12 СЕНТЯБРЯ 1937 г., №: 252 (7218) 

ПРАВДА

кружок

Драматический в

Илья Чавчавадзе Тридцать лет назад, 12 сентября 1907 года, трагически завершилась жизнь Ильи Чавчавадзе, одного из крупнейших писате­лей Грузии, основоположника новой гру­зинской литературы. Виднейший деятель национально-освободительного движения Грузии, пламенный борец против крепост­ничества и самодержавия, он был преда­тельски убит шайкой наемных бандитов. Илья Чавчавадзе принадлежал к лучшим представителям передовой грузинской ин­теллигенции, которая в шестидесятых го­дах прошлого столетия об единилась для борьбы против русского самодержавия, пы­тавшегося закабалить грузинский народ. B тогдашней Грузии свирепствовало крепостничество. Народ стонал, угнетаемый сатрапами царских колонизаторов, с одной стороны, и «отечественной» аристократи­ей,с другой. Опираясь на реакционное грузинское дворянство, царизм укреплял свое господство на Кавказе, беспощадно подавляя стихийные восстания крестьян­ства. В этой атмосфере возникли мечты Чав­чавадзе о национальном возрождении своей многострадальной родины. Еще юношей он порвал со взглядами и традициями при­вычной среды, решив посвятить свою жизнь борьбе против социальной неспра­ведливости, за счастье народа. Под влия­нием вождей русского революционно-демо­кратического движения---Белинского, До­бролюбова, Чернышевского, Герцена, C идеями которых Чавчавадзе познакомился во время своего пребывания в Петербург­ском университете, укрепилась его нена­висть к эксплоататорскому строю, оформи­лись его взгляды на литературу и искус­СТВо. Вернувшись в 1861 году на родину, Чавчавадзе стал во главе нового обществен­но-литературного направления, написавше­го на своих знаменах лозунги националь­гого освобождения. Чавчавадзе был не только поэтом. Об - единив вокруг себя все молодые, все чест­ные и передовые силы тогдашней Грузии, он был замечательным публицистом, кри­тиком, историком, ученым, сыгравшим не­малую роль в развитии грузинской куль­туры. Как беллетрист и поэт, Илья Чавчавадзе принадлежит к числу тех писателей-клас­сиков, которыми гордится грузинский на­род. В лирике, в поэмах и повестях Чавча­вадзе нашли ярчайшее художественное во­- площение идеи борьбы за освобождение ро­дины от оков крепостничества. Уже в ранней поэме «Призрак» молодой Чавчавадзе поднял голос в защиту угнетен­ного крестьянства. Замечательно, что в дни 15-летия Советской Грузии, обращаясь к Сталину, грузинские трудящиеся характе­ризовали мрачное прошлое своей страны строками из этой поэмы. В поэме «Како­разбойник», воспевающей национального героя Арсена, в повестях «Рассказ нище­го», «И это человек?» Чавчавадзе со всей силой своего таланта заклеймил крепостни­ческий гнет и паразитизм помещичьего со­словия. Когда в 1871 году до поэта дошла весть о разгроме Парижской Коммуны, он немедленно откликнулся стихами, в кото­рых воспел героическую борьбу француз­ских коммунаров. Введя в литературу новые темы и обра­зы, создав прекрасные образцы политиче­ской лирики, Чавчавадзе заложил основы реалистического направления в новой гру­зинской литературе. Тончайший лирик, он умел даже наиболее интимные мотивы своих произведений сочетать с пафосом поэта-гражданина. Лирический набросок «Весна» является образцом стихотворений этого рода: На ветках листья новые И не в росе наверно-- В слезах лоза садовая От радости безмерной. В цвету сбегают пажити К потокам светлоструйным. 0, родина! Когда же ты Цветеньем вспыхнешь буйным? Горячая любовь к родному народу всегда являлась источником поэтических вдохно­ьений Чавчавадзе. Он твердо верил, чт - станет день, когда его родная страна, соро­сив угнетателей, развернет свои могу­чие силы, расцветет буйным цветением, «просияет улыбкой». В знаменитом сти­хотворении «Базалетское озеро» поэт вы­сказал заветные думы народа о грядущей свободе. В стихотворении, обращенном к Грузии, «Моя славная родина, отчего ты уныла?», в бодрой песне грузинских сту­дентов звучит та же непоколебимая надеж­да на «лучезарное грядущее», которое за­воюют «сыновья из стали». Мечты Чавчавадзе сбылись. Его любимая родина, которой он посвятил свою жизнь и свои песни, стала цветущей, свободной страной. Новая, Советская Грузия любит и знает своего великого певца, любят и знают его все народы СССР. (К тридцатилетию со дня смерти)

«Ударник» ному артисту Союза ССР дирижеру С. Са­мосуду. Через пять дней кружок получил об емистый пакет с 40 прекрасными фо­тографиями, отражающими работу Боль­шого театра над всеми шедшими в нем пушкинскими произведениями. Заботливо снабдив каждую из фотогра­фий умело подобранными эпиграфами из соответствующих произведений Пушкина, кружок смонтировал очень интересную выставку, посвященную великому поэту. Этим связи Ключевки с Москвой не ог­раничиваются. Рядом с пушкинскими ма­териалами, присланными тов. Самосудом, висит фотография заслуженной артистки реснублики Е. Турчаниновой с «сердеч­ным пожеланием успеха в работе». Круж­ковцы сумели получить и использовать и ее советы. зать Как видим, ключевцы никак не могут пожаловаться на невнимание к ним со стороны Москвы. Зато этого пельзя ска­о сталиногорских организациях. от Кружок играет в избе-читальне, ветхом доме. Внутри до крайности тесно, но до­вольно чисто. Стены недавно побелены и украшены трафаретной росписью. На метр пола идет тесовая панель, окрашенная зеленой масляной краской, предохраняю­щая стены от загрязнения. Два портрета. Грубо сколоченные скамейки. Малень­кий шкафчик с книгами. И­сцена, за­навешенная вылинявшим розовым занаве­сом. Комнату для репетиций отобрал у кружка сельсовет. Освещение сцены - 4 электрических лампочки. Размеры: четыре шага в дли­ну, шагов пять в глубину. Вышина та­кая, что даже не очень рослые актеры вынуждены сгибаться. И вот в таких ус­ловиях кружок ставил «Тихий Дон», «Поднятую целину», а сейчас собирается ставить «Любовь Яровую». Большинство кружковцев, несомненно, одаренные люди. Но их рост тормозится из-за отсутствия постоянного руководства. Нет слов, огромна польза переписки кол­кромо того, кружковцы пуждаются в ток, чтобы кто-то регулярно, изо дня в день следил за их работой, помогал конкрет­ным советом, своевременно мог бы дать нужное указание. сожалению, в районе нет должности инструктора по художественной работе, нет средств на его оплату. Да и квали­фицированных кадров таких инструкторов не существует, так как ни Всесоюзный дом народного творчества, ни Всесоюзный комитет по делам искусств, ни отдел изб­читален Наркомпроса не подумали всерьез о том, что тысячи драмкружков, вроде ключевского, нуждаются в квалифициро­ванной помощи. Ключевский драмкружок, как во­обще подавляющее большинство драмкруж­ков, не имеет твердого бюджета и суще­ствует на хозрасчете. Он вынужден про­давать билеты по 50 коп., а целые спек­такли-по 100---200 рублей. Этих доходов пехватает на оформление постановок, и несколько сот рублей члены кружка по мелочам затратили из личных средств. Финансовые взаимоотношения кружка с колхозом и сельсоветом таковы, что в «проблему» вырастает вопрос о покупке пузырька клея для составления очень ин­тересных альбомов, сделанных кружковца­ми (по Пушкину, Горькому, Островскому). Нет спора, у местных организаций дел по горло. Но ведь Сталиногорск не имеет еще постоянного театра. Самодеятельность выполняет в нем основную работу (кроме кино) по художественному обслужива­нию населения. В этих условиях ключев­ский драмкружок, который считается сталиногорцами одним из лучших в райо­не, имеет право на серьезное внимание. АНАТОЛИЙ ГЛЕБОВ.



колхозе

Деревня Ключевка (близ Сталиногорска) давно забыла деревенский мрак и глухо­мань. Возникший шесть лет назад колхоз «Ударник» электрифицировал веянье, мо­лотьбу, помол. Ярко освещены амбары и конюшни, улицы и дома колхозников. Много деревенской молодежи за послед­ние годы ушло на работу в город­на Сталиногорский химкомбинат, на электро­станцию. Однако все они чувствуют себя больше ключевцами, чем сталиногорцами, и активно содействуют культурному про­цветанию родной деревни, являясь ее пыл­кими патриотами. Так, они образовали са­мостоятельную ключевскую футбольную команду и сражались с городской сборной, проиграв ей лишь одно очко. Гордостью Ключевки является ее драматический кру­жок, постоянно обслуживающий не только свой колхоз, но и клубы Сталиногорска, а также соседние деревни. Первый любительский спектакль в Ключевке был поставлен двадцать пять лет назад. Кружок состоял тогда преиму­щественно из сельских интеллигентов. Ныне работающий состав кружка ведет свою историю с 1927 года, когда в Клю­чевке появился рабочий И. Шестопалов, с тех пор бессменно руководящий драм­кружком. У Шестопалова еще мать играла в любительских спектаклях, а сам он, увидав в детстве цирк, навсегда отдал свое сердце театру. После приезда на строительство Хим­комбината тов. Шестопалов, работая на производстве, попутно стал заниматься в театре рабочей молодежи и одновременно в порядке шефства руководил драмкруж­ком в Ключевке. На его глазах сменилось два поколения кружковцев. «Стариков» с десятилетним стажем осталось лишь двое. Остальных Шестопалов впервые увидал, когда они были восьми-девятилетними ре­бятами. Сейчас это -- рабочие, счетоводы, учителя, киномеханики, музыканты-про­Фессионалы. Самые юные кончают школу ФЗУ. делыл большную работу, О ней краснороги мы. За первое пятилетие кружок сыграл всего 37 спектаклей, из них 30 у себя в деревне, 5 - в других колхозах и лишь два - на строительстве. За последние пять лет кружок дал 128 спектаклей (из них лишь 50--в Ключевке, в городе-45, в соседних деревнях - 33). До 1932 г. спектакли повторялись не более трех раз. Сейчас они идут по де­сять, двадцать, даже по тридцать раз. Играть стали без суфлера. Готовятся к по­становкам не дни, а месяцы. Больше, чем статистика, говорят о ро­сте кружка альбомы вырезок и материа­лов. Уделяла ему внимание местная газе­та «Сталиногорский пролетарии», писали и московские журналы. Московский обла­стной дом народного творчества также ин­тересовался кружком, списывался с ним, высылал в Ключевку своего представите­ля, передал в распоряжение кружка про­катную базу: десятка два париков, ко­стюмы, грим. В прошлом году кружок задумал поста­вить собственную инсценировку «Тихого Дона» Шолохова. На всякий случай, без надежды получить ответ, написали в Мо­скву, в Большой театр художнику Ф. Фе­доровскому, просили помочь советом. Сна­чала ответа не было, но вдруг пришло письмо с приглашением посетить репети­ции Большого театра. Тов. Шестопалов не замедлил восполь­зоваться приглашением. Эта поездка Москву очень много дала ему для соб­ственной постановки, работа над кстати сказать, заняла семь месяцев. рично ключевцы обратились в театр в связи с пушкинским юбилейным вечером. На этот раз они написали народ­в которой, Вто­Большой

13b Pr

1)

идеп

ИЛЬЯ ЧАВЧАВАДЗЕ (1837 -- 1907 гг.). УСПЕХ ФИЛЬМА «ДЕПУТАТ БАЛТИКИ» В НЬЮ-ЙОРКЕ по-осаждается публикой. Огромные очереди стоят на улице Фильм идет подаплодисмен­ты. Газета «Нью-Йорк таймс» дает филь­му восторженный отаыи, игру артиста Чер­касова определяет как выдающуюся». (TАСС). Главное управление кинематографии лучило из Нью-Йорка телеграмму, в кото­рой сообщается об успехе фильма «Депутат Балтики». натый день килотонтр на Бродвее, тле демонстрируется советский фильм «Депутат Балтики», -- говорится в телеграмме, -

прос

Клевета на

украинскую

фра прос 103e

действительность

ПЕСНЯ ГРУЗИН-СТУДЕНТОВ ИЛЬЯ ЧАВЧАВАДЗЕ. Освещая тьму лучом Для идущих сзади. Укрепляя нашу грудь, Разум раскаляем, Чтоб сиять когда-нибудь Над родимым краем. Но не струсим и теперь Перед штурмом вражьим; Если нужно - то, поверь, За отчизну ляжем. Пусть же вскармливает мать Сыновей из стали, Чтоб народу помогать Вечно не устали. Пусть воспитывает мать Сыновей из стали, Чтоб народу помогать Вечно не устали. Мы за брата в годы бед Станем без вопросов. Пригодятся и поэт И сухой философ. Будем преданы меньшим, Угнетенным братьям, Справедливость защитим, Недругам отплатим. Озарив могильный мрак, Созданный бесправьем, Не отступим ни на шаг, Слабых не оставим. Мы идем в передовом Молодом отряде, БУДЕТ

ОДЕССА, 11 сентября. (Корр. «Праз­ды»). Большие полотнища реклам, спе­циальные плакаты-листовки приглашают всех посетить выставку картин и этюдов Советской Украины и Молдавии. Выставка эта открыта в Государственном художе­ственном музее Одессы. Если верить рекламе и об яснениям, ко­торые даются на выставке посетителям, она должна показать цветущую Советскую Украину и Молдавию. Но в действительно­сти картины и этюды так подобраны и расставлены, что Украина и Молдавия по­казаны в совершенно извращенном виде. Вот картина «Молдавия». Она изобра­жает трех забитых, нищих женщин, плету­щихся по дороге. Как обясняют гиды, это колхозницы идут на ярмарку. Или другая картина: дохлая корова, два петуха, опрокинутое корыто, худая, некра­сивая женщина. Картина носит назва­ние -- «Колхозница-доярка». В пейзажах киевского художника Кози­ка преобладают одинокие, полуразвалив­шиеся, покосившиеся на бок хаты. Они должны показать нам советское украин­ское село. Такие же искажающие нашу действи­тельность картины выставили художники Холостенко, Бабий, Беседин и другие. Как бы нарочно, здесь собраны и выста­влены чужая бедность, темнота и убоже­ство. И все это выдается за колхозное украинское и молдавское село. А где украинские колхозные, красиво убранные улицы, светлые дома? Где зажи­точный украинский колхозник? Куда дева­лась замечательная молодежь, ее пляски, песни? Где стахановцы украинских городов и сел? Ничего этого на выставке нет. Не

показаны здесь ни клубы, ни детские са­ды, ни больницы, ни тракторы, ни ком­байны, ни колхозные электростанции. Сло­манный забор и покрытый мраком мертвый завод должен, по мысли художника Тарана Киев), показать советское Криворожье. Донбасс представлен несколькими разру­шенными халупами, напоминающими собою старую «Собачеевку». Всю эту выставку нельзя рассматривать иначе, как наглую выходку украинских буржуазных националистов. Троцкистско­бухаринские враги, вредители, орудовав­шие в Управлении по делам искусств при Совнаркоме Украины, на все лады расхва­ливали эту выставку. Они умышленно на­правляли кисть некоторых художников Украины по вражескому пути. Эта выставка, организованная украин­скими буржуазными националистами, по­бывала уже в ряде городов Украины -- в Киеве, Харькове, Днепропетровске, а сей­час почему-то переведена в Одессу. Здесь она не пользуется успехом у на­селения. Посетители высказывают свое возмущение клеветой на нашу действи­тельность. 28 августа областная газета «Черномор­ская коммуна» сделала робкую попытку раскритиковать выставку. Но какая польза от этой критики, если в типографии той же редакции «Черноморской коммуны» печа­таются рекламные материалы, призываю­кие посетить эту выставку. Досужие ор­ганизаторы рассылают приглашения во все учебные заведения, школы, санатории и предприятия на массовые посещения этой вредной выставки. Т. ГОРБУНОВ.

 y



1860 г. Перевел с грузинского БОРИС БРИК.

J

«Пр Нио тве вает пад мор C

ДЕНЬ…

Моя славная родина, отчего ты уныла? Лучезарно грядущее, хоть былоемогила. Поколенье отсталое сменит юная сила, Возвратит тебе радости и величье Подросли твои младшие, непреклонные дети, Навсегда им останешься самой милой на свете, Можешь смело довериться-будут преданы эти, Будет день - и улыбкою просияет страна… она… Моя бедная родина, отчего ты грустна?

Моя гордая родина, отчего ты грустна? бовью, Им не ведать двуличия, им не знать суе­Их сердца не изменятся, в них отваги гнездовье, Грудь широкая родину ограждает с лю­Будет крепость враждебная их рукой снесена… Моя милая родина, отчего ж ты грустна?! ИЛЬЯ ЧАВЧАВАДЗЕ. 15 сентября 1872 г. Перевел с грузинского БОРИС БРИК. словья,

ноГО СТВи ГОВЬ par

ПОДГОТОВКА УЧИТЕЛЕЙ-ИСТОРИКОВ минара все 300 учителей-историков будут руководить организуемыми на местах рай­онными семинарами для учителей началь­ных школ. ГОРЬКИЙ, 11 сентября. (Корр. «Прав­ды»). В ближайшие дни в Горьком откры­вается специальный областной семинар для 300 преподавателей истории в 5-х и 7-х классах. По окончании областного се-

«Пр уча

Обычная судьба и у человека, который уверенно, закоулками старой слободки, привел меня сюда, в этот дом. Он -- сын прялильщика и ткачихи на этой же фабри­ке. Мать его убило челноком на работе. Сам он был рабочим, рабкором, а ныне он на ответственной работе в области. Его на­зывают сокращенно, по имени, все старые ткачи и прядильщики. Он вырос здесь и, хозяйственно проходя по цехам ткацкой фабрики, останавливается возле каждой таблички показателей сегодняшней работы, ибо это кровное дело и его самого. Нежнейшая пряжа из нашего хлопка, давно затмившего знаменитые привозные сорта, тянется из ватерных и банкаброш­ных машин. И там, возле этих умных ма­шин, вырастают показатели нового труда ярославских рабочих. Старые рабочие фаб­рики помнят первую забастовку в коние глухих девяностых годов. Эта забастовка была протестом против несправедливой и безрадостной жизни, и «бравые» фанаго­рийцы расстреливали первых зачинателей того грядущего преображения, которое расцвело в наши дни. Женщина была унп­жена в труде и бесправна. Дети рождались в каморках, чтобы повторить безрадост­ную жизнь отцов. Из дворика старого мастера, откуда вы­шла в жизнь семья советских трудовых интеллигентов врача и инженеров, пройдем теперь в родильное отделение ме­стной больницы. Заведующий гинекологи­ческим отделением в этой больнице на тох энтузнастов-врачей, которы­ми богата напа мединина, а год - до закона о запрещении абортов количество рожденных краспоперекопски­ми ткачихами детей равнялось двуметам шестидесяти человекам. В этом году толь­ко за семь месяцев -- с января по июнь - рождено семьсот человек! проларожениц. ＿ Вот они простерты в один ряд -- мла­денцы, рожденные за несколько дней. Они лежат, эти дети и внуки потомственных ткачих и прядильщиц, как величайшее обещание будущему, которое превращается 

в сегодняшний день, поглощая Овинные и Пьяные проломы, уже давшие советской стране инженеров, врачей, журналистов… Можно пройти сквозь палату и опросить рожениц. Все они ватерщицы, и банка­брошницы, и ткачихи, -- родившие пер­вого или одиннадцатого ребенка, с вели­чайшей ответственностью матерей пускают в жизнь это новое поколение. Жизнь при­готовлена для него с младенческих лет - от детских яслей и пионерлагерей до уни­верситетов, энергетических институтов и педагогических техникумов. Границы «Прасного Перекопа» не кончаются ли­нией фабричного поселка. Они простерты далеко в глубь страны, в любом направле­нии, которое подрастающее поколение за­хочет изорать для своей деятельности. Выйдем теперь из родильного дома, прой­демся по саду. Посетим библиотеку, кино­театр и клуб. Вспомним бескультурье, трак­тиры, нужду, которой был так тяжко отме­чен быт русских ткачей и ткачих. Это прошлое Ярославля, похожее на старые камни, которых не успели еще залить асфальтом. Дети рабочих кончают вузы и техникумы. В читальне на городском буль­варе нехватает газет для желающих. И здесь, на скромном будничном примере, можно увидеть, как тянется вся эта моло­дость к печатному слову, к книге и зна­ниям. Что же делать, жизнь не умещается в рамки областного города, она перехле­стывает через них, и в городском совете корпаате больше веего товорит о стоОно тельстве жилиш, бо отередих в вино, бно Все это - движение невой жиз­ни, которая половодьем затопляет старыeторый русские города, не подготовленные к тако­му обильному и могучему ее вторжению. ные залы не вмещают этих даров На выставке в ярославском музее экспо­наты промышленных предприятий области теснят коллекции прошлых веков. Музей­совре-Гском

деятельности человека, здесь же, в верхних залах,результат двадцати лет революции. Вечером, как обычно в приволжском го­роде, множество его жителей приходит к Это Волге. С Волги поднималась на старый мир «Дубинушка», репинские бурлаки при­зывали к борьбе, на Волге начинал свою деятельность высокий широкоплечий чело­век--Йегудиил Хламида, которому суж­дено было вноследствии стать Максимом Горьким. Золотая колоннада отраженных огней уходит далеко по реке. Стежки моста едва видны на синеющем небе. Теплоход, свер­кая освещенными окнами кают, проходит мимо, как странное, продолженное в глу­бину сооружение. С Волги идут истоки на­родного творчества, на ее берегах живут прославленные кустари--красносельцы и художники Хохломы, и на огромных плака­тах на площадях Ярославля филармония обявляет о пробе голосов для государ­ственного ансамбля волжской песни и пляски. Есть на фабрике «Красный Пере­коп» ансамбль старых ткачих и прядиль­щиков. С трогательным усердием собира­ются для спевок и репетиций эти старые знатоки волжской песни. И, как во всем, в труде, производстве, искусстве,- новое поколение сопутствует старым носителям лучших традиций рабочего класса, его борцам и его мастерам. Сотрудничество этих старых и молодых сил особенно чувствуется в Ярославле. ощущается так остро еще потому, что это ＿ очещь древний город, с корнями, уходящими в прошлое Волги, город, ко­пишет сегодня свою новую историю. нужно понять. И тогда ясным, нагляд­ным становится пройденный путь … от кандалов, в которые заковывали крепост­ных, от печатей, которыми метили каторж­ных (все это отлично сохранено в ярослав­музее) до электропил, экскаваторов

Вл. ЛИДИН

ГОРОД ЯРОСЛАВЛЬ Во время эсеровского мятежа в Ярос­лавле было разрушено двадцать заводов и фабрик и сожжено свыше двух тысяч до­мов. Многие помнят еще вид ярославского пожарища. Обуглившимися балками, разва­линами домов и заводов смотрел тогда в не­бо разрушенный Ярославль. Сегодня на по­стоянной выставке в местном музее, в от­деле промышленности Ярославля, можно увидеть прекрасные ткани льнокомбинатов, электропилы и пылесосы, образцы синте­тического каучука, детали паровозов, пря­жу и вышивки, и суда, и экскаваторы, и модели дорожных машин, и лаки, и авто­мобили, и одежду, и обувь… Эта громадная индустрия создана на ме­сте ярославских развалин. Не старые церк­ви в их сусальном благолепии украшают ныне пейзаж Ярославля. Панорамы фабрик, заводов, десятков труб, графически опре­деляющих его сегодняшний облик, дают мужественный рисунок этого растущего города. На старых улицах рабочего поселка про­славленных ярославских ткачей в наглял­ном приближении можно прочесть его исто­рию. Здесь рождался ярославский пролета­риат, которому ому суждено было стать пре­образователем города. История фабричного быта старой России наглядно оживает в образцах домов этой бывшей слободы Ще­миловки. Целы эти дома, которые капи­тально, с расчетом на незыблемые десяти­летия владычества, построили фабриканты Карзинкины; сохранились еще «Пьяные проломы», и «Овинные проулки», и вы­топтанные лужки, где отдыхал, пел груст­ные песни и заливал кабацким зельем свою молодость и жизнь фабричный люд. Но взглянем на официальные цифры «Списка обектов социально-культурного п коммунального строительства» по городу Ярославлю за время с 1921 по 1936 год. Мы увидим здесь, что на одном прядильно­ткацком комбинате построена школа ФЗУ на четыреста мест, три детских сада, баня и прачечная, что школы и детские сады, детские ясли, амбулатории и больницы по­строены на торфопредприятии, на тормоз­ном заводе, Электрокомбинате, заводе син­тетического каучука, паровозоремонтном; на одном Резинокомбинате построено три школы ФЗУ на 2.200 мест, физкультурный зал, кино «Гигант» на тысячу мест, ста­дион, детские ясли, фабрика-кухня, два клуба, баня и лагери для пионеров. Ко всему этому можно было бы еще припи­сать внушительные цифры -- перечень школ, детских садов и других культурно­бытовых учреждений, построенных в горо­де Ярославле. Но развитие города опере­жает и эти огромные цифры, Молодое по­коление вырастает в старом Ярославле. Ему нехватает благоустроенных жилищ. для него слишком мало библиотек и чита­лен, ему нужно в пять раз больше того, что уже построено. Есть в «Пьяных проломах» вросшие в землю дома. Конский щавель и крапива растут на их крышах. Это­прошлое Ярославля. В этих каморках жили по че­тыре семьи ткачей, в два этажа, и сын спал под кроватью матери. В комнатах не было освещения. В миткальной конторе подростку платили шестнадцать копеек за весь трудовой его день, и самый лучший ткач зарабатывал не свыше тридпати руб­лей в месяц. Целые семьи ткачей и пря­дильщиков ни разу за всю свою жизнь не побывали в городе Ярославле, в не­скольких километрах от фабрики. Пройдем теперь по этому глухому про­улку и заглянем к старому мастеру Ва­силию Михайловичу Боровкову. Это­обыкновенный рабочий, электромонтер, каких много на фабрике. Посещение, впро­чем, не очень удачное, потому что мастер прямо с работы, с ночного дежурства, уехал на рыбную ловлю. Хорошо, посидим на скамеечке, дождемся его возвращения. В маленьком дворе все опрятно, куры взле­тают и садятся на колени посетителю. В садике поспевают сливы и яблоки. Осен­ний волжский полдень стоит над этим са­диком с его плодовыми деревьями и цве­тами, посаженными заботливой хозяйской рукой. Сорок три года работы на ткацкой фаб­рике - это целая жизнь. Столь многое из­менилось за эти годы, что вот, … вернув­шись с рыбной ловли, силя на скамеечке дворика, - не сразу придумаешь, о чем рассказать. Историю жизни - темной, не приукрашенной радостями в лучшие годы расцвета, в один присест не расска­жешь, Но вот о чем можно рассказать-- о детях. Четверо детей пущено им, ста­рым мастером, в жизнь. Нужна была ре­волюция, чтобы старший его сын окон­чил Ленинградский технологический ин­ститут и стал инженером на Резиноасбе­стовом комбинате; чтобы дочь стала вра­чом-педиатром; чтобы вторая дочь сталао стахановкой-банкаброшницей, кончающей ныне курсы мастеров социалистического труда. Четвертого - младшего сына - он провожает сегодня после каникул, -- сын кончает в этом году Энергетический ин­ститут. Желтый листок слетает не спеша сливы, и так же неспешен рассказ ста­рика о судьбе детей потомственных тка­со обычная судьба. чей и прядильщиков. ибо сегодня­это

ARO

 The



менности. Путь от первобытной сохи синтетического каучука-путь, пройденный и до автомашин, которые создает сегодня город Ярославлем. Только то, что накоплено в Лрославль. нижних залах музея, -- результат вековой Ярославль.