20 НОЯБРЯ 1944 г., № 279 (9736)

ПРАВДА

3

1844

Ива

Крылов Илья ГРУЗДЕВ

1944

н

Анореевич С портрета, писанного К. П. Брюлловым. М. ИСАКОВСКИЙЕЛО Кто не слыхал его живого слова? Кто в жизни с ним не встретился своей? Бессмертные творения Крылова Мы с каждым годом любим всё сильней. Со школьной парты с ними мы сживались, В те дни букварь постигшие едва. И в памяти навеки оставались Крылатые крыловские слова. Сокровищница мудрости народной В них людям открывалась до конца, И голое их прямой и благородный К добру и правде призывал сердца. Всё знал и видел ум певца пытливый, Всего сильней желая одного:

нтихонов

Великий баснописец лей, Он обрушивается на бездарных правите­у которых порода и чины -- но что прибыли, если низка душа. Куда годны и ся, такие правители, что «с умом людей--боят­и терпят при себе охотней дураков». Восхваляя благородное, бичуя низкое, Крылов обжигает ударами своего сатириче­ского бича трусов и предателей. басне. Воры, большие и маленькие, припечатаны железными строками басен на всеобщее по­ругание. Презренные льстецы, хвастуны, пытав­шиеся зажечь море, моськи, лающие на сло­нов, скупцы, режущие кур, несущих золо­тые яйца, или изнывающие в страхе за свои богатства, - все эти существа тёмных страстишек и подлых привычек как бы си­стематизированы в неумолимой крыловской Баснописец прекрасно знал, в какое вре­мя он жил. Пусть его сатира приобрела ино­сказательный характер, но если дело идет о бесправии, тут всякому понятно в чём дело. Суд, где заседает лиса в качестве судьи, красочен сам по себе. Соловей в ког­мтях у кошки тоже достаточно красноречивая картина. Полюжение баснописца в таком обществе было трудным, по его голос оставался не голько звучным, но далеко слышным. И ко­гда на юбилее Крылова Жуковский сказал, что, когда бы можно было пригласить на него всю Россию, она приняла бы в юбилее участие с тем самым чувством, которое всех нас в эту минуту оживляет, - это была правда. Россия знала Крылова. Прелесть басенного стиха Крылова встаёт особенно ярко, когда вы сравните его с бас­нями его предшественников -- Сумарокова, Хемницера, Дмитриева. Он возвёл басню на такую высоту, дал ей такой проницательный смысл, такой широкий характер, такой бо­гатый язык, что ни один из них не может с­ним сравниться. Непревзойденным мастером басни остаётся он и по сей день. Стихи крыловских басен давно уже ста­ли пословицами и поговорками, они вошли в обиходную речь. Стоиг перечислить только самые привычные: а ларчик про­сто открывался; они немножечко дерут, за то уж в рот хмельного не берут; за что же, не боясь греха, кукушка хвалит пе­туха? за то, что хвалит он куюушку: не­даром товорится, что дело мастера боится; прощай, хозяйские горшки; а жаль, что незнаком ты с нашим петухом; ай, моська, знать она сильна, что лает на слона; а вы, друзья, как ня садитесь, всё в музыкан­ты не годитесь; услужливый дурак опас­нее врага; слона-то я и не приметил; силь­нее кошки зверя нет­и так далее. Крылов жил и работал в те годы, когда Пушкин с гениальной смелостью совер­шенствовал русский стих. Творчество Крылова можно отнести к тому же пре­красному новаторству, обогатившему нашу словесность. Имя Крылова стоит в первых именах любимых народных поэтов. Художники посвятили его басням множество работ, музыканты положили на музыку многие тексты. Отмечая юбилей славного народного бас­нописца в нашей стране, достигшей ми­ровой славы и величья, накануне нолной победы над врагом, накануне конца черного гитлеризма, в дни исторических подвигов нашего великого народа, мы не можем не принести дара нашего преклонения и любви чудесному русскому таланту, так любившему народ, так жившему верай в его будущее, так горячо служившему ему. Крылов, по свичетельству современни­ков, любил огонь. И он возжёг, действи­тельно, такой яркий светоч ролного слова

Народная мудрость житейскому и литературному опыту Кры­лова. «Пословида,- писал Гоголь, не есть какое-нибудь вперед поданное мнение или предположение о деле, но уже подведенный итог делу, отсед, отстой уже перебродивших и кончившихся событий, окончательное из­влечение силы дела из всех сторон его, а не из одной. Это выражается и в поговорке: «одна речь не пословица»… Все великие люди, от Пушкина до Суворова и Петра, бла­гоговели перед нашими пословицами. Уваже­ние к ним выразилось многими поговорка­ми: «пословица не даром молвится», или «вовек не сломится». Известно, что если сумеешь замкнуть речь ловко прибранною пословицей, то сим об яснишь ее вдруг на­роду, как бы сама по себе ни была она свы­ше его понятия». Крылов был поистине велик в знании этой мудрости русского народного языка. Использование образов Крылова, его ост­рых и метких выражений, ставших посло­вицами и поговорками, всегда и широко применялось в нашей передовой публици­стике и критике. Сколько метких образов, убийственных характеристик, данных в баснях Крылова, может применить наш народ к спесивому и посрамленному врагу - к немецко-фашист­ским захватчикам, загнанным на край про­пасти. Как не вспомнить басни о лягушке, лопнувшей с натуги, об оракуле, который перед толпящимся народом «что молвит, то соврет», о синице, хвалившейся, что за­жжет море, о змее в новой коже, но с тем же змеиным сердцем? Не ослы ли из басни «Парнас» сейчас ревут в гитлеровской Германии, как «тысяча немазанных колес»? Не тришкин ли кафтан сейчас на Гитлере, ломающем голову нал тем, как перекроить свои резервы после тотальных и сверхто­тальных мобилизаций? ИI, как в крыловской басне, мы можем предречь волку, присмат­ривающему себе убежище «в лесах Арка­дии счастливой», что и там быть ему «без шубы». Народность Крылова, его крепкая связь с народным мышлением и народным языком, могучая сила таланта, глубокий реализм творчества, обличающая сила острого поэ­тического слова обусловили огромное значе­ние великого баснописца в развитии рус­ской литературы XIX века. Он был одним из славной плеяды великих писателей, прола­гавших новые пути развития русской лите­ратуры, истоки ксторой в творчестве на­рода. «Всегда неутомимо точите ваше ору­жие, говорил Горький писателям, изу­чайте неисчерпаемо богатый, мягкий, пре­красный язык народа! Он может дать вам силы для выражения чувств и мыслей, до­ступных гению». Поистине гений русского народа на века остался запечатленным в баснях Крылова. Приметливость русского народа, его талант­ливую смышлепость и изобретательность, его мудрую предуемотрительность встречаем мы в баснях Крылова, выраженные с силою большого мастера слова. И образы людей, воплотивших в себе гений и волю русского народа, возникают у нас при чтении глубоких крыловских строк: Великий человек лишь громок на делах, И думает свою он крепку думу Без шуму. После смерти Крылова Белинский писал: «Число читателей Крылова беспрерывно будет увеличиваться, по мере увеличения числа грамотных людей в России… Носовре­менем его будет читать весь народ русский… из всех родов славы, самая лестная, самая великая, самая неподкупная слава парод­ная». В наши дни настало время всенародной славы Крылова.

Русская душа, родное слово живут в со­вершенных творениях гениального ума ве­ликого народного баснописца. Человек, толь­ко что постигший грамотность, и человек, нскушённый во всей сложности словесного некусства, равно чувствуют силу и прелесть крыловских басен. Но крылов больше, чем просто поэт. Он просветитель и философ, живущий мудро­стью народа, он и драматург. Недаром ещё Белинский указывал на драматические свой­ства его басен. Недаром Гоголь говорил о нём: его притчи­достояние народное составляют книгу мудрости самого народа. Недаром Пушкин находил в баснях Кры­лова отличительное свойство нашего народа: «весёлое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться». Крыловские слова живут в нашей повсе­дневной жизни, в печати, в речах и разго­ворах, Великий Ленин пользовался в своих выступлениях его яркими афористическими строками. Великий Сталин обращался к крыловской образности. Могучий Крылов был не только баспо­писцем. Он был журналистом, публицистом, сатириком, драматургом. Передовой и просвещённейший писатель, Иван Андреевич Крылов выступил со смелыми, обличительными произведениями, со взглядами демократа, как патриот сво­его времени, видевший тягостное положе­ние родного народа, как писатель, смотрев­ший далеко вперёд. В год взятия Бастилии начал выходить его журнал «Почта духов». После «Почты духов» появился новый крыловский журнал «Зритель», Это был брат первого журнала. В нём с ещё большей страстностью Крылов вёл борьбу с тёмными силами крепостничества и реакции, угне­тавшими народ, здесь проявил он темпера­мент резкого и талантливого сатирика, сме­лого обличителя и судьи. Это всё тот же могучий и ясный ум, что пробовал насадить свежую и свободную журналистику. И в театре он продолжает дело, которому посвятил свою жизнь. Посто­Журнал был закрыт. Но крылов был не­утомим в своей деятельности. Уже в сле­дующем году возник новый журнал -- «Санкт-Петербургский Меркурий». Борьба была неравной. «Меркурий» по требованию властей прекратил существование. Обличитель и сатирик, он искал и тругой  общественной трибуны и нашёл её. Со всей страстью ушел он в драматургию. И в этих произведениях Крылов остро­умен и беспощаден. Он пишет сатиры про­тив засилья немцев при дворе, против над­менных и глупых невежд в чинах, против дураков, взяточников, титулованных воров и ханжей, против продажных рифмоплётов и судей. янное напоминание о пороках общества, о его язвах, о превосходстве ума над свире­пыми невеждами становится его писатель­СБИМ ДОЛгОМ. И вот в басне он полностью в своей сти­хии. Тут-то во всей силе и явился Крылов. Что же такое его басня? Гоголь, говоря о Крылове, называл его басни притчами, то­есть поученьями, полными народной мудро­сти, естественными, как сама народная жизнь, и бессмертными, как она. Сюда входили и басни, порождённые та­кой эпопеей, как 1812 год, или предше­ствующими ему событиями. Вся Россия повторяла слова ловчего из басни «Волк на псарне»: «Ты сер, а я, приятель, сед, И Волчью вашу я давно натуру знаю; А потому обычай мой: С волками иначе не делать мировой, Как снявши шкуру с них долой».

Литературная биография И. А. Крылова необычайна. Подростком четырнадцати - пятнадцати лет он вступает на путь драма­турга, пишет оперы, трагедии, комедии. Но смелые сатирические выпады молодого де­мократа не ко двору пришлись театру ека­терининского времени. Он меняет характер своей деятельности и в девятнадцать -- двадцать лет становится боевым сатириком-публицистом. В своих журналах «Почта духов» и «Зритель» Кры­лов с горячим задором бичует нравы дворян­ской аристократии и «вслед Радищеву» (Пушкин) нападает на крепостническое го­сударство. Но на этом пути Крылов встретился с прямой угрозой, События Французской рево­люции отозвались в России екатерининских времен жестокими репрессиями. Радищев был сослан в Сибирь, издатель-демократ Новиков заключен в крепость. Крылов уделел, но его блестящая жур­нальная деятельность прекратилась в самом начале, он уходит из литературы на долгие годы, обретается «в нетях». Вернулся в ли­тературу Крылов уже в царствование Алек­сандра I, и его появление с классическими русскими баснями стало одним из самых знаменательных явлений того времени. Реакционный писатель того времени ска­зал о Крылове, что он вывел басню «на площадь». Сказано это было с презрением, но для Крылова было величайшей похвалой. Сам он гордился тем, что его басни читают все­«и слуги и дети». Об этом же очень верно писал Крылову один провинциальный читатель: «Твои басни грамотный мужик и солдат с такою же приятностью может чи­тать, как ученый… Как ты пишешь - это  для всех: для малого и для старого, для уче­ного и простого, и все тебя прославляют»… Пушкин назвал Крылова «самым народ­ным нашим поэтом». И в понятнях, и в оборотах речи, и в море, и в самом складе ума народ тысяча­ми голосов говорил в баснях Крылова, в них же выразились и демократические идe­алы Крылова, и широта его наблюдений. Под маской добродушия и простовато­сти -- какая в его баснях злая прония, ка­кой сарказм, какая ненависть ко всему ту­пому, бездарному, чванливому, пустому, ко всему, что душило парод и жило за его счет! го иекусства. Свой литературный и житейский опыт Крылов обогатил опытом народа, и народ­ное творчество - поговорки, прибаутки, по­басенки, смехотворные повести, сказка, лу­бок,все это богатство народной мысли, народной души было любовно воспринято Крыловым и поднято им на высоту мирово­В его баснях сам народ русский учит нас верности и дружбе, уважению к труду, восхищению мастерством, талантом, душев­ной щедрости, высокой доброте. Басня - - небольшой поучительный сти­котворный расскаа в руках Крылова при чудесные Это была и няла формы. ярчай­шая бытовая картина, и маленькая комедия или драма, и острая сатира, и лирическая повесть. От Крылова идет преемственность к Гри­боедову, Гоголю, Некрасову Островскому, Салтыкову-Шедрину, «Сам Пушкин,- ни­сал Белинский,-- не полон без Крылова». Целый ряд басен Крылова -- «Тришкин кафтан», «Мартышка и очки», «Кот и по­вар», «Пустынник и медведь» и множество других-подлинная народная сатира. Особен­но силен был Крылов в использовании на­родных пословиц, которые входили в ткань его рассказа, неотличимые от его речи, мо­гучими звеньями скрепляя ее. Но Крылов и сам был создателем пословиц, продолжате­лем и соревнователем народного творчества. И здесь нельзя не подивиться огромному

 

В Чтоб жили жизнью вольной и счастливой Народ его и родина его.

И не случайно в годы испытаний Идет он с нами в боевом ряду, Идет, живет, сражаясь в русском стане, Как в восемьсот двенадцатом году. Разит врага своим бессмертным словом Поэт-мудрец, восетав из тьмы веков. И будет так - по-русски, по-Крылову,- Мы снимем шкуру с хищников-волков, Вновь заживет во всей красе и силе Могучий русский трудовой народ… Поклон тебе, великий сын России, Поклон тебе, поэт и патриот.

B

I

Крыловские образы у Ленина и Сталина. плений Каутского, Гэда, Мартова и др. (Ленин. «Крах II Интернационала»). «Кот-Васька слушает да ест».-О бур­жуазном правительстве Милюкова и Гучкова, которое продолжало угнетать трудящиеся массы, а меньшевистские «новара» грозили, усовещевали, закли­нали, умоляли, требовали, провозгла­шали… (Ленин. «Задачи пролстариата в нашей революции»). «…Слона-то и не приметили».-О тех, кто «критиковали вкривь и вкось по ме­лочам тезисы о контрольных цифрах, а самого важного не заметили». (Сталин. «Об индустриализации страны и о пра­Бем уклоне в ВКП(б)»). «Вороны, рядящиеся в павлиньи перья… Но как бы вероны ни рядились в павлиньи перья, они не перестанут быть воронами», - так говорил товариш Сталин о гитлеровцах, оголтелых импе­риалистах и злейших реакционерах которые рядятся в тогу «националистов» и «социалистов». Сравнение родилось из текста крыловской басни о вороне, кото­рая, «утыкавши себе павлиным перьем хвост», пыталась выдать себя за паву. В. И. Ленин и И. В. Сталин в своих выступлениях не раз пользовались за­мечательными образами крыловских басен. «Ай, моська, знать она сильна, коль лает на слона!»-О нападках теоретика народничества Михайловского на Мар­кса и марксизм (Ленин. «Что такое «друзья народа» и как они воюют про­гив социал-демократов?»). Хотя услуга нам при нужде дорога, Но за нее не всяк умеет взяться: Не дай бог с дураком связаться! Услужливый дурак опаснее врага. Крыловские строки Владимир Ильич взял эпиграфом к статье о «легаль­ном марксисте» Струве, поставив в двух последних строчках крыловского оригинала следующие слова: «Не дай бог со Струве связаться, Услужливый Струве опаснее врага». «Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку» - По поводу вза­имно оправдывающих друг друга высту-

I

Я

Сила просвещённого общества, честный труд, скромность, прилежание, честность, что он будет светить поколеньям вечно, как вечен наш великий, свободный русский язык­язык великой государственности и великого искусства. гордое звание независимого певна народа высоко подняты в баснях Крылова.



БЕДНЫЙ

зей свидетельствует, куда клонились его симпатии. Внешне Крылов был правящими верхами обласкан. Не в их интересах было оттал­кивать, раздражать популярнейшего басно­писца. Но внутренне они ему не доверяли, для чего имели более чем достаточные основания. От многих горьких истин, даже сказанных по необходимости «вполоткры­та», им приходилось морщиться, но не обна­руживать своего недовольства. Увидя в кры­ловском сатирическом зеркале свою рожу, обиженная персона брезгливо отворачива­лась: ли Что это там за рожа? …Я удавилась бы с тоски, Когда бы на нее хоть чуть была похожа. Обиженные не замечали, точнее -- дела­вид, что не замечают сходства с собою. Таких примеров много в мире: Не любит узнавать никто себя в сатире. Широкий круг читателей искал в баснях Крылова иронии, сатиры, памфлета и находил их. В образе крыловских басенных персонажей­«волков», «медведя», «щуки», всячески утесняющих и поедаю­щих беззащитных овец, проворовавшегося при охране до­веренных ему пчелиных ульев, промышлявшей разбоем в пруде, за что ее в виде поощрительного наказания бросили в реку, где для разбоя ее открывались неогра­ниченные возможности, «слона на воеводстве», «лисиц», разрешившего волкам брать с овец оброк, «легонький оброк»: с овцы «по шкурке, так и быть, возьмите: а больше их не троньте волоском». «осла», кльва». лакомых до кур и изничтожав­ших их всеми «законными» и незаконными способами, который в качестве вельможи. став «скотиной превеликой», мог проявлять свою административ­ную дурь, и, наконец, самого одно рычание которого наводило трепет на его верноподданных,

льва, который в годину бедствий, притворно «смиря свой дух», пы­тался показать, что он не лишен совести, и который в то же время с явным удовольствием внимал льстивым словам лисы»: Коль робкой совести во всем мы станем слушать, То прийдет с голоду пропасть нам паконец; Притом же, наш отец! Поверь, что это честь большая для овец, Когда ты их изволишь кушать, в образе всех этих персонажей народ узна­гал свое начальство с царем-батюшкой во главе. «У сильного всегда бессильный вино­ват», говорил крылов, рисул торестное положение бессильных. Сколько великолен­ных басен посвящено им иллюстрированию выстраданной народом старииной поговорки «С сильным не борись, с богатым не су­лись!» Как же было народу не полюбить своего родного заступника, который в некоторых случаях отваживался так дерзить народным угнетателям, что только диву даешься, как могли подобные дерзостные басни увидеть свет («Мор зверей», «Рыбья пляска», «Вельможа» и так далее. «Пир» и «Пестрые овцы», впрочем, при жизни Крылова так света и не увидели). Уже одну такую изумительную басню, как «Листы и корни», в которой Крылов явился открытым заступником крепостного люда, надо признать его гражданским подви­гом. На дереве (государстве) правящая п роскошествующая верхушка дворянско-по­мещичьего класса представлена «листами». «Листы» хвалились: «Не правда ли, что мы краса долины всей? Что нами дерево так пышно и кудряво, Раскидисто и величаво? Что б было в нем без нас?…» «Примолвить можно бы спасибо тут и нам», Им голос отвечал из-под земли смиренно. «Кто смеет говорить столь нагло и надменно! Вы кто такие там, Что дерзко так считаться с нами

Листы, по дереву шумя, залепетали. «Мы те», Им снизу отвечали: «Которые, здесь роясь в темноте, Питаем вас. Ужель не узнаете? Мы корни дерева, на коем вы цветете…» Басня была написана в 1811 г. В сле­дующем -- 1812 -- году, в первую Отече­ственную войну, «корни» спасли дерево от смертельной опасности. Вместе с «корнями» в этой войне участвовал своим творчеством и Крылов. Его отклики на события 1812 г. навсегда остались выдающимися художе­ственными намятниками его высокого на­триотизма.

того «зла», против которого в ском «Горе от ума» так решительно Фамусов - Уж коли зло пресечь: Забрать все книги бы да сжечь, это явствует из ответной реплики Загорец­кого: грибоедов­ратовал  Нет-с, книги книгам рознь, А если б, между нами, Был цензором назначен я, На басни бы налег; 0x! басии смерть моя! Насмешки вечные над львами! над орлами! Кто что ни говори: Хотя животные, а все-таки цари. Речь, конечно, могла итти только о бас­нях популярнейшего баснописца Крылова. такой выпад протии них в устах Загорен кого особенно показателен, поскольку Заго­репкий принадлежал к числу тех распло­дившихся к концу царствования Алексан­дра I типов, о которых в грибоедовской ко­мелии было сказано: При нем остерегись, переносить горазд,- то-есть Загорецкий был политическим доно­сителем, и он-то лучше знал, каков был подлинный резонанс басен Крылова в той культурно-передовой общественной среде, в которой «по долгу доносительства» он, Загорецкий, вращался, Будущими декабри­стами крыловские басни воспринимались как остро политическая сатира, своей на­правленностью звучащая в лад с настроения­ми которые ими владели, и помогающая тому делу, к совершению которого они готовились. Александр 1 не мог не знать этого и не мог поэтому не усомниться в том, что Крылов «тверд в образе своих мыслей о не­обходимости и пользе чистой правственности и отвращения его от вольнодумства». Крылов в свою очередь тоже был в кур­се дела и знал, что обозначает царское тре­бование: хорошо писать. На это он ответил тем, что с 1824 г. совсем перестал писать. В 1823 году он опубликовал 24 басни. В 1824, 1825 (год смерти Александра) и в 1826 (после подавления восстания декабри­стов) годах не появилось ни одной крылов­ской новой басни. В 1827 г. Крылов написал одну басню, в 1828--две, в 1829--опять только одну, Такое трехлетнее молчание и такая скудная басенная продукция в после­дующее трехлетие сами за себя говорят. Бли­зость Крылова к Пушкину и кругу его дру-

Демьян

Честь, слава и гордость , литературы русской 0 Крылове нельзя было сказать, что «ларчик просто открывался», В годы ран­ней молодости Крылова «ларчик» и откры­вать было ненужно: он был открыт. Если бы мы, не назвав имени поэта, на­чали писать о нем так: поэт-- волжанин, провел он свои детские годы в условиях близкого соприкосновения с «простым наро­дом», у которого он много хорошего воспри­нял и любовь к которому сохранил на всю жизнь. Попав в Петербург, он обнаружи­вает склопность к писательству, проявляет на этом поприще исключительную энергию в качестве драматурга, журналиста-сатири­ка и стихотворца, Обзаводится даже соб­ственной типографией, на которую пало правительственное подозрение, что в ней отпечатана «преступнейшая» по тому вре­мени книга… Если бы мы так начали пи­сать, то можно было бы подумать, что речь идет о… Некрасове. Но таков был в моло­дости Крылов: та же бьющая ключом энергия, то же неприкрытое влечение к ра­дикально мыслящим, передовым деятелям своего времени (Радишеву). Но над Крыловым нависла опасность. Ему стала грозить беда. Его постигло горькое разочарование: лбом стены не проши­бешь. И Крылов, как говорится, сошел се сцены, И не на малый срок: на 12 лет. Перебывал он за это время в разных, порой пренеприятных, положениях, о которых впоследствии не любил вспоминать, Он стал скрытным, осторожным. «Ларчик» закрылся наглухо. Поэт Батюшков вынужден был о Крылове сказать: «Этот человек - загадка, и великая!» Крылов возмужал. По внешнему складу это был высокий, коренастый, величествен­ный дуб. Но этот умудренный горьким жизненным опытом человек в 1806 году всенародно обявил, что он трость. Слу­чайно или не случайно так получилось, но первая крыловская басня «Дуб и трость» приобрела видимость авторского манифеста: я -- трость. В другом случае кряжистый автор об­явил, что он «василек», который, «го­лову склоня на стебелек, уныло ждал своей кончины». В третьем случае он прикинулся невич­ным чижиком: Уединение любя, Чиж робкий на заре чирикал про себя, Не для того, чтобы похвал ему хотелось, И не за что; так как-то пелось! «Чиж робкий». Такое самоуничижение Крылова носило издевательский характер над тугоухим коронованным «Фебом», сп­речь над Александром I, к которому приве­денное «чириканье» и адресовалось; изде­вательским потому, что Крылов сторонником чистого искусства («так как-то пелось!») заведомо не был и не мог им быть но самой природе своего сатирического дарования. Однажды Крылов приравнял себя к со­ловью, но только для того, чтобы своим читателям доверительно («на ушко») пожа­ловаться: Худые песни Соловью В когтях у Кошки.

Пушкин ли не знал Крылова? Но однажды он с горечью сказал: «Мы не знаем, что такое Крылов», Он этим хотел сказать: мы, знающие Крылова, лишены возможности открыто сказать рус­скому читателю, «что такое Крылов»- подлинный гениальный сатирик, а не при­лизанный, не прикрашенный казенной охрой добренький «дедушка Крылов», кото­рого упорно пытались запереть в детскую: басни - это, дескать, только для детей. Но этим басням сродни -- и еще как сродни!- потрясающие сказки другого нашего вели­кого сатирика­Салтыкова-Щедрина Назва­нием жанра­басня, сказка, их остроты, их сатирической силы не смягчишь и не затушуешь. Всей правды о Крылове не мог сказать дажа Белинский. Царская цензура не допу­стила бы того ни в коем случае. Этим отча­сти можно об яснить, почему обещанный Белинским подробный разбор творчества. Крылова так и не осуществился. Но и то немногое, что успел ваписать о Крылове Белинский, является поныне наилучшим из написанного о Крылове. Белинский зчал, «что такое Крылов» и какой заслугой перед Родиной является его литературный подвиг, его, вросшее корнями в народную почву, гениальное творчество, которое в облюбован­ной Крыловым области по своему несравнеп­ному мастерству является вершинным. Ге­линский все это знал, когда определял Кры­лова словесной триадой, которая должна быть высечена на будущем крыловском все­народном намятнике: Крылов -- «честь, слава и гордость нашей литературы». П кристальнейший Белинский знал также, по­чему во главе этой триады он поставил свя­для него слово -- честь!



Да и то сказать: главная кошка, «лас­ково его сжимая», не безоговорочно верила соловью. Была оговорка. Однажды Але­стоон ростка готов крыстову вспомоществовать, если он только будет продолжать хорошо писать». Крыловский ходатай, статс-секретарь Оленин, подкрепил в начале 1824 г. свое ходатайство мотивировкой, которая обнажает смысл парского изречения: «Всемилостивейший государь! Я бы ни­как не осмелился утруждать ваше величе­ство подобною просьбою, если б не имел еще в памяти царского вашего изречения в подобном случае, и если б г. Крылов, сверх отличного своего таланта, не был всегда тверд в образе своих мыслей о необходимости и пользе чистой нравственности и отвра­щения его от вольнодумства, что доказы­вается всеми его баснями».   Что крыловскими баснями «доказывает­ся» нечто иное, что в них кроются корни



стали?»тое