G СЕНТЯБРЯ 1937 г., № 246 (7212) 

ПРАВДА

Страна,

где

юность

Нади

Юнус покровителк? хуриет» нашел себе защитника в лице журналиста Ялмана из другой турецкой га­зеты-«Тан». Господин Ялман по профес­сии -- миротворец, а по призванию -- по­средник, Он желает служить и богу и мам­моне. Подняв очи горё, он сладенько про­поведует: - Друзья, к чему весь этот шум! Оду­майтесь, стоит ли ссориться, стоит ли оби­жаться! Если верить Ялману, то Юнус Наду в сущности добряк и миляга. Он, видите ли, всего только допустил «поспешность и не­брежность в выражениях». Но зато ведь советская печать, уверяет нелицеприят­ный Ялман, тоже допустила «чрезмерную и резкость». - Гипотеза Юнуса Нади о том, что СССР …топит испанские пароходы, пишет Ял­ман,-конечно, чудовищна… СССР чужд авантюризма… Мирная политика является основой внешней политики Советского Союза… крепость советско-турецкой друж­бы… общность идеалов в борьбе за мир… Хорошо поет Ялман!

служат

же

Кому

нашла  

себя

и его



Недавно, во время моего пребывания за границей, встретился мне на улице одной из столиц Прибалтики молодой и здоровен­нейший монах. Рядом с ним шли крестья­нич в старой шляпе и заплатанном пиджаке и женщина в темном платке. Позади шагало несколько односельчан. Монах был очень доволен и не без гордости поглядывал на встречных. Возможно, что он окончил школу, возможно, что получил назначение и чин священника, но как бы то ни было сопровождающие его крестьяне смотрели на него с почтением и даже восхищением,  

нутые знамена, упирались в него, и мощ­ная степь трепетно уносила их песню. Казак указал на письмо и сказал моло­дому: Мы невольно притихли. Молодежь по­дошла к столу. Разговаривавший со мной сделал легкий знак рукой, - и молодой, стройный казах в белой блузе и кепке по­дошел к нам. Они, эти два друга, не были родственниками, да и национальности у них были разные. Но какой верой друг в труга сияли их глаза; какая и огромная и веселая работа связывала их, этого, уже се­дого, казака, который «износил три седла царю», и этого двадцатилетнего казаха, который о царе, о капитализме, о нагайке, об уряднике читает только в книгах да изредка слышит в рассказах своих стар­ших. - Вот здесь я тебе место рядом оста­вил. Подпишись! - И, глядя на меня искоса, продолжал свое: - Нет, надо бы нашу станицу подробно обозначить. Места нехватит, если всех подроб­но обозначать. - И то правда. Страна большая, а бу­маги для обозначения всех нехватит. Го­ре-то оно, верно, боле уемисто, его в ку­лак спрятать можно… - Ну, трудно. Чего трудно, прятали. Слеза велика ли, а пригоршня слез--вот тебе и год на­шей жизни казачьей. А теперь, смотри-ка, парень-то пишет! И он указал на казаха, который пи­сал свою фамилию совсем рядом с фамилией своего друга. Подписавшись, казах в белой блузе и кепке отошел. К столу двигались другие. Песня утихла. Седой широкоплечий казак тихонько хлопал себя по бокам, ласково вздыхал, глаза его сияли. Он наклонился и сказал мне на ухо: «Смотри-ка, как пишут-то. Каждый может любое заявленье написать, каждый в науке по пояс стоит». Я понимал этого седого казака и радо­вался вместе с ним. Счастье может быть выражено разными словами и разными поступнами, разными песнями и разными почерками, но нет веселее и ладнее счастья, чем видеть выражение его в неис­сякаемой молодости. Ведь подумать только, как надо было страдать этому казаку, что «износил три седла», чтобы выбросить из своей избы бога, так же как перед этим он выбросил капиталиста и лавочника и офицера, как надо было для этого «про­ехать три войны - японскую, мировую и гражданскую». Вокруг нас расстилалась замечательная сиреневая осень Казахстана. Горы сияли в дремоте. Поднималась луна, и пухлая до­рога засверкала среди тополей. На краю станицы взвился женский нежный-пре­нежный голос и вдруг затих, и показа­лось, что через всю станицу донесся к нам поцелуй. Небо страны, где молодость на­шла себя, ласково колыхалось над нами.  ИВАНОВ. ВС.

Советскому читателю уже известно кле­ветническое выступление турецкого жур­налиста Юнуса Нади, редактора газеты «Джумхуриет». Юнус Нади в своей статье жульнически притворялся, что он «об ек­тивно» разбирает вопрос: кто топит паро­ходы в Средиземном море? В припадке пеудержимого словоблудия Юнус Нади раз­мазывал по своей газете фашистскую грязь, с ужимками и прыжками преподно­сил читателю продиктованную его фашист­скими хозяевами гнусную клевету о том, что пароходы топят… Советы. Фашиствующий клеветник получил то­гда достойную отповедь со страниц совет­ской печати, Теперь Юнус Нади пытается оправдаться перед своими читателями. Изображая из себя оскорбленную невин­ность, он пишет: «Мы искрение заявляем, что по сей день не знаем марки пиратского орудия. Серьезность вопроса не позволяет нам высказывать гипотезу сгоряча, и если мы высказались, то это лишь для очер­чения границы неизвестного». Оказывается, Юнус Нади не просто кле­ветал гнусно и трусливо, а «очерчивал границы неизвестного». Мы не знали, что клевета именуется столь изысканно. Юнус Нади желает знать марку разо­рвавшейся торпеды. В таких деликатных вопросах он хочет быть точным, этот гос­подин. Вот ежели ему положат на стол добытые со дна морского осколки торпеды и на осколках будет стоять надпись «сде­лано в Италии» да еще к сему будет приложена собственноручная справка Мус­солини «с подлинным верно», то тогда, мо­жет быть, господин Юнус Нади и поверит. Но пока сдержанный темперамент Юнуса Нади не позволяет ему «высказывать ги­потезы сгоряча». Исключение делается только для Советов. Марка разорвавшейся торпеды известна всему честному миру. Она известна и нам. Нам известна также и марка, красую­щаяся на лбу Юнуса Нади. Это -- свасти­ка берлинской штамповки. Но, говоря о марках, мы должны признаться, что нам неизвестно, сколько марок поступило в кар­ман господина Юнуса Нади. Может быть, господин Юнус Нади скажет нам­сколь­ко… «для очерчения границы неизвест­ного»? Изворотливый шулер, пойманный за ру­ку, пытается, однако, нырнуть в глубины большой политики. - Гневный тон советской печати,-пи­ер онв что Туршия не ста­новится открыто во враждебный фронт против германского и итальянского фа­шизма. Юнус Нади скромно отожествляет себя со всей Турцией и к тому же пытается уверить, что он ни в каком «фронте» не Бессовестный клеветник уже порядочное состоит. Он-де выше всего этого. время выступает в роли наемного фашист­ского адвоката. Виляя продажным пером, как хвостом, он раболепно стоит на зад­них лапах, «во фронт» перед своими бер­лино-римскими хозяевами. Фашиствующий лакей из газеты «Джум-

Ca



ман естественным и даже нужным делом. И как же счастлива та страна, которая из­бавлена от таких унылых, упижающих не­обычайно человеческое достоинство, картин; страна, где молодость нашла себя. И среди поучительнейших и удивитель­нейших картин нашей жизни мне ярко вспомнилась одпа. Это я видел год назад, в станице подле Алма-Ата. Колхозники подписывали письмо Сталину. Был густой и пахучий вечер. Над станицей нависли горы. Медленно колыхалось пламя в лам­пе «Молния». Стол, на котором лежало письмо, был вынесен на площадь, и кол­хозники веселой и густой толпой тесни­лись возло стола. Положив большую узловатую руку на стол, стоял, зорко глядя во тьму, седой ши­рокоплечий казак. Несколько минут назад н сказал замечательную речь о своей жизни и своем счастье,о том, как он «износил три седла царю» и получил за это «куриную слепоту… в душе, значит. Не считая ран и зуботычин, к которым каза­ки привыкли». И в конце речи он добавил: «А теперь седло мое школа», взял перо и чрезвычайно искусно вывел имя свое, фамилию. Он стоял, держа перо в руках, а затем сказал: - Надо бы и станицу обозначить. Ему сказали, что станица уже обозна­чена. Тогда он об яснил, что обозначить надо для других целей, все должны знать, что счастье ее среди других станиц, свое особое счастье. «Какое же?» - спросил я. - Ребята у нас славные, - сказал ка­зак, - дружные и все почесть одинако­вего росту. Ион, улыбаясь, по-особому, многозначи­тельно посмотрел на меня. Ясно, что рост он понимал духовный, заместо которого он в прошлом получил «куриную слепоту ду­ши» И он слегка подтолкнул меня, указы­вая на улицу.

i.



Однако елейный тон этого заступника и миролюбца об ясняется лишь желанием при­крыть истинные намерения Юнуса Нади. Мироточивый Ялман не хочет осудить клеветника. Он также не считает возмож­ным точно и ясно сказать свое собствен­ное мнение: кто же все-таки пиратствует в Средиземном море, пускает ко дну торго­вые суда, нагло попирает международные законы, нарушает неприкосновенность ту­рецких территориальных вод, провоцирует войну? Подозрительный миротворец что-то мям­лит о традиционной дружбе, расшарки­вается, делает «политес». Но и он по сути дела льет воду на мельницу фашистских пиратов, предавая интересы республикан­ской Турции. Упражнения господина Ялмана оплаче­ны из того же кошелька, что и «гипо­тезы» Юнуса Нади. Мы глубоко убеждены, что Юнус Нади и Ялман нисколько не отражали подлин­ного общественного мнения Турции. Между­народная общественность, правительства многочисленных заинтересеванных держав серьезно озабочены сейчас угрожающим положением на Средиземном море, создав­шимся в результате пиратских действий птало-германских бандитов. Юнус Нади, по указке своих хозяев, пытается жульни­ческими литературными упражнениями на­вести тень на ясный день, воспрепятство­вать принятию коллективных мер против морского разбоя фашистов. Во имя советско-турецкой дружбы мы зет даем отпор тем фашистским лакеям, кото­рые злобной пачкотней на страницах га­мешают укреплению сотрудничества Советского Союза и Турции, Пособники фашистских пиратов, какой бы миролю­бивой личиной они ни прикрывались, ра­ботают на итальяно-германских агрессо­ров, продают им интересы, честь и неза­висимость республиканской Турции, сры­вают ее дружеские отношения с теми стра­нами, которые борются за мир.

Комсомольцы­слушатели первого курса ордена Ленина Военно-воздушной Слева направо: Н. К. Атанадзе, Фото С. Коршунова. академии РККА имени Жуковского. Л. С. Лавров-Аверин и К. И. Козлов.

Привет из Арктики ЭКСПЕДИЦИЯ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА тов. ШЕВЕЛЕВА -- СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ В день праздника молодежи мира участ­ники экспедиции шлют горячий привет мо­лодежи Советского Союза - авангарду мо­лодого большевистского племени, славному ленинско-сталинскому комсомолу. Молодежь Советского Союза вписала не одну героическую страницу в историю революционной борьбы за строительство со­циализма в нашей стране. Неисчислимы подвиги отдельных бойцов и коллективов многомиллионной молодежной армии на ле­сах социалистической стройки, в цехах, в шахтах, в глубинах морей, в облаках, во льдах, на полях, на тысячекилометро­вых линиях наших грапиц. Нам, авиационным работникам, особенно радостна либовь и тяга молодежи к совет­ской авиации. Лучших представителей посылает молодежь в воздушные школы, усаживает за штурвалы самолетов. Во мно­гие детали наших воздушных кораблей вло­жена талантливая конструктивная мысль молодых инженеров, техников, многие ответственнейшие детали кораблей сделаны руками молодых рабочих. В дни приближения двадцатой годовщи­ны Октября наша молодежь вместе со всей страной подводит итоги многолетней борьбе и труду. Расцветают молодые та­ланты, широко раскрыты двери универси­тетов, консерваторий и школ миллионам молодых строителей нового мира, преобра­зователей земли. Наша молодежь, овладевающая высота­ми социалистической техники, претворяет в жизнь мечтания мпогих поколений, рас­крывает вековые тайны природы, застав­ляет служить ее новому человеку. Взоры молодых трудящихся за рубежом, задав­ленных гнетом подневольного труда, безра­ботицы, фашистско-полицейского террора, дежь. устремлены к нашей счастливой молодежи, живущей и работающей в стране, где Сталинская Конституция предоставляет каждому гражданину право на труд, от­дых, образование. За эту счастливую жизнь наша молодежь будет драться до последней капли крови, если озверевший фашизм осмелится напасть на Советский Союз­оплот мира и труда. Против поджигателей войны агентов мирового фашизма, предателей-троцкистов, правых бухаринских бандитов, ведущих свою контрреволюционную, вредительскую, шпионскую и диверсионную работу по прямым директивам фашистских охранок и иностранных генеральных штабов, заостря­ет мощное оружие революционной бдитель­ности вся наша страна, вся наша моло­Под руководством испытанной в боях коммунистической партии, под руковод­ством великого Сталина наша страна не остановит своего победоносного шествия, умножит свои достижения. Социализм по­бедит во всем мире. Да здравствует многомиллионная армия молодых строителей человеческого счастья! Да здравствует авангард социалистиче­ской молодежи---ленинско-сталинский ком­сомол! Да здравствует непобедимое знамя маркса-Энгельса-Ленина-Сталина! Да здравствует лучший друг революци­онной молодежи, мудрейший вождь миро­вого пролетариата-великий Сталин! По поручению экспедиции­ШЕВЕЛЕВ, ВОДОЛЬЯНОВ, СПИРИН, МОЛОКОВ, АЛЕКСЕЕВ, МИТРОШ­КИН. Мыс Желания (передано по радио).

107,  H. We

18.

С полей шли бригады молодежи. Поля находились далеко, да и надо было закон­чить кое-какие спешные работы, - моло­дежь поэтому несколько запоздала. Они шли торопливо, но быстрый топот их ног и высокая пыль не ломали строя их легких и нежных песен. Над ними расстилалось спреневое небо, высокие тополя, как свер-

БРAT BA BРATA Над лесом туман подымался седой, И тучи закрыли луну… На дальней границе боец молодой Погиб за родную страну. Товарищи пишут в далекий колхоз О жизни и смерти бойца. И старая мать захлебнулась от слез, И руки дрожат у отца. «…Не плачьте о нем - он погиб, как герой, Не бросив поста своего… Вечерней порой под высокой горой Бойцы схоронили его»… Печальная весть, как суровый набат, Прошла по колхозным дворам, И вышел героя погибшего брат И так он сказал землякам: Любимого брата убили в бою, Нас трое сынов у отца, И каждый за землю родную свою Готов постоять до конца! Клянусь я за брата врагу отомстить! Пишите наркому письмо И к службе досрочной меня допустить Всем миром просите его!… Над лесом туман подымался седой, Дозор за кустами притих… На дальней заставе боец молодой Один задержал четверых! ВАС. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ.



1t. i

ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ СССР В СТАРШИХ КЛАССАХ

Как известно, Совнарком СССР обязал наркомпросы союзных республик впредь до появления другого, более пространного, учебника по истории СССР ввести препо­давание «Краткого курса истории СССР» Шестакова не только в третьем и чётвер­том, но и в пятом, шестом и седьмом клас­сах. На изучение всего курса истории

СССР в каждом из этих классов Нарком­прос РСФСР отводит 80 часов. Сейчас, по указанию Наркомпроса РСФСР, в ряде краев и областей началась подготовка учителей пятых, шестых и седьмых классов к преподаванию истории. Организуются соответствующие семинары и коллективное слушание радиолекций про­фессора Шестакова. (TАСС).

Б. ГАЛИН

жертвовать своей жизнью для избранной ими борьбы. Они были на десять голов выше окру­жающего их равнодушного общества, в бой с которым они вступали. Но они были оди­поги в стране, свовалной тисками царского строя. Мир безграничных возможностей и ши­роких горизоптов раскрывается перед на­шей молодежью. В этот мир, завоеванный отцами и братьями, молодой человек вхо­дит как наследник всей человеческой культуры. Терой наших дней - активный строитель социализма, обладающий полно­ценными качествами-- мужеством, благо­родством, идейностью, принципиальностью, ненавистью к врагам парода и решимостью отдать свою жизнь,-капля за каплей,---во ими революции. Когда Василий Торкунов, молодой чело­век 23 лет, впервые прочел сталинские слова, характеризующие жизнь Феликса двержинского,горение и геройская отвага в борьбе с трудностями, эти слова пора­зили его своей сконцентрированной прав­дой и глубиной мысли. Именно таким должен быть человек, до кенца преданный революции, человек с го­рячей кровью, который не умеет наполо­вину любить или наполовину пенавидеть. Молодой человек должен быть внутренне собранным и в политическом, и в быто­вом отношении. Вся его деятельность про­низана коммунистической моралью, подчи­ненной классовой борьбе пролетариата, ин­тересам родины. Это и есть высший закон нашей жизни. Для него не существует глу­хой стены, отделяющей личную жизнь от общественной. Нельзя быть чистеньким в политике и грязненьким в личной, якобы никого не касающейся частной жизни. Личное неотрывно от общественного. Мастер сборки на главном конвейере за­вода имени Сталина -Василий Торкунов неотделим от жизни своего завода. Куда бы он ни уходил--в армию или на учебу, - он всегда вновь возвращался на завод, который стал для него источником жизни и творчества. Характер его воспитывался и оттачивал­ся в комсомоле, в партии. Стиль жизни вы­рабатывался в борьбе с трудностями, втвер­дом стремлении всегда итти вперед. И в армии, и на заводе-в окружающей его среде он искал своего героя. Скромные, порою внешне незаметные люди-больше­вики служили для него образцами челове­ческого поведения. В дни профсоюзных выборов, когда мас-

са отбирала лучших и достойнейших кан­дидатов, двадцать с лишним тысяч рабо­чих тайным голосованием оказали доверие выбрали в заводской комитет молодого че­ловека Василия Торкунова. Об этом он наниеал своим ариейскам друзьям - танкисту в Калугу и радисту в Куйбышев, Переписка трех комсомольцев приоткрывает краешек их богатой внутрен­ней жизни. Личное и общественное, думы и замыслы, неудачи и размышления, успе­хи и планы -- все отражается в этих письмах. Так всплыла в переписке друзей тема о героизме. Затронул ее Василий. Он писал Алексею - радисту. Привычка де­литься с товарищем самым сокровенным отразилась в письме: «… Хороший, запомнившийся день--12 августа. В Зеленом театре, на общем со­брании рабочих, мы обсуждали, как лучше встретить 20-ю годовщину Октябрьской ре­волюции. (Ты знаешь, что с выполнением плана у нас неважно). Были у нас в го­стях герои-летчики Водопьянов и Головин. Павел Головин­совсем молодой по виду, наших с тобою лет. Известно, что это люди храбрые, герой­ские. Я слушал их, и меня занимал во­прос об их внутренней сущности, об их от­ветственности перед партией, родиной. Это те люди, на которых надо равняться. Не знаю, может быть, после армии, но у меня выработалась привычка оценивать человека, примериваться к нему с точки зрения того, как он поведет себя в боевой обстановке. И вот я перехожу к самому главному. Я не люблю горлопанов. Есть у нас такие­пошумят, поговорят, я да я, а чуть что и в кусты… Пустые это люди. Мне больше по душе люди упорные, молчаливые и дель­ные. По складу моего характера мне ближе такой стойкий парень, как пограничник Василий Баранов, Он не выходит у меня из головы. Он стоит у меня перед глаза­ми--маленький, вроде незаметный погра­ничник, дух которого японцы не могли по­бороть. Помню, когда я читал рабочим на главном конвейере о жизни и смерти этого Василия Баранова, было так тихо, словно каждый с уважением думал: откуда у него взялись силы, какой это был человек!…» Юноши и девушки ищут образцов в жизни. Порою это происходит смутно и бес­сознательно. И комсомол и пионерские ор­ганизации, к сожалению, не улавливают всех тонкостей внутренних явлений в фор­мировании характера. Воздействию подвер­гаются только внешние, бросающиеся в

глаза явления. Вглубь же не идут. А слож­ный и длительный процесс выработки ка­честв высоконравственной коммунистиче­ской личности, освобожденной от груза старых привычек, не может протекать без актовного возлействия комсомода как сила организующей. Молодое поколение обдумывает свою бу­дущую жизнь, пытливым, острым взором вглядывается в многообразную, яркую дей­ствительность, выискивает своего героя. Весной этого года в одной из москов­ских школ вспыхпул спор о героизме. По­водом послужила короткая заметка в степ­газете, автор которой, семиклассник, писал, что его идеал---погибнуть, сражаясь за ро­дину, В этих словах кое-что не понрави­лось ребятам. Какой же это герой, кото­рый заранее знает, что он умрет?… Вое­вать и побеждать надо малой кровью. «Победить надо, а не погибать, - так от­вечал товарищу другой пионер, Алеща Шибалин.- если погибнуть придется, то умирать не просто, а геройской смертью. Ты умер, но ты победил врага.---Каким же должен быть герой? На это я отвечаю так очень просто, герой должен быть храбрым, отважным, он должен знать, за что оп бо­рется. Тогда легче побеждать». Но, видимо, не все так просто. С большой страстью ребята выкладывали свое затаен­ное об отваге, о счастье, об инеалах. Один из пионеров признался, что его му­чает частая смена идеалов, которые возни­кают в его воображении, «Сколько я себя знаю, - писал он, - у меня почти каж­дый год меняются идеалы. Меня одолевает жажда все знать, я завистлив к людям, ко­торые прославили себя и страну навеки. То я хотел быть, как Стаханов, забойщи­ком-инженером, то кривоносовцем, то ми­чуринцем, а то Водопьяновым… Девизом ажадемика Павлова было: «Наблюдение, наблюдение и наблюдение». Теперь я знаю, что мой идеал­свершить великие откры­тия в биологии, итти новыми путями в науке. Сбудутся ли мои мысли?… В одном я твердо убежден: кем бы я ни был, я всегда буду большевиком». Многообразие индивидуальностей и еди­пое в решающем--во взгляде на жизнь! Быть достойным эпохи - вот что двигает поступками молодого поколения. В чертах лучших людей современности юноши и де­вушки ищут и находят сталинские черты… Образ Сталина владеет умами нашей моло­дежи, образ человека, большевика, у кото­рого нет иной жизни, чем жизнь для дела, чем жизнь для борьбы за счастье народа,

Герой нашего добное обявление было помещено в газе­тах, то вряд ли нашелся бы кандидат, ко­торый мог бы оправдать ожидания амери­канской молодежи. Наше молодое поколе­ние осталось без героев. У нас ощущается недостаток в людях, которые могли бы своим героизмом пленить воображение мо­лодежи». Советская молодежь живет полнокровной жизнью, она уверена в завтрашнем дне. Герой нашего времени не шествует где-то над толпой с мрачным челом и гордой, пре­зрительной усмешкой… Нет, он вышел из народа, он воспитан партией, он живет с нами и среди нас. Сын века это человек сталинской эпохи--целеустремлеп­ный, волевой, рвущийся к новому обще­ственному строю-к коммунизму, проникну­тый духом партийности. Молодой человек страны социализма от­личается глубиной взгляда на окружающий мир, он видит смысл всей своей жизни в том, чтобы жить и бороться за счастье на­рода, за коммунизм. Он связывает свою судьбу с судьбой родины. Ему чужды стяжательство и ячество мелкие черты старого мира. Но ничто человеческое ему не чуждо: любовь, стремление к славе, гаем жаждой жизни, большийя и сложны­ми чувствами. И среди них ведущее чув­ство-хозяина страны, чувство, которое влохновляет его в любой работе, открывает ему глаза на тысячи явлений… Корни жизни молодого человека эпохи социализма - в неустанном труде, в пре­сдолении трудностей. Тероическое требует воли, упорства, характера, строгости и требовательности к себе, преданности пар­тии и народу. Брат за брата, комсомолец за комсомольца, -- это становится вну­трение осознанным законом жизни пере­довой молодежи. «Молодежь - наша будущность, наша надежда, товарищи». (Сталин). В те дни, когда имя молодого, скромного донбасского шахтера Алексея Стаханова прогремело на весь мир, оп получил, среди множества писем от друзей и товарищей по труду, два письма из-за границы. Одно было из Америки из штата Теннеси. Писал директор университета Линкольна. «Мой дорогой сэр! Несколько времени тому назад универси­тет памяти Линкольна организовал камеру собственноручных актов, которая содержит теперь много фотографий с автографами и подлинными письмами великих людей на­ших современных и прошлых поколений. Мы сочли бы за честь присоединить Вашу фотографию с собственноручной над­писью в нашу коллекцию и были бы бла­годарны за ее присылку…» Второе письмо было из Австрии. Венский историко-биографический архив включал фотографию забойшика из шахты «Цеп­тральная-Ирмино» в постоянную выставку портретов великих людей. Стаханова по­чтительно запрашивали, были ли ранее в его семье великие люди и не состоит ли Молодой человек сталинской эпохи - смелый, бесстрашный, пытливый, ищу­щий плоть от плоти своего народа, он состоит в родстве с великой партией боль­шевиков, которая закаляет и воспитывает в современном поколении замечательные деловеческие качества. Советская моло­дежь - самый ценный капитал Великой социалистической революцииэто золотой Фонд большевизма. Пророчески сбываются ленинские слова о том, что они­юноши и девушки­в полной мере воспользуют­ся плодами трудов и жертв, понесенных революционерами. Волнующе звучит за­иись речи Ленина на Красной площади. Это было 1 мая 1919 года, В неисто­вом напряжении страна рвала железное кольцо блокады. Голодные, суровые, пол­ные непреклонной решимости победить, проходили трудящиеся мимо гениального мастера пролетарской революции. На пло­щади строились, готовые уйти на фронт, 

рабочие батальоны. Ленин говорил о буду­шем, о расцвете коммунизма. Он указал на детей, которых отцы держали на своих плечах. - Внуки наши, - сказал Ленин, - как диковинку, будут рассматривать доку­менты и памятники эпохи капиталистиче­ского строя… До сих пор, как о сказке, говорили о том, что увидят дети наши, но теперь, товарищи, вы ясно видите, что заложенное нами здание социалистическо­га общества не утопия. Еще усерднее будут строить это здание наши дети. С высот социализма молодое поколение сталинской эпохи оглядывается на прой­денный путь. С трудом оно представляет себе, как могли принадлежать наши фаб­рики и заводы отдельным лицам, как мог мог один человек эксплоатировать другого, как могли господствовать люди, не занимав­шиеся трудом. Острейшая проблема в мире капитализ­ма­проблема молодежи. За кем пойдет молодое поколение, каковы идеалы у юно­шества, которое беспельно бредет к зрелому цию Европы и Америки. Рушатся старые иллюзии, почва становится все более зыб­кой, воздух, которым дышит молодое поко­ление, отравлен. И «молодые старички», которых подло и жестоко обманул волчий строй капитализма, с ненавистью и го­речью восклицают: -Несчастье быть молодым! - Мне двадцать лет, я молод и нена­вижу жизнь, ту, какая мне уготована, ту, какая мне дана ). Всегда, во все времена молодежь искала своего времени, ведущий образ, ко­героя торый зажигает и волнует сердце… Кто их бог? --- с тревогой спрашивает американ­ская писательница Мэксин Дэвис в книге «Потерянное поколение».- Кто владеет умом, сердцем, воображением молодого по­коления?… «Требуется герой. Если бы по­писателя Р. Беланже­«Мне 20 лет». 1) Из книги француэского

Сто с лишним лет назад двое русских романтически настроенных юношей--Гер­цен и Огарев мечтали о революции, о социализме. Поднявшись на Воробьевы го­ры, они долго молча смотрели на город, который расстилался перед ними. И, опер­шись друг на друга, юноши поклялись по-