2 СЕНТЯБРЯ 1937 г., № 242 (7208)
ПРАВДА
СРАЖЕНИЯ
БОРОДИНСКОГО
125-ЛЕТИЕ
ВОЕННО-СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА Сражение 7 сентября началось с раннего утра наступлением группы Богарнэ Бородино. Защитники деревни, опасаясь быть отрезанными от главных сил, вынуждены были отойти на основную позицию, В 7 часов войска Даву, поддержанные огнем 120 орудий, приблизились к багратионовым флешам (укрепления на высотах у д. Семеновская), но энергичным огнем русской артиллерии и стрелков были с огромными потерями отброшены. Через час Даву повторил атаку и даже успел захватить одну из флешей, однако контратакой русских был выбит. Неудачна была и третья атака Даву. Только к 12 часам, когда Наполеон сосредоточил у багратионовых флешей 30.000 человек против 18.000 русских, последние покинули флеши и отошли за Семеновский овраг. Одновременно бой протекал и в районе Бородино. Заняв частью сил д. Беззубово, Богарнэ перебросил три пехотных дивизии и конницу Груши на правый берег р. Колочи и в 10 часов атаковал батарею Раевского (укрепление на кургане в центре позиции). Несколько раз войска Богарнэ безуспешно атаковали батарею, встречая дружный огонь и штыковой удар русских. После горячего боя батарея в 15 часов была взята, но дальше батареи Раевского неприятель продвинуться не смог. Между тем еще в 12 часов Кутузов направил кавалерийский корпус Уварова и казачий отряд Платова в охват левого фланга Наполеона. Переправившись у с. Малое через р. Колочу, русская конница бросилась на войска Богарнэ, вышедшие из Беззубово. Прорвавшийся вперед Платов достиг Смоленской дороги, вызвав у Наполеона беспокойство за свой тыл. Но развить успеха Платову не удалось: опасаясь частного поражения конницы, Кутузов отдал приказание Уварову и Платову об отходе. В 16 часов Наполеон прибыл к Семеновским высотам. Наблюдая за русскими войсками, он видел, что противникнесломлен и представляет еще грозную силу, а между тем отовсюду доносят об огромных потерях. Резервы использованы. Остается только гвардия, но потерять ееравносильно катастрофе. Наполеон не решился на продолжение атаки и ограничился артиллерийским обстрелом русских позиций, а к ночи, опасаясь контрнаступления противника, отступил за Колочу, покинув занятые в течение дня высоты. Кутузов в свою очередь, получив сведения о крупных потерях в его армии, отдал приказ об отступлении. Упорство русского солдата, защищавшего свою родину, превзошло все ожидания Наполеона, который вообще высоко оценивал его боевые качества: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое дал я под Москвой. Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Прошло 125 лет со дня Бородинского боя. Многое изменилось за это время и в военной технике, и в социально-политическом составе армий, и в оперативном искусстве. Если русский солдат, крепостной крестьянин, в грозный момент опасности обнаружил исключительную стойкость и храбрость, защищая свою родину, то боец Красной Армии, свободный гражданин социалистического отечества, воспитанный в духе преданности партии ЛенинаСталина и правительству, вооруженный новейшими достижениями науки и техники, проявит невиданные до сего времени и стойкость, и храбрость, и упорство в защите любимой родины. Комбриг Н. ЛЕВИЦКИЙ. Седьмого сентября 1812 года в 95 километрах от Москвы, у д. Бородино, произошло памятное сражение между русской армией и армией Наполеона. Наполеон сформировал полумиллионную армию и тщательно подготовил ее к походу в Россию. Он мечтал в первом же пограничном сражении уничтожить двухсоттысячную армию и продиктовать Александру I свои условия мира. Но этот замысел не удался прославленному полководцу, Командующий русской армией генерал Барклай де-Толли не рискнул вступить в бой с противником огромной численности. Благоразумие подсказало ему необходимость своевременного отступления в глубь страны. Русская армия отступала с арьергардными боями по Смоленской дороге к Москве, а Наполеон следовал за своим противником, распыляя силы для охраны своих сообщений с тылом. Слишком длительное отступление Барклая де-Толли вызывало недовольство в русском народе и среди солдат, а его иностранная фамилия внушала подозрения. И когда во главе русской армий был поставлен 67-летний генерал Бутузов, его назначение было принято с восторгом. Все ожидали решительного сражения врагом. Первое время отступал и Кутузов, местность, прилегающая к Смоленской дороге, изобиловала лесами, неудобными для сражения. Но вот позиция была найдена. Кутузов расположил свои войска за рекой Колочей, между старой и новой Смоленскими дорогами, на фронте общим протяжением около гами, на фронте общим протяжением около 8 километров. Правый фланг армии упирался в изгиб этой реки, а левый в д. Утицу. Испытанный мастер военного дела, придававший исключительное значение огромному численному превосходству на решающих направлениях, Наполеон сумел полвести к Бородинскому полю сражения из полумиллионной армии только 130.000 человек и 587 орудий, где его ожидали 120.000 человек русских войск и 640 орудий. ЗИИ. 5 сентября конница Мюрата атаковала арьергард Коновницына и заставила его отойти к главным силам, Русские в это время уже заканчивали развертывание своих сил на подготовленных позициях. Правое крыло и центр позиции заняли войска первой армии Барклая де-Толли; на левом крыле расположилась вторая армия Багратиона. Бородино, расположенное внереди главной позиции, было занято тремя батальонами егерей, а на передовую позипию к д. Шевардино были выдвинуты одна пехотная и одна кавалерийская дивиВслед за авангардом Мюрата показались главные силы Наполеона, двигавшиеся тремя колоннами. Перейдя р. Колочу между деревнями Фомкино и Алексинки, конница Мюрата и часть корпуса Даву в 14 часов атаковали Шевардинский редут (пятиугольное земляное укрепление). В то же ремя войска Евгения Богарнэ предприняли атаку на д. Бородино. Упорно боролись русские войска. До глубокой ночи продолжался бой за Шевардинский редут. Только в 23 часа его защитники по приказанию Кутузова начали отходить на главные позиции. Еще менее успешными оказались в этот день пюпытки Богарна захватить 1. Бородино, Все атаки противника были отражены дружным огнем русских егерей. Бои 5 сентября, потребовавшие много жертв с каждой стороны, в значительной степени способствовали выяснению группировки сил противников. Весь же следующий день обе стороны были заняты подготовкой к генеральному сражению.
ПАРТИЗАНЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОИНЫ ИЗ ДНЕВНИКА ДЕНИСА ДАВЫДОВА, ВЫШЕДШЕГО В 1825 году. …Неприятельская армия стремилась к столице. Несчетное число обозов, парков, конвоев и шаек мародеров следовало за нею по обеим сторонам дороги, на пространстве 30 или 40 верст. Вся эта сволочь, пользуясь безначалием, преступала меры насилия и неистовства. Пожар разливался по этой широкой черте опустошения, и целые волости, с остатком своего имущества, бежали от этой всепожирающей лавы, куда - и сами не ведали. Но чтобы яснее видеть положение моей партии, надобно взять выше: путь наш становился опаснее, по мере удаления нашего от армии. Даже места, неприкосновенные неприятелю, не мало представляли нам препятствий. Общее и добровольное ополчение поселян преграждало путь нам. В каждом селении ворота были заперты, при них стояли стар и млад с вилами, кольями, топорами, и некоторые из них с огнестрельным оружием. К каждому селению один из нас принужден был подезжать и говорить жителям, что мы Русские, что мы пришли на помощь к ним и на защиту Православныя Церкви. Часто ответом нам был выстрел или пущенный с размаха топор, от ударов коих судьба спасала нас. Мы могли бы обходить селения, но я хотел распространить слух, что войска возвращаются, утвердить поселян в намерении защищаться и склонить их к немедленному уведомлению нас о приближении к ним неприятеля; почему с каждым селением продолжались переговоры, до вступления в улицу оного. Там сцена переменялась: едва сомнение уступало место уверенности, что мы Русские, как хлеб, пиво, пироги подносимы были солдатам. Сколько раз я спрашивал жителей, по заключении между нами мира: «От чего вы полагали нас Французами?» Каждый раз отвечали они мне: «Да, вишь, родимый, (показывая на гусарский мой ментик): «это, бают, на их одежу схожо». - «Да, разве я не Русским языком говорю?» -- «Да ведь у них всякого сбора люди!» …Мы узнали, что в Цареве-Займище днюет транспорт с снарядами и с прикрытнем двухсот пятидесяти человек конницы. Дабы пасть, как снег на голову, мы свернули с дороги и пошли полями, скрываясь опушками лесков и по лощинам; но за три версты от села, при выходе на чистое место, встретились с неприятельскими фуражирами, числом человек в 40. Увидя нас, они обратились во всю прыть к своему отряду. Тактические построения делать было некогда, да и некем. Оставя при пленных 30 гусаров, которые в случае нужды могли служить мне резервом, я с остальными 20 гусарами и 70 казаками помчался в погоню и почти вместе с уходившими от нас вехал в Царево-Займище. У страха глаза велики, а страх не разлучен с беспорядком. Все рассыпалось при нашем появлении; иных мы захватили в плен не только без оружия, но даже и без одежды; иных вытащили из сараев; одна только толпа в 30 человек вздумала было защищаться, но была рассеяна и положена на месте. Этот наезд доставил нам 119 рядовых, 2-х офицеров и 10 провиантских фур и 1 фуру с патронами. Остаток прикрытия спасся бегством… …На 12-е я предпринял поиск к самой Вязьме. Сердце радовалось при обзоре вытягивавшихся полков моих! Со 130 всядниками я взял 270 человек и 2-х офицеров, отбил своих 200 и получил в добычу 1 фуру с патронами и 10 провиантских фур… Тут я командовал тремястами всадников - какая разница! Какая надежда!… 14-го мы подошли к селению Теплухе, что на столбовой Смоленской дороге, остановились на ночлег со всею военною осторожностию. Там явился ко мне крестьянин Федор из Царева-Займища, с желанием служить в моей партии. Этот удалец, оставя жену и детей, скрывавшихся в лесах, находился при мне до изгнания неприятеля из Смоленской губернии, и только после освобождения ее возвратился на свое пепелище. По возвращении моем из Парижа в 1814 году я нарочно останавливался в Цареве-Займище, с тем, чтобы посетить моего храброго товарища; но мне сказали, что его уже нет на свете. Он умер от заразы со многими поселянами, скрывавшимися в лесах во время его ратования. …28-го, по утру, Фигнер, Сеславин и я приехали в одну деревню, занимаемую полком Чеченского, верстах в двух от Белкина. Вдали было видно Ляхово, вокруг села курились биваки; несколько пеших и конных солдат показывались между избами и шалашами; более ничего не можно было заметить. Спустя полчаса времени, мы увидели неприятельских фуражиров в числе 40 человек, ехавших без малейшей осторожности в направлении к Таращину. Чеченский послал в тыл им, лощиною, сотню казаков своих. Фуражиры приметили их, когда уже было поздно. Несколько спаслось бегством, большая часть вместе с офицером (адютантом генерала Ожеро) сдалась в плен. Они подтвердили нам известие о корпусе Бараге-Дильера и об отряде генерала Ожеро, которые, невзирая на отряд графа Ожаровского, проходивший 27 числа через Балтутино на Рославльскую дорогу, остались неподвижными, хотя Балтутино от Ляхова не далее 17-ти, а от Лязвина в 9-ти верстах… …Едва начали мы вытягиваться и полвигаться к Ляхову, все в селе этом пришло в смятение. Мы услышали барабаны и ясно видели, как отряд становился в ружье, стрелки отделялись от колонн, и выбегали из-за изб к нам навстречу. Немедленно я спешил казаков моих и завязал дело. Полк Попова 13-й и партизанскую мою команду развернул на левом фланге спешенных казаков, чтобы закрыть движение подвигавшихся войск наших, а Чеченского с полком его послал на Ельненскую дорогу, чтобы пресечь сообщение с Ясминым, где находился другой отряд неприятеля. Последствие оправдало эту меру… …Неприятель, невзирая на пушечные выстрелы, выходил из села, усиливал стрелков, занимавших лес, который примыкал к селу, и напирал на правый фланг наш главными силами. Сеславин сменил пеших казаков моих прибывшими егерями своими и в одно время приказал Ахтырским гусарам, под командою ротмистра Горсткина, ударить на неприятельскую конницу, покусившуюся на стрелков наших. Горсткин атаковал, опрокинул эту конницу и вогнал ее в лес, уже тогда обнаженный от листьев и следственно неспособный к укрытию пехоты, стрелявшей для поддержания конницы. Стрелки наши бросились за Горсткиным и вместе с ним начали очищать лес, а стрелки неприятельские тянуться из оного чистым полем к правому флангу отряда своего. Тогда Литовского уланского полка поручик Лизогуб, пользуясь их смятением, рассыпал уланов своих и ударил… Один из уланов гнался с саблею за Французским егерем. Каждый раз, что егерь прицеливался цо нем, каждый раз он отезжал прочь и преследовал снова, когда егерь обращался в бегство. Приметя это, я закричал улану: «Улан, стыдно!» Он не отвечал ни слова, поворотил лошадь, выдержал выстрел Французского егеря, бросился на него и рассек ему голову. После того, подехав ко мне, он спросил меня: «Теперь довольны ли, Ваше высокоблагородие?» и в ту же секунду охнул: какая-то бешеная пуля перебила ему правую ногу…
Исторические документы лейший князь об езжал в первый раз полки, то солдаты засуетились было, начали чиститься, тянуться и строиться. «Не надо! ничего этого не надо!» - говорил князь. «Я приехал только посмотреть здоровы-ль вы, дети мои! Солдату в походе не о щегольстве думать: ему надобно отдыхать после трудов и готовиться к победе». В другой раз увидев, что обоз какого-то генерала мешает итти полкам, он тотчас велел освободить дорогу и громко говорил: «Солдату в походе каждый шаг дорог: скорей придет, больше отдыхать будет!» Такие слова главнокомандующего все войско наполнили к нему доверенностью и любовью». (Из книги «Письма русского офицера о войне отечественной 1812 года и о заграничной 1813 года», соч. Федора Глинки, Москва, 1814 г.).
ПРИБЫТИЕ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ИЗ ГАЗЕТ 1812 г. «18 августа. Наконец, прибыл сей лаврами и сединами увенчанный вождь! Некоторые из почетных гжатских купцов привезли его сами на прекрасных своих лошадях в селение ЦаревоЗаймище, Я сейчас видел светлейшего Голенищева-Кутузова, сидящего на простой скамье подле одной избы; множество генералов окружало его. Радость войск не описана. У всех лица сделались светлее и военные беседуют вокруг огней радостные. Дымные поля биваков начинают оглашаться песнями. 20 августа. Как нетрудно понравиться солдату! Должно показать только ему, что заботишься о судьбе его, что вникаешь в его состояние, что требуешь от него необходимонужного и ничего излишнего. Когда свет-
Из Гумбинена (В Пруссии). 12 августа. ловек под начальством одного нашего офипера, с несколькими рядовыми, привелена будучи в селение Сычевку на границе Смоленской губернии и Тверской воспользовалась превосходным числом своим против сопровождавших оную конвойных и употребя при том разные хитрости отняла у них ружья и стала было в них стрелять.с Крестьяне того селения, увидя сие, тотчас ударили в набат, собрались немедленно сами и обезоружили пленных… Между тем от сего приключения разнесся слух, что пришли французы, почему в тот же вечер прискакало в Сычевку до 9,000 человек для сражения с французами и прогнания их. Некоторые крестьяне, в озлоблени про Некоторые крестьяне, в озлоблении противу французов зажигали было собственный свой хлеб на полях с теми словами: «Не доставаться же им!» «Московские ведомости» от 21 августа. Партикулярные письма из главной квартиры франпузского императора уведомляют, что его величество по получении известия о победе, одержанной 31 июля нового стиля русским генералом, храбрым графом Витгенштейном над корпусом Дюка де Реджио, огорчился столь сильно, что давно уже никто не видал императора Наполеона в таком прискорбии. Те же самые письма извещают, что и король Вестфальский не имел удачи противу неприятеля и что генерал русский Платов с казаками одержал немалые выгоды над корпусом его королевского величества, а особливо над кавалерией, которая, как слышно, совершенно рией, которая, как слышно, совершенно расстроена. * * * Санкт-Петербург. Здесь получено достоверное известие, что партия пленных французов, в числе 90 че-
Генерал-фельдмаршал Михаил Иларионович Голенищев-Кутузов Смоленский. Репродукция с картины, хранящейся в Бородинском музее.
125 лет назад, 24 июня (по новому стилю) 1812 года, огромные наполеоновские армии вторглись в пределы русского государства. Наполеон был в зените своей славы. Покоренная Европа лежала у его ног. Немцы, поляки, австрийцы, итальянцы были союзниками французского императора. Современники называли поход Наполеона в Россию нашествием «двунадесяти язык», и это было не далеко от истины. Силы русских были весьма слабы. Три разрозненные армии насчитывали в общей сложности 200.000 человек против свыше чем полумиллионной армии французов, ведомых одним из самых замечательных полководцев мираНаполеоном Бонапартом. Судьба русского государства и русского народа была поставлена на карту. Вторжение Наполеона подняло русский народ на борьбу с иноземными захватчиками. Стоял вопрос о том быть или не быть России самостоятельной страной. Наполеон потерпел на русских полях сокрушительное поражение, разрушившее фундамент наполеоновской империи. Великая армия погибла. Русский народ отстоял независимость своей родины. События, происходившие 125 лет назад, не могут не волновать нас, живущих в грозовой предвоенной обстановке. Невольно мысль обращается к историческим сравнениям, славным датам и славным именам. Русский народ, защищая свою независимость, в войне 1812 года выдвинул немало замечательных героев, мужественных людей, прекрасных полководцев, сумевших быть притягательным примером для своих современников, сумевших организовать победу и сокрушить величайшего военного стратега, каким являлся Наполеон. С легкой руки европейских военных историков, подыскивавших всяческие оправдания Наполеону, утвердилась мысль, что Россию спасли не мужество и патриотизм великого русского народа, а снежные сугробы, трескучие морозы и необятные пространства. Однако никогда еще природа не была единственным фактором победы или поражения. Труднопроходимые швейцарские Альпы были свидетелями блестящих маршей Суворова. Трескучие сибирские морозы и гигантские пространства не помешали Красной Армии разбить и добить Колчака. Основным двигателем победы был остается человек, вооруженный боец, одушевленный идеей защиты родины, сильный духом, волей к победе! Под натиском могущественной французской армии русские войска откатывались к Москве. В это трудное, напряженное время руководителем русской армии был назначен престарелый полководец Кутузов. Его организаторским способностям, военному таланту, выдержке и умению поднимать дух войск в значительной степени обязан своим неслыханным поражением Наполеон--император французов, властелин Европы. Михаил Иларионович Кутузов был человеком суворовской школы -- одним из тех, кто разделял боевую славу героя великих походов. Суворов чрезвычайно высоко оценивал Кутузова. После блистательного штурма Измаила, сильнейшей турецкой крепости, Суворов говорил про Кутузова: «Он шел у меня на левом крыле, но был правою моею рукою…» Кутузова не любил император Александр 1. Мелочной, придирчивый, коварный и завистливый, царь не жаловал старого генерала своей милостью. Любимцем паря был Аракчеев, палач солдат. Алексан-позиции дру очень хотелось обладать военными талантами, Кутузов оценивал его таланты крайне низко и не стеснялся об этом соворить. Александр обожал парады и павловскую муштру, Кутузов относился к ним резко отрипательно. Александр больше всего на свете ценил воинскую выправку и блеск мундира, Кутузов частенько ходил в старом походном сюртуке, без эполет. Александр, подобно своему отцу Павлу и младшему брату Николаю, был тонким знатоком шагистики, Кутузов, напротив, сторонником облегчения солдата от нелепых и тягостных условностей тогдашней военной службы. В день отезда Кутузова в армию Александр сказал: «Публика желала назначения его, я назначил его: что касается меня лично, то я умываю руки». Зато армия и народ с восторгом встретили назначение Кутузова главнокомандующим. Армия отступала. Умный Барклай деТолли избегал решительных встреч с полеоном, боясь быть раздавленным. С именем Кутузова страна связывала свои надежды на перелом и переход в наступлеи ние. на это Но силы русских были еще слабы, и Кутузов понимал это лучше, чем кто бы то ни было. Сменив Барклая де-Толли, старый полководец нашел в себе достаточно сил и мужества принять единственно правильное решение, которое многим горячим головам казалось безумным и гибельным,«отступать!» Как черная грозовая туча, надвигалась Москву наполеоновская армия, не знавшая доселе поражений. 4 сентября русские войска остановились на позициях у Бородина. Перед Кутузовым встал вопрос: отдать столицу без боя или принять бой, сделать попытку вооруженной рукой остановить неуклонное движение неприятеля? Даже Кутузову страна не простила бы оставления Москвы без боя. Кутузов знал и, хотя шансы на победу были весьма незначительны, принял решение сражаться. с Битва под Бородином может быть по справедливости отнесена к числу тех, в которых русский солдат покрыл себя неувядаемой славой. 120 тысяч русских (из них 30 тысяч казаков и ополченцев) противостояли на весьма посредственной 130 тысячам французов с Наполеоном во главе! Русские отступили после кровопролитнейшего боя и, следовательно, должны были считаться побежденными, но, другой стороны, французы не разгромили русской армии и, следовательно, не могли считаться победителями. Больше 50 тысяч русских полегло в этой кровавой битве, по сила русской армии не была сломлена. Предшествовавшие события подготовили подобный результат Бородинской битвы. В наступательном движении Наполеон растерял добрую половину своей главной армии. Значительную часть войск пришлось выделить для операций против армии Витгенштейна, заслонявшего дороги на Петербург. Австрийский корпус Шварпенберга с сомнительным успехом действовал против южной армии Тормасова, увязая в бездорожье Волыни. Неимоверно удлинившиеся коммуникации требовали от Наполеона много сил для их эхранения, Плохо органиНа-зованное снабжение и болезни обильно пополняли число жертв. Наполеон мог бы привести к решительному столкновению на 150-200 тысяч
бойцов больше. Этого не случилось. Под Борлином у него нохватило сва, «В велие кой битве под Москвой» русские дрались с величайшим упорством. Стремительная фронтальная атака, произведенная французами, не дала ожидаемого результата. Участник Бородинского сражения французский генерал Пеле, описывая бой у Семеновских флешей, говорил: «Русские колонны в глазах наших двигались по команде своих начальников, как подвижные шанпы, сверкающие сталью и пламенем. На открытой местности, поражаемые нашей картечью, атакуемые то конницей, то пехотой, они понесли огромный урон, но эти храбрые воины, собравшись с последними силами, нападали на нас попрежнему». Главнокомандующий русской армией генерал Кутузов отлично управлял боем. Настроение у русских было единодушное переходить в наступление. Но когда бой окончился и стали подсчитывать потери, то наступление оказалось невозможным. Сил не было. Кутузов, спасая армию, снова отдал приказ отступать. Наполеон в своих мемуарах говорит о Бородинской битве: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми… Из 50 сражений, мною данных, в битве под Москвой выказано французами наиболее доблести и одержан наименьший успех». Наполеон высоко оценил Кутузова, в отличие от императора Александра, который писал ген. Винцингероде: «Я не могу постичь, что заставило генерала Кутузова отдать Москву после победы, которую он одержал при Бородине». Кутузову пришлось командовать армией в чрезвычайно тяжелой обстановке. Начальник штаба Беннигсен строил всяческие козни главнокомандующему, стараясь скомпрометировать его в глазах России. Московский градоначальник, интриган Растопчин, посылал клеветнические доносы на Кутузова Аракчееву - клеврету императора Александра. Итак, Москва была оставлена, 14 сентября занята неприятелем и горела, подожженная русскими патриотами. Кутузов отступил на Рязанскую дорогу, а затем, совершив фланговое движение, преградил путь на Калугу, богатую запасами продовольствия, и стал лагерем в Тарутине. Москва явплась могилой ваполеоновской славы. Мира не было. Все попытки импера-
тора французов заключить мир кончались деудатей. Оккупанты разасьнсв, Мародерство поразило войска Наполеона, в первую очередь подвассальных немцев, поляков и итальянцев. Кругом кипела партизанская война. Даже порабощенное крепостное крестьянство не осталось равнодушным к вторжению захватчиков. Летучие отряды Давыдова, d, Сеславина, Фигнера и других неустанно «тревожили французов. Подвижная враждебная завеса партизан охватила все расположение французской армии. В богородских лесах успешно действовали крестьяне Герасим Курин и Стулов, в Сычевском уезде старостиха Василиса, в Мосальском уездедворовый Василий Половцев и бурмистр (староста) Федор Анофриев. Война приняла особо опустошительный для французов характер, когда началось трагическое отступление великой армии. Можно себе представить, что осталось бы от великой армии Наполеона, если бы русское крестьянство было тогда свободно. 18 октября, отдохнувшая и усиленная подошедшими резервами, армия Кутузова вышла из состояния обороны и отбросила авангард Мюрата под Тарутином. Наполеон тем временем начал выводить всю свою армию из Москвы, приняв решение покинуть столицу. Партизаны Сеславина точно проследили движение французов и своевременно об этом донесли в главную квартиру, Когда Кутузову сообщили, чго французские войска и Наполеон покинули Москву, он, по свидетельству современников, заплакал слезами радости и сказал: «С сей минуты Россия спасена». Фельдмаршал предвидел, что отступление Наполеона приведет французскую армию к гибели. 24 октября обе армии столкнулись под Малоярославцем. Произошло кровопролитное сражение, после которого Наполеону ничего не оставалось делать, как отступить на Боровск, чтобы оттуда пройти через Верею и Можайск на Смоленскую дорогу. Этому тракту суждено было стать дорогой смерти для наполеоновской армии. Европейские историки нередко упрекают Кутузова в том, что он не сумел прикончить Наполеона, дал ему возможность ускользнуть, Такой упрек вряд ли можно назвать справедливым. Фельдмаршал не хотел напрасно рисковать армией и жизнью своих бойцов, он знал, что Наполеон уже погиб, что время работало на нас. С каждым днем наполеоновские войска, откатывавшиеся к границе под непреодоли-
мым натиском русской армии, таяли и раснадьлись, Клаузениц, которого трудно упртв нуть в пристрастии, пишет: «Никогда преследование неприятеля в большом масштабе не велось так энергично и с таким напряжением сил, как в эту кампанию… Чтобы вкратце очертить огромный масштаб требовавшегося напряжения, достаточно будет указать на то, что главная русская армия, выступившая из Тарутинав числе 110.000 человек, дошла до Вильно в составе 40.000. Остальные 70.000 остались позади: умершие, раненые, больные или окончательно истощенные. Такое напряжение делает великую честь князю Кутузову». Под Березиной бездарный Чичагов не сумел помешать переправе остатков наполеоновских войск. Наполеон ушел от казавшегося неминуемым плена. Но французская армия уже агонизировала. В Сморгони Наполеон бросил войска, передав командование Мюрату. Но командовать уже было нечем--великая армия перестала существовать. Участник кампании француз Сегюр, описывая этот период кампании, рассказывает: «С тех пор не стало братства по оружию, не стало товарищества, все связи были порваны. Невыносимые страдания лишили людей разума… Подобно дикарям, более сильные грабили более слабых; они сбегались толпой к умирающему и часто не ждали даже его последнего вздоха. Когда пала лошадь, то казалось, что около нее собралась голодная стая волков: они окружали ее, разрывали ее на части и дрались из-за нее, как хищные звери». Ненадежные союзники отошли от Наполеона. Французское войско оказалось совершенно уничтоженным. Из всей огромной армии Наполеона уцелело и вернулось из России за границу только 30 тысяч ность. человек, потерявших всякую боеспособИтак, выдержка, хитрость, расчетли вость, хладнокровие и предвидение Кутузова победили гений Наполеона. Русский народ в 1812 году отстоял независимость своего отечества. Великий завоеватель столкнулся с великим народом и был разбит. Фельдмаршал Кутузов после перехода русских войск через границу умер в Сплезии 28 апреля 1813 года, накануне лю ценского сражения. Сердце 68-летнего фельдмаршала не перенесло тягот неустанных походов. H. КРУЖКОВ.