10 СЕНТЯБРЯ 1944 г., № 218 (9675)
ПРА
ВДА
Конец «Новой Европы» «Правды») (От специального корреспондента
Год спустя Письмо товарищу
Борис ГОРБАТОВ I
Трудно сказать, что это было: насмешка над порабощенным народом, безмерный цинизм завоевателя или обычная немецкая тупость, а может быть, и всё вместе. Но это страшное хозяйство во всех книгах и документах так официально и именовалось«Новая Европа». История этого немецкого помешичьего хозяйства столь характерна и показательна, а само оно пользуется в привислянских краях такой мрачной славой, что ее стоит рассказать подробнее. Здесь, где на счету каждый клочок земли, богатое и цветущее село Воля Ранишувска славилось на всё Келецкое воеводство своими урожаями, трудолюбием пахарей. Первый же месяц немецкого нашествия был последним месяцем существования Воли Ранишувской, Гитлеровский наместник в польском геперал-губернаторстве отдал приказ лучшие, наиболее культурно обрабатываемые крестьянские земли отдать неменким похещикам и хозяйственным организациям. Воля Ранишувска со всеми своими землям, садами, усадьбами, с прудами для разведения карпов, с питомниками плодовых деревьев и пасеками, со всем, что имели крестьяне, была отдана немецкому помещику доктору фон Руго. Он приехал в это огромное село на бричке, добродушно беседовал с крестьянами, осмотрел их поля, машины. С наивной хозяйской гордостью они сами водили этого чловека по своим усадьбам, а он смотрел, вё запоминал и довольно ворчал: «Гут, гут». А на следующий день в село приехали солдаты отрядов СС, и доктор фон Руго, уже обосновавшийся в сельской школе, передал через них крестьянам приказ: убираться из родного села на все четыре стороны. На сборы давались сутки. Весь урожай, инвентарь и тягло приказано было оставить и итнипшком, куда глаза глядят, захватив с собой только то, что можно унести на рутак Так за одни сутки рапишувцы стали нщими, не имеющими ни кола, ни двора, ни крова над головой. День, когда немецкий помещик изгонял крестьян с их насиженных гнез, был страшным днем, при одном воспоминании о котором и сейчас у ранишувцев кожа наягивается на скулах и сжимаются кулаки. a Кричали женщины, вопили дети, старики завертывали в ладонки щепотки земли со своей усальбы. Бесконечный плачущий человеческий поток, с детишками на руках, со скарбом за плечами, тянулся через сельскую площадь. Немецкие солдаты равнодушн ходили по хатам и механическими голосамп торопили: «Шнель, шнель!». Пекоторые крестьяне не выдерживали. С проклятьями они бросались на злодеев. Их тут же спокойно пристреливали на глазах жен и детей. Так были убиты старый Ян Осса, не захотевший покидать порога своей хаты, Антоний Щейх, Стах Филя, Юзеф Боек и тяжело ранены Прусо, Яскош. Между тем доктор Руго начал хозяйнитать на захваченной земле. С помощью военнопленных и мобилизованного населения он разобрал 758 крестьянских помов и построил из них певдалске от села огромные воры, сараи, службы и свой собственный том Руго назвал свое поместье «Новая Ев-
ропа», и название символично. Именно такой, очевидно, мечтал видеть Еврону кровавый берлинский маниак. Доктор фон Руго точно выполнял приказ своего фюрера. Он изгнал исконных владельцев с их собственной земли; он собрал посеянный, возделанный и взращенный ими урожай; он сжег остатки огромного села. Только 44 дома из 800 были пощажены. Их превратили в бараки, где в ужасных условиях, по 30-40 человек в хате, ночевали и жили по зимам батраки. В поместье были заведены истинно немецкие порядки, введено телесное наказание, для чего служили и плети надсмотрщиков, и тяжелая суковатая дубина самого фон Руго, которой он с одинаковой беспощадностью расправлялся и с батраками, и с польскими агрономами, и с ветеринарными врачами. Был устроен специальный дом, так сказать «с езжая изба» времен крелостного строя, работу которой немецкий помещик, однако, рационализировал и даже до известной степени механизировал. Немец-надсмотрщик назначал батраку меру наказания, тот сам шел «до конторы», вручал записку надсмотрщика дежурному стражнику и ложился на специальную, обитую клеенкой скамью. Стражник привязывал ему руки и ноги и потом отсчитывал от 10 до 50 ударов резиновой тростью с заложенной в нее для веса проволокой. Больше 40 ударов обычно никто не выдерживал. Тогда батрака отливали водой, после чего наказание возобновлялось. На стене висела специальная шкала паказаний. За невыполнение норм работы в первый раз полагалось 10 ударов, второй раз -- 20, в третий --- 30 и так далее. Помещик готовил своим батракам суп в том же котле, где варились пойло скоту и коры свиньям, причем животные получали пишу гораздо лучшую, чем батраки. Любоусматривала 15 ударов тем, кто ел пищу, предназначенную для животных. Неменкий помещик процветал, богател, жирел Крестьяне Воли Ранишувской, лишенные земли, крова и хлеба, скитались по чужим людям или батрачили на немецкого помещика на своих собственных землях, болели, по зимам пухли от голода и вымирали целыми семьями. го Так жилось польским крестьянам у повонемецкого помещика в хозяйстве, многозначительно именовавшемся «Новая Еврона». Это хозяйство в долине Вислы, как в страшном пророчестве, показывало народам Европы их будущее, если гитлеровское иго не будет сброшено. Красная Армия освободила село. Герр Руго сбежал, оставив все конторские книги, документы и шкалу наказаний, по которой можно судить, что за прошлый год избиению палками подверглось 217 лиц, из которых 42-женского пола; они получили общим счетом 3.128 ударов. нишувской. Так начала и закончила свое существование «Новая Европа» на землях Воли РаБ. ПОЛЕВОЙ. Село Воля Ранишувска, Колебушенского уезда.
и Здесь это называют «укрупненным монтажем». Тебе не кажется, товарищ, это похожим на «массированный огонь»? Строители научились поднимать и передвигать огромные массы металла. Они подняли обрушившийся на рудный двор грейферный кран-гигант в 400 тонн весом. Они подняли его и поставили, У крана не было ноги. Они ее сделали. Они могут подпять своими гидродомкратами все, что угодно. Хоть весь завод. - Только дайте мне точку опоры! говорит Биллим. B здании центральной электровоздуходувной станции было трудно найти точку опоры. Собственно, здания не было. Была гора железного хаоса в 29 тысяч тонн. Уцелел только клочок бетона. Небольшой клочок перекрытия, опирающийся на колонну. Он и стал плацдармом для наступления монтажников. Вот так же, как мы с тобой, товарищ, уцепившись за клочок правого берега, перетаскиваем полегоньку свою технику для удара, так и монтажники подняли на высоту тридцати метровна свой плацдарм -- деррик и ринулись в бой. Деррик потащил перед собой металлическую колонну. Поставил. Перешагнул ее. И понес новую колонну дальше. А внизу копошились люди. В одном месте еще разбирали завал, в другом уже бетопировали фундамент, в третьем монтировали воздухотувку, Работали водопроводчики, электросварщики, штукатуры… Работали споро, нарком-простно, лихо, как только советские люди умеют работать. Ты энаешь, товарищ, что такое азарт боя. Когда смерть на смерть и ветер в уши, винтовка горит в руках. Ну, а это азарт труда. Так еще пикогда не работали! V
Товарищ! Где ты дерешься сейчас? На Карпатах, в Румынии, под Варшавой? Ровно год назад шли мы с тобой по допецкой земле. За Миусом синели курганы, тлел опаленный ковыль на «Саурмогиле», и степь после боя тяжко дышала, как утомленный конь,- сизый пар колыхался над нею. Ты сказал мне, показывая за Миус на Вот мы и дома, Чуешь? Донбассом Я отвел от тебя глаза и тихо ответил: Нет. Чуешь? Больше не пахнет Донтерриконы: пахнет… бассм… И тогда мы оба жадно. нетерпеливо вдохнули занах родной земли -- нахнуло разгоряченной степью, сухою травой, пылью, медовым клевером, чебрепом, горькой полынью… Только запахов угля и дыма не было! Мы стояли с тобой на кургане, а перед нами, как многотрубный пароход, лежал Донбасс. Ни одна труба не дымила! Говорят, в те дни, как никогда, был чист воздух Донбасса -- да только нам с тобою этим «чистым» воздухом дышать было невмоготу! Небо без кучерявых заводских дымков, разве ж это небо Донбасса? Степной ветер без терпкого запаха кокса, -- разве ж это ветер Донбасса? Ночь без зарева плавок? Утро без петухов и гудков? День без грохота молотов, шипения пара, крика «кукушек»? Тихий Донбасс, - разве ж это Донбасс? Только с терриконов да шлаковых отвалов, как и прежде, подымалась к нам буро-рыжая пыль, Пыль былой добычи, былой славы… Мы прошли с тобой в те восемь дней весь Донбасс, Краматорск, Горловка, Макеевка, Сталино, Мариуполь… Кладбище городов и заводов… Лагерь упичтожения человеческого труда. Товарищ! Для нас с тобой завод, шахта, домна никогда не были мертвым, неодушевленным созданием. Каждый заводской гудок имел свой особый голос, каждый дымок -- свой росчерк в небе, каждая домна - свои капризы, каждый «мартып» - свой характер, каждый угольный пласт - свое имя и свою «струю», каждый завод - свое лицо, судьбу и особенность. Были заводы красивые и некрасивые, веселые и сумрачные, чопорные и разухабистые; были пласты тощие и толстые, хитрые и простодушные, крепкие «алмазы» и танцующие «мазурки», точные «аршинки» и запутанные «никаноры»… Каждая балка заводе, каждый обапол в штреке были тебе знакомы и дороги. В них вложен труд. Твой, твоего отца или твоего деда. И вот - нет ничего… Горы изуролованного металла. Крюк разрушенного мостонами… вана стротлио болластся над рун Мы много с тобой слез видели, товарищ, эти годы, - и детских, и девичьих, и бабьих слез. Здесь, в Донбассе, год назад мы увидели, как плачут шахтеры. Страшные это слезы, товарищ! …Ты расстался с Донбассом на поле боя. Так прощаются с тяжко раненым другом. Смотришь, как уносят его санитары, провожаешь долгим вздохом: выживет ли?- и, смахнув слезу, снова бросаешься в огонь. Так и ты на поло боя простился с тяжко раненым Донбассом. Посмотрел в послелний раз на бездыханные трубы, вздохнул и пю битому стеклу улицы Артема пошел вслед за танками дальше, на запад мстить за Донбасс. Товарищ! Два года ты гонишь немцев. Два года ты идешь по обугленной, растерзанной, разоренной земле. Ты видишь, как горят заводы, и никогда -- как они дымят. Что там делается, за твоей спиной, на освобожденной тобою земле, того ты пе видишь. Ты упосишь с собой в новый бой запах гари и горя. И новый заряд ярости. Когда три года видишь, как падают срубленные снарядами сосны, трудно поверить, II что где-то из таких же сосен делают корабельные мачты. Ты сказал мне как-то: -Небось в Донбассе все теперь бурья- Нет. Почему же? Восстанавливают. Кто? трустно усмехнулся ты. Рабочие руки воюют. Или пушки на Урале льют. Нет, Донбассэто послевоенное дело, Это нас ждет. Вот отвоюемся, придем на пепелище, будем строить… А хотелось бы в новый дом притти? -- засмеялся я. Да уж не грех солдату… Новый не новый, а все-таки… …Как и ты, я год не был в Донбассе. Как дыханием. и ты, унес я тогда на запад--как ранугорькую память о мертвом доме. А сейчас - не во сне, вправду -- стою на донецкой земле, гляжу не нагляжусь на тодную степь, дышу не надышусь ее внесте с тягучими запахами клевера и гречишного меда, вместе с горькой полынью и терпким чебрецом приходит мне знакомый запах. Запах победы. Мы с тобой знаем, товарищ, как победа пахнет. Она пахнет… дымом. Пороховой дым - там, фабричный -- здесь, Нет, ты понял меня, товарищ? В Донбассе снова пахнет коксом, углем и дымом! Пусть не все еще гудки поют поутру в Донбассе пусть не все трубы дымят, пусть разрушенного еще больше, чем вылеченного, но дымок вьется сегодня над каждымопоры, каждым!- заводом, над каждою шахтою. Снова по зеленым балочкам Горловки бродят, щиплют траву задумчивые козы-- «крупный рогатый скот» шахтера, Снова в горячих цехах Макеевки пьют мастера подсоленную сельтерскую воду и крякают в усы: эх, жаль не водка! Снова в Константиновке цепляются за бегущий трамвай мальчишки, и милиционер-девушка напрасно дует в свисток. И маляры в розовый колер разделывают фасады домов на улице Артема в Сталино и протирают стекла до блеска. Стекла, целые стекла, товарищ, на улице, где -- помье обло ни одного целого дома! А местные люди суетливо пробегают мимо и не удивляются, привыкли, да и недосуг. Телько я один стою, изумленно разинув рот, и спрапиваю, как и ты бы спросил:
-- Кто? Кто все это делает? Откуда рулюди, материалы? Товарищ! Помнишь дороги 1941 года? Людское море вышло из берегов и затопило большаки, Шли шахтеры с котомками за плечами, Шли строители целыми трестами, как раньше артелями. Шли мальчишки-ремесленники. Бабы устало гнали стада. Доили коров прямо на дорогу, в пыль. Люди шли на восток… Мудрая и сильная рука направляла и двигала их. И эти эшелоны, и этих людей, и усталую бабу со стадом. Строители, шахтеры, металлурги юга пронесли на восток свои золотые руки, свою рабочую славу. Там, в таежных дебрях, на Урале, на Амуре, в Сибири, обрели они опыт военного труда, дерзость, размах, вкус к риску. III Я встретил в Максевке Арсения Васильевича Тищенко, инженера-строителя. На своем веку он немало доменных цехов воздвиг на юге. В дни войны он приплыл пароходом в Чусовой вместе с рабочими, их семьями и материалами: строить домну, Чуть не на берегу его яростно встретил зам. строя Павел Юдин. На пароходе плывешь?- загремел Юдин,- на пароходе? Тищенко недоуменно посмотрел на него. На самолете надо летать в военное время! Сколько дней потерял! Вот тебе график, смотри: через пять--шесть месяцев пустишь домну. Тищенко растерялся. Тщетно доказывал он, что ни за пять, ни за восемь месяцев никто домен не строил ни в Америке, ни даже «у нас в Донбассе». Ничего, пустишь!---сказал Юдин.-- Поможем!
Донбасс. Крупнейшая на Юге доменная печь № 2 Макеевского завода им. Кирова, восстановленная 21 июля, перевыполняет план. На снимке: начальник цеха И. К. Котов и знатный донбассовец, депутат Верховного Совета УССР обер-мастер И. Г. Коробов. Фото Р. Лагранжа.
СО всех концов страны От корреспондентов «Правды» и ТАСС Восстановление предприятий лёгкой промышленности Украины В текущем году на Украине вступят в кой промышленности. В Киеве, Харькове, Полтаве, Кременчуге и других городах отстраиваются разрушенные немцами кожевенные заводы, Начинают работать две обувные фабрики в Киеве, расширяется обувное производство в Харькове, Артёмовске и Днепропетровске. Большие восстановительные работы ведутся сейчас на швейных и трикотажных фабриках, 13 швейных фабрик уже в этом году начнут массовый выпуск одежды и белья, Около 8 миллионов пар чулок изготовит чулочная фабрика в Харькове. Высокая добыча угля в Нонбассе Горняки Донбаеса отметили годовщину освобождения всесоюзной кочегарки от немецких оккупантов высокой добычей уг ля, 8 сентября суточное задание по всему бассейну перевыполнено на 98.9 проценла На-гора дополнительно выданы десятки тысяч тонн топлива. Комбинат «Сталинуголь» выполнил суточный план на 138,4 процента, «Ворошиловградуголь» - на 130,3 процента, «Ростовуголь» - на 106,4 процента. Пуск мартена на Кировском заводе ЛЕНИНГРАД. Мартеновский цех Кировского завода одержал новую крупную победу: после трёхлетнего перерыва вступила в строй ещё одна сталеплавильная печь. На подготовке печи к пуску особо отличился старейший производственник завода 70-летний мастер Абразумов. Награждение учёных Президиумом Верховного Совета Казахской ССР АЛМА-АТА. Президиум Верховного Совета Казахсков ССР наградил большую группу ученых за выдающиеся научные заслуги. 7 учёным присвоено почётное звание заслуженного деятеля науки Казахской ССР Среди них - 4 выдающихся геолога. Член-корреспондент Академии наук СССР лауреат Сталинской премии Каныш Имантаевич Сатпаев посвятил много труда проблеме Большого Джезказгана, выявлению его огромной рудной базы, Уже во время войны Сатпаев открыл огромные запасы железных и других руд. Рамазан Асланбекович Борукаев за 20 лет работы в Казахстане открыл богатое медное месторождение. Михаил Петрович Русаков выявил медные порфировые руды Коунрада, на основе которых построен Балхашский медный гигант. Из 200 научных трудов Русакова 50 посвящены Казахстану. Николай Григорьевич Кассеии изучает недра республики более 30 лет, воспитал целую плеяду казахстанских геологов. Выставка художников Армении ЕРЕВАН, За годы Отечественной войны больших творческих успехов добилось бразительное искусство Армении. Союз советских художников Армении организовал шесть выставок. Недавно в Ереване была организована итоговая выставка, показавшая высокий профессиональный уровень выставленных работ. В половине сентября в Москве, в Третьяковской галлерее, откроется выставка работ художников Армении. В выставке примут участие свыше 60 художников и скульпторов Армении, будут экспонированы лучшие, отобранные жюри произведения, числом до 500, среди которых около 200 картин маслом, около 250 графических, остальные скульптурные работы. Сбор винограда в ОДЕССА. Виноград созрел. Он появился на рынке, в столовых и продовольственных магазинах Одессы, Колхозы и совхозы области начали сбор винограда. Они сумели вырастить неплохой урожай, несмотря на то, что оккупанты нанесли большой ущерб виноградным плантациям. В совхозе имени Ульянова, виноградник которого занимает 125 гектаров, рабочие снимают по три тонны, а на отдельных участках по 5 тонн винограда с гектара. В дни оккупации немцы и румыны не обращали внимания на агротехнику виноградарства этом совхозе, варварски относились к насаждениям, уничтожали их. Старые кадры совхоза - женщины, трудом которых был создан виноградник, всячески старались спасти его. Звеньевая Надежда Костинская, например, сберегла 91 тыс. саженцев. Коллектив совхоза приступил к уборке урожая. «Чайка» в Камерном театре Вчера Камерный театр впервые после открытия сезона вновь показал спектакльконцерт «Чайка». Спектакль этот, подготовленный театром к чеховским дням, хорешо поставлен народным артистом республики А. Таировым. Он идет в сукнах, актеры играют без грима, текст дан с сокращениями, и однако зрители забывают об этом. Актеры сумели проникновенно прочитать пьесу великого русского драматурга, Особенно выделяется талантливая игра народной артистки республики А. Коонен (Нина Заречная).
Но я хочу тебе все-таки рассказать о поделеповатых окошках, товарищ. Их можно заметить в восстановленных в прошлом году домах, Большое окно затянуто кирпичом, как бельмом, и только в уголку, как пугливый зрачок, кусочек стекла. На эти подслеповатые окна невесело смотреть. Точно сама нужда глядит на тебя своими бельмами, Нет стекла. Нет леса для оконных рам. Война. Да, война. Нет стекла, нет леса, нет кирпича. И все-таки… все-таки люди не хотят мириться с поделеповатыми окошками. Они не хотят восстанавливать свою жизнь крохами, нищенски, временно, коекак. Эни не хотят жить в заплатапных домах, работать в цехах-инвалидах. Народ-победитель хочет и может восстановить свою мирную жизнь на прочных, богатых и красивых устоях,---мы это заработали своей кровью. И это самое радостное из того, что я видел здесь. Ты вернешься, товарищ, домой, посмотришь на вылеченные пехи и не назовешь их инвалидами. Онп стали куда прочнее, надежнее, словно горе, огонь и смерть закалили их. Честное слово, они даже похорошели, на мой глаз! хотел бы, чтобы ты был сейчас со Помнишь в Мариуполе, товарищ. красавицу «Азовсталь» - завод на море? Мы видели ее с тобой и в дни ее величия, и в ее горькие дни. Пожалуй, этому заводу немцы навредили больше всего. И все-такп… Ты помнишь старую электростанцию? Ее строили три года. Немцы разрушили ее в один день, И на развалинах ее марнупольские строители выстроили новую в шесть месяцев. Она стала лучше, выше, просторнее и красивее старой станции, товарищ! Строители приняли в расчет все, что раньше было плохим и неудобным. Они сказали себе: жить после войны и работать после войны надо лучше, чем жили и работали раньше. Они поставили котел не в 90 тонн пара, как раньше, а в 130 тоин. Пристроили подстанцию собственных нужд -- ее раньше не было. Пристроили новые бетонные помещения: столовую, мастерские, контору. Вместе со старым строителем Александром Павловичем Поборчим, выросшим здесь, на «Азовстали», ходили мы по заводу, и всюду видел я, как люди с азартом, с трудовым пафосом осуществляли свою мечту о лучшей жизни. И, глядя на зияющие в цехах раны, думал я: что ж, обеднели мы в результате товарищ? войны и разрушений? Нет. Богаче стали. Человеческой силой своей, опытом и умением. Мы стояли с Поборчим на домне номер четыре -- крупнейшей в Донбассе. Взорванная немцами, она на три метра провалилась в горно. Мы ее думаем поднять…- негромко сказал мне Поборчий. - То-есть как поднять?-- не понял я. Да так. Очень просто,-- об яснил он. Подведем домкратики и того… поднимем… чуть передвинем и установим… Сколько же она весит?-закричал я. Больше тысячи тонн. Ты помнишь бак на мартене в Максевке, Он и сейчас цел. Словно нарочно. Для птории. Тогда мы с тобой считали чудом техники и победой смелого риска подем этого бака на башню. Он весил около двухсот тонн. А тут… Подымет ли домну Поборчий своими «домкратиками»? - Отчего же не поднять! Разве не сумели енакиевцы в кратчайший срок воздвигнуть шедевр техники - единственную в Союзе металлическую угольную башнюкрасавицу? Разве, рискнув строить бетопную башию без строительных лесов, не победили макеевцы? Они впервые применили подвижную опалубку и выстроили сорокатрехметровую башню в 25 дней вместо шести месяцев. Было ли это штурмом? Нет, тут авралить было нельзя. Перекосишь башню. Это был «конвейер бетона». Движущаяся вверх опалубка создавала рабочий темп, от которого никто уж отстать не мог: ни штукатуры на своих подвесных люльках, ни камецщики на струнпых лесах. Нет, товарищ, добив немца, ты вернешься не на непелище! Ты вернешься в Донбасс, охваченный радостной и дружной стройкой. Тебе дадут место на строчтельных лесах, и ты, засучив рукава, будешь строить новый Донбасс. Он будет еще лучше, богаче и красивее старого! Разве не за это мы с тобой деремся сейчас, товариш, на Карпатах, в Румынии, под Варшавой? Донбасс, сентябрь 1944 г.
И Тищенко пустил домпу на Чусовом через шесть месяцев после этого разговора. Ты б поговорил с ним и с его орлами, товарищ! Они восстапавливают сейчас Макеевку. Разве этих людей удивишь темпами, испугаешь трудностями? Они только усмехаются: то ли было там, в тайге! Снова двинулись по дорогам эшелоны и люди. Мудрая и сильная рука продолжает вигать люскими массивами, Война всех поставила на колеса. Со всёх концов Украины и Белоруссии едет молодежь строить Донбасс. наЭтих девчат в вышитых петухами сорочках, этих синеглазых хлопцев в пиджачках не по росту ты встречал недавно, товарищ, на Черниговщине, на Волыни, на Подолии. Они выносили тебе на дорогу молоко в обпечикат олодную колодезную воду Ты тодешкий парень принес им освобождение и жизнь. Сейчас они едут восстанавливать жизнь в твоем Донбассе. Они едут с песнями тягучими, деревенскими, с бабушкиными суплучками и печеными коржичками, с тайной тревогой. Они никогда раньше не уезжали из родной хаты. Они никогда не видели заводов. Они еще не умеют строить. Их научат! К ним приставят знаменитруте. тых донбассовских мастеров. Те будут учить так: приведут строить баню. Через месяц-- два и баня будет готова, и девчата станут каменщиками, плотниками, штукатурами. Студенты строительного техникума здесь начинают свою учебу с восстановления техникума. Люди учатся труду в Что говорить, товарищ! Нехватает людей в Донбассе. Но здесь, как на войне, говорят: не числом, а уменьем. И то, что делали раньше тридцать, делают теперь три. IV
01.
уп D
афи
Совещание заведующих отделами партийной жизни областных газет Украины БКЕВ, 9 сентября. (Корр. «Правды»). Состоялось совещание завед заведующих отделами партийной жизни областных газет Украины, созванное редакцией газеты «Правда Украины». Сдокладами об освещении вопросов партииной жизни выступили тов, Бабенко (газета «Соцiалистична Харькiвщина»), тов. Сафонов («Заря Полтавщины»), тов. Чекулаева («Социалистический Донбасс»). Обмен мнениями показал, что после майского пленума ЦЕ КП(б) Украины газеты улучшили освещение вопросов агитационной работы. Материалов же, показывающих организаторскую работу партийных органов и внутрипартийную жизнь парторганизаций, печатается мало. Недостаточен уровень критаки. Не все обкомы партии по-настоящему уководят газетами и оказывают необхоМитинг автозаводцев димую помощь работникам отделов партийной жизни, в большинстве своем молодым. С сообщепиями об основных вопросах партийной жизни, подлежащих освещению в газетах на ближайшее время, выступили заведующий оргинструкторским отделом ЦК КП(б)У тов. Зленко, заместитель заведуюшего отделом пропаганды и агитации ЦК КП(б)У тов. Чеканюк и редактор газеты «Правда Украины» тов. Троскунов. Затем состоялась беседа с секретарем ЦК КП(б)У тов, Коротченко, который обратил внимание работников отделов партийной жизни на необходимость более вдумчивого освещения вопросов руководства горкомов и райкомов партии первичными парторганизациями, дальнейшего улучшения устной и печатной пропаганды и агитации.
1206,
Сейчас в Донбассе убирают урожай, товарищ. Урожай горячего, бессонного рабочего года. Только и слышишь вокруг себя: сегодня пускают шахту в Горловке, задувапечь в Енакиеве, дают первый «толют чок» турбинам в Мариуполе и Макеевке… Урожай! Богатый урожай! Когда ходишь здесь по заводу -- в Макеевке, например,-- тебе рассказывают: Этот цех лежал набоку мы его подняли. Эта домна перекосилась -- мы ее выправили. Этого здания не было-вместо него была гора завала высотою в 30 метров. Тот, кто не видел разрушенного Донбасса, не поймет и не поверит. Мы с тобой видели. И страшные горы завалов видели. И скособочившиеся цехи. И домны, из которых, как куски живого млса, были вырваны горны… Страшно было бродить в те дни среди этого железного хаоса. Как, чем они держатся, эти нависшие над головой железные балки, эти разорванные краны, эти качающиеся башни, эти обломки крыш, стен, колонн? Привычкой держатся,- смеясь, об… коA яснил нам инженер Биллим. Если бы пришел в те дни сюда старый инженер с молоточками на фуражке, он бы сказал: все надо снести, расчистить и на голом месте строить заново. макеевские инженеры высмеяли бы его. Они гордятся тем, что все, что было пригодно к жизни на разрушенном заводе, они спасли и вылечили. Здесь не всегда говорят: «Восстановить». Здесь часто говорят: «Вылечить». И они лечили раненый завод, как добрые и умные доктора, Ампутировали мертвые конечности, выпрямляли живые, делали протезы, бетонные бандажи, подводили утолщали перекрытия. В «полевом лазарете» - в походных мастерских -- лечили металлоконструкции, заботливо извлеченные из завалов. Правили металл, ли… и снова пускали жить. подрезали, клепали, наваривали, сшиваКак всякие подлинные хирурги, они не боллись риска. Они шли на дерзкие операции, невиданные и неслыханные в старой технике. Они верили в свои руки и в свой военный опыт. Они знали: время требует! Они подняли лежавшую набоку стену газоочистки в пять дней, Просто подняли целиком вместе с кирничным заполнением и железобетонным перекрытием, Они решили не демонтировать котлы на Коксохиме, под которыми немцы взорвали фундаменты, а поднять их домкратами. И пока строители заливали в фундаменты бетон, в «висячих» котлах над ними трудились монтажники.
Решением ВЦСПС и Народного комиссариата среднего машиностроения переходящее Красное Знамя Государственного Коинтета Обороны в двенадцатый раз присуждено Московскому автомобильному заводу имени Сталина. Вчера, когда окончила работу дневная смена, тысячи автозаводцев направились площади возле заводоуправления, где тоялся митинт, посвященный вручению знамени. На трибунесекретарь МГК ВКП(б) тов. Попов, председатель ВЦСПС тов. Кузнецов, нарком среднего машиностроения ов. Акопов, секретарь Пролетарского райкома ВКП(б) тов. Горошкин, руководители и стахановцы автозавода. Митинг открывает парторт ЦК ВКП(б) на автозаводе тов. Левыкин. Товарищи Попов, Кузнецов и Акопов подравили коллектив автозавода с высокой аградой и выразили уверенность, что обязательства, принятые автозаводцами в обащении ко всем предприятиям Советского Союза, будут перевыполнены.
Стахановец инструментального цеха № 1 т. Буров заявил: Сегодня у нас радостный день: в двенадцатый раз переходящее Красное Знамя Государственного Комитета Обороны присуждается нашему заводу, Мы будем трудиться еще лучше чтобы оправдать оказанные нам честь и доверие. Наш завод взял большие обязательства в предоктябрьском соревновании. Мы обязаны их выполнить, мы должны добиться, чтобы не было у нас ни одного рабочего, не выполняющего нормы. Это будет нашей братской помощью доблестной Красной Армии, которая одерживает блистательные победы над немецко-фашистскими захватчиками. В эти дни ярко разгорается заря победы. Фашистский зверь, чуя свою гибель, бешено сопротивляется. Но мы, труженики тыла, напряжем еще больше свои оилы, чтобы дать фронту и Родине все необходимое для окончательного разгрома врага. Участники митинга с большим подемом приняли приветствие товарищу Сталину.
Во Всеславянском Комитете градского университета Павле Савич, член Всеславянского Комитета Велимир Влахович, дважды Герой Советского Союза генерал-майор Ковпак, известный польский ученый профессор Ян Фолна, болгарская обшественная деятельница Стэлла Благоева и др. С речью на приёме выступил председатель Всеславянского Комитета генерал-лейтенант А. Гундоров. В заключение был дан большой концерт силами московских артистов. В концерте принял участие артист театра Народного Освобождения Югославии Налич, исполнивший поэму о Маршале Тито. (ТАСС).
Вчера, 9 сентября, во Всеславянском Комитете состоялся приём представителей борющейся Югославии, устроенный в честь нараждения Главнокомандующего НародноОсвободительной армией Югославии Маршала Посипа Броз-Тито, генералов и офицеров Пгославской Народно-Освободительной армии орденами Советского Союза. На приёме присутствовали прибывшие из Югославии -- заместители председателя Антифашистского Вече М. Пьяде и А. Аугустинчич, вице-председатель Всеславянского момитета Божидар Масларич, глава Югославской Военной Миссии в СССР генерал-лейтенант Терзич, г. Симич, профессор Бел-