9

фовраля

1939

г.,

№

32

(4215)

КОМСОМОЛЬСКАЯ 

ПРАВДА

мокиа

В ПОМОЩЬ

ИЗУЧАЮЩИМ ИСТОРИЮ ВКП(б)(NЯ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ВОИНА Академик Е. В. ТАРЛЕ  зу проповедников войны: «исправить несправедливости исторпи». Это был тот

v

WVX

чреqиы

ПЕРВАЯ

МИРОВАЯ

(1914--1918 гг.) ру шовинистов даже Бисмарку не помог тот авторитет, который он имел как созда­тель Германской империи. Что же мог сде­лать Вильгельм, дрожавший от угроз крупных магнатов, что они его низвергнут с престола и посадят кронпринца? Что мог он сделать, даже если бы у него хватило ума понять страшную опасность этих безумств? * * * Когда в 1914 году обнаружилось, что B 1914 году сложились такие обстоя­тельства, исходя из которых мы дума­ли, что Англия отколется от коалиции. Тогда в Германии видели, что Персия разделена между Англией и Россией, что север получила Россия, а юг - Англия и осталась нейтральная зона; видели, что в этой зоне русские чиновники иной раз соединяются с персидскими гра­бительскими шайками и подстрекают к на­падению на англичан, а английские чинов­ники, соединяясь с персидскими грабите­лями, организуют нападения на русских; видели, что в Персии происходят такие странности, которые похожи на вооружен­ные столкновения. Наконец. раздалась коалиция против Германии, окончательно образовавшаяся в 1907 году при вступле­нии России в Антанту, не рассеялась, не рассыпалась, тогда уже были очень гром­кие нарекания в германской прессе про­тив отечественной дипломатии. взволновавшая весь мир речь сэра Эдуарда Грея, произнесенная им в нюне 1914 г., за две недели до убийства Франца-Фердинан­да, за полтора месяца до начала войны. Германские динломаты выслушали с вос­торгом речь сэра Эдуарда Грея, который подвел втоги всем этим переидения непо­огромную границу, которая тянетсяа сколько тысяч киломстров, и что они не мо­гут быть только в посредственных, терпи­мых отношениях, что отношения должны быть или очень хорошие или очень ху­дые. Это был прямой намек на то, что де­лается в Персин. Бетман-Гольвег, Тирпиц, фон-Ягов сделали вывод, что «трещит Ан­танта», что Англия поссорилась с Россией и не намерена защищать Россию от напа­дения, что германское дело выиграно, что против Германии остались Россия и Фран­ция, а это предусмотрено планом Шлиф­фена. В те грозные дни, когда летом 1914 го­да решалась участь Европы, плап, кото­рый в главных чертах был известен всем, сыграл огромную агитационную роль. Мы остановились на Германии, о которой с таким ударением говорит «Краткий курс истории ВКП(б)», и должны теперь обра­титься к германской социал-демократии. Мы хорошо знаем, чем была тогда герман­ская социал-демократия. Уже в то время Ленин предвидел поведение I Интернацио­нала, предвидел его измену. вывали слова. да, план. Рабочая аристократия была куплена не в том буквальном смысле, что подку­пали отдельных лиц. Эта верхушка была социально подкуплена, была связана свои­ми интересами с капиталом. С этого мо­мента правительство могло с ними разго­варивать по-другому. Вильгельм, Крупп и Шейдеман нашли общий язык. По одно дело было Шейдема­ну, Франку и другим лицам разговаривать в кабинете Бетман-Гольвега, разговаривать в кабинете старейшин, сеньорен-конвенте рейхстага, одно дело сговариваться на об­щем языке между собой, а другое дело вы­ступать на митингах в Темпельгофе, или Шарлоттенбурге, или Кепенаке и других местах перед рабочей аудиторией и убе­ждать, что нужно воевать. Они говорили там именно о плане Шлиффена, и на этих митингах этот план играл большую роль. Говорили они следующее: речь идет о кровопролитии, это печально, конечно, но неизбежно.Сколько времени оно будет продолжаться? Оно будет длиться ровно восемь недель, и точка! За восемь не­дель кончится война с Россией и Фран­цией. Англия не выступит, Англия ссо­рится с Россией в Персии. А если Англия и выступит, то ничего не выйдет. Там нет всеобщей воинской повинности, нет ни одного бюро для новобранцев. Пока будет создаваться эта огромная машина всеобщей воинской повинности, пройдет восемь не­дель, а через восемь недель Франция безусловно запросит мира. А если русские будут воевать, мы пройдем до Искова и будем ждать русских предложений из Пе­тербурга и Москвы. Русские без французов воевать нe будут. Следовательно, восемъ недель - и поправлены ошибки истории. В германской социал-демократии говори­лось и об ошибках истории и о восьми неделях, и перед германскими рабочими развертывалось «лучезарное» будущее. Восемь недель,-и все поправлено. Поправ­лена вся «кривизна тысячелетий», искуп­лены все тысячелетние обиды, и у владык земли, у русских, англичан и французов, вырвана добыча, которую они веками на­копили. Эти «восемь недель» буквально производили магическое действие, околдо­слушателей в полном смысле Перейду к изложению не истории войны, а к анализу центральных уста­новой, тех моментов, которые отмечены в «Кратком курсе истории ВКП(б)». Мы знаем, что случилось. Почему и когда провалился план Шлиффена? Он провалился в сентябре того же 1914 го­провалился на Марне. Он провалил­ся не потому, что был так уж плох в во­енном смысле, а потому, что граф фон­Шлиффен упустил то, что прекрасно пони­мал один из его предшественников в воеп­ной наукеКлаузевиц. Он упустил из виду, что военное дело тем и отличается от шах­мат, что люди не пешки. Шлиффен упустил из виду, что не будет возможности испол­нить план не потому, что взбунтуется армия, она не взбунтовалась до конца, а потому, что те, кто над генералами сидит и решает политические вопросы, будут иметь в виду не только шахматное, точное исполнение на доске его плана, но будут иметь в виду классовые интересы, которые обусловливают в основном всю историю. Шлиффен не предвидел всего этого. Он был уже покойником, когда в августе-сен­тябре 1914 года на Марне провалился его

«Ераткий курс историй ВКП(б)», излагая вопрос о мировой войне, дал существенное противоядие против той отравы, которую часть наших историков, к сожалению, сеяла в течение целого ряда лет. «Краткий курс» дал совершенно определенную, точную, яс­ную установку по этому вопросу. Я только что упомянул об умственной отраве. Эта умственная отрава была вре­доносна не только теоретически, не только потому, что она при изложении истории мирово ировой войны извращала всякую логику, ряд самых бесспорных и исторически установленных фактов, но отрава была вредопосна, опасна и политически, в самом точном смысле этого слова. «Краткий курс истории ВКП(б)» рассеял многие заблуждения и искажения и дал необходимое противоядие против отравы, которую сеяла «школа» Покровского. * * *

вал между Европой и Америкой, нето на правах миротворца, нето исполняя функ­ции соглядатая, определенно говорит, что в первый раз он поехал в Европу настро­енный германофильски. Он начитался гер­манских газет, наслушался германских дипломатов, и ему казалось, что на Герма­нию собпрается поход, а не сама Германия собирается в поход. Приехав и поговорив в Берлине, Париже и других местах, он на­писал Вильсону, что в Германли только п думают о войне, Во Франции считают, что когда-нибудь онн должны взять Эльзас-Ло­тарингию, но вовсе не думают немедленно броситься на Германию. Это пишет наблю­датель перед войной, который поехал с прямо обратными мыслями и предрасполо­жениями. B Америке давно приглядывались к Вильгельму, и давно в Америке была от­мечена та черта, что Вильгельм стремит­ся не предотвращать готовящийся ка­таклизм ), а сыграть в нем существен­ную роль. В Америке говорили, что импе­ратор Вильгельм стремится быть на первых ролях всегда даже там, где это невыгодно и где это даже просто невозможно. Вот гото­вится катаклизм, и тут умный политик постарался бы действовать из-за кулис, что­бы потом свалить все на других. А Виль­тельи на первом месте. Теодор Гузвельт и пустил крылатые слова, что Вильгельм стремится на каждых крестинах быть младенцем, на каждых похоронах покой­ииком и на каждой свадьбе невестой! Пол­ковник лоуз говорил с Вильгельмом, и тот сразу начал с самых откровенно воин­ственных заявлений, Перед вами сразу встаст очень знакомый нам в настоящее время образ, и вы увидите, что бывший император и нынешний унтер-офицер, как , дуг на говорят на тему о борьбе с Россией и русским народом. Вильгельм говорил Хоузу о том, что нужно Германии и Сос­диненным Штатам сплотиться в союз, чтобы «спасти» европейскую христиан­скую цивилизацию от России, Разумеется, за спасение христианской цивилизации Европа должна воздать своим спасителям должное, например, Германия должна по­лучить прибалтийские губернии России и так далее, вплоть до Пскова. Словом, пред нами полная картина германской за­хватнической программы, Но мы к ней * * еще вернемся.

мумом жертв для немцев, через пять недель говые делывается Этот ся думанным. не атташе. мы идиоты. в Париже подписывается мир, затем по внутренним путям армия перебрасывается в Россию, здесь занимается Прибалтий­ский край, Польша, территория вплоть до Пскова, и все это отходит к Германии. Поднисываются кроме того выгодные тор­договоры с Россией, а Франция от­потерей части своих колоний. план с военной точки зрения казал­многим военным авторитетам очень про­А дипломатическая подготовка? Воттути вышло. Князь фон-Бюлов, бывший кан­цлер Германской империи, в части своих воспоминаний, которые он писал после войны, передавал один разговор с дирек­тором политического департамента и статс­секретариата иностранных дел германской империи. Бюлов у этого старого чиновника начал свою карьеру, служа в качестве У них зашла беседа о том, как диплома­тически готовится Германия. Директор сказал следующее: Мы, немцы, первые люди в философии, одни из первых в му­зыке, одни из первых в поэзии, одни из первых в науке, а в некоторых областях науки даже самые первые. Но имеем же право хоть в каком-нибудь отношении быть идиотами! Вот в политике мы и Когда князь Бюлов приводит это изре­чение, он не считает, очевидно, что это относится ломатией было Германия. которых рить статьи). Следовало программа дипломаты успехов. носились совести, и к нему, занимавшемуся дип­много лет подряд. Здесь нужно вспомнить, каково тогда положение, в котором очутилась Тогда совершались те ошибки, сейчас вванешние германские за­об этом. (Это будет темой другой Как же образовалось такое положение? обратить внимание на то, что поставлена и подробно разработана была захватов, но нигде гермапские в этом вопросе не достигли Мы не знаем, как дипломаты от­к этой программе в глубине своей но вспомним, что они обходятся без этого предмета первой необходимости в глубине своего сознания. Положение было такое, что они должны были привлечь на свою сторону громадные силы народа, буржуазию, верхушку рабо­чих масс, без этого они действовать не мог­ли, и поэтому должны были популяризи­ровать свои идеи, а самое оглашение всей этой захватнической программы было гу­бительно для Германии. Они должны были огласить максимальную программу. Во-первых - необходимы колонии. Так как колонии захвачены французами и анг­личанами, то нужно отнять у них часть колоний. Если бы молодецким ударом мож­но было запять часть Франции, то доста­точно потом понемногу уступить, и Фран­ция взамен даст какие угодно колонии. Можно, например, занять Лилль, потом от­дать его, получив Тунис, можно запять го­род Амьен, потом вернуть и получить вза­мен Индо-Китай и т. д. Во-вторых -- Россия. Относительно Рос­спи существовало нелепейшее заблуждение, которое один раз уже погубило правитель­ство Пруссии в семилетнюю войну, когда оно спаслось только случайно,-заблужде­ние, которое сразило Германию в 1914 го­ду и погубит ее в настоящее время, если вс второй империалистической войне фа­шистская Германия не учтет этих уроков истории. Это заблуждение выражалось и выра­жается в полном непонимании и незиании сил русского народа. Этой могучей силы со­противления они упорно не понимают и не хотят понять. равнины». Достаточно взглянуть на карту Рос­сии,писал другой публицист, - той России, которая огромным снеговым обва­лом валится ва нас, задушит и задавит: мы должны устранить эту опасность; в России мы занимаем ее территорию и здесь прочно устраиваемся, затем мы заключаем мир и можем итти постепенно «мирным в русские беспредельные Здесь уже мы видим поэтические обра­зы - беспредельные равнины, «восточные пространства». Под этим названием в гит­леровской прессе мы видим чуть ли не в каждом номере статьи, но этот термин не ими выдуман. Они органически не способ­ны выдумать что-нибудь оригинальное. И вот этот термин -- «восточное простран­ство» фигурировал уже тогда. сде-Недавно видный публицист, писавший передовицы в газете «Der Tag», сказал: «Мы должны верить в нашу победу над Россией, потому что если не верить в эту победу, то нам остается только одно от­чаяние». Разумеется, здесь логики нет: ведь луч­ше не мечтать о затруднительных достиже­ниях! Разбирая эти программы, касавшиеся ограбления Франции и России, разберём и третью программу, которая заключалась в том, что, владея могучей промышлен­постью, хозяева финансового капитала Гер­мании мечтали не только о войне с Рос­сией, но, прежде всего, об удачной войне с Англией. Чтобы об яснить обострение отношений с Англией, нужно указать на выступление Джозефа Чемберлена, отца нынешнего невиля Чемберлена--премьера и закадычного друга фюрера. Джозеф Чемберлен выдвинул программу относительно британских имперских рын­ков, которые следует просто закрыть для иностранцев. Он указывал, например, на французов, захвативших Мадагаскар и прогнавших оттуда всех иностранных кон­курентов, он говорил, что нужно ввести запретительные пошлины, и вопрос будет разрешен. Для Германии это еще более бы­ло бы страшно, если бы это коснулось не только рынков сбыта, но и рынков сырья, ведь у Германии почти никакого сырья нет, кроме угля и железа. Что же тогда делать? И здесь-то встала германская программа «срочно необходи­мых» захватов. Нужно требовать колонии у Франции, нужно требовать колонии у Англии, дойти до Пскова в России, отнять все это и ждать из Петербурга, Лондона и Парижа предложений о переговорах. Надо сказать, что в деле образумления и урезо­нивания всех этих потерявших всякую ме-

не был выполнен, ни один план не годил­ся и все эти планы обнаружили полпую

нелепость военного мышления Вильгельма. Открыв все эти позорные и нелепые по­базис, на котором утвердилась пропаганда  ступки, Вильгельм настолько повредил гер­манским интересам, что взрыв негодования был громадный. По нас тут интересует, кто больше всех негодовал? Негодовали копсерваторы разных поименований, капи­талисты всех мастей. Дело дошло до обсуж­дения в рейхстаге, и рейхстаг требовал,  чтобы император поменьше упражнялся в ораторском искусстве. В прессе была под­пята целая буря, и не социал-демократиче­ская пресса, а буржуазная, и именно пра­вобуржуазная, негодовала больше всех. Со­ниал-демократы ограничились несколькими ироническими статьями. Самая важная и большая гроза шла справа, от Круппа, Тиссена, от фирмы «Вулкан», от всяких концернов, которые владеют могущественной, одной из первых в мире индустрий, рейнско-вестфальской, ганноверской, ганзейской, расположенной по Рейну и вдоль берега Северного моря. Если вы посмотрите, что они писали в конце 1908 года то вам покажется что это говорят революционеры, желающие свергнуть с престола Вильгельма. В глаза императору были брошены слова, что им­ператор речение Наполеона что тот орган кото­рым государь должен наиболее экономно тоземного ем гро­зу он и там не мог пережить спокойно. По телеграфу и телефону до него дохо­дило все, что творится в Берлине и боль­ших городах. Вильгельм решил отречься от престола. С трудом уговорили его этого не делать. Это было уже в середине поября 1908 года. Разумеется, в своем авторите­те, насколько еще существовал такой ав­торитет, Вильтель после этой истории был подкошен. Он должен был устами Бю­лова торжественно заявить при полном со­брании рейхстага, что император обещает отныне воздержаться от политического об­щения непосредственно с людьми, произво­дить это через посредство канцлера и дру­гих ответственных лиц. Он обещал ао чать и, действительно, как ни странно для Вильгельма, на некоторое время замолчал. Потом он опять стал пускаться на оратор­ские выступления, но ужже гораздо осто­рожнее. Буря эта утихла, но она произвела опу­стошения. Это были опустошения в той об­ласти «монархической идеи», которой так гордились Гогенцоллерны. Стали выходить брошюры и книги вроде двух книг II. Ли­мана: одна книга «Кайзер», другая книга Германии. «Кронпринц» размышления о будущей Там выставлялась идея низвержения Вильгельма и замены его кронпринцем. Это бы было поддержано фон-Ревентловым, Рорба­хом и другими публицистами, которые за­являли, что если кто не может быть геге­моном великого народа в его лучших стремлениях, не может по своим силам или энергии или по отсутствию умственных войны, тот базне, на котором строилась вся политика, на котором фашизм, извра­щая историю, также строит свою полити­ку. Одним из провозвестников был К. Лампрехт и ряд других историков того крыла, которые толкали к войне, ка­завшейся столь нужной германскому импе­риализму. По этому воззрению германские племена шли за кельтскими и перед сла­вянскими, история сдавила германцев между кельтами и славянами и в этом смысле с самого начала оказалась для гермапцев суровой мачехой. Немцы, де­скать, были сдавлены между несколькими сильными народами, всегда от этого стра­дали, всегда подвергались нападению, бы­ли от всего отрезаны. Когда Россия, Англия и Франция оформи­лись, как государства (в Англии это случи­лось в XIV---XV вв., во Франции - в XV--- XVI вв., в России---в XIV--XV---XVI вв.), когда образовались эти могучие фундаменты громадных государственных зданий, в Гер­мании ничего этого не было. Германия опоздала на несколько столетий, Только в 1871 году Германия достигла того, че­го ее главные противники Франция, Англия, Россия - достигли за несколько столетий, и эти опередившие Германию држаны не сидели сложа руки. России шара, Франция захватила тоже колоссальные владения, а в Германии на­род оказался раздробленным сначала на манию евать ден три тысячи, нотом на 350 государств, потом на 36 государств. Когда же Германия, наконец, обедини­лась, то к этому времени все уже на зем­ном шаре оказалось разобранным. Герма­ния пришла к концу периода раздела, с 1871 г. до 1900 г. еще происходил раздел, но германии остались крохи. То, что не годилось Ангаин, получала Гер­мания, Англия позволила Германии взять несколько кусков Африки--Камерун, Юго­Западную Африку, Восточную Африку, т. е. что не годилось самим англичанам. Характерны были некоторые статьи Максимилиана Гардена, в те годы очень решительные и воинственные. Когда Гер­вазгромили, он сообразил что во­не следовало, но до того, как война вспыхнула, Гарден толкал на войну, Гар­как-то сказал, что бывает так: пред­ставьте себе молодого, полного сил чело­века, который пришел на родное пепели­ще и увидел, что все разорено, что ста­рики-родители и дед ничего не могли сберечь. У него осталось немногое, он знает, что канитал невелик, что как бы он ни старался, упорным трудом капи­тала он не увеличит. Но он отважен, может рискнуть, поставить много на кар­ту, а если карта и не выйдет, то он на­чнет крошить направо и налево и отни­мет силой то, что выиграли счастливо у него. Как это понять? На первый взгляд­страшный риск. Германия была поставле­на в несчастливое положение между не­сколькими цивилизованными сильными

Рассмотрение вопроса о мировой войне пачну с того, с чего начинает п «Крат­кий курс пстории ВКП(б)»: со знаменито­го вопроса о виновниках войны, по пово­ду которого было сломано столько полеми­ческих копий.



Каковы были основные моменты, вы­звавшие начало мирового побоища? Обра­тимся снова к «Краткому курсу истории ВКП(б)», - это даст нам ключ к понима­нию вопроса. В курсе говорится, что все капиталистические «великие» державы бы­ли так или иначе заинтересованы в пере­е мира Руководствовались захватниче­скими целями­и Россия, и Франция, Авглия, и Германия, - причем на Герма­и н нии «Краткий курс» останавливается с особенной подробностью и, как увид,когда делает это не спроста, а очень обоснованно, совершенно правильно, исторически совер­шенно непререкаемо. Мы знаем ленинское деление общей исто­рии колониальных захватов на историю раз­дела и историю передела земного шара и знаем, что к начальной истории передела он относил первые 14 лет, а иногда 16 лет ХX века (начиная с американо­испанской войны). Чем переделы отлича­ются от разделов? Тем, что переделы обу­словливают с логической необходимостью кровавые войны между странами-захватчи­ками, между теми, кто уже владеет землями, или, выражаясь дипломатическим термином, между «блаженными владельцами», и томи, кто желает стать такими же «бла­женными» захватчиками. С этой точки зрения неудовлетворенное желание захвата было у капиталистического класса всех великих держав. Не было ли какой-нибудь разницы в характере захватнических тенденций, но­сителями которых являлись все великие державы? Моральной разницы не было ни малейшей. Разница была в об ективных фактах которые порождали в одном месте большую интенсивность, в другом месте меньшую интенсивность захватнических тенденций и устремлений. Если рассматривать вели­кие державы с этой точки зрения, то все сколько-нибудь добросовестные историче­ские исследования подчеркивают фальси­фикацию германофильских публицистов, и с этой точки зрения именно в «Кратком курсе» очень точно и вдумчиво соблюдены все нужные масштабы и о захватах Гер­мании говорится с очень многозначитель­ным ударением. Все великие державы, которые состави­ли против Германии союз, имели, конечно, свои определенные устремления, но для всех них осуществление этих устремлений не являлось гнетуще-нужным делом зав­* * трашнего дня.

* Теперь обратимся к России. Бесспорно, но, в России мечтали о Константинополе. Придворное окружение царя, буржуазия консервативная октябристская и либе­рально-кадетская, имело захватнические цели и устремления. Когда профессор По­литехнического института 1. b. Струве читал студентам задумчивые, «философ­ски» оснащенные лекции о том, что рус­ская молодежь должна видеть свое назна­чение в том, чтобы «охватить» берега Чер­и изящной за­ного моря, то, бесспорно, этой молодежи до­статочно было взглянуть на карту, чтобы понять, что южные берега Черного моря уже «охвачены», начиная с XV столетия, турками. При всей осторожности вуалированности выражений все-таки бы­ло ясно, что без кровавой войны с Тур­цией не обойтись. Бесспорно также, что мотивировка у тогдашних публицистов в России была разнообразная. Речь шла не только об экономической выгоде, кото­рая могла быть от этого «охвата», но бесспорно, что самодержавие, уже поколе­бавшееся, уже чувствовавшее нависшую угрозу, рассматривало любой внешний или внутренний политический вопрос исключи­тельно с точки зрения самосохранения. Но была ли налицо большая и могучая сила­общественная, народная, непреодолимаяси­ла могущественных классов, которая толкала бы в сторону войны с повелительной неиз­бежностью? Была ли в России перед 1914 г. сила, которая не давала бы отсрочки до послезавтрашнего исторического дня и тре­бовала бы, чтобы выступление сегодня было подготовлено и завтра состоялось? Разумеется, этого не было, Этой срочной, гнетущей поспешности в России не было. Перехожу к Германии. Вы сразу уви­дите, насколько при самом сжатом ана­лизе событий обоснован масштаб, в кото­ром «Краткий курс истории ВКП(б)» дает изложение вопроса о захватнических пе­лях довоенной Германии. Вильгельм выбалтывал все решительно, Что у других было на уме, то у него ока­зывалось на языке. Но при этом настой­чиво отмечу крайне важный и мало у нас известный точный факт. Вильгельм в своих совершенно неистовых высказыва­ниях был еще не на самых крайних п х по­зициях. От 1908 года до 1914 года в Германии, в той самой Германии, к которой лежали руководящие капиталисты стра­ны, той крупно-капиталистической Герма­нии, которая погубила впоследствии Вей­марскую республику, а теперь поддержи-пости вает фашизм, подготовлялась самая на­стоящая революция против Вильгельма, революция вплоть до его низвержения. Вильгельм был прижат к стене в эти го­ды--с ноября 1908 года по август 1914 года. Для всякого, кто знает историю Гер­мании, ясно, почему я так уточнил эти даты. В ноябре 1908 года произошло то, что публицист правого лагеря Рудольф Мартин назвал «первой неябрьской рево­люцией»: вторая произошла ровно через десять лет, 9 ноября 1918 года. А что случилось в ноябре 1908 года? Вильгельм вел беседу с корреспондентом газеты «Дейли телеграф». Все, что он ска­зал, настолько было нелепо, настолько было вредным вздором, что сначала не хо­тели верить и думали, что корреспондент переврал. Но оказалось, что корреспондент был совершенно точен и прав. Из этой пресловутой беседы выходило так, что Вильгельм бросил перчатку и Англии и Японии и выдал ряд секретов, самых по­зорных для Германии. Он признал, в виде похвалы себе, что он, тот самый Вильгельм, который поздра­вил бурского президента Крюгера с победой над Джемсоном, посла послал королеве Виктории разработанный план для уничтожения бу­ров. Впоследствии генерал Робертс, правда, сказал, что напрасно так нападали на Вильгельма, ибо ни один из этих планов *) Крутой, разрушительный переворот.

способностей, то такой человек должен народами, Германия считала, что с запа­да у нее враг Франция, а с востока не менее страшный враг Россия, и, на­конец, на севере Англия, которая своим колоссальным флотом закрывает ей вы­коалиций».проникновением Он не считал, что Германия может по­бедить Францию и Россию молниеносно, и признавал, что всякая пемолниеноеная война равносильна поражению. Он пола­но тал и работали гал, что, имея страшный французский груз на одной руке, нельзя другой рукой биться против коалиции России - Ангани, А с Англией придется также бороться, раз нужно будет отнимать колонии. В огромной литературе о падении Бис­марка в 1890 г. говорится о конфликте. с сеоре с Вильгельмом. Там мы найдем са­мые занимательные, анекдотические об­яснения факта, в совершенно фельетон­ном, «приключенческом» духе написанные, где все сводится к мелким интригам Виль­гельма и его царедворцев против Бисмарка. Вильгельм представлял собой не просто труса, а квинт-эссенцию трусости, и, ко­нечно, такой человек, действуя на свой риск и страх, не посмел бы и помыелить поднять руку на Бисмарка. За Вильгельмом стояли громадные силы, центральной, основной силой была крупная буржуазия, которая находила, что пора сдать в архив старую осторожную бисмаркскую политику и нужно попытать­ся выйти на большую дорогу, понимая это  выражение и в смысле исторических ши­роких путей и в более точном смысле раз­бойничьей «большой дороги». Все было направлено на подготовку войны, причем Германия готовилась по двум направлениям: дипломатически и по линии военной техники, где было сделано очень многое. Был создан план Шлиффена. Если этот план Шлиффена, над которым 15 лет, не был проведен, то это произошло по причинам, от Шлиффена и его сотрудников не зависящим. Этот план за­ключался в том, что война ведется Герма­нией на два фронта, обнажается восточный фронт, все бросается на западный фронт, достигается победа над Францией с мини­Что же делать? Разве нельзя эту «ошибку истории» исправить? Нужно лать так, как тот бойкий молодой чело­век, о котором столь обольстительно го­ворит Н. Гарден. Надо учесть технику, ход, чтобы этот риск был минимальным, чтобы уда­рить молниеносно. В эту сторону и на­правлялись юнкерами и господствующей буржуазией умственные силы Германии. В первые 17--18 лет существования Германской империи были некоторые за­держки. Бисмарк с нескрываемым стра­ком следил за той эволюцией, которая происходила не потому, чтобы он гумал­был настроен, не потому, что он счи­бы, что Германия легко может обой­тись без что он, по собственным словам, переживал «кошмар уйти и дать место молодому вождю, све­жему, устремляющемуся вперед. Одним сло­вом, Вильтельма гнали в шею с престола и сажали кронпринца. Передавали, правда,

такую Фразу адмирала фон-Тирпица, что ход на океанский простор. страну на войну. В одной подпольной листовке, которую трудно выбрать между императором и крон­принцем: император ненормальный чело­век, а кронпринц нормален, но глуп. И од­пако популярность кронпринца в эти годы особеннов г. росла и росла. Чем мог взять кронпринц, чем он был тогда известен? Он впоследствии написал свои воспоминания. Эти воспоминания бы­ли переведены в начале 20-х годов на русский язык. В этих воспоминаниях он рисует себя человеком, необычайно умуд­ренным опытом, который желал избежать войны и прочее. Ничего этого не было. Известно было, что он изо всех сил толкал

Начнем с Англии, захватившей почти четвертую часть земного шара. Это ма­ленькое островное государство достигло та­кой степени насыщенности, что зорко сле­дит, как бы не урвали из его рук того или другого драгоценного алмаза британской короны. Это с одной стороны. С другой сто­роны мы видим стремление так или иначе отбросить от мирового рынка большого экономического конкурента, то-есть ту же Германию. Это серьезные мотивы, но каж­дый из этих мотивов давал английским пра­вящим кругам возможность известных от­срочек и вовсе не гнал их к немедлен­ному открытию военных действий. Если Германия нападет, то нужно быть готовым дать отпор. Если Германия будет усилен­но вытеснять на всех рынках, то нужно быть готовым к большим осложнениям и, может быть, даже к войне. Поэтому мы ви­дим, что Англия в 1903--1914 гг. готовит и составляет пока что союз против Герма­нии, очень многое делает, чтобы привлечь к союзу другие державы, но не заинтере­сована тем, чтобы сегодня или завтра на­чать войну. Переходим к Франции. Мы видим, что Франции перед самой войной принадлежали громадные колонии: Тунис, Индо-Китай, Мадагаскар, Конго и центр Африки--Марок­ко. Французами не проводится сеттлерин­ская колонизация, т. е. политика пересе­лений из метрополии в колонии, французы не могут подражать англичанам, потому что население не растет, его численность почти стационарна. Французы, захватив чудовищную ко­лониальную империю, не могут как сле­дует ее освоить. Франция не вывозит переселенцев. Покойный Жорес ирони­зировал, что единственный предмет вы­воза в колонии-- это французские чи­новники, которые там получают в полу­торном размере жалованье. В самой Европе у французов были перед 1914 г. опреде­ленные устремления, определенные тенден­ции захватить Эльзас-Лотарингию, ликви­дировать дыру в Вогезах. Генералы гово­рят, что обратное завоевание Эльзас-Лота­рингии нужно с точки зрения стратегиче­ской, и целые поколения воспитываются в том, что Франция должна вернуть Эльзас­Лотарингию. Но развязывать войну немедленно или пет? Подавляюшее большинство и в совете министров и в палате, и в сенате, и в наро­решительно против этого, Полковник Хоуз, который являлся alter ego президен­та Вильсона и который часто путешество-

написал Карл Либкиехт в 1915 году, го­войны, а потому ворится, что кронпринц спешил на войну, как на веселое развлечение, «как на опе­ретку» Это совершенно правильно, Изве­стны многочисленные провокационные вы­ступления кронпринца, например, обраще­ние к гусарскому полку, которым он ко­принад-андовал: «когда же, наконец, трубы про­звучат марш-марш!», Сколько угодно тру­о трубили в 1914 1918 гг., но крон­прини оставался в географической отдален­от тех мест, где эти трубы трубили, оставался целым и невредимым. мании. о В а Понятно, почему хотели посадить крон­принца вместо Вильгельма, почему оказы­валась такая гнетущая настоятельность. В самом деле, ведь это все происходило в Гер­Что делали три миллиона социал-демо­кратов, перед лицом которых все это тво­рилось, перед лицом которых буржуазные партии могли такие шутки шутить, гово­рить о низвержении императора, говорить перемене престолонаследия, если им от­кажут в «их» войне? Как эти партии ре­шались на подобные авантюры перед лицом потенциальной пролетарской революции? том-то и дело, что они не верили в про­летарскую революцию. Это был момент, когда казалось, что верхушка пролетариа­та, которую Ленин называл рабочей аристо­кратией, уже примирилась с капитализмом, M, без верхушки массы сразу не двинутся, Значит, - решили проповедники войны, нужно будет одним лихим, удачным моло­децким ударом исправить «несправедливо­сти истории», а социал-демократическая «аристократия» будет относиться к этим планам сочувственно; те же, кто идет за Розой Люксембург, не успеют опомниться, как дело уже кончится. * Перехожу к другим моментам, без кото­рых нельзя будет понять, почему война для Германии стала делом завтрашнего дня. Я уже вскользь привел крылатую фра­за за

(Окончание на 4-й стр.)