5 ДЕКАБРЯ 1937 г., № 334 (7300)

ПРАВДА * * *

КОНСТИТУЦИЯ--ОСНОВА

СТАЛИНСКАЯ * КОЛХОЗНЫЙ СТРОЙ В центре нашего села высится памятник односельчанину поэту-революционеру Тара­су Шевченко. Стоит Тарас Григорьевич с книгой, а внизу расположились: крестьян­ка с ребенком, спешашая на барщину, человек в цепях и группа партизан с ко­сами и винтовками. Это все из жизни крестьян нашего села. Их тяжелую судьбу наблюдал Шевченко, о ней он писал. 36 лет я промаялся в экономиях поме­щика-сахарозаводчика Терещенко. И, когда я смотрю на памятник Шевченко, кажется, что он вспоминает мою старую жизнь. Когда настала революция, стали жить лучше. Но настоящую жизнь дал мне толь­ко колхоз. Здесь я зажил действительно счастливо, как нигде и никогда. Я­рядовой колхозник, а меня так ува­жают за работу, что и домой уходить не хо­чется. Видишь, как все стараются, и тоже в ударники стремишься. Потому что ра­ботаешь на себя, свой колхоз, свое госу­дарство, работаешь от всего сердца. Хорошо жить в колхозе. Все мы---хозяе­ва и дела решаем на своих собраниях. Сами выбираем правление, сами контролируем его Поэтому, как на дрожжах, растет наш колхоз. Куда ни посмотришь, новые по­стройки, фермы… Трудодень у нас весит много: хлебом, мясом, овощами, деньгами мы теперь хорошо обеспечены. А выйдешь в село … прямо очется плясать от радости. Как все изменилось на нашей колхозной земле! Среди села распо­ложился техникум на 350 студентов, школа-десятилетка. В пяти корпусах больницы­два врача и три фельдшера. Пойдешь вечером в Дом колхозника - там десятки, а то и сотни наших сельчан чи­тают книти, смотрят кинокартины. Взгля­нешь на общежитие студентоввсе в элек­трическом сиянии, и не знаешь, как радо­ваться, благодарить товарища Сталина, под руководством которого партия и советская власть дали мне счастливую старость и ралостную жизнь. Если бы наш односельчанин поэт Тарас Шевченко мог встать из могилы, он уви­дел бы, что и бывшую усадьбу Энгельгард­та, где Шевченко служил крепостным ка­зачком, советская власть отдала под шко­лу, и там учатся дети колхозников. Колхозник Нечипор Мусиевич ШЕВЧЕНКО. Тневская область. Право на труд Вся моя семья работает и учится. Стар­ший сын Семен получил высшее образова­ние и работает в качестве главного бух­галтера, младший сын Леонид­электро­техник, Алексей командир Красной Ар­мии, Георгий получил среднее образование, работает квалифицированным рабочим-мо­дельщиком. Один сын учится в школе выс­шего командного состава Рабоче-Крестьян­ской милиции. Дочь Людмила -- педагог. Таких семей, как у меня, много. Это стало обычным явлением в нашей жизни. Мне с малых лет пришлось испытать, каково работать на капиталиста. Мальчи­ком я поступил работать на мебельную фабрику Петрова. Четыре года я работал учеником бесплатно без отдыха с утра до ночи. Сейчас в школах ФЗУ ученики работают по 4-- 6 часов в день и получают в два раза больше того, что я получал на пятый год работы при 14-часовом рабочем дне. Бывал и у меня «отдых», но это был вынужденный отдых в месяцы безработицы. Угроза безработицы все время стояла перед глазами. Сколько людей кругом умирало от голода, сколько семей гибло от этого страш­ного бича! В прежнее время заработки подсчитывал мастер. Он определял-«чего ты стоишь». Какправило мастера давали всегда больше тем, кто их угощал, давал взятки. Я проработал на производстве 49 лет. В старое время я давно был бы выброшен за ворота. При советской власти у меня нет и мысли об этом. Государство дает мне возможность ежегодно отдыхать. В этом году я снова был на курорте. Государство обеспечивает мне пенсию, чтобы жить в старости беззаботно, спокойно. Мы живем в счастливое время: работаем на себя, на свое, нами завоеванное и со­зданное государство рабочих и крестьян. Это­та сила, которая мешает мне и многим моим сверстникам--старикам-рабо­чим оставить завод. Когда приходишь на свою родную «Электросилу», радуешься каждому успеху, в котором есть и твоя доля труда. Радуешься росту людей, которые все время идут вперед, смотришь на них, на этих молодых советских рабочих, на их счастливую, культурную жизнь и чув­ствуешь, что и сам молодеешь. Рабочий-модельщик завода «Элек­тросила» имени С. М. Кирова Федор Анисимович КУКАНОВ. Ленинград.

НАШЕЙ ЖИЗНИ И * БЕРЕЧЬ НАРОДНОЕ ДОБРО Мне шестьдесят лет. Две трети из них прожиты при капитализме. Сколько здо­ровья потрачено в угоду собственникам! 12-летним мальчишкой попал я в обуче­ние к шорнику. Свирепый был хозяин. За каждый грош готов был содрать с нас ко­жу, Работали мы по 16 часов в сутки, Ве­чером, когда нестернимо ныла спина и хо­телось спать, должны были убирать мастер­скую. За день в ней накапливалась груда обрезков и всякого хлама. И из него-то надо было выбрать кусочки кожи и войло­ка, Хозяин все пускал в дело: куски кожи шли на кисти, из обрезков войлока делали нодушки к седелкам. Дальше начиналось самое мучительное: из оставшегося мусора он заставлял нас «выдувать» гвозди. Пол­зая на коленях захлебываясь от пыли, мы дули изо всех сил. Дули до одурения, до головной боли, А гвоздей-то там было на 2-3 копейки. Подзатыльниками, ремнем хозяин заставлял нас беречь частную соб­СЧАСТЬЯ * Право на отдых Чтобы понять, какое это великое делю для рабочего - право на отдых, стоит отлянуться назад и сравнить жизнь ста­рую с теперешней, советской. С детства пошла я в люди. Что в няньках была у мельника, что на фабрику пошла - все одно, никакого не то что отдыха, -- сна вдоволь не было. На Прохоровской мануфактуре пю две сме­ны работала кряду---18 часов, не разг бая спины. Придешь домой - не легче жила с дочкой на трех метрах в казарме. в ней, как сельди в бочке, ютклись каморкам сотни рабочих семей. Теперь у меня две комнаты, своя кухня, ванная есть, Приятно, радост­но в дом зайти, Соберемся всей­мьей в выходной день, радио вилючим, па­тефон послушаем (патефон в премию на фабрике получила). Вывает, что просто сидим, разговариваем в семейном кругу обо всем, что кругом творится, больше все­with ственность. Закон был на стороне Великая Сталинская Конституция обя­хозяев. го о политите. Ведь уйма. Дочь--комсомолка, в кандидаты пар­тии переходит, учится на втором курев

Защита Каждый год батальон, которым я коман­дую, получает новое пополнение. В ряды Красной Армии вливаются шахтеры Дон­басса, колхозники поволжских областей, рабочие заводов Советской Украины. каждый год, знакомясь с этими предста­вителями нашей трудящейся молодежи, я вижу, как растет социалистическое госу­дарство рабочих и крестьян. Еще несколько лет назад нам приходи­лось пятую часть времени из программы боевой подготовки отводить для занятий по ликвидации неграмотности среди части нового пополнения. Теперь в учебной про­грамме этого больше нет: все молодые краспоаржейцы грамотны. Но жажда зна­ний, стремление к образованию так вели­ки, что больше половины молодых красно­армейцев занимается в кружках. когда истекает срок службы, они, как правило, имеют образование в об еме не менее пяти классов средней школы. Наш народ всегда имел массу талант­ливых, способных людей. Отрадно видеть, как расцветают эти таланты в наше вре­мя. Среди бойцов моего батальона можно найти и художника, и м и музыканта, и тан­пора, и певца. Советская молодежь, прихолящая в Красную Армию, пользуется всеми блага­ми, записанными в Оталинской Конститу­ции. Молодые бойцы сознают, что им вве­рена высокая честь защиты социалистиче­ского отечества. С какой страстностью постигают они военное дело! Каждый боец хочет превзойти своих товарищей и мечтает стать командиром пусть маленьким, но все же команди­ром. Обогащаясь знаниями, он не таит их в сеое, а делится со своими товарищами. в моем батальоне выделилось девять пре­подавателей, ведущих занятия по обще­образовательным предметам. Еще один по-

родины казатель красноармейской культуры: об емистые пачки писем, получаемых и от­правляемых бойцами. Учись и будь готов к защите социа­листической родины, к защите Сталинской Конституции,- пишут родители сыновьям­красноармейцам. Радостно видеть молодое советское по­коление. Вспоминается моя юность. Воен­ное дело я изучал в 1918-1921 годах под Царицыном, под Киевом, в боях про­тив врантелевцев и махновцев. Мне было 19 лет, когда я пришел в Сейчас мне 38. Половину Красную Армию. Сейчас мне 38. Половину своей жизни я отдал родной Рабоче-Кре­стьянской Красной Армии, Из батрака, пскогда хотившего вдаптят стад комале диром, имею воинское звание - капитан Я горжусь своей пожизненной профес­сией. Правительство СССР дважды награ­дило меня: орденом 3 м Знак Почета и орде­ном Красного Знамени. Мы живем в напряженной международ­ной обстановке. Бойцы и команлиры ной Армии внимательно следят за собы­тиями в Испании и Китае, за сговором фашистских агрессоров. мы знаем. как ненавидят фашисты нашу свободную стра­ну, наш великий народ. В сознании рабочих, колхозников, со­ветских интеллигентов на всю жизнь за­печатлены слова статьи 133 Сталинской Конституции: «Защита отечества есть священный долг каждого гражданина ». Мы готовы к выполнению своего свя­щенного долга, готовы ценой жизни огра­дить нашу страну, наш счастливый народ от врагов. Капитан Ф. Н. МАТЫКИН.

 

зывает всех граждан СССР беречь и укре­отвонность, как священную и неприкосно­Дело у меня на фабрике большое. Вы­занность, как и труд, я считаю делом че­двинули меня после всесоюзного конкурса сти и выполнию ее с гордостью и радостью. ткачих на первое место, перевели «всесо­Я работаю шорником на иркутском ме­юзную ткачиху» в инструктора ткацкого таллическом заводе имени Куйбышева. Мне цехамолодые кадры обучать. Вот уже приходится иметь дело с канатами, привод­семь лет на этом деле нахожусь. Работав ными ремнями. Я стараюсь взять от них с увлечением. все, что возможно. Меня все теребят--на курорт посылают, От толстого приводного ремня, вышед­и путевка-то давно готова-либо в Крым, шего из строя, я умею так отдирать либо в подмосковный санаторий. А мне изношенные прослойки, что этот ремень прекрасно используется на другом, более легком станке. Долгое время я бился над тем, как удлинить срок эксплоатации ка­натов. Ночи не спал. Наконец, мои усилия увенчались успехом. Я научился так сра­щивать канаты, что порой сам не скоро найду заростку. Прочность сращивания то превзошла все мои ожидания. Вместо З­Через несколько лет я за ударную рабо­4 месяцев канаты работают два года. За ту была послана в Крым, в Ливадийский экономию канатов завод премировал меня санаторий. в этом году тысячей рублей. Я счастлив, что на старости лет могу быть полезен родине. Мое честное отноше­ние к социалистической собственности дает заводу десятки тысяч рублей экономии. а Знаю, что каждый сбереженный рубль дет на благо всего парода, в том числе на учебу моих детей и внуков. Стахановец металлического завода имени Куйбышева г. Иркутск. П. ФЕДЯЕВ. ОБЕСПЕЧЕННАЯ СТАРОСТЬ текстильного института, сын окончил ФЗУ в комитете комсомола работает, зять в во­енной академии. нельзя. Надо смену готовить! За двадцать лет меня раз шесть в сапа­тории посылали. В первый раз я попала в санаторий в 1922 году, Это был старин­ный барский дом. Приехала, гляжу - и глазам не верю, что вся это роскошь для меня. Сроду в таких домах не бывала, не что не жила. «Раньше нашего брата к таким дворцам близко не подпускали, даже глядеть на них не дозволяли, а тут жить приведется, думала я.--Здесь Николашка прежде жил, теперь я, ткачиха, жить буду». Как сой­пой-демся, бывало, рабочие и колхозники, давай рассуждать, как здесь раньше на наш счет цари пировали, а теперь мы здесь хозяева. Ткачиха-инструктор Краснопрес­ненской Трехгорной мануфакту­ры имени Дзержинского Анисья ТАВРОВСКАЯ. 5 с Вр Pe 2 BC Детство мое умыто слезами горечи и обиды. Радостей не знал. Ни игр, ни ве­селья, ни баловства. Отец-рабочий зараба­в ывал мало, на хлеб нехватало. Девяти лет отроду я пошел на завод, в склад листо­вого железа. С малолетними в то время не считались. Работал 12 часов в сутки, а зарабатывал 20 копеек. Теперь невольно сравниваю жизнь моих рублей, и работу мне дали по моим силам. Материально я обеспечен хорошо. Мне старину и не снилось побывать на ку­рорте. А теперь советская власть строго следит за тем, чтобы рабочий человек от-- дохнул и подлечился. В прошлом году я целый месяц лечился в санатории, в этом году два раза посылали меня в дом отдыха. И отдыхаешь - сердце радуется. Везде er Han e   тебе почет, уважение, прямо отеческая за­бота о твоем здоровье. В июле этого года на самолете летал в Москву. Наркомат тя­желой промышленности вызвал меня и других стахановцев к себе на совет­мол, скажите, старики, как лучше работать? За все это я и моя семья благодарич партию и правительство, особенно товарища Сталина, который в Конституции не забыл и нас, стариков. Рабочий Верх-Исетского завода Свердловск. П. Т. ЧЕТКОВ. родителей в старое царское время и свою в настоящее время. В семье моего отца было шестеро детей, но не было среди нас грамотных. В моей же семье четверо детей и все они грамотные. Отец мой проработал на заводе на горячем производстве 38 лет. Когда состарился и не мог уж больше работать, ему не дали ни одной ко­пейки в помощь. Я проработал на го­рячем производстве 32 года, и хотя трудоспособности не потерял, мне совет­ская власть назначила пенсию в 228 

ПРАВО НА ОБРАЗОВАНИЕ Отца я совершенно не помню, знаю, что Кончил десятилетку и стал студентом Ака­демии художеств Грузинской ССР. За 5 лет я окончил здесь два факультета­скульп­турный и архитектурный. И вот сейчас я, сын слесаря, мечтавший о творческом труде, могу сказать, что эта мечта стала живой действительностью. Ра­ботая над памятником Шота Руставели в своей студии, я одновременно обучаю груп­пу молодых студентов академии, из кото­рой сам недавно вышел. Всем этим я обя­зан своей родине, советской власти, боль­шевистской партии, товарищу Сталину. Оглядываясь на свой короткий путь, чувствую правоту мудрых сталинских слов Конституции, Грузия, родина моя, бывшая царской колонией, на глазах моих расцве­ла, выросла, выдвинула десятки и сотни талантов, которые счастливо живут и ра­достно творят. Перед каждым из них­ясность цели, открытая дорога к расцвету творчества. Скульптор К. МЕРАБИШВИЛИ. Тбилиси. он Главных мастерских Закав­был слесарем казских железных дорог. Когда мне был всего год отроду, он был убит черносотен­цами как активный участник революционной борьбы. Мать, оставшись вдовой с тремя детьми на руках, думала лишь о том, чтобы как-нибудь прокормить нас, работала бело­швейкой по 12---15 часов в сутки. Сидели дома, нередко голодные, без дров. Восьми лет мать отдала меня учиться в железнодорожную школу. Там я стал заниматься лепкой, увлекся ею. Из простой замазки вылепил Толстого, Руста­вели, Чавчавадзе. С тех пор появилась мечта стать скульптором. Но что могло получиться из этой мечты! Известные мне по книгам судьбы та­лантливых людей заставляли думать, что дорога вперед почти закрыта. Сотии та­лантливых одиночек народа умирали без­вестными, непризнанными. И вдруг дорога открылась! Грузия стала советской. Для меня открылись двери сред­ней школы, затем художественной студии.  

Делегаты Чрезвычайного VIII Всесоюзного Сезда Советов, ныне зарегистри­рованные кандидатами в депутаты Верховного Совета СССР. Слева направо в первом ряду: Б. Багирова, Я. К. Гусейнов (Азербайджанская ССР), П. Бо­Фото М. Калашникова. бокаланов (Таджикская ССР), Н. С. М. П. Папян (Армянская ССР), Ш. Тезикбаева (Киргизская ССР), харадзе (Грузинская ССР) и С. Онгарбаева (Казахская ССР). воображаемых счастливых государств, где люди будут жить и работать на справед­ливых началах­справедливых по-разно­му в понимании каждого автора каждой УТОПИИ. Произведения классиков научного социа­лизма--Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, разоблачив механизм капиталистического ада, показали порабощенным всего мира путь к сокрушению и уничтожению ка­питализма, путь к созданию другого, бесклассового, счастливого, коммунисти­ческого общества. «Коммунистический Ма­нифест», «Государство и революция», «Удержат ли большевики государственную власть?» - это слова ободрения, это вдохновенные призывы к борьбе. Это речи полководцев к армиям сотен миллионов бойцов. Сталинская Конституция - это песня победы. Победы не прошлого, не будущего, а пленной навсегда. победы настоящей, сегодняшней и закре­со-Если мысленно отвлечься от исполин ской силы Конституции, как уже действую­щего Основного Закона могучего советского государства, и считать ее просто обще­ственно-политическим документом, создан­ным Посифом Сталиным, -- то никогда нельзя забывать, что этот документ вопло­тил в себе опыт, волю и заветные мечты миллионов рабочих, крестьян, всех лучших людей нашей страны. Такой документ зовет на борьбу, приводит в движение сотни миллионов сознательных людей земного шара Это ясное и четкое выражение мечты человечества о справедливом, социалисти­ческом обществе. Эта книжка, сама по себе, жжет руки, влохновляет на борьбу с капи­тализмэм, указывает цель, завершение, дом для бездомных, крепость для беззащитных, волшебный замок счастья для обиженных, обездоленных, несчастных.   Но ведь Сталинская Конституция -- это

и их и коммунистической партин, борьбу Ленина Сталина с троцкизмом, бухаринциной, неумолимость и беспощадность ко вся­кого рода капитулянтам, демагогам, явным скрытым парламентерам от капитализма, крикливым демагогам, вредителим в личине

Мадрида, в траншеях Гвадалахары, в бар­селонских анархистских клубах, в домиках астурийских горняков, на жарких поли­тических диспутах Парижа мы видим лю­дей с маленькой книгой Сталинской Кон­ституции, Ее перелистывают, обсуждают,

она существует в виде огромного, мощного государства, его граждан, его естествен­ных и промышленных богатств, его куль­туры и всех видов свободного творчества. Совсем недавно мы говорили об этом с несколькими польскими рабочими. Потом­ственные пролетарии, потомственные бедня­ки, потомственные скитальцы -- они лежат здесь в земляном окопчике, в арагонской липкой глине, на переднем краю обороны Испанской республики, Пришли сюда, что­бы бороться с фашизмом, принесли то един­ственное, чем они обладают: свою жизнь. Польское правительство выгнало их. Выгнало даже не по политическим призна­кам, если были бы против них политиче­ские обвинения -- их не выгнали, а за­перли бы. каждый год польская буржуа­зия выбрасывает из страны сотни тысяч пролетариев самым простым образом, лишая их работы, обрекая на голодную смерть. Безвинные изгнанники со своей ро­дины, они бродят по Франции, Чехосло­вакий, докатываются до Северной и Южной Америки, и всюду, как милостыни, просят И вот они лежат, винтовки рядом, в пе­рерыве между боями листают заветную книжку, Читают и удивляются, Граждане СССР имеют право на труд, то-есть право на получение гаран­тированной работы с оплатой… Ну, как же это возможно?… Как может государство взять на себя такое обязательство?! Ведь каждый может притти и потребовать - да­вай мне работу, Можно ли так сделать, чтобы никому не отказать? -Можно. И делается. И рабочих рук часто нехватает. - Вот бы у нас в Польше, а? Нет, в Польше-- это не у нас, хоть мы и поля­ки. А если у вас, ну, как-нибудь нехва­тит для всех работы? Может же это быть. Ну, просто, завод закроется, другой, тре­тий. Случается же это во всем божьем мире. У нас не случается. У нас заводы только открываются. И еще много-много их придется построить, открыть, пустить. Другие бойцы-интернационалисты по­правляют своего товарища: - У них там не божий мир, а совет­ский.

МИХАИЛ КОЛЬЦОВ

ПЕСНЯ ПОБЕДЫ В умственной жизни народов мира поя­вилась, вот уже год с лишним, небольшая книга. Она переведена на все человеческие языки, имеющие письменность: переведена не только силами и средствами коммуни­стов; ее выпустили, отвечая огромному спросу читателей, все издательства, заинте­ресованные в удовлетворении этого спроса. Книгу встретишь буквально везде, где только фашистская цензура не наложила лапу на печать. Книга выставлена в витри­нах солидных книжных магазинов полити­ко-экономической литературы. И также в магазинах юридических книг. И также в обычных литературных книжных магази­нах, где нет книг по специальным вопро­сам. И также на тележках бродячих кни­готорговцев, что медленно бродят по рабо­чим кварталам, по предместьям больших городов, западных столиц, по деревням, по линным дорогам, где роскошные лимузи­ны обгоняют усталых нищих пешеходов. Эту книжку не предлагают. Ее спраши­вают, она стала первой необходимостью для любого человека, который хочет оглянуться на мир, разобраться в том, что его окру­жает. Без нее нельзя себе представить, в любой стране, ни огромной публичной би­блиотекис пятью миллионами томов, ни маленькой полки с дюжиной томов избран­ных величайших классиков человеческой мысли. Юноша, начинающий жить и думать, старик-ученый со сформировавшимся на­учным миросозерцанием, рабочий, дерзнув­ший первый раз поспорить с хозяином, прожженный политик, свергающий в па­лате кабинеты министров, все одина­ково внимательно склоняются над страни­цами книги, находя в ней просветителя, законодателя, воина, всесильного друга, всесильного противника. А там, где книжка не может показаться на виду без того, чтобы не погубить ее обладателя, там, в странах-тюрьмах, в странах-кладбищах, эта книжка неслышно бродит таинственными путями, в крохот­ных карманных изданиях, в рукописных копиях, скользит из рук в руки, ее про­читывают при свете карманного фонарика, накрывшись в постели одеялом, ее обсу­ждают шопотом, огядываясь на дверь. Но обсуждают. Есть небольшое число совершенно раз­личных по содержанию книг, тем или иным путем занявших мысль и воображение чело­вечества на века и иногда на тысячелетия: «Политика» Платона, евангелие, ко­ран, эпюс Гомера. «Общественный договор» Руссо, утопии Сен-Симона, Томаса Мора, Кампанеллы. «Коммунистический Манифест», «Капи­тал», «Государство и революция», «Вопро­сы ленинизма». По общемировому размаху, по широте и глубине и длительности отзвуков Сталинская Конституция победившего со­величайшее произведение новой, коммуни стической эры человечества. циализма войдет в анналы истории, как Книги, послужившие религиозными про­граммами, были подробными, хитроумно ставленными описаниями жизни и деятель­ности легендарных личностей, якобы су­ществовавших некогда, в незапамятные времена, а по сути дела никогда существовавших. Читая рассказы о похо­ждениях Моисея, Христа, Магомета, Будды и прочих, о чудесах, ими якобы сотворен­ных, читатель должен был в этих чудесах находить утешение в горестях своей жизни, смиряться, терпеть и одобрять свое раб­ство, свое угнетение в надежде на что после смерти, заслужив смиренной раб­ской жизнью путевку в рай, он вознесется на небо, и где-то там, в стратосфере, что ли, попадет в избранное общество Моисеев и Христов. не то, Книги просветителей, утопистов, восста­вая силой честной, разумной мысли против лживых легенд церкви, против эксплоата­торского обмана и несправедливости фео­дального, буржуазного государства, на­ходили счастье человечества в образах не фантастического прошлого, а переносили его в далекое будущее. Они чертили планы 

изучают, ею восторгаются, на нее напа­дают. Критика, нападение, клевета на нашу усердных советчиков. Они понимают и одобряют разгром троцкистско-бухаринской шпионско-воровской шайки, подброшенной капитализмом в нашу страну. Шпионам и диверсантам---не жить под советским солн­цем! Их надо просто уничтожать. Начинают понимать не только весь смысл и величие Сталинской Конститу­ции -- документального слепка с совет­ского социалистического государства; на­и чинают понимать великую освободитель­ную миссию большевизма в истории чело­вечества. Понимают, что коммунистические партин полиитика народного фронта в буржуаз­Конституцию не прекращаются и не пре­кратятся, пока будет существовать капи­тализм. Ведь в каждой букве Конститу­ции - смертный приговор капитализму, реакции, национальному угнетению. Пото­му враги изо всех сил стараются найти в ней из яны. То в Конституции, видите ли, «слишком много коммунизма». Какая же это демо­кратия ежели монархист и буржуазный либерал не могут основать своей, ну хотя бы малюсенькой, партии, когда энергич-



 



ный хозяйчик не может открыть своей скромненькой частной машинно-тракторной станции, когда отдельная республика не может, скажем, об явить на свой страх ных странах суть явления органически родственные. Что, не имея счастливой возможности осуществлять, как идеал, Сталинскую Кошституцию, коммунисты  буржуазных стран верны большевизму, бо­рясь во главе широких демократических масс, обединенных в народном фронте, против германского, японского, итальян­и риск войну иностранному государству, Тов конституции, видите ли, «слишком мало коммунизма», Бездельники из кафе, паразиты, содержанцы буржуазии обижа-

ются на то, что у колхозника есть свой двор, приусадебное хозяйство, корова, пти­ца, поросята. Ужасаются тому, что у ра­бочего, у инженера может быть свой авто­мобиль, Это удручает их­их, слюнявых демагогов, никогда не знавших, что такое к честный заработок! Но когда обсуждают и спорят честные люди тогда происходит одно и то же: сначалаговорят отом или другом параграфе, как о принцине, как об идее, как о мыс­ли. Обсуждают реальность, возможность осуществления этого параграфа, Потом спо­хватываются на том, что ведь этот пара­граф проведен в жизнь, существует реаль­но - будь то социалистическая собствен­ность, колхозы, будь то права националь­ностей, будь то право на отдых и обеспе­чение в старости, И, наконец, задумывают­ского, испанского и всякого прочего фа­шистского удушения. Потому все разговоры и споры Сталинской Конституции, если они идут среди честных людей, приводят всегда одному и тому же общему выводу. Кон­ституция, как документ, -это самое луч­шее, самое разумное, самое прекрасное, чего может желать для себя и для обще­ства каждый трудящийся человек. Конституция, как итог двадцати совет­ских лет, как точный план грандиозного здания, именуемого СССР, -- это локаза­тельство того, что мечта осуществима, что она уже осуществлена на отромном совет­ском материке, стопт незыблемо прочно следовательно, может быть осуществлена в остальной части мира.  После этого можно ли описать при­знательность и преклонение миллионов и миллионов человеческих умов, ищущих и страдающих, думающих и борющихся, при­знательность и преклопение перед авто­ром? Перед великим автором, чей подвиг был и в том, чтобы составить гениальный чертеж, изумивший человечество, и в том, чтобы построить по этому чертежу. ся над тем, как же оказалось возможным в два десятилетия осуществить и закре­пить сразу, вместе, столько неосуществи­мых для буржуазных стран вещей, да еще во враждебном окружении, при постоянном противодействии этих буржуазных стран. Задумавшись, перебирают звено за зве­ном историю этих двадцати лет, весь путь

не утопия! Это реальность. Она на-т писана не только чернилами по бумаге, она выгравирована фактами, делами, она представлена миллионами живых людей,   Господь бог очень торопился, сколо­тил свой мир за шесть дней. Может быть потому он и получился такой паскудный. В нетопленных университетских залах