11

СКТЯЕРЯ

1937

г.,

№

231

(7247)

ПРАВДА

3

Рассказы

рабочих

старой

и

новой

жизни

За это боролись * ВАСИЛИЙ КУЗНЕЦОВ. Сварщик листопрокатного цеха завода «Серп и молот» *

Новое среди рабочих *

ИЛЬЯ МАНИДА. Литейщик завода им. Дзержинского * В газетах, когда сопоставляют прошлое и настоящее, пишут: смотрите, больше зарабатывают, в лучших квартирах ста­ли жить. Это очень важно! Но товарищ Сталин правильно сказал, что самый цен­ный капитал--это люди, и я хочу сказать, о том, что и люди наши совершенно из­менились, стали неузнаваемы. До революции рабочие ходили, как сгор­бленные, точно пришибленные. На заводе было трудно, а еще труднее, еще стращ­нее - оказаться безработным. А так как каждый из нас был кандидатом в безра­ботные, то от этого и вид у рабочего был постоянно неуверенный, растерянный. По­смотрите теперь на рабочего -- у него сво­бодный взор, в нем чувствуется достоин­ство, уважение к себе и товарищам. Никто не кланяется, не лебезит, не унижается. Я начал трудиться пастухом с десяти лет за гривенник в день. Постоянно терпел уни­жения, - где было взяться человеческо­му достоинству? В меднолитейном отделении, где я сей­час работаю, кроме меня имеется 12 мо­лодых ребят. Все грамотные, многие окон­чили ФЗУ. Смотрю я на эту свободную мо­лодежь и горжусь своим классом! Бросается в глаза большая общитель­ность среди наших рабочих. Помню, когда я попал подростком в цех, туго мне при­ходилось. Грубили, избивали меня-и не только начальство, но и рабочие. Не по­ставишь магарыч сломают тебе форму литья, подставят ногу, будут измываться. По-иному сейчас встречают новичка на производстве. Ему все помогают - - и не только мастера-руководители, но и соседи­рабочие. отношения между Вот вам и новые ЛЮДЬМИ.

Мне, Васплию Кузнецову, рабочему мо­сковского завода «Серп и молот», сейчас 47 лет. Прожито почти полвека. Но толь­ко последние 20 лет я действительно жи­ву. Годы юности прошли в тяжелой борь­бе за существование. Совсем еще ребенком я был отдан на обучение к кустарю-деревообделочнику, За три года, что я пробыл у кустаря, он ку­пил мне сапоги и рубашку и считал это чуть ли не благодеянием. Примерно 16 лет я в первый раз по­ехал с отцом на заработки. Мои младшие братья и сестры в это время кормились тем, что ходили по миру. В январе 1912 года я приехал в Мо­скву. Куда мог устроиться неграмотный, забитый деревенский парень? Я был счаст­лив, когда меня взял в работники крупный московский подрядчик Гусев и обещал пла­тить мне 15 копеек в день. Моей основ­ной обязанностью было -- возить на хо­зяйских лошадях щебень. На деле же я, кроме того, мыл полы, чистил лошадей, убирал конюшню, доил его коров. Ночевал я долгое время в Ермаковке. Так назывался ночлежный дом около Каланчев­ской площади. Он постоянно был перепол­нен, люди в нем спали на грязных нарах, кишевших паразитами. С отвращением ло­жился я спать, но другого выхода не было. Когда мне исполнилось 22 года, я по­ехал домой, чтобы явиться в призывную комиссию. Но я был таким худым и мало­рослым, что призывная комиссия признала меня негодным к военной службе. Я вернул­ся снова в Москву, и мне с помощью земляка удалось поступить на завод Гужона пюдручным в прессовый цех. Двадцати трех лет я женился, но снять отдельную комнату не был в состоянии. Попрежнему я снимал койку, только те­перь она была отделена занавеской. Уже в 1914 и в 1916 годах на заводе были забастовки. Шла империалистическая война, и рабочие голодали, Вскоре произо­шла февральская буржуазная революция. Положение рабочих не изменилось. С пер­вых же дней Октябрьской социалистической революции я принял в ней активное уча­стие и добровольцем записался в красно­гвардейский отряд. На площадях и улицах Москвы мне довелось участвовать в первых боях за власть советов. Три года сражался я на фронтах граж­данской войны против гайдамаков, про­5. тив Колчака, Деникина и Врангеля. В апреле 1921 года, по окончании граж­данской войны, я демобилизовался и при­ехал в Москву теперь уже не на Гужо­новский, а на свой завод. В то воемя наш листопрокатный цех не работал. Время бы­ло тяжелое, Хлеба в стране нехватало, Но работие каубоко верали денилско­вращались люди, мы пускали стан за ста­пом. Я начал работать сварщиком. С тех пор я непрерывно работаю на своем родном заводе. В 1924 году в ленинский набор я вступил в партию, под руководством которой мы зазоевали нашу светлую, радостную жизнь. Сейчас я работаю нагревальщиком. За смену я должен нагревать и подавать валь­повщику 250 листов. Но эту норму я по­стахановски перевыполняю, успеваю нагре­вать 500-550 , а иногда и 570 листов. Зарабатываю в месяц в среднем 800-900 рублей. Жена моя тоже работает. Вдвоем получаем свыше тысячи рублей. Живем хо­рошо, едим все, что хочется, ни в чем не нуждаемся. Часто хожу в театр, кино, в клуб. Учусь в политшколе. Участвую в по­литической жизни страны. Одним словом, мы достигли того, за что боролись. БЫЛОЕ *

  



Рабочая молодежь ткацкой фабрики Трехгорной краснознаменной мануфактуры (Москва). Слева направо: Миля Дейбнер - ткачиха, Володя Иванеев - по­мощник мастера, Нюра Балякина-- ткачиха, Сеня Добротворский - помощник мастера, Тоня Матвеева -- ткачиха, Зина Даниловская­ткачиха и Володя Во­Фото М. Озерского. НА НОВОМ ПОСТУ гнетет рошин -- помощник мастера. Нас не

ЧУВСТВО ХОЗЯИНА

страх безработицы * СИДОРОВ. НИКИФОР

Разительно выросла у наших рабочих грамотность. В старину, бывало, ищешь грамотного в цехе, чтобы документ какой­нибудь подписать, а теперь на весь цех и одного неграмотного не найдешь. Переворот произошел не только в техни­ке, но и в культуре труда. Теперь другой раз не отличишь хорошо квалифицирован­ного стахановца от среднего техника. Ста­хановец в доказательство своего предло­жения и книгу принесет, и на техниче­ский справочник сошлется. Товарищ Сталин очень метко сказал: стахановцы эт это новые люди. Интересное дело: с кем из рабочих ни поговоришь - каждый стремится вперед, у каждого в уме план своей жизни. По­этому никто не хочет стоять на месте, все учатся. Рабочие сейчас у нас не удовле­творяются одним техминимумом, многие учатся на курсах стахаловского труда и будущие инженеры. Да еще какие! Мои трое сыновей люди с высшим образованием. Говорю как-то сыну Але­ксандру -- инженеру на строительстве марганцевого рудника:

ГЕОРГИЙ РОМАНОВ. Машинист железной дороги им. Дзержинского *

ЕВДОКИЯ НИКАДОРОВА. Бывшая ткачиха, помощник директора Трехгорной мануфактуры им. Дзержинского На «Трехгорку» я пришла в 1915 году. Помню, в нашей казарме жила работница Горячева Прасковья Ивановна. Это была единственная женщина, которая иногда чи­тала газетку «Копейка». Горячеву считали поэтому самой культурной и образованной. Удивляться здесь нечему. Работницы жили на фабрике в таких условиях, при которых дума о книжке, учебе никогда и в голову не приходила. Наш рабочий день начинался с четы­нов утна. Работали десяти утра, 10 часов вечера. При двенадцатича­совом рабочем дне заработок был нищен­ский. лили в общей казарме, на койках­теснота, грязь, На фабрику приходила мо­лодая левушка, способная расти, Тяжелый труд изнурял ее, вечная нужда приковы­вала к корыту, чугунам. Здесь было не до учебы, политики. Я не была исключением. В девятнадцать лет меня выдали замуж. Появились дети, жить стало еще труднее. Времени нехва­тало на то, чтобы выспаться. Когда-то в сельской школе я изучала арифметику. Теперь она понадобилась мне только для того, чтобы подсчитывать долги от получ­ки до получки. Страшное было время! После Октябрьской революции нача­лась моя вторая жизнь и настоящая моло­дость. С 1929 года я беспрерывно учусь. Начала с кружка политграмоты, с самооб­разования. Потом пошла на курсы ткацких мастеров, отсюда - на курсы правовых инспекторов. Недавно меня назначили заместителем директора комбината  Трехгорной мануфак­туры. На «Трехгорке» работает около шести тысяч человек. Мне надо заботиться о том, чтобы сотни детей работниц были обеспе­чены хорошим уходом в яслях, детских садах. В фабричных домах живет больше трех тысяч человек. Здесь нужен хозяй­ский глаз. Мне доверен огромный бюджет. Без знаний здесь не обойтись. и Работать помощником директора нелегко. Но ведь каждый наш активный рабочий, участвуя в общественной, политической жизни, вырабатывает в себе навыки руко­водителя, государственного человека, Уча­ствуя в работе парткома, завкома, и я при­обретала эти качества. Они очень пригоди­яись на новой работе. Вот, скажем, надо было подыскать по­мещение для пионеров. Дело большое, не следовало его никому передоверять. Отпра­вилась сама, осмотрела дом, проверила ку­батуру и решила на месте, сколько детей можно поместить, какие помещения надо еще достать. Сейчас добиваюсь ремонта жилых домов, ежедневно принимаю меры по многим заявлениям рабочих. В этом году я пошла учиться в инсти­тут повышения квалификации. План наме­тила твердо -- окончить его и учебу про­должать. Ведь советская власть не только предоставила нам право на образование, но создала все условия для того, чтобы мы могли этим правом воспользоваться. Двадцать лет назад мои даже скудные знания не были нужны. Сейчас без зна­ний не обойтись. Вель только недавно я работницей, занималась физическим трудом. Теперь мне приходится выполнять умственную работу. Знания в соелинении с практическим опытом позволяют передовым людям из ра­бочего класса переходить от физического трула у станка к умственному труду, свя­запному с выполнением крупной полити­ческой и хозяйственной работы.

Мастер стана «350» завода им. Сталина 

Из 37 лет работы на металлургическом  заводе, носящем теперь имя нашего вождя товарища Сталина, 17 лет я был про­летарием. Тяжелым сном кажутся сейчас эти 17 лет… Но они были в жизни, и их не забудешь, не выбросишь. 190та Помию, на одном нр продстания все богатство … это руки, и терять ему, кроме цепей, нечего. У пролетариев были не только руки. Были и серда! Слова за­падали в них глубоко. В том же пятом году мы многое поняли… В прокатном нехе висела большая ико­Молись и работай. Продетария кото­жали, Его гнали вон. А если выгонят-- начнется мука безработицы. Рабочий и его семья обрекаются на голод. Сколько хо­роших людей, способных рабочих, безра­ботица превратила в нищих, в ничто и таже слелала преступниками!… Человек на заводе был дешевле двухко­пеечной гайки. В казармах, сырых и тем­ных, с каменными полами, всегда стоял страх: а вдруг кормильца уволят с заво­да. Как часто бывало: ошибется чело­век­мастер вырвет у него клещи, сбро­сит с его головы промасленный картуз. даст в шею и крикнет: «Уходи». И, низко опустив голову. уходил пролетарий… Но был ли кто несчастнее стариков? От­работал свое, отдал все силы или на все четыре стороны, бери железную кружку и моли о помощи. В 1917 году мы с завода ушли на бро­непоезд. Били врага. били не щадя. В ру­ках у нас была настоящая жизнь, и хо­тя мы возвращались к потухшим домнам. к застывшим станам, но мы были уже хо­злевами всему. Заводы--наши, города-

Подневольный, бесправный вальцовщик, я стал мастером, заслужил страны ор­ден Трудового Красного Знамени. 20 лет настоящей жизнью живем. Заводы растут. Растут города. Нас не гнетет страх без­работицы. Зайдешь в семью к рабо­у него сын либо инженер, либо техник, либо командир. Вся детвора учит­ся. У меня нет сына, зато зять инженер­У рабочего Афанасенко сын инженер. У вальцовщика Егорькова сын­инженер. Вальцовщик Степан Щербинский показал свои способности, и рабочий класс послал его в Москву, в Промышленную академию. Посалали ли взенежие ховлева своих вер­может со знанием дела поспорить о досто­инствах лучших курортов страны. Что ка­сается меня, то я одинналцатый год акку­ратно езжу в Сочи или Кисловодск, а та­ких, как я, на заводе немало. Старики спокойны и не думают о смер­ти. Абраму Лосеву идет девятый десяток, Вместе с ним мы восстанавливали прокат­ный пех. Теперь Лосев -- на отдыхе. При­едет на завод­ему почетный пропуск, идет по пеху­все его приветствуют. слушают советы. Брат мой Митрофан Си­доров отработал на заволе 40 лет и ушел на отдых. Завод предоставил ему домик, пенсию. «Пожил бы еще сто лет».-го­ворит старик. Не так давно было время, когда 40 тонн за смену на моем стане считали пре­делом. Теперь у нас рядовая норма 83 тонны, а я прокатал за смену 124 тонны. У всех вальцовщиков желание прокатать еще больше. Пролетарий ненавидел свой труд, а советский рабочий гордится каждой лишней тонной, потому что он приобрел на­стоящую жизнь и трудится на себя. Гор, Сталино.

Я езжу на паровозе 20 лет. Последние 6 лет-по маршруту Москва-Скуратово. И я, и мои напарники из кабины паро­воза наблюдаем, как меняется облик горо­дов, расположенных на нашем пути. За улой, на Косой Горе, лывои новые вода Около завода красиво раскинулся рабочий поселок. В Горбачеве высится гигантский тростанция, новое паровозное депо. Поднимается наша промышленность, ра­стет и транспорт. На нашей дороге им. Дзержинского за последние годы сильно из­менился профиль пути: сревады большие ездов. Теперь на одном перегоне мож­но встретить несколько поездов, иду­пих один за другим, да и самый путь стал другим. Рельсы положены тяжелого типа, на щебенке, на новых шпалах. Водить по­езда стало легче. Советская страна создала мощный железнодорожный транспорт. А паровозы стали какие, любо гля­деть. На нашей дороге ходят красавцы «ИС» и «ФД» - гордость советского ма­шиностроения. Выросла промышленность, а еще больше выросли люди, Вот, например, наш маши­нист Владимир Иванович Батаев. Он ста­рый машинист, ему 51 год. Ездит он на машине «ИС-20-45». Паровоз всегда в образцовом порядке, как новенький. Неда­ром молодежь говорит: «Учиться работать ная». надо у Батаева. Работа у него первосорт­Вот машинист Арсений Андреев, Семь лет назад пришел он из деревни, сывой, невоспитанный. Поступил путевым рабо­чим. Пришел и говорит: «Волос на голове не пожалею (а сам лысый), а человеком все-таки буду». Да каким еще человеком стал! Он водит теперь пассажирские по­езда. Водит без опозданий. По-моему, это будущий Кривонос. Почему они так хорошо работают? Потому что чувствуют себя хозяевами страны, потому что работают на себя. Смотрю я иной раз на Батаева и Андрее­ва,а таких, как они, у нас на Дзержинке немало. - и думаю вот если придется этим людям итти на войну, геройскими они будут водителями бронепоездов. Честь свою не посрамят и жизни не пожалеют за свою социалистическую родину, Настигнут врага там, где этого потребует от них командование. И я, Романов, если потребуется, вместе с ними и другими пойду на фронт. В гражданскую войну я ездил на броне­летучке на Балашово-Камышинской линии, охранял дорогу от казачьих раз ездов, Горжусь этим, как гордятся орденом на­гражденные. Сам я вышел в люди так же, как Ба­таев и Андреев, при советской власти. О старом даже страшно теперь вспомнить. 14-летним мальчонкой в 1913 голу посту­пил в учение в механическую мастерскую в городе Козлове В мастерской был всего один токарный станок. Нас. малолетних 5 у и нок. учеников, хозяин заставлял ногами вертеть этот станок, а жалованья платил всего копеек в день и харчи. Утром, часов в 7, шли мы к хозяину колоть дрова, нянь­чить ребятишек. А позже - вертеть ста­И если бы не Великая Октябрьская со­пиалистическая революция, то не знаю, что бы со мной было, А сейчас я-- маши­нист первого класса. Заработок мой доходит до 2 тысяч рублей в месян. Из этого мож­но заключить, что живу я хорошо. Сестра меня-врач. За детей ни я ни жена не беспокоимся, Их будущее обеспечено. Каждый рабочий нашей страны обладает чувством хозяина. Поэтому свой транспорт свою промышленность мы будем подни­мать все выше и выше и готовить их для зашиты советской страны от напаления врагов, Поэтому мы булем крепить мощь нашей родины и работать ей на славу.





- Будь поближе к рабочим. Не толь­ко учи, но и учись у них. Он отвечает:

-Да разве я могу иначе? Да разве иначе мыслимо? Я понимаю: и рабочие повые люди и инженеры новые, - это люди новых ус­ловий жизни. Днепродзержинск.

н

ИНЖЕНЕР

A. СОКОЛОВ. Инженер Ленинградского завода им. Сталина *

ДВА ДЕТСТВА * АННА КОСТИНА. Ткачиха текстильного комбината им. Молотова наши. * Когда мне исполнилось 13 лет, отец сказал: «Вот что, девка, пора тебе и за работу браться, будет на отцовских хле­бах сидеть». И я пошла на ткацкую фаб­рику ученицей ткачихи. Не лучше было детство и у моего мужа. Уже в 12 лет он работал мальчиком в ти­пографии, на переплетчика учился, Обя­занности же мальчика были самые разно­образные: убирать типографию, ухаживать за хозяйскими детьми, бегать за водкой для мастеров и так далее. За 15 часов ра­боты получал 15 копеек.  Как не похоже детство наших детей на наше собственное детство! У нас пятеро ребят. Восемнадцатилетний Александр учится в школе-фабрике на гравера. Сын не только бесплатно обучается, но еще и стипендию 150 рублей в месяц получает. Четыре дочери -- старшей 15 лет, а млад­шей 8-- учатся в школе. Единственная наша забота о детях­это, чтобы они хо­рошо учились. И я, и мой муж работаем на текстиль­ном комбинате им. Молотова. Я работала ткачихой. а недавно выдвинута инструк­тором стахановских методов, Муж работал машинистом, а месяц назад выдвинут заме­стителем редактора газеты-многотиражки сованием в члены фабрично-заводского ко­митета, а муж, кроме того, - в члены партийного комитета. обголобыла Зарабатываем свыше 700 рублей, нуж­Живем дружно, радостно, весело, счаст­Гор. Иваново. О прошлом и вспоминать неохота, уж  больно оно несладким было… Известно, что тяжело жилось рабочим в старой России, а тяжелее всех жилось нам, ткачихам. Вот мой простой рассказ, не буду рас­пространяться. Изнурительный труд по 15 часов в сут­ки и нищенская заработная плата - от 30 до 50 копеек в день. Жилищные усло­вия­какой-то кошмар, В одной неболь­шой комнатушке ютилось до 20 человек, срали на полу вновалку, так, что и пройти невозможно было. Только редкие семьи снимали отдельную комнату. Но таких счастливцев было немного, не всякий мог позволить себе нанимать самостоятельно «квартиру». Ведь приходилось за нее пла­тить 5 рублей в месяц, а заработок ткача не превышал 15 рублей. Каждого вновь родившегося ребенка считали обузой и лишним ртом. С нетерпе­нием ждали, когда он подрастет, когда емv исполнится 12 лет. чтобы послать его в люди хлеб себе добывать. Самое большое, на что мог рассчиты­вать ребенок ткача, это--- научиться чте­нию и письму, О большем не приходилось думать: ткачи и ткачихи не могли платить за ученье своих детей, ведь в старое время только в начальной приходской школе учи­ля бесплатно. А дальше за ученье брали плату. Да и принято было у ткачей счи­тать, что каждый, достигший возраста 12--13 лет, должен сам добывать себе средства к жизни. Отеп мой--прядильщик. В семье было семеро детей. Никто из нас больше трех классов приходской школы не окончил, а лево. некоторые и того не кончили.

У отца моего было шестеро детей, и учить нас не на что было. Четырнадцати лет я поступил мальчиком в колбасную мастер­скую на Обводном канале. Тяжелую лямку подневольного труда я тянул до 1916 года, а потом был призван на военную службу. Великий Октябрь повернул всю жизнь на новый путь. Вместе со многими своими товарищами я вступил в комсомол. В апре­ле 1919 года по комсомольской мобилиза­ции пошел драться против Юденича. Когда генеральские банды были разгромлены, но­вая путевка комсомола послала меня впер­вые в жизни на учебу­в машинную школу Балтийского флота. Несколько лет во флоте, потом снова родной Ленинград. Работая слесарем, а за­тем заведующим авторемонтными мастер­скими, я продолжал учиться. B 1930 году я пришел на завод им. Сталина и сразу же поступил на второй курс заводского втуза. Несколько лет про­шли в напряженной учебе без отрыва от производства. 1932 год. Мы, первые выпускники завода-втуза, получили звание инженеров. Незабвенный Сергей Миронович Киров при­слал нам тогда теплое приветствие. «Ваш выпуск, - писал Сергей Миронович, - является первым опытом подготовки проле­тарских специалистов, которые в течение всей своей учебы вели непосредственную производственную работу в цехах завода». в в Я стал инженером. Несколько лет прак­тики, и в 1936 году меня назначают на­чальником сборки паровых турбин. Не один десяток больших и малых турбин собрали под моим руководством рабочие нашего пеха. Сейчас на сборочном станде полном разгаре работа над кругнейшей Советском Союзе паровой турбиной мощ­ностью в 100.000 киловатт. Ее мы на­звали именем Серго Орджоникидзе. Одновременно с производственной я веду сейчас и активную политическую работу. Партийный комитет поручил мне руковод­ство комсомольским кружком по изучению истории ВКП(б). Этой своей общественной работе я отдаюсь с большим увлечением.

ПЕТР АНТОНОВ. Мастер Уральского машиностроительного завода им. Орджоникидзе ×



Многое могу написать о жизни моей, очень многое. Когда мне было одиннадцать лет, поклонами да подарками устроила ме­ия мать в доменный цех учеником. Первое, что потребовали там, было: водку поку­пать да рыбу мастеру на завтрак ловить. Притащу в цех уху--меня хвалят. Пятак в день мое жалованье. Пройлет месяц, зови мастера домой, угощение ставь - четверть ведра водки, пельмени, кренделя да сушки к чаю. Пять рублей угощение стоит, а в кармане рубль два­jдцать. Мать стиркой подрабатывала. Днем--на заводе, а вечером берешь гар­мошку, идешь в Поганый угол. Так назы­валось место, где гуляла молодежь. Устраи­вали там танцы, выпивки. Под утро зате­вались драки. Дрались зверски, Иван Век­шин-стекольщик, подойдет, бывало, и ска­жет: - Эх, ребята, не знаете, как пиво раз­добыть. Выбейте в домах пять окон, ведро пива ставлю… - Идет! Стекла били нещадно, и на завтра сте­кольщику Векшину работа была. Служил я на Кушвинском заводе. Чугун из домен выпускали в песчаные борозды. Перемочишь песок кипелка выходит. чу­гун сольется в общую массу, Тогда винов­ному устраивали «зеленую улицу»два приказчика брали под руки, вели по ули­це и попеременно драли по спине ремнем. А если девушка провинотся, так ее. бед­нягу, привязывали к столбу и избивали. Человеком я стал только при советской власти. Нет слов сравнить прошлую и на­стоящую жизнь. Степенность обрел, силы свои проверил, голову высоко держу, пею не ломаю ни перед кем. Рабочему человеку ныне большой почет. Дочь моядиректор школы. Радости в нашей жизни столько, что привычной стала. Гор. Свердповск.

10.

ро

C

i.

ды ни в чем не знаем.

ра

JARI