апреля 1939 г., № 79 (4262)

6

КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА

НЕКРОТИМОЕ 

ЖЕЛАНИЕ

ИТТИ

ВПЕРЕД

Взгляните на карту! На тысячи километров, от моря и до моря, раскинулась наша советская держава. И всюду­в горах Кавказа, на хлопковых плантациях Узбекистана, в Колхиде, на лесах дальне­восточных строек-- в любом уголке страны, звенит песня социали­стического труда. Миллионы счастливых людей, воодушевленные гением великого Сталина, спаяны в одну дружную семью. Народы Советского Союза впитали в себя лучшие черты больше­виков­мужество, настойчивость, неукротимое желание итти вперед. Дело партии стало жизнью народных масс. Отвечая на сталинский призыв­догнать и перегнать капиталистические страны в экономи­ческом отношении,- трудящиеся завоевывают новые победы. Мы рассказываем на этой странице о простых советских людях, полных неукротимого желания итти вперед. Семья железнодорожника Трофимова, которая дает нашему транспорту новую технику, комсо­молец-конструктор Аникеев­один из создателей универсального станка, молодежь Автозавода имени Сталина, инженеры и рабочие­мастера газификации угля,- сколько у нас таких скромных, само­отверженных строителей коммунистического общества! В советских людях, в их беззаветной преданности партии Ленина Сталина - залог того, что величественный план Третьей Сталинской Пятилетки будет выполнен.

СМЕЛЫЕ НОВАТОРЫ выполняли работу на местах, проявляли истинный героизм. Однажды в панели № 2 Лисичанской станции под землей, в специальной каме­ре, проводили анализ газа. Сменный инже­нер сверху позвонил по телефону в каме­ру, Кто-то неясно ответил и замолчал. Кто-то еще произнес в телефонную трубку несколько обрывающихся слов. Вновь на­ступило молчание. Но инженер уже по­нял страшно прозвучавшее слово «газ» и немедленно направил туда помощь. Отравившихся людей извлекли из-под земли и привели в чувство. Камеру-лабо­раторию проветрили. А на следующую смену лаборанты, как ни в чем не бывало, вышли опять на работу. И никто никогда, несмотря ни на какие трудности, не ухо­дил с работы, не терял присутствия духа. Незаметных и скромных героев немало в замечательном деле подземной газифика­ции, Вот рабочий-десятник Попов, Он вел наблюдения за перемычками подземных газогенераторов. Герметизация газогенера­торов -- одна из наиболее трудных работ. С каким вниманием, с какой тщательно­стью тов. Попов выполнял свое дело! Од­нажды он спускался вниз в бадье с дина­митом, чтобы зарядить шнуры в забое. Нечаянно наверху отпустили ворот. Бадья полетела вниз. Попов мгновенно выпрыг­нул из бадьи, ухватился за сруб и повис на нем, зацепив ногой за дужку падающей бадьи с динамитом. Это был удивительный случай находчивости и смелости. Не раз благодаря своему вниманию, решительности тов. Попов во-время преду­преждал порчу перемычек, утечку газа. Очень важно в бывшем очаге горения сделать своевременно зарисовки, фотосним­ки, эскизы. Эту работу блестяще вел кон­структор тов. Семенюк. В жаркой тесноте, в пыли, почти без света он вел работу вну­три панели и когда выходил наверх, то всегда оказывалось, что зарисовки были сделаны так ясно и четко, записи произве­дены таким каллиграфическим почерком, как будто бы тов. Семенюк сделал их в комфортабельной чертежной И много еще таких имен, заслуживаю­щих уважения. Электрик Шапилов -- ма­стер на всякие ухишрения по части раз­жига. Забойщик Черкасов, который с боль­шим умением проводит штреки, гезенки. Акулов -- опытный десятник, незаменимый во взрывных работах запальщик. Началь­ник научно-исследовательского цеха В. С. Тон, который руководил опытными работа­ми и вдохновлял всех своей энергией, ин­женер по бурению Круглов, главный инже­нер Горловской станции Гаркуша, рабочий­буровик Деревянко и многие другие. Немалое количество прекрасных работни­ков, настоящих энтузиастов подземной га­зификации, воспиталось на первых работах и получило высокую квалификацию. Они работают с момента закладки станции и являются тем ценнейшим ядром, вокруг которого должны расти новые кадры. Мно­гие из этих работников награждены пра­вительством и руководят делом подземной газификации. Сейчас дело подземной газификации в значительной степени освоено. От опытов, исканий повсюду перешли к проектирова­нию и промышленному строительству пред­приятий для производства газа. В Лисичан­ске, Горловке, Кураховке, Подмосковном бассейне строятся и частью уже работают мощные станции. Подземная газификация угля -- это одна из великих задач современной техники. Ши­рокое применение подземной газификации позволит заменить тяжелый труд тысяч шахтеров, даст возможность использовать новые районы угольных месторождений, позволит наиболее рационально разрешить проблему развертывания промышленности на базе местных угольных месторождений. XVIII партс езд поставил задачу: превра­тить подземную газификацию угля в само­стоятельную отрасль промышленности. Та неисчерпаемая бодрость, стремление вперед во что бы то ни стало, с которыми нова­торы этого дела двигают его, являются за­логом дальнейших замечательных побед. H. ЛИХАЧЕВА. В конце февраля 1934 года опытную панель разожгли, и на поверхность земли выступил газ. Но бригаду ожидало большое разочаро­вание. Газ оказался негорючим, топочным газом самого низкого сорта. Да бросьте вы все это, ничего не выйдет. Горючий газ не может получаться под землей, -- говорили маловеры. В февральский холодный и ветренный день 1932 года к Саевой балке Лисичан­ского угольного месторождения приехала небольшая группа инженеров и рабочих. Место было пустынным. Сквозь снеж­ную пыль смутно виднелось вдали несколь­ко домишек остаток поселка когда-то работавшей, а потом затопленной прежни­ми хозяевами шахты № 2 «Екатерина». Эти домики должны были стать первой ба­зой строительства опытной шахты подзем­ной газификации угля. Бригада, которой руководил инженер И. П. Кириченко, го­рячо взялась за дело. Круглые сутки шла работа. Проходили горные выработки, бу­рили длинные скважины по угольному пла­сту. Буровое оборудование было старой системы, буровые станки приходилось пе­ределывать. Скважины то и дело уходили из угольного пласта в сторону. Но люди были настойчивыми. Скважины были прой­дены, и в них заложены взрывные снаря­ды, дробацие зтоль. 103 Но работники первой опытной шахты твердо верили в свое дело и продолжали упорно работать. И однажды, когда один из них поднес спичку к газу, выходившему из вертикальной скважины, газ вдруг воспла­менился голубоватым пламенем и продол­жал гореть двенадцать суток. Процесс по­лучения генераторного газа наладился. метод ному пласту двумя скважине упорные опыты. Они оказались процессе опытов был открыт скважин--газогенераторов: по уголь­пробуривалась скважина с вертикальными выходами. Уголь в зажигался, с одного конца вду­вался воздух, с другого отводился газ. На воз­душном дутье получался газ с теплотворной собностью в 1.000- 1.100 калорий в кубо­Теперь нужно было научиться упра­влять процессом, упростить и удешевить методы добычи газа. На фронт борьбы за подземную газифи­кацию вышел новый отряд­группа мо­лодых работников Донецкого углехимиче­ского института - тт. Матвеев, Филиппов, Скафа и другие. Они выдвинули новое предложение: применить так называемый поточчный метод, т. е. метод получения газа без предварительного раздробления угля, на кислородном дутье. пе-B лаборатории института, в Сталино, начались удачными. В спо­метре, а на паровом - до 2.500 калорий. Более десяти опытов по различным методам было проведено на Ли­сичанской, на Шахтин­ской станциях, в Дон­бассе, на Крутовской, в Подмосковном бассейне, в Кузбассе. В различных каменноугольных бас­сейнах при разных гео­логических условиях был получен газ, пригодный для промышленного ис­пользования. Блестящие результа­ты, которых добились энтузиасты нового дела, достались вовсе не про­сто, а путем напряжен­ной борьбы. Бывшее вредительское руковод­ство «Подземгаза» не раз пыталось срывать дело, отдавая в разгаре работ вредительские распоря­жения о закрытии стан­ции и прекращении опы­тов. Сами условия работы были нередко тяжелы­ми, но люди, которые

ТАК СОЗДАВАЛСЯ СТАНОК   Иван Аникеев вспылил: Уже давно рассвело. Гудят автомобили, с звоном катятся по заспеженным рель­сам трамваи, Город вступил в новый день, Ав этой комнате еще горит электрический свет, и конструктор Аникеев, так и не со­мкнув глаз, сидит над проектом. Конструкторское бюро получило задание спроектировать новый токарно-винторез­ный станок. Иван Аникеев - один из тех, кому предстояло воплотить техническое за­дание в жизнь,- поведал друзьям свои планы, начертил примерную схему редук­тора. Друзья согласились: По всему, Иван, это будет хороший, универсальный станок. И вместе с группой молодых инженеров Аникеев принялся за работу, Он перечитал десятки специальных статей и книг. Он достал новейшие каталоги иностранных фирм и, волнуясь, не найдет ли здесь то­го, что задумано ими, вновь и вновь про­верял свои расчеты. Он уходил в цех и ча­приоматривался к расположению де­талей токарно-винторезных станков. Спустя два месяца, когда технический поектбыл вчерне готов, Аникеев поехал на завод имени Менжинского, откуда впервые поступило требование на станок подобного нпа, Обсудить проект собрались лучшие стахановцы, мастера токарного дела. …Почему у вас двойное управление продольными и поперечными подачами? Ведь это усложняет труд, сказал один. -Почему суппорт, как и теперь, отво­птся рукой, а не автоматически? -- спро­сил другой. -Почему при изменении скоростей нужно останавливать станок? Разве нель­зя изменять их на-ходу?заметил третий. Иван Аникеев едва успевал записывать все эти «почему». Прохладная комната по­казалась ему жарко натопленной, Но, по­жалуй, впервые он испытал такое большое рнутреннее удовлетворение. Идея нового станка была понята, одобрена и принята. Оставалось продолжить и усовершенство­вать начатое. Опять день за днем инженер Аникеев, его жена - конструктор Елизавета Василь­евна Аникеева, его товарищи по заводу во главе с бригадиром инженером Суворовым работали в конструкторском бюро. Вместо двух-трех рукояток, применяемых на со­временных иностранных станках, они оста­вили одну. Максимальное число оборотов в минуту с 600 поднялось до 1.200, мощ­ность­с 5,6 лошадиных сил до 10. При этом размеры станка не увеличились, а стали даже немного меньше. И главное­проект сделан так, что, пользуясь его расчетами, можно выпускать станки и более простые. Подобно искусной .картине, где краски образуют гамму цве­тов, проект есть средоточие многих дета­лей, гамма многих станков. «Смелее экспериментируйте. Мы вас поддержим», - не раз вспоминатись Ани­кееву теплые, ласковые сталинские слова, обращенные к селекционеру Цицину.   У молодого конструктора были неудачи, были срывы и ошибки. Сколько трудов стоило простое приспособление, регулирую­щее отвод и подвод суппорта! И что же? Трудности лишь усиливали стремление к победе. Иван Аникеев шел к рабочим, в комсомольский комитет, к инженерам и здесь в дружном коллективе черпал новые силы для творчества. Обычно проектирование станка занимает пять-шесть месяцев. Бригада Аникеева значительно уменьшила этот срок. Но странно: некоторые работники конструк­торского бюро были недовольны. Медленно, медленно подвигается де­л0,-говорили они, Несколькими днями позже кто-то прямо  посоветовал Аникееву: На мой взгляд, коллега, вы зря тра­тите время на всякие поправки, замеча­ния, Сдавайте чертежи как есть.

Спасибо за милый совет. Но пока не используем все поправки, все предложения стахановцев, проекта не будет. Вечером, возвращаясь с завода, он об - яснял товарищам: - Вы поймите, что происходит. Мы хо­тим снабдить отечественную промышлен­ность хорошим станком. Раз. Мы не копи­руем иностранцев, а пытаемся создать не­что лучшее. Два. Мы обсуждаем проект среди стахановцев, которые будут на на­шем станке работать. Три. И вдруг: «За­чем терять время на всякие поправки». Ну, нет, не согласен, коллега,закончил инженер с усмешкой по адресу незадачли­вого «советчика». Проектировали попрежнему быстро и тщательно, В поисках простоты деталей, большей производительности станка и эко­номичности рождались новые мысли, но­вые платы. Уче в дии XVIII с еала пар­тии, когда прозвучала реплика товариша Сталина об автоматических станках-«это ведь лучшие станки»,- бригада решила внести в проект несколько важных изме­нений. Теперь рабочие чертежи закончены, мо­дели для литья подготовлены. Еще два-три месяца, и завод «Красный пролетарий» вы­пустит первый, опытный, экземпляр стан­ка. Его опробуют, испытают, и станок от­правится в производство. Иван Аникеев встает, гасит лампочку и приоткрывает окно. В комнату идет све­жесть весеннего ветра. Ветер шелестит книгу о французской молодежи. «Выть инженером? Не думайте об этом! Инженерам отныне придется стать бродя­гами, и только счастливые будут толкать до рассвета тележки на рынок или устро­ятся ночными сторожами на складах». Невольно Аникееву вспоминается Муром. Едва увидев здесь станок, он пристрастил­ся к нему, как если бы то был живой че­ловек. Возникло горячее, неукротимое же­лание научиться управлять техникой. Он поступил в школу фабрично-заводского ученичества, потом работал слесарем на инструментальном заводе и, наконец, подал заявление в станкостроительный институт. Уже не наивное любопытство, но воля сказывалась в его занятиях. крепкая Он учился много, серьезно и окончилин­ститут инженером-кон­структором первой кате­гории. Подросток, кото­рого поразил обыкновен­ный станок, юношей бле­стяще защитил диплом­ную работу «Токарно­копировальный полуав­томат». Так он стал ин­женером и получил пу­тевку на московский завод «Красный проле­тарий». Иван Аникеев модернизировал станки, разрабатывал конструк­ции узлов, а в 1938- 1939 году участвовал в проектировании нового оригинального станка. -Быть инженером?-- говорит он себе.---Конеч­но! Советской стране нужны тысячи, тысячи инженеров. И все они будут работать, приум­ножать богатства роди­ны, помогать ей догонять перегонять Европу и и Америку. Иван Аникеев уклады­вает дорожный чемодан. На столе лежит загра­ничный паспорт. Быв­ший муромский слесарь, комсомолец, советский инженер - конструктор едет в Англию в науч­ную командировку. Л. ЛАСКИН.

ЭНТУЗИАСТЫ ТЕХНИКИ выпускает в день 106 моторов вместо 86 моторов по плану. Комсомолец тов. Росомакин много думал о технике производства поршней. Не раз и не два читал с карандашом в руках опи­сания методов Гудова и других знатных стахановцев. И уже скоро он начал вы­пускать 1.200 поршней вместо 600. «Но это не предел, - сказал Росомакин, -- я дам 2.000». И можно не сомневаться, что так и будет, ибо победа на стороне тех, кто серьезно повышает свой техни­ческий уровень. Для того, чтобы строить, чтобы итти вперед, надо знать, а чтобы знать, надо учиться, вот сталинская заповедь нашей молодежи. Комсомольский комитет цеха придает большое значение технической учебе ком­сомольцев. На курсах техминимума, в шко­лах мастеров, общеобразовательных сред­них школах учится почти вся молодежь, У нас нет комсомольцев, не выполняющих норм. Больше 85 процентов комсомольцев цеха -- стахановцы. Решения XVIII с езда ВКП(б) требуют от каждого из нас упорного освоения тех­ники. Мы, комсомольцы, советская моло­дежь, должны быть передовиками в реше­нии исторической задачи­догнать и регнать в экономическом отношении пере­довые капиталистические страны. P. МИШУЛИН, секретарь комсомольского комитета второго механосборочного цеха Автозавода имени Сталина. выпестована и взлелеяна партией и советской властью. На снимке Виктор ТРОФИМОВ, Иван Осипович ТРОФИМОВ, Валентин ТРОФИМОВ. Фото Ф. зЕмЧенко. - Вот Иван Осипович думает так, а мы так. Рассудите, кто, по-вашему, больше прав. И старые мастера, подумав, говорили свое твердое слово. В работе Трофимовы взяли за эталон за­граничный инжектор Фридмана. Около че­тырех процентов экономии топлива давал он. Нужно было сконструировать такой ин­жектор, чтобы экономия была больше. Трудно было работать. Наседали предель­щики. Враги на любую пакость шли. При­ходили шептуны и мрачно бормотали: Бросьте вы это дело, все равно ни­чего не выйдет. Шесть лет работали Трофимовы над ин­жектором, восемь вариантов создали они и выбрали лучший из них. Пастало время испытывать инжектор. Враги одновременно испытывали другой, вредительски сделанный инжектор. Но на паровоз, где испытывалось изобретение Трофимовых, они давали на двадцать про­центов меньше воды, чем полагалось по норме, а на свой, вредительский, на два­дцать процентов больше. И вышло так, что инжектор Трофимовых не дал того, что мог дать. Снова разгорелась борьба за изобре­тение, за честь рабочей семьи. Трофимовых поддержал Лазарь Моисеевич Каганович. Он распорядился провести вторичные ис­пытания. И что же? Изобретение дало око­ло шести процентов экономии топлива. Ин­жектор, как и золотники, широко распро­странился в нашей стране и за границей. Талантливый изобретатель, бывший ма­шинист Трофимов обогатил страну не толь­ко ценнейшими изобретениями. Сыновей своих и дочерей воспитал он достойными гражданами великой родины. Восемь детей у Ивана Осиповича. Виктор и Евгений­путейцы, инженеры-механики, помощники и сотовариши по работе. Третий сын, Ва­лентин Иванович,тоже железнодорожник, инженер-электротехник, Сейчас он вместе с отцом и братьями работает над новым изобретением. Дочь Раиса­врач, другая, Анна,- инженер-строитель. Два сына и в Молодые рабочие нашего цеха достигли последнее время замечательных успе­хов. Вооружившись гениальным докладом товарища Сталина на XVIII сезде партии, руководители смен, пролетов, бригад стали по-иному планировать и строить свою ра­боту, стали учиться предвидеть задачи завтрашнего дня. В социалистическом соревновании вырос­ли замечательные стахановцы. Они настой­чпво овладевают техникой, они полны неукротимого желания итти вперед, пере­крывать нормы. Молодой стахановец тов. Терененков Комсомольско-молодежная смена мастера тов. Филатова держит красное знамя коми­тета комсомола, врученное ей к XX-летию ВЛЕСМ. В честь XVIII с езда партии смена окончил курсы мастеров. Он терпеливо улучшал процесс своей работы, накапли­вал новые и новые технические знания. И вот, в дни с езда, Терененков при норме 1.630 поршневых колец начал выпускать 3.000--3.330. Недавно сменным мастером одного про­лета был выдвинут комсомолец-стахановец тев. Кузьмин. Он провел несколько тех­нических совещаний, обсудил с рабочими назревшие производственные вопросы. Он учился по книгам, учился у старших то­варищей, детально осмыслил весь техно­логический процесс, по-новому организовал рабочее место. Результаты не замедлили сказаться: вместо 1.205 поршней по пла­ну рабочие дают 1.840.

B

в м T-

0- B.





1e­1.

Семья изобретателя Ивана Осиповича Трофимова (слева направо): Евгений ТРОФИМОВ (стоит),

од-

транспорта СССР. Руководит группой Иван Осипович Трофимов. Шесть инженеров­сыновья Трофимова Виктор, Евгений и Валентин и тт. Истомин, Ландеберг, Юдин - работают под руководством Ивана Осиповича над реконструкцией паровой машины. День проводят конструктора на заводе и приходят в вагон только поспать. Семь человек­замечательный дружный коллектив советских железнодорожников­конструкторов. Все желания их устремле­ны к одному­сделать машину лучше, как можно лучше. Что же даст стране но­вое изобретение Трофимова и его группы? Об этом рассказал делегатам XVII сезда партии сталинский нарком Лазарь Моисее­вич Каганович в своей яркой, красочной речи: «Сейчас изобретатель, бывший машинист Трофимов с тремя сыновьями работает над реконструкцией паровой машины, что по его расчетам должно дать и на старых па­ревозах экономию топлива на 25--30 про­центов». Поздним вечером в вагоне раздается те­лефонный звонок. К аппарату подходит се­довласый человек. Орден Ленина на его форменной куртке. Человек берет трубку: - Трофимов слушает.

дочь учатся. Валерий кончает медицинский институт. Он будет вторым врачом в семье. Недолго осталось учиться и дочери Тамаре, она уже на третьем курсе горного инсти­тута. И, наконец, сын Анатолий - студент сельскохозяйственного института.   Семья Трофимовых­прекрасная иллю­страция к словам товарища Сталина, гово­рившего на историческом восемнадцатом сезде партии, что «народилась и сложи­лась у нас многочисленная новая, совет­ская интеллигенция, вышедшая из рядов рабочего класса, крестьянства, советских служащих, плоть от плоти и кровь от кро­и нашего народа, -- интеллигенция, не знающая ярма эксплуатации, ненавидящая эксплуататоров и готовая служить народам СССР верой и правдой». - Да, - сказал Иван Осипович Трофи­мов, рассказав про своих сыновей и доче­рей - семья у нас хорошая, ребята ра­ботящие, знающие. - Вот ведь хвалит сейчас, - засмеял­ся Евгений, а в работе как начнет песочить, только держись. Так ведь то для дела, обяснил Иван Осипович и этим сказал все. Для дела, для страны всего себя отдает он и от сыновей того же требует. Посмо­тришь на них в часы работы, и, право, трудно сказать, кто моложе -- шестидеся­тилетний изобретатель или его сыновья. Он заражает своей энергией, юношеской бодростью. В одном лишь не согласен отец с деть­ми. Отдыха не признает. Даже заговор со­ставили сыновья: как кончится работа над новым изобретением, отправить Ивана Осиповича на курорт. Задача нелегкая. Года два назад поехал он на юг. Пожил там дней пять, да и вернулся в Москву. Не выдержал. На этот раз решили при­командировать к нему одну из дочерей. На одной из железнодорожных станций стоит одинокий зеленый вагон. Здесь жи­вет специальная конструкторская группа, состоящая при наркоме железнодорожного

10-

транспорта как привычные, всегда суще­ствовавшие вещи, как в быт людей вошли велосипеды, пуговицы и калоши. А история с так называемой твердой смазкой! Еще до революции Иван Осипович предложил твердую смазку движущего ме­ханизма паровоза. В России этот метод не привился, но в Англии и Франции его ста­ли применять. Затем твердая смазка пере­кочевала в Америку и только в начале тридцатых годов попала в СССР как «но­бинка американского транспорта». Подрастали у Ивана Осиповича сыны. Еще студентами Института инженеров транспорта двое из них-- Виктор и Евге­ний­начали работать с отцом над заме­чательным изобретением -- инжектором мя­того пара. Громадный практический опыт отца, его смелые проекты и идеи соедини­лись с знаниями сыновей, с высшей ма­тематикой, механикой, точным научным расчетом. Какая работа началась, какие споры разгорелись! До поздней ночи в квартире Трофимовых не гас свет. Как го­ворит Виктор Трофимов, «работали не без шума». Случалось, что и спать ложились, не разрешив спора. С утра вставали, и вновь каждый старался расчетом, черте­жом, практическим примером доказать свою правоту. Часто оказывалось, что отец оставался один­сыновья и инженер Исто­мин не поддерживали его мнения. Тогда Иван Осипович говорил: Ладно… отставить этот спор. Займи­тесь другими делами. А я сделаю модель и на практике проверю, кто прав. И если оказывалось, что правы молодые инженеры, приходил Иван Осипович немного смущенный и признавался: А ведь я ошибся, ребята. Но это бывало редко. Случалось, что для разрешения спора призывались старые, опытнейшие мастера­паровозники. Приходил Константин Кон­стантинович Петров или Василий Алексее­вич Наумов мастера с Мичуринского па­ровозоремонтного завода. Говорили им сы­новья;

Семья Трофимовых Каменный уголь. Черные блестящие глыбы угля заполняют вагонные платфор­ы и несутся по просторам нашей роди­ны бросая матовые отблески в темные но­и ослепительно сияя под лучами днев­лого солнца. Платформа за платформой, вагон за вагоном катятся составы, гружен­ные драгоценным топливом. Иван Осипович Трофимов часто встречает такие поезда. И каждый раз разгорается в нем стремление работать так, чтобы этих составов было больше, чтобы непрерывной лавой, без пе­ребоев катились угольные эшелоны, неся лицу огнедышащим топкам заводов и эле­кростанций. Иван Осипович не шахтер, но долгие годы труда отдал на то, чтобы в стране было больше топлива. в Не подрубал Трофимов угольные пласты обушком или врубовой машиной. Не гнал клетях «на-гора» добытые глыбы. Но мысль и опыт его создавали изобретения, которые экономят стране сотни тысяч топн уля. Прожил Иван Осипович немало. Если считать годы, то не меньше, как шесть десятков их прошло. Годы посеребрили во­лосы, но молода мысль и молода память. Было это годков тридцать назад. Был тогда Иван Осипович железнодорожным ма­стером, знающим мастером, и опыт уже мельнице до помощника машиниста на же­лезной дороге. имл немалый. Рабочую школу проходил н, начиная с масленцика на паровой в Рузаевское депо привезли тогда из-за границы несколько паровозов. Иван Оси­пович работал монтером по их сборке. Про­беряя работу золотника, увидел Трофи­нов, что кольца золотниковые пропускают пар. Долго возился с ними, все думал -- удастся выправить. Но потом убедился, что конструкция колец несовершенна. Взамен ее предложил свое устройство - узкие раз­резные кольца. При таких кольцах про­пуск пара сильно уменьшался. Изобретение оказалось интересным. И некий инженер Брунзель не замедлил «за­интересоваться». Его «интерес» был столь велик, что вскоре разрезные кольца стали называть кольцами Брунзеля. Таковы уж были в те времена понятия о морали и че­сти, что начальнику службы тяги желез­ной дороги Брунзелю ничего не стоило вы­давать изобретение паровозного мастера за свое. Но эта наглая кража не поколебала стремления Ивана Осиповича к изобрета­тельству. Он был полон планов, мыслей, идей. Энергия искала выхода. Продолжая изучать золотник, Трофимов пришел к выводу, что суть его неполноценности не только в кольцах, как думал он вна­чале, а в самом принципе устройства. В свободные от поездок часы (работал он то­гда машинистом) Иван Осипович изобретал новый золотник. Годы шли. Было уже создано им не­сколько золотников новой конструкции. Вновь к изобретению талантливого самоуч­ки потянулись загребущие руки заправил министерства путей сообщения. Началась тяжба, конец которой положила революция. Трофимова признали, советская, родная власть поддержала его. Тысячи паровозов стали оборудоваться золотниками Трофимо­ва. Уже в 1925 году золотники Грофимова помогли стране снизить нормы расхода топ­лива паровозами на три процента. Почти половина паровозного парка Советского Со­юза оборудована сейчас этими золотника­ми. На мощнейших паровозах Европы, во­дящих скоростные экспрессы --- «Северный петух» и «Летучий голландец», установле­ны золотники Трофимова. Разрабатывая большие проблемы транс­порта, Трофимов «попутно» сделал десятки мелких изобретений, рационализировал и улучшил различные детали паровозов. Мно­гие из этих изобретений вошли в технику

B се­ых из

зая

B

у

01-

pу-

р

де-

Звонит нарком, Как двигается работа? Какая нужна помощь? Кто мешает рабо­тать? Что еще нужно, - дадим все. Лазарь Моисеевич Каганович не видит, как вокруг Ивана Осиповича собралась вся группа. Шесть человек, затаив дыхание, слушают ответы Трофимова, взволнованно пережи­вают каждый вопрос наркома. И когда раз­говор окончен, долгс не расходятся, рас­спрашивают руководителя и друга своего, о чем говорил нарком, чем интересовался. …Радостные выходят Трофимовы в ноч­ную смену. Мимо, по железнодорожным пу­тям, громыхая на стыках, перестукивая колесами, мчится в ночной тиши эшелон с углем. Ал, РАБИНОВИЧ,

of­pa

ре-

бой ру­all goll goil ect