников к единению. Член Польского Комитета нального Освобождения В. Ржимовский от­крывает мемориальную доску на стене Люб­линского замка. На ней краткая падпись: «Миллионам жертв, замученным немец­кими преступниками на Майданеке и в Замке. 6 августа 1944 года. Польский народ». Бывшие заключённые несут урну В ней-- пепел из крематория Майданека. Ур­на замуровывается в стену замка. Делега­ция Красной Армии возлагает венки от ар­мии и правительства СССР. Двадцать пять тысяч собравшихся на площади поют старую антинемецкую пес­ню «Рота» (Присяга). Как присяга, звучат слова: Не будет немец нам в лицо плевать, Не будет немечить наших детей. На крови мучеников, в огне борьбы, в братском союзе с советскими народами вста­из пепла новая, свободная Польша.

Ле­Ке­где ОГО КС

ОВ, po­а­2).

она ди­арт она Дн­арт­ди.

Бе

32. реев

ков, ОДО­рид­кий,

Го­дать

пер­едав стам ьно-

Человека, заключённого в «лагерь унич­тожения», мог убить всякий принадлежа­щий к лагерной администрации: начальник картофельного поля Мюллер и самый послед­ний капо. Капо вспомогательная полиция, навербованная из заключённых немцев­уголовников Капо соревновались в усердии сэсэсовцами. Убийство заключённого не считалось преступлением, оно было доб­лестью, долгом, службой. деэсовцы хвалились перед гестаповцами своими подвигами в лагере. Гестановцы не оставались в долгу. каждого СС, у каждого кано был свой метод истязаний. Один убивал ударом са­а в глотку, другой любил плясать на жавоте жертвы. Длинная, костлявая ас­совка из женского поля избивала бичом. Она била женщин по соскам, по половым ергалам по ягодицам. Её бич со сладострает­ным свистом падал на тело, Она была са­*) Окончание. Начало ем. «Правду» от 11 ав­густа.



601- all-

Вручение наград истребителям танков

два вражеских танка. пытались прорваться в тыл гвардейцам, но всюду натыкались на сокрушительный огонь гаубиц. Все контратаки были отбиты с большими потерями для врага. 24 враже­ских бронированных машины остались на поле боя. Командир части зачитывает приказ Воен­ного Совета о награждении гвардейцев, осо­60 отличившихся при отражении танковых контратак. Первым получает орден Славы 3 степени командир орудия сержант Кузне­цов. Отражая контратаки немцев, он подбил

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 11 августа. (Спец, корр, ТАСС). Огневые позиции гвар­дейских гаубиц. Грозные орудия тщательно замаскированы. В зеленой лощине выстрои­лась шеренга артиллеристов героев пос­ледних наступательных боев. Это произошло совсем недавно. Против нашей наступающей пехоты враг бросил в контратаку 58 танков. Контратака была отбита. За первой неудавшейся контратакой по­следовали еще три. Немецкие танкисты 

30

член Польского Комитета Национального Освобождения

инженер Ян Миханл Грубецкий. Фото военного корреспондента «Правды» П. Рючнимй,

выступает

Справа

Майданеке.

уничтожения

лагеря

мучеников

митинг

памяти

Траурный

Люблин,

Город

HER