11 СЕНТЯБРЯ 1937 г., № 251 (7217)

ПРАВДА



релкс

Дзерикннский  

1877 Г. -ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ­1937 Г. ВЕРА В ЖИЗНЬ, ВЕРА В МАССЫ * Отрывки из писем моей». в жизни. Тяжелая, иногда ужасная жизнь переплетается с поэзией и светлой мыслью. Темнота притягивает свет подобно тому, как сухой песок впитывает влагу, а свет бежит туда, где темно и холодно­и со­гревает, и озаряет. И вот в то время, когда слова признанной (т. е. буржуазной. С. Д.) поэзии изображают то, что сегодня уже умерло, что уже является ложью,- родилась новая поэзия, поэзия действия… отрицающая всякие трагедии, безысходные положения, беспросветное отчаяние; она отнимает трагизм у самой смерти и у невы­носимого страдания, и окружает жизнь не ореолом мученичества, геройства, радости из-за своей исключительности, -- а безгра­ничным счастьем настоящей жизни, жизни - В 1915 году, во время империзлистиче­ской войны, Феликс писал из Орловской губернской тюрьмы: что«Если бы я мог писать о том, чем я живу, то я не писал бы ни о тифе, ни о капусте и о вшах­а о нашей мечте, представляющей сегодня для нас отвлечен­ную идею, но являющейся на деле нашим насущным хлебом… Когда я думаю о том, что теперь происходит­о всеобщем яко­бы крушении всяких надежд я прихо­жу к твердому для себя убеждению, что жизнь расцветет тем скорее и сильнее, чем сильнее сегодняшнее крушение. И поэто­му я стараюсь не думать о сегодняшней бойне, о ее военных результатах, а смотрю дальше и вижу то, о чем сегодня никто не говорит». Феликс во время последнего своего пре­бывания в тюрьме очень томился мыслью о том, что его покидают физические силы, здоровье, способность к труду. И вот что он мне в связи с этим писал (19 января 1914 года): «Моя способность к умственному труту за последнее время исчерпалась уже почти полностью с прямо-таки ужасной потерей памяти. И неоднократно появляется у меня уверенность в том, что я совсем стану неспособен в будущем­жить (это у него значило: бороться. - С. Д.), быть полез­ным. Но я тогда себе говорю: у кого есть идея - и кто жив -- тот не может не быть полезным, разве только если он сам не от­кажется от своей идеи. И только смерть­когда она придет --- скажет о ненужности. А пока теплится жизнь и пока жива са­мая идея­я буду копать землю, выпол­нять самую черную работу-я дам то, зет меня, что смогу. И эта мысль успокаивает позволяет переносить муку. Надо свой долг выполнить, перенести свою судьбу до конца. И когда глаза уже слепы и не видят красоты мира, душа знает об этой красоте и несет ей свою службу, Мука слепоты остается, но есть нечто большее, чем эта мука­есть вера в жизнь, в людей. Есть сьобода и неизменный долг». Этот свой долг перед пролетариатом, пе­ред трудящимися и угнетенными массами, перед человечеством Феликс выполнил до конца. C. ДЗЕРЖИНСКАЯ.   1923 году, будучи народным комиссаром путей сообщения и одновременно предсе­дателем ВЧК, ведя огромную государствен­ную работу, он находил время давать та­кие распоряжения: «Прошу вызвать това­рища N и запросить его о нуждах для его работы книги, приборы (счетная ли­нейка), обстановка его помещения, само помещение, работника в помощь (писать, чертить, составлять доклады, сводки) и т. д. - и в максимально возможной мере удовлетворить. Узнайте, как он питается. Моя просьба к товарищам обеспечить ему питание, ибо истощение его очевидно, а работник он прекрасный». Феликс Эдмундович Дзержинский, чело­век, вынесший 11 лет каторжной тюрьмы и ссылок, с надломленным здоровьем, стя­желой сердечной болезнью, неустанно бро­сался, как богатырь, на самые трудные, ответственные участки и работал так, что казалось непонятным, откуда у этого че­ловека такая гигантская сила! В нем пы­лал огонь неутомимой энергии, физические силы иногда оставляли его, но дух был всегда бодр. Возглавляя ВЧК, он распра­влялся с врагами, в Наркомате путей сооб­щения боролся со свирепой транспортной разрухой, в ВСНХ возрождал промышлен­ность, и все это делал с таким жаром, ста­ким воодушевлением, так увлекал своих соратников и сотрудников, что победа неиз­менно приходила к нему­счастливой на­градой за подвижнический труд… Когда всматриваешься в черты Фели­кса Дзержинского, размышляешь о его ха­рактере, его поступках, его действиях - всегда стремительных, точнонаправленных, и задумываешься над его образом, то не­вольно мысль обращается к другим слав­ным орлам большевистской стаи. Да, это люди одного сплава - Дзержинский, Фрунзе, Киров, Куйбышев, Орджоникидзе. Всех их обединяют единые черты несо­крушимая энергия, высокое мужество, за­бвение личного, безмерная преданность большевистской партии, неустанная борьба за претворение в жизнь идей Маркса - Энгельса-Ленина-Сталина, великая не­нависть к врагам, великая любовь к народу. Питомцы Ленина и Сталина, они выпе­стованы большевистской партией, и каче­ство партии - железной большевистской когорты - стало их личным качеством. И разве не узнаем мы также в облике Феликса Дзержинского черты человека, «который, -- как чудесно сказал Анри Барбос, - тоже бодрствует за всех и ВГработает­человека с головою ученого, с Еще со школьной скамьи Дзержинский связал свою жизнь с делом пролетариата. В одном из писем ко мне он рассказывает о том, как он стал пролетарским револю­ционером: «… Я помню вечера в нашем маленьком доме, когда мать при свете лам­пы рассказывала, а вблизи шумел лес, как бна рассказывала о преследованиях униа­тов… о том, какие контрибуции налагались на население (белорусское. C. 4.), каким оно подвергалось преследованиям, как его донимали налогами и т. д. и т. п. И это было решающим моментом. Это повлияло на то, что я впоследствии пошел по тому пу­ти, по которому шел, что каждое насилие, о котором я узнавал (например Крожи ), принуждение говорить по-русски, ходить в церковь в табельные дни, система шпион­ствбыло как бы насилием надо мною лично. И то­гла-то я вместе с кучкой других ровесни­ков дал (в 1894 г.) клятву бороться с этим злом до последнего дыхания. же то­гда мое сердце и мозг чутко воспринима­ли всякую несправедливость, всякую оби­ду, испытываемую людьми, и я ненавидел Зло…» -). И данную им в юности присягу Феликс свято выполнял до последнего дня своей жизни. Он примкнул к революпионному движе­нию пролетариата в 1895 году и сразу слился с пролетариатом воедино на всю свою жизнь. Уже в 1896-1897 году он глубоко изучил условия жизни виленских и ковенских рабочих и написал целый ряд корреспонденций из ковенских фабрик и заводов, напечатанных в органе литовской социал­демократии «Роботник литовски». В этот первый период его революционной борьбы он был выдан полиции предателем. Но это предательство ни на секунду не по­колебало стойкости Феликса, его веры в пролетариат и в победу социализма. Изгнанный царскими властями в тяже­лую вятскую ссылку, в глухое село Кай­городское, за 250 километров от ближай­шего уездного города, где под неусыпным надзором полиции он был лишен возмож­ности вести партийную работу, Феликс то­мится своим вынужденным бездействием и в труднейших условиях совершает побег. Вот что он пишет сестре после нового аре­ста, пробыв на свободе всего несколько месяцев: «Летом в Кайгородском я весь отдался охоте. С утра до поздней ночи, то пешком, то на лодке, я преследовал дичь. Никакие препятствия меня не останавливали. Лес­ная чаща калечила мое тело. Я целыми часами выслеживал лебедя по пояс в бо­лоте, комары и мошки, как иголками, ко­лоли мое лицо и руки, дым ночью раз­едал глаза, когда я ночевал над рекой. Хо­лод охватывал все тело так, что зуб на зуб не попадал, когда мы по вечерам, по грудь в воде, ловили сетью рыбу, или ко­гда я под осень выслеживал в лесу мед­ведя. Ты спросишь меня, что гнало меня из

Документы

Документы БЕССИЛИЕ ВРАГОВ ПОНЯТЬ НАШУ СИЛУ (Из речи тов. Ф. Дзержинского на 2-м с езде работников железнодорожного и водного транспорта) бы …Со времени последнего сезда прошла пелая эпоха тяжелой и напряженной борь­транспортного пролетариата, - борьбы не менее важной, не менее ценной для республики рабочих и крестьян, чем пре­дыдущая эпоха нашей военной поры, когда железнодорожный пролетариат своей герой­ской борьбой обеспечил победу против ин­тервенционистов, против Колчака, Вранге­ля и других контрреволюционеров… Все пророчества наших врагов говорят только об их бессилии понять ту силу, ко­торая рождается, когда пролетариат, сбро­сивши с себя цепи капитализма, стано­вится свободным и берет власть в свои ру­ки и когда судьба его зависит от его во­ли, от его желания. И ваш сезд скажет еще раз: русский транспортник находится на своем посту. Товарищи, в чем эта сила, в чем эта мощь русского пролетариата? Сила и мощь его заключаются в тех целях, которые ле­жат перед нами. Это - дух, который одухотворяет собою все действия и замыс­лы пролетаризта. Это коммунистиче­ский дух, который является источником неиссякаемых сил пролетариата. Позади находится рабство капитализма, впереди­солнце коммунизма, когда не будет порабо­щенных и поработителей, солнце свободы наметит пути к преодолению наших лише­ний. Вы собрались сюда, вы, делегаты же­лезных дорог, рек и морей, и, как нарком­путь, приветствую вас и желаю вам успеха вашей работе… в Вы примете решения, которые сплотят еще более, чем до сих пор, транспортный пролетариат вокруг знамени восстановле­ния красного транспорта. Транспорт может быть восстановлен только тогда, когда наш союз будет сильным, авторитетным, спло­ченным и связанным со всем российским пролетариатом. Да здравствует коммунизм! («Гудок», 3 октября 1922 г.). «ОБРАТИТЬ В КАТОРЖНЫЕ РАБОТЫ» Приговор

D

НА СТРАЖЕ СОВЕТСКОГО СТРОЯ (Из письма в Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета) Товарищу,

Ф. Э. Дзержинского * повел бешеную, по его словам, агитацию против националистической ППС, вырывая из-под ее влияния целые группы рабочих. Для Феликса, как для настоящего про­летарского революционера, не существова­ло личной жизни отдельно от революцион­ной борьбы. Сама эта борьба была его личной жизнью. 7 августа 1912 года, за несколько не­дель до своего нового ареста, он мне писал из кракова в ссылку: «Высшее счастье - это жизнь своей правдой, это то вечное скитание, погоня за тем, что еще только должно притти, это умение найти в переживаемом моменте не то, что является преходящим, а то, постоянно что только еще придет». Письма Феликса из тюрьмы даже в са­мый тяжелый период кровавой империали­стической бойни полны бодрости, радости жизни, жажды борьбы, уверенности в победе пролетариата. 18 мая 1914 года, через несколько дней после осуждения его на каторгу за побег из Сибири, он писал мне из Х павильона Варшавской цитадели: «Жизнь это сон­сказка и кошмар, свет и тень­выступают каждое отдель­но, по очереди, сливаются в одно­мука и радость. И здесь - в тюрьме, и там-

Приняв на себя бельшую и ответствен­ную работу борьбы с врагами революции и всякого рода вредителями ее, Всероссий­ская Чрезвычайная Комиссия, в лице своих работников, по мере сил и возможности твердо и неуклонно шла по пути постав­ленных ей задач… Отечественная контр-революция при со­дружестве и почти открытой поддержке мирового империализма с одной стороны, с другой -- капиталисты и спекулянты также, как отечественные, так и иностран­ные, определенно стремящиеся внести пол­ную разруху и экономическое закабаление нашей страны и наконец недобросовестное. стям со стороны некоторых должностных лиц, примазавшихся к революционным партиям и Советской Власти -- вот основ­ные факторы текущего момента, делающие работу В. Ч. К. не только значительной по обему, но и крайне важною в общегосу­дарственном смысле. От полноты, интенсивности и своевре­менности мероприятий, принимаемых B. Ч. К., зависит, быть может, самое бы­тие Советской Республики… Мы просим вас, товарищи, отчетливо уяснить себе изложенные положения, про­никнуться их значением и притти к нам с братской поддержкой, путем присылки новых работников в нашу комиссию. Знаем, что и вы не богаты работниками, но уверены, что все изложенное выше дает нам право и уверенность, что, хотя бы за счет напряжения своих сил, вы не отка­жетесь от просимой помощи и дадите необ­ходимое пополнение из своих рядов в лице  наиболее идейных ответственных товари­щей для тяжкой, но необходимой работы защиты нового строя, нашей рабочей ре­ВОЛЮЦИИ. С товарищеским приветом от лица всей Комиссии Председатель Ф. Дзержинский. Управляющий делами В. Ч. К. (подпись) (Из материалов Архива Октябрь­ской революции). °

Я собрал последние силы­и бежал. Я жил недолго, но жил». Последние слова относятся к короткому периоду революционной деятельности Дзер­жинского в Варшаве после побега из вят­ской ссылки. Не имея никого из знакомых в Варшаве, он быстро связался с рабочими, дому? Тоска по родине, но не по той ро­дине, которую выдумали обыватели, а по той, которая так врезалась в мою душу, что вырвать ее можно только вместе с ду­шой Ты думаешь, может быть, что мои за­нятия охотой меня хоть сколько-нибудь успокопли? Ничуть! Тоска моя росла все сильнее и сильнее. Перед моими глазами проходили разные картины прошлого и еще более яркие картины будущего а в себе я чувствовал ужасную пустоту, ко­торая все вырастала. Я думал, что сойду с ума… Я почти ни с кем не мог говорить хладнокровно. Наконец дело дошло до того, что я не мог слышать даже нескольких сказанных мне слов, Эта жизнь в Кае от­вавляла меня и меня самого превращала в яд. Я начал думать о небытии. С каж­дым днем оно становилось для меня все более желательным. Но потерять будущее, не знать, что будет дальше, никогда боль­ше не чутствовать в себе биения жизни-- о, это ужасно!…

1914 года, апреля 29 дня, по указу его императорского величества, варшавский окружный суд по 1-му уголовному отде­лению, в судебном заседании, в следующем составе: Председательств. член суда Э. В. Львович. Члены суда: В. А. Гаврилов и В. А. Михеев. При тов. прокурора Корякине и и. об. секретаря Ф. И. Недобыльском. Выслушав дело о лишенном всех прав состояния - ссыльно-поселенце Феликсе Эдмундове-Руфинове Дзержинском, обв. по 1 ч. 313 ст. Улож. о нак. и 4 п. § 11 ст. 242 устава о ссыльных и признавая его виновным, на основании I ч. 313 ст. Улож. о нак. 4 п. 11 § 242 ст. уст. о ссыльных, определяет: ссыльно-поселенца, бывшего дворянина Ошмянского уезда, Ви­ленской г., Феликса Эдмундова-Руфинова Дзержинского, 35 лет, обратить в каторж­ные работы на три года с правом восполь­зоваться милостями, указанными ст. 18 XVIII отд. высочайшего указа 21 февраля 1913 года в порядке, изложенном в ст. 27 того указа. Подлинное за надлежащими подписями С подлинным верно

ПОД ПОЛИЦЕЙСКИМ НАДЗОРОМ Секретное отношение вятского губерна­тора министру внутренних дел от 18 де­кабря 1898 г. Состоящие под гласным надзором поли­ции в Вятской губернии белозерский ме­и уро­щанин Александр Иванович Якшин женец Виленской губернии Феликс Эдмун­дов Дзержинский с прибытием во вверен­ную мне губернию своим поведением про­являют крайнюю неблагонадежность в по­литическом отношении и уже успели при­обрести влияние на некоторых лиц, быв­ших доныне вполне благонадежными. Из разговора их можно заключить, что они не прекратили сношений и со своими едино­мышленниками вне Вятской губернии. Сделав распоряжение о переводе Якши­на и Дзержинского в отдаленную волость Слободского уезда, имею честь ходатай­ствовать пред вашим высокопревосходитель­ством о разрешении применить к ним ст. 29 Положения о полицейском надзоре. Подпись (губернатор Клингенберг). За правит. канпелярии (подпись).

1) Крожи­местечко в Литве, где в 1893 г. царская полиция и казаки устрои­ли массовую резню населения.C. Д. 2) Этот и остальные отрывки из писем Ф. Э. приведены в переводе с польского языка.- С. Д.

И. д. п. секретаря Брандт. («Красный архив», том XVI, 1926 г., стр. XIX--XX).

Ф. Э. Дзержинский у телефона.

отражавшего стальной рукой удары врагов пролетарской революции. Гроза буржуа­зии -- вот чем был Феликс Дзержинский». Нищие духом, псевдо-демократические болтуны жалостливо вопили на страницах буржуазной печати о жестокости Дзержин­ского, именуя его Торквемадой революции. Им, этим болтунам, не дано было понять, что беспощадность сурового Феликса яв­лялась выражением его величайшей любви к народу, выражением его высокого гума­низма. Ненависть во имя любви! Истребле­ние врагов во имя счастья парода! Подлые наемники буржуазии убили Урицкого и Володарского. Эсерка Каплан ранила Ленина. Огни контрреволюционных восстаний вспыхивали на советской земле. Банды всевозможной международной интер­венционистской сволочи, соединившись с белогвардейщиной, черной гучей двигались на советскую страну. И вот тогда молнией блеснул карающий меч революции в руках железного Фелик­са--председателя ВЧК. Дзержинский в одном из ст из своих писем в 1918 году писал: «Я выдвинут на пост передовой линии огня, и моя воля: бороть­ся и смотреть открытыми глазами на всю опасность грозного положения и самому быть беспощадным, чтобы, как верный сто­рожевой пес, растерзать врага». Версальцы ознаменовали свою победу над Коммуной горами трупов расстрелян­ных и замученных коммунаров. Венгерская буржуазия, задавив советскую республику, заставила покраснеть воды Дупая от кро­ви будапештских рабочих. Дзержинский уничтожал врагов народа для того, чтобы спасти народ от российских Галифе. И за этот подвиг свободный и счастливый парод нашей страны благоговейно чтит память железного Феликса, несгибаемого больше­вика, рыцаря революции без страха и упрека. B 1919 году в Ленинграде красноар­меец, проходивший по Невскому, заметил девушку, уронившую сверток. Поведение девушки показалось красноармейцу стран­ным, Он задержал ее и отвел в ЧК. В свертке были военные чертежи и секрет­ные карты. Так был раскрыт крупный за­говор, направленный к тому, чтобы от­крыть Юденичу ворота красного Питера. Девушка оказолась дочерью шпиона, раздава-действовавшей по его поручению. - Вы меня поймали только благодаря случайности,заявил шпион на допросе. -Ошибаетесь,-ответил ему Дзержин­ский.--Если бы масса нас не поддержи-

вала, если бы каждый рабочий, каждый красноармеец не сознавал, что раскрытие заговора --- это дело не только ЧК, но всех трудящихся, тогда то обстоятельство, что ваша дочь уропила сверток, не привело бы к раскрытию заговора, Ваша дочь слу­чайно уронила сверток, но красноармеен не случайно заинтересовался им, не слу­чайно обеспокоился и не случайно аресто­вал ее. Сила ЧК именно в том, что это не случайно. Массы всемерно поддерживали ЧК и это удесятеряло ее зоркость, умножало беско­нечно силу ударов разящего меча револю­с Во имя вот ции. вместе народом народа,

лицом рабочего, в одежде простого солда­та», черты Сталина! Маяковский в свое время писал: «Крепче держись-ка! Не съесть врагу. Солдаты Дзержинского Союз берегут».

H. Кружков

Железный Феликс «Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день идет за них на бой». Гете. Наши потомки будут трепетно и взвол­нованно изучать жизнь Феликса Дзержин­ского одного из славнейших орлов большевистской стаи, жизнь ясную, суро­вую, целеустремленную, строгую. И, поль­вуясь благами социализма, завоеванного для них трудами отцов и дедов, и радуясь своему счастью, они бережно будут пере­листывать страпицы биографии железного Феликса, одного из тех, кто без остатка отдал себя борьбе за коммунизм, за высо­кие идеалы, и благоговейно говорить: - Это был Человек! Да, вся жиэнь Феликса Дзержинского, кинучая и боевая, была отдана борьбе. Ни тюрьмы, ни ссылки не сломили его, Став 17-летним юношей на путь страстной ре­волюционной работы, ни разу не свернул в сторону. Сквозь бури и лишения, сквозь огонь и громы он прошел с гордо подня­той головой и бесстрашным взором, и та­ким сошел в могилу, поразив всех своих современников и друзей, и враговкра­сотой и величием своей изумительной лич­ности. Феликс Дзержинский родился в семье польского дворянина. Воспитываемый в дворянском духе, находясь с самых мла­денческих лет во власти католических ре­лигиозных представлений, - он мог бы стать заурядным человеком своего класса, своего общества. Но в Феликсе Дзержин­ском была заложена гигантская сила. Он преодолел условности и предрассудки сво­ей среды, он стал на десять голов выше людей, окружавших его, он распознал, в какой стороне лежит великая социальная правда, и устремился к ней со всей стра­стностью своей натуры. Он стал пролетарским революционером. В 1898 г. из Нолинска, места своей пер­вой ссылки, Дзержинский писал сестре, которую горячо любил: «Ты знала меня ребенком, подростком, но теперь, как мне кажется, я уже могу назвать се­бя взрослым с установившимися взглядами человеком, и жизнь может меня лишь уни­

Феликс Дзержинский - первый че­кист - создал изумительные традиции, живущие до сих пор. На знамени, под которым сражался Дзержинский, были на­чертаны высокие призывы к преданности, бдительности, зоркости. Наркомвнудельцы, руководимые верным сыном партии Ежо­вым, большевиком, у которого, как и у железного Феликса, слово никогда не рас­ходится с делом, высоко подняли знамя Дзержинского и, не колеблясь, действуют так же, как действовал он - их учитель. Разящий меч революции отточен остро. И во имя великой любви к народу, к роди­не, во имя нашего будущего и будущего наших детей мы исповедуем великую не­нависть к врагам народа - изменникам предателям. Этой ненависти и этой люб­и ви учил нас Фелике Дзержинский. В 1901 году, находясь в Седлецкой тюрьме, Дзержинский писал: «…Кто так живет, как я, тот долго жить не может. Я пе умею наполовину ненавидеть или напо­ловину любить. Я не умею отдать только половину души. Я могу отдать всю душу или ничего не отдам». Феликс Дзержинский прожил немного 49 лет, ему теперь было бы 60 лет. Он умер от разрыва сердца после того, как произнес на Пленуме ЦК вдохновенную, го­рячую, сокрушающую речь, обращенную к тем, которых мы знаем теперь как измен­ников, шпионов, фашистских псов. Тогда из уст Дзержинского раздалась реплика, брошенная в лицо предателям: «Крон­штадтцы, изменники». С тех пор прошло более 11 лет. И те­перь, когда советский человек, оглядываясь вокруг, видит величие своей родины, со­зданное усилиями партии и народа, он вспоминает с болью в сердце и с чувством огромного благоговения: - Во имя наших нынешних побед, на­шей славы и нашего счастья жил и ра­ботал железный Феликс -- пламенный три­бун революции, ее благородный рыцарь. Его нет среди нас, но мы всюду видим плоды  его трудов!

чтожить, подобно тому, как буря валит столетние дубы, но никогда не изменит меня. Я не могу ни изменить себя, ни из­мениться. Мне уже невозможно вернуться назад. Условия жизни дали мне такое на­правление, что течение, которое меня за­хватило, для того только выкинуло меня на некоторое время на безлюдный берег, чтобы затем с новой силой захватить меня и нести с собой все далее и далее, пока я до конца не изношусь в борьбе, т. е. пределом моей борьбы может быть лишь могила». Эти строки, написанные Дзержинским тогда, когда ему шел 21-й год, остались девизом всей жизни пламенного револю­В ссылке, в Седлецкой тюрьме, в Вар­шавской тюрьме «Павияк», в Х па­пионера… вильоне Варшавской цитадели, вОрловском централе, в Московском централе-всюду Феликс Дзержинский оставался самим со­бой: несгибаемым борцом за социализм. Физически тюрьма и каторга могли изну­рить его, духовноникогда! Он действовал всегда бесстрашно и прямо, и это бесстра­шие обращало вспять врагов. Он твердо верил в победу своей партии, своего дела, и это удесятеряло его силы. В 1916 году, сидя в Бутырской тюрьме, он сказал сво­ему товарищу по камере: … Я убежден, что не позднее, чем че­рез год, революция победит… «Предсказание» Феликса, как известно, сбылось с точностью. Добрый и нежный, чуткий и отзывчи­вый, Феликс Дзержинский волею партии стал меченосцем революции. Его рука бес­пощадно карала врагов свободы, врагов рабочего класса. Имя его, окруженное ве­личайшей любовью народа, было страшно для контрреволюционной буржуазии Сколь­ко самых неистовых проклятий лось по его адресу из уст неустанно по­ражаемых врагов. Товарищ Сталин в 1926 году писал: «Буржуазия не знала более ненавистного имени, чем имя Дзержинского,  

большевястский девиз железного Феликса! Таким был Дзержинский в ЧК, таким был на транспорте, таким был на посту предселателя ВСНУ Недаром последний подписанный им в качестве председателя ВСНХ документ гласит: «Хозяйственники полоть что и олно мероприятие, орны вопрос не может быть проведен в жизнь, не может дать необходимых результатов, если он про­водится через голову рабочей массы, если он не понят рабочей массой». В жизни Феликс Дзержинский былскром­нейшим человеком, отлававшим револю­дионной работе все свой силы до полней­шего изнеможения. Он довольствовался далким дайком спал под шинелью, не ви­дел неделями семью которую он любил искренне и тепло, от всей своей большой души. Его биография полна множеством фактов, свидетельствующих о том, какое чистое и благородное сердце билось под солдатской шипелью этого человека. В 1921 году во время лютого поволжского голода, Твержинский пришел однажды в зал, обращаясь к секретарю: свой кабичет с небольшям свертком и ска­Перешлите, пожалуйста, это лично от меня в Помгол, в пользу голодающих. Секретарь развернул сверток и увидел небольшую хрустальную чернильницу сереоряным ободком крышенкой. кретарь узнал: это чернильница сына дзержинского лсика, семейная реликвия, подарок сыну. Феликс Эдмундович, но ведь это же чернильница Ясика? - Эта роскошь ему сейчас не нужна, резко ответил Дзержинский. Никогда в течение всей своей много­образной неутомимой деятельности Дзер­жинский не забывал о человеке, о простых и, казалось бы, мелочных его нуждах.