14 СЕНТЯБРЯ 1937 г., № 254 (7220) 9

ПРАВДА

Нищета

Польши

голод в деревнях БАКТЫ дОКУМЕНТЫ иЗ ПОЛьСКОЙ БУРжкуАЗнОй ПЕЧАТи  БЕЗ ЗЕМЛИ няет нищета. «…Деревни на Волыни ничем не отли­чаются друг от друга. Везде те же хаты и те же жалобы. Если бы не дощечка с над­писью, то можно подумать, что мы возвра­щаемся в ту же деревню, из которой вы­ехали час назад. Все крестьяне здесь имеют одинаково мало земли, всех обеди­Чаще всего встречаются хозяйства в 5 ( Волыни… 6 моргов *). Вся земля идет под посев хле­бов, но никто не может продать ни одного пуда зерна, так как хлеба нехватает для себя. Величайшим злом является раздроблен­пость земли. Вот, например, Макар Мизюк. Его 6 моргов земли разделены на 22 участка, разбросанных по всем концам де­ревни. Земельный голод крестьянства, наблю­заемый в центральной Польше, ничто по сравнению с тем, что делается здесь, на Мы ходим из хаты в хату и спраши­ваем хозяев, какой заработок они имеют в течение года. Всюду нам говорят одно и то же: трудно сейчас человеку зарабо­тать немного «грошей». Яков Базилюк, имеющий 3,5 морга земли, раздробленные на 18 участков, рассказывает, что зимою берет раз в месяц у соседа лошадь, при­прягает к своей, возит дрова и зарабаты­вает 3 злотых.--Во время сенокоса можно заработать 80 грошей в день, говорит Василий Чупрына. И всюду, куда бы мы ни зашли, в хату получше или похуже, везде мы слышим одно и то же. Заработок ничтожен. Один крестьянин говорит, долго считая по паль­цам, что за последний год он заработал всего 16 злотых 80 грошей… Деньги в деревне-редкость. Монету в два злотых здесь так же трудно разменять, как бумажку в 500 злотых в небольшом варшавском магазине. Высушенная древес­ная губка заменяет спички, связка сухих «вьюнов» (рыба)---керосин… Таких поселков и деревень, где люди живут без будущего, десятки и сотни. Есть деревни, где нищета и низкий уровень жизни просто не поддаются описанию. Де­ревни находятся дальше или ближе от железнодорожной магистрали, они имеют лучшие или худшие земли, но везде оди­наково никто из крестьян не имеет доста­точного количества земли, нигде нет рабо­ты, нет денег». («Курьер поранны», июль 1936 г.). *) 1 морг == 0,56 га… ХОЗЯИСТВ ДВА ГРОША В ДЕНЬ «Попытаемся подсчитать, сколько зара­батывает крестьянин, разделив общий до­ход крестьянской семьи на всех ее членов. По данным польского «Института Пу­лавского», в период хорошей кон юнктуры (1926-1930 гг.) заработок взрослого чле­на крестьянской семьи составлял 1,89 злотого за трудовой день. В 1930--1931 году положение в корне изменилось. Но крестьяне еще не разобра­лись в положении и не успели подтянуть пояса. Расходы превышают доходы на 1,39 злотого в день, т. е. не только нет никаких накоплений, но появляется дефи­цит. Тогда пояса начинают подтягивать туже. Крестьянин отказывает себе в обуви и одежде, керосине и сахаре. Он не ремонтирует инвентарь и постройки, не приобретает искусственных удобрений. Одним словом, крестьянин перестал быть потребителем чего-либо, кроме продуктов собственного хозяйства. B 1931---1932 году дневной дефицит члена крестьянской семьи составлял 1,04 злотого, в 1932--1933 году--0,33 злото­го. Таким образом, благодаря стягиванию пояса, т. е. ценою сокращения потребле­ния, дефицит крестьянской семьи начал уменьшаться. Пояса затягивались все туже, крестья­нин начал голодать. И вот наступила «невозможная возможность». Крестьяне на­чинают зарабатывать по два гроша в день на взрослого человека! Так было в 1933--1934 году. В 1934--1935 году положение не улучшилось. Некоторое по­вышение доходов в 1935--1936 году бы­ло слишком кратковременным, чтобы по­влиять на условия жизни деревни». («Роботник», август 1936 г.). * * * Крестьяне обнищавшей полесской деревни едут в Пинск на ярмарку. Фото из польской газеты «Курьер поранны» от 28 августа 1937 г.

и



°

Ко всем бедам опять неурожай «А бывал в таких деревнях, где людям нечего есть. Я видел крыши, с которых солома содрана на корм скоту. Я убедил­ся, что в подавляющем большинстве дере­вень нет семян для посева, что запасы хлеба кончаются, что призрак голода неустраним. Крестьяне ходят опустив руки. Бессилие их разоружает и одновременно озлобляет… Я видел хозяев, которые уже с осени начинают покупать хлеб, а чтобы купить его, продают часть земли. Они распродали инвентарь, продали за 30 злотых корову и все же не имеют ни одного килограмма семян для весеннего сева… с Засуху этого года нельзя даже сравнить неурожаем 1928, 1929 и 1934 гг. То­гда нечего было есть только людям, а те­перь нечего есть и скоту. Благодаря за­сухе неурожай в этом году катастрофиче­ский. Нет кормов, нет хлеба для еды, нет зерна на семена. В волостях Леонполь, Миоры, Друя, Но­вы Погост, Пшебродье и Иоды, а также в большей части волостей Слободской и Бра­славской полный неурожай и только ме­стами средний урожай. В волостях Дрысвяцка, Видзска, Пым­шаньска, Смолвеньска, Плуска и части Бра­славской и Слободской урожай ниже сред­него, местами же полный неурожай. В Браславском уезде-114 тысяч жите­лей. Из них около 60.000 пострадали от неурожая. 8 марта 1937 года на очередном еже­ведельном базаре в Миорах было зареги­стрировано к продаже… 10 пудов овса. Цены на лен в Миорах в свое время от­мечались биржами. Экспорт льна теперь упал на 40 проц. В этом хозяйственном году не вывезено ни одного вагона струч­ковых. Овса вывезено полтора вагона вместо 18 в прошлом году. Поголовье ко­ров в уезде сократилось на 25 проц., овец---на 50 проц.». («Слово», март 1937 г.). * * *

миллионов «Лишних» землеробов Выступления в польском сейме при об­суждении бюджета в январе 1937 года: Министр земледелия Понятовский «Я далек от выводов, что положение сельского хозяйства в Польше хорошее. Ни на минуту ни мне, ни вам нельзя за­бывать о том, что кризисные бедствия не изжиты, что состояние обнищалости не ми­новало… Несомненно, что еще и сейчас, несмотря на рост потребления, мы наблю­даем в деревнях случаи, когда отец на­казывает детей за то, что они слишком скоро сели выданную им порцию хлеба… В западных странах урожайность в два раза выше, чем у нас… При сравнении, например, Польши с Данией оказывается, что продукция крестьянской семьи в Польше в 6 раз меньше, чем в передовых западных странах. Такова действитель­ность…» * * * Депутат Томашкевич

 

«Из 22 миллионов землеробов до 9 мил­лионов не находят себе применения в де­ревне. Эта цифра ежегодно увеличивается на 300.000. Эмиграция затруднена. Боль­шое число сельскохозяйственных рабочих работает поденно. Зима­это для них пе­риод полной безработицы. Средний зарабо­ток поденного рабочего в 1933 году соста­влял 1,7 зл. весной, 2,5 зл. летом, 1,6 зл. осенью. Ставки для женщин еще ниже… Весьма значительный процент призывае­мых оказывается негодным к военной службе вследствие болезней, из которых на первом месте стоит туберкулез. 17,7 проц. призывников негодны к военной службе из-за слабого физического развития». * * *

Темнота, грязь, нищета Голые по колено ноги, красные латанные штаны, застегнутая у шеи куртка. Почему ты ходишь босиком? -Потому что Марыся тоже хотела итти в школу. Теперь мы носим башмаки так: день она, другой день я. У нас одни башмаки на четверых. Но двое еще не хо­дят в школу. Не знаю, что будет, когда они пойдут. Сегодня я дал башмаки Ма­рысе: пусть ходит каждый день, она не­здорова. А мне это ничего, я здоров, могу ходить босиком. Начался осмотр детей. Вид ужасный. Тревожные мысли приходят при виде это­го будущего народа. Торчащие лопатки, впалые груди, вздутые животы, напихан­ные капустой и картофелем… Кто-то говорит: «Отец сказал, что ре­бенку надо хотя бы один раз в день есть, тогда он не умрет…». В ломах свирепствуют чесотка, вши, трахома, можно ли удивляться, что ребе­нок заражается? Вдобавок, он недостаточ­но питается, он плохо одет… Темнота, грязь, нищета - вот состояние, в котором оказалась деревня…» (Писатель Ян Виктор в газете «Илюстрованы курьер цодзенны», апрель 1937 г.). «Деревня лишена врачебной помощи. Условия жизни в деревне и состояние здо­ровья крестьянского населения ужасны. У нас, врачей, создается впечатление, что в отношении гигиены все остается в деревне так, как было столетия назад. Болезнь все еще считается божьим наказанием. В деревне царят нужда, грязь, невежество, суеверие, недоверие даже к самым благо­родным начинаниям, вера в знахарей. По­ложение можно считать катастрофиче­ским…» Эти слова я услышал от известного вра­ча-общественника М. Я смотрел на низкие дома, на окна, заткнутые соломой, на помои, заливавшие дворы, на грязь под дверями и окнами. на смотрел детей, босых или шлепавших в отловских зантях, на их бескровные липа и думал: когда этот ребенок встретит жизнь улыбкой, когда исчезнут грязь, тес­нота, нищета и берлоги?… А Янек сегодня пришел в школу босой,сказал кто-то. Сегодня, в такой холод? Ведь теперь февраль… Мальчик вышел на середину класса. МЕДЛЕННОЕ УМИРАНИЕ

«…Землевладельцы неслыханным обра­зом эксплоатируют батраков. Постоянным работникам в среднем платят 50 злотых в год. Возница-пахарь зарабатывает до 120 злотых в год дворовый мальчик--от 60 до 80 злотых, слуга--от 40 до 70 злотых, се­зонные рабочие женщины получают от 30 до 60 грошей в день, мужчины (напри­мер, косари)от 50 грошей до 1 злотого за 12 часов работы. Не лучше положение батраков, получающих зарплату натурой. Чтобы уяснить себе бедственное поло­жение батраков, надо добавить, что в де­ревне не имеют понятия об охране труда и социальном законодательстве и что, рабо­тая от зари до ночи, батрак получает вы­ходной день один раз в несколько недель пс большим праздникам». («Курьер поранны», август 1936 г.).

Депутатка Пристор

«Почти в 40 проц. всех уездов Польши ПИ один врач приходится на территорию свы­ше 100 квадратных километров, а в 23 уездах­на площадь свыше 200 квадрат­ных километров. На восточных окраинах Польши уми­рает на первом году жизни около 20 проц. младенцев, в то время как в культурных странах--5---8 проц. В виду отсутствия акушерской помощи тысячи женщин по­гибают, оставляя детей сиротами. Мы недостаточно боремся с заразными болезня­ми, особенно с сыпным и брюшным тифа­ми, а также с туберкулезом».

«Известно, что во многих местностях про­пали озимые, выгорели яровые, высох кар­тофель. От засухи погибло до 80 проц. по­севов. Уже в половине августа дали себя знать неумолимые последствия этого сти­хийного, как пожар, бедствия. Крестьяне распродают инвентарь. В яр­марочные дни рынки местечек переполне­ны коровами и мелким скотом, продаваемым за бесценок. Человек ведет с ярмарки корову. - Сколько дали за нее?-спрашивает кто-то. - 33 злотых…

«БЮДЖЕТ» КРЕСТЬЯНИНА «Инженер Цужитка обследовал быт кре­стьянской семьи, состоящей из 8 человек: хозяина--55 лет, его жены--42 лет, отца хозяина--94 лет и 5 детей в возрасте от 1 до 14 лет. На питание одного человека в этой крестьянской семье было израсхо­довано за год 80 злотых, т. е. 22 гроша в день. Буквально 22 гроша в день! Глав­ными предметами питания являются карто­фель, капуста, снятое молоко. Сахара по­требляется в среднем меньше 1 грамма в день на человека. Что же удивительного, если при таком питании деревня, которая должна быть по­стоянным и м источником физического здоровья народа, вырождается, истощается, люди мельчают? Что удивительного, если тубер­кулез распространен сейчас в деревне больше, чем в городе? Что удивительного, если огромный процент призывников ока­зывается негодным к военной службе?» («Зелены штандар», ноябрь 1936 г.). * * * «Не проходит и дня, чтобы 5 или 6 ни­щих с котомками не посетили деревенского двора. Если положение не улучшится, то приходитсяоКак пелыми толпами. Неизвестно только, к кому они пойдут…» (Из письма крестьянина, опублико­ванного в газете «Зелены штандар» от 4 июля 1937 года).

БЕЗЛОШАДНЫХ

1,6 МИЛЛИОНА

«…В деревне­свыше полутора мил­лионов крестьянских хозяйств, имеющих менее 3 га земли. Прожить на доходы от такого хозяйства нельзя, хотя и умереть не удается. Между тем ведь в каждом хо­зяйстве есть расходы. Чем же оплачивают их полтора миллиона хозяев, живущих вместе с семьями в крайней нужде? Все, чем они располагают, это их рабо­чие руки. Поэтому они расплачиваются поденной работой и за наем пастбища у бо­гатого кулака, и за дрова, и за лес на постройку, и за четверку хлеба или мешок картофеля, взятого в долг перед жатвой. Землю надо обрабатывать, а, согласно по­следним статистическим данным, 1 миллион 600 тысяч крестьянских хозяйств не имеют ни одной лошади! За паем лошади снова надо платить по­денной работой. Называется это в деревне «отработкой». А так как безработных в де­ревне много и человеческий труд неслы-

ханно дешев, то помещики и кулаки жестоко эксплоатируют малоземельных кре­стьян с помощью этих «отработок»… «Отработка» напоминает барщину. Раз­мер ее, т. е. количество трудовых дней, помещик или кулак определяет по своему усмотрению, Он может назначить ее в наи­более удобное для себя время. Никакой охраны труда, конечно, нет. Если крестья­нин в данный момент даже имеет какую­нибудь работу, он должен все бросить и итти на «отработку». По подсчетам Пекалкевича, крупные по­мещики используют ежегодно труд полу­тора миллионов батраков. По данным ста­тистики, в помещичьих хозяйствах рабо­тало не более 700 тыс. постоянных и вре­менных сельскохозяйственных рабочих, Следовательно, труд 800 тысяч батраков выполняют малоземельные крестьяне в по­рядке «отработок». («Курьер поранны», май 1936 г.).

Слова замирают на устах. В этом отве­те-целая трагедия. Молоко, продукт и так слишком мало потребляемый в деревне, этой зимой станет для крестьян недоступ­ной роскошью. А осень приближается. Скоро откроют­ся школы. Новый школьный год начнется как обычно. Но не на что купить обувь, теплую одежду, нечего дать на завтрак ре­бенку, спешащему в школу. Тяжело ре­бенку итти в холодное утро, иногда пару километров, натощак, без башмаков или в дырявых туфлях, в подбитой ветром кур­точке или просто в летнем платье… Учитель беспомощно разводит руками. учить, чего требовать от этой прозяб­шей, голодной бедноты? Хотелось бы преж­де всего согреть их, накормить, дать хоть стакан горячего молока и кусок хлеба…» («Газета польска», август 1937 г.).

«Согласно «Малому статистическому еже­годнику», 64,7 проц крестьянскиххозяйств Польши­это бедняцкие хозяйства, имею­щие до 5 га земли. Эти хозяйства зани­мают все вместе едва 14,9 проц. всей об­рабатываемой площади. Сколько же земли в этих хозяйствах приходится на едока? По данным «Института социальной эконо­мики», до 1/2 га на каждого. Средний сбор озимого хлеба в этих кар­ликовых хозяйствах составляет 350 кг. Итак, 1 кг ржи или пшеницы в день на все: на питание, на уплату налогов, на

семена. Не трудно подсчитать, какая это нужда, какое это медленное умирание от голода!… Почти половину обрабатываемых земель, а именно 44,8 проц., занимают хозяйства, имеющие свыше 100 га. Опи составляют 0,6 проц. общего количества хозяйств. Итак, на 6 богатых помещиков 647 голодающих бедняков. Эти 6 бога­чей имеют в 3 раза больше земли, чем все 647 бедняков вместе». («Роботник», август 1937 г.).



портится. Но что же делать, если нет де­нег на керосин? Темно в хате, темно и в душе крестья­нина, потому что неоткуда ждать ему по­мощи и спасения. Что я могу сказать о себе, о своем бу­дущем? Одна мысль о нем причиняет мне боль. Поэтому лучше о нем не думать… Как жить, что будет дальше, как воспи­тать детей, что им дать, как одеть? Холодно, нет обуви, нет теплой одежды ни для себя, ни для детей. Хата валится, колодец завалился, негде брать воду. От­куда взять на все это деньги?…» IV.

хозяев. Сейчас никто не выпьет и рюмки;  только молодежь курит­притом табак самого низкого сорта. Судьба крестьянина печальна и жестэ­ка. Чтобы ее надлежащим образом опи­сать, нужны знания и талант, которых мне недостает…» II. Крестьянин-середняк из Островского уезда (Белостокское воеводство] «Ученые люди говорят, что кризис вы­зывает перепроизводство сельскохозяй­ственных продуктов. А как выглядит это перепроизводство? Уже к новому году в деревнях овины пусты. Хлеб крестьяне едят только сразу после жатвы, потому что сейчас же после уборки весь урожай должен быть продан для уплаты налогов. Мясо едят только по большим праздни­кам ана молочные продуксе идет на продажу, В Польше … всеобщее недоедание! Продукты нашей промышленности слиш­ком дороги, чтобы мы, крестьяне, могли их покупать… Мы живем в почти первобыт­ных условиях так мы далеки от «ми­нимума», определяющего существование культурного человека. Достаточно пройтись по нашим деревенским хатам, чтобы убе­диться, что ни в одной из них нет ни часов, ни стола. Нет ни тарелок, ни ло­жжек, все едят из одной миски. Одежда, которую носят днем, служит ночью по­душкой или одеялом. Деревня зимою живет так. Спать идут, как только начнет смеркаться, и лежат, пока не станет светло, На завтрак едят картофель с кислой капустой. В сумерки ужинают-опять картофель, и хорошо, если к нему найдется еще немного молока. По­том­сон. Так живут, чтобы сберечь еду, керосин и топливо. Дорог керосин, поэтому ложатся спать вместе с курами. Дорого оконное стекло, поэтому разбитое окно закрывают старым мешком. Дорога посуда, поэтому дырявый горшок затыкают тряпкой. А так как до-

роги обувь и одежда, то крестьянин ди­чает, не показываясь иногда в течение целого года ни в костеле, ни на людях». III.

Польские крестьяне о своей жизни НАША СУДЬБА I.

ПЕЧАЛЬНА И ЖЕСТОКА Приведенные ниже письма поль­ских крестьян взяты из второго тома книги «Записки крестьян», выпущенной Институтом соци­альной экономики в Варшаве ). Этот институт об явил конкурс на крестьянские «жизнеописа­ния», которые и составили два об емистых тома. Следует иметь в виду, что «жизнеописания» при­слали грамотные и преимущест­венно более или менее зажиточ­ные крестьяне. Тем характернее их показания о бедствиях поль­ской деревни.  чатся дешевыми домашними средствами. К врачу обращаются только тогда, когда смерть уже на пороге. Я не пью никаких спиртных напитков и не курю, а свести концы с концами в хозяйстве не могу. Я боюсь делать долги, но зато я голодаю вместе со всей семьей, так как мое хозяйство не может нам обес­печить даже питания. Моей семье нужны к зиме обувь, рубашки, платья, пальто, шапки, но я ничего купить не могу, Для хозяйства мне необходимы сеялка, соломо­резка и разные мелкие инструменты. У ме­ня нет курятника, куры живут в хлеву, мне некуда складывать навоз, овин требу­ет ремонта, нужны пристройки и многое другое, но я сомневаюсь, смогу ли я ко­гда-либо все это приобрести. Какие же я могу иметь виды на буду­щее, как я могу обеспечить будущее де­тей? Если бы была возможность иметь постоянную работу, хотя бы в той сте­пени, как было перед войной, я имел бы заработок, мог бы сберечь что-либо для себя и для дочерей; они могли бы выйти замуж и иметь собственное хозяйство, те­перь почти в каждом хозяйстве есть чо нескольку дочерей, иной раз даже старше 30 лет. Да и сыновья зачастую живут с родителями, не имея возможности завести собственное хозяйство. Есть несколько се­мей, к которым возвратились из города замужние дочери с детьми, так как зятья не имеют работы. Сейчас в деревне всюду беда и жалобы. Люди в деревне имеют не много больше Ле-понятия о культурных потребностях, чем перед войной, но, к сожалению, они не мо­гут их удовлетворить. Они голодают сей­час больше, чем перед войной голодали нищие. Они плохо одеваются. До войны люди угошались водкой, пивом, вином, на ярмарке можно было видеть подгулявших

Малоземельный крестьянин из Жешовского уезда {Львовское воеводство) «До 1932 г., несмотря на кризис, я держался изо всех сил… Но теперь я уже дошел до полного отчаяния. Исчерпаны все сбережения. Мы брошены на самое дно нищеты. Как идет наше хозяйство? Приведу при­мер. Возымем куроводство. Курица с едает в год корма, стоимость которого равна 50 килограммам пшеницы. Я знаю это из сельскохозяйственных газет. 50 кг пшени­пы стоят около 10 злотых. При очень хорошей носке курица снесет 200 яип в год, которые можно продать по 4 гроша. Это составит 8 злотых. Значит, на каждой курице я теряю два злотых, не считая рас­ходов на помещение и уход. При плохой носке убытки значительно больше. Я те­ряю, а прибыль остается в руках торгов­цев, которые продают эти яйца иногда в три раза дороже. Такая же точно история и со свиновод­ством. Нет ничего удивительного, что в по­следнее время сократилось потребление соли, керосина, спичек. Многие крестьяне пользуются кремнем и огнивом, а в хате по вечерам стараются совсем не зажигать огонь, Говорят, что в Полесье крестьяне продевают фитиль через сушеного пескаря и освещают этим светильником хату. Вот наша судьба! Мы на несколько поколений отошли назад к диким временам. Жаль, что нет курных изб, тогда можно было бы освещать их лучиной В домах же с дымоходами этого делать нельзя. Я про­бовал освещать избу светильником на ко­шачьем жиру. Однако толку от этого мало: больше копоти, чем света, да и зрение 

Крестьянин, владелец участка в 16 ra в Яроцинском уезде (Познанское воеводство] «Моя семья состоит из 9 взрослых че­ловек. Раз в год мы режем свинью. Сала и мяса должно хватить на год. Молочных продуктов мы употребляем очень мало. В течение года почти все молоко сдается в молочную. Девять месяцев в году в доме не видно ни кусочка масла, ни творогу, ни цель­пого молока. Сахара покупается на всю семью 30 фунтов в год. Целый год на завтрак и на ужин приготовляется лишь похлебка. Она приготовляется из воды на 4, и на % из снятого молока да из нескольких горстей муки. Едят ее с варе­ным картофелем. Хлеб едим сухой. Мы чувствуем, что голодаем, но сделать ни­чего нельзя. Если бы мы начали лучше питаться, то окончательно потеряли бы на­ше и без того дефицитное хозяйство. человека! Я читал в одной брошюре, сколько са­хара потреблялось на одного жителя в раз­личных странах в 1927 г. В США на 01- ного жителя приходилось 55 кг сахара, в Германии -- 24 кг, а в Польше--10 кг.  Если бы моя семья потребляла то количе­ство сахара, которое, по статистике, при­ходится на долю каждого жителя Польши, то она должна была бы расходовать 90 кг сахара в год. Мы же расходуем в год только 15 кг, т. е. полтора килограмма на Одеваемся мы так, как будто наша оде­жда снята с огородного пугала, щеголяв­шего в ней по крайней мере два года. Лох­мотья висят, заплата нашита на заплату, а на этой заплате еще дыра. Если за что­нибудь нечаянно зацепишься, то платье рвется, как бумага.

g

180B

Крестьянин, владелец 10 га в Бельском уезде (Белостокское воеводство] зачем. «Я часто бываю в лавке и наблюдаю за покупателями. Я заметил, что чаще всего там покупают самые бедные кре­стьяне. Вначале я думал, что дорогие то­вары лавочника могут покупать только за­житочные, а между тем все происходит как раз наоборот. Богатый в лавку не пой­дет, так как ему почти ничего не надо. Муку он имеет свою, крупутоже, кофе или чай он не употребляет, имеет молоко, свиное сало, а керосин и спички купит в городской лавке, так как там дешевле. Поэтому в деревенскую лавку ему итти не­Бедняк же вынужден покупать на ме­купит полфунта керосину за 15 гро­шей, коробку спичек за 10 грошей, а дома расщепит каждую спичку на две или на три части. Нет ничего удивительного, что этому «покупателю» весной нечего есть. Стоимость собранного им осенью урэ­жая не превышает 300--600 злотых. На эти деньги он должен снова посеять, про­извести необходимый ремонт инвентаря, прокормиться с семьей в течение целого года, заплатить налоги, проценты по дол­гам и т. д Не удивительно, что уже в марте ему приходится класть зубы на полку».

)

Если нужно выйти по делу из дома, то надеваешь другой костюм, получше. Он вы­глядит тоже так, будто был приобретен на толкучке, хотя лохмотьев нет и заплаты крепко пришиты. Дети одеты так же бел­но, как и взрослые. Все лето они ходят босиком, зимой бегают в рваных башма­ках с деревянными подошвами. Наша одежда не только обезображивает внешность,нищета не дает нам возмож­ности выполнять элементарные требования гигиены. При таком питании, при этой жизни и одежде нельзя чувствовать себя сильным и здоровым. Мы часто болеем. Болит ли простуженное ночью в нетопленой избе горло, голова или зубы, болит ли желудок, одолевает ли кашель, лихорадка, ревма­тизм, появляются ли нарывы, к врачу никто не идет, так как платить нечем. 1) Pamietniki Chlopow. Serja druga. In­stytut Gospodarstwa Spolecznego. Warszawa, 1936. Записки крестьян. Второй том. Ин­ститут социальной экономики. Варшава, 1936. (Этот том «Записок крестьян» на русский язык не переведен).

p

e

зо

ждей,

seerrs ель 18