С сонтября 1939 г., № 205 (4388) 

КОМСОМОЛЬСКАЯ

ПРАВДА

3

ПРИВЕТ РЕВОЛЮЦИОННОИ МОЛОДЕЖИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОММУНИСТИЧЕСКИИ ИНТЕРНАЦИОНАЛ МОЛОДЕЖИ! * Е НАС Т УП ЛЕНИ * * * ИЗ ДНЕВНИКА Молодежь Китая-- наша гордость Сегодня, в XXV Международный Юно­шеский День, Исполнительный Комитет Боммунистического Интернационала Моло­дежи приветствует героическую молодежь Ентая от имени юного поколения трудя­шяхся всего мира. Отважные сыны и дочери китайского гарда! Ваша самоотверженная, полная скдости и молодой отваги, справедливая барьба против вооруженных до зубов японских захватчиков вызывает сочув­ствие и восхищение у всего передового че­довечества и особенно у его молодежи. Имена молодых героев китайского наро­за известны далеко за пределами их род­й страны, Пламенное стремление к на­юнальному единению, герячим сторонни­ком и застрельщиком которого выступает кптайская молодежь, служит могучим и вохновенным примером для других пора­бошенных народов мира. Из рядов китайской молодежи вышли тысячи преданных родине молодых бойцов и командиров, тысячи славных патриотов, кровью и жизнью своей отстаивающих дло народа. Таков Ли Вей-тан, сбивший в юздушном бою двенадцать японских само­летов; таков Ян Чен-вей, убивший десять онских бандитов и погибший в схватке сврагом; таковы четыре молодых китай­да, остаповивших с помощью одного пуле­чта и своей неукротимой отваги продви­оние целого японского полка; таковы сотни и тысячи юных патриотов, которые песокрушимой стеной встают на защиту Китая против японских захватчиков, Неда­ромимя молодого командира дивизии Линь Ба вызывает страх у врага, отлично зна­ющего, что значат на деле смелость и стой­кость китайской молодежи. Молодое поколение трудящихся всего мира гордится вами, юные рабочие, кре­сьяне, студенты, бойцы и партизаны ки­тайского народа, Дело, за которое вы под­нялись на борьбу и двинулись в бой про­японских оккупантов, непобедимо. Бомбы и снаряды любого калибра не всо­стоянии разрушить, взорвать, подавить нугасимое стремление народных масс к национальной независимости и свободе. Пусть же крепнут и закаляются силы молодых сынов и дочерей китайского на­рда, решительно и смело сражающихся з справедливое народное дело! Михаль ВОЛЬФ, * * РАЗГОВОР ЧЕРЕЗ ОКЕАН Радиостанция «Коминтери» передавала для Америки концерт Валерии Барсовой. Американский юноша Франк Паркер прислал в Москву письмо. Он восторжен­но отзывался с концерте и просил свя­зать его с каким-нибудь советским граж­данином: «Я хочу переписываться с ним, чтобы больше других знать о родине столь восхитительной невицы». Орловым - студентом английского факуль­тета Института иностранных языков. Но вот неожиданно Франк замолчал. Весяц, два, три почтальон не приносил в квартиру ленинградца Орлова писем из Америки. Только в августе Николай полу­чил письмо. Просьба эта была удовлетворена. Франк Паркер, оканчивающий Чикагекий колледж (средняя школа), завязал оживленную пе­реписку с коротковолновиком Николаем и «Товарищ,- писал Франк, у меня в жизни произошел неприятный случай я окончил колледж. С дипломом в кар­мане я пришел домой. До вчерашнего дня можно было подавлять в себе мысли о будущем. До вчерашнего дня!… Сегодня утром отец положил на мое плечо руку спросил: «Что же мы думаем делать, сынок?». У меня справедливый отец, хо­роший литейщик, Но я побоялся сказать сму о своих планах. Мои надежды разру­его надежды. Зачем приближать го­Отец уходил из дома голодным, чтобы досталось поесть мне; ходил пешком, что­бы я мог ездить в омнибусе; мечтал ви­деть меня секретарем знакомого нотариуса или служащим солидного банка. я, я хожу, как в бреду. Только и ду­маю: учиться дальше, дальше, стать хи­рургом. Друзья, которым я рассказал об этом, посмотрели на меня как на рехнувшегося. Ты знаешь, говорил мне Поль, где ребята прошлогоднего выпуска кол­леджа? Так слушай… Джимми попал в университет, днем учился, ночью мыл посуду в каком-то ба­ре, заболел туберкулезом. Сейчас сидит на шее у своих стариков. Старики по­лучают нищенское пособие и оплаки­вают Джимми, как умершего. Дирк - прирожденный математик -- лифтер в доме близ Грамерси-парка. Макс, метивший в инженеры радиосвязи, честолюбивый Макс­агент нарикмахерского отделения по завивке на дому, Питер--безработный, по учится, Гарри­тоже. Джемс на раз­битом фордике рыщет по Калифорнии. За работой, как за счастьем, надо охотиться! Я выслушал Поля и все-таки пошел в унлверситет. - Юноша, - сказал мне один из чи­новников, сострадательный старикан.-- Вы мне нравитесь. У вас благородное сердце! В нашей великой свободной стране 38,2 проц, семейств не получают медицинской помощи. Тем не менее Америке не надо больше врачей. Те, кто учится, вряд ли найдут работу по специальности, И вы не найдете, Идите, юноша в отель «Ев­ропа». Там нужен рассыльный. Торопи­тесь! Через 30 минут там будет очередь из дипломированных специалистов с уни­верситетским образованием. Торопитесь… В очереди вы увидите и врачей. Я не пошел в отель, Николай! Аме­рике не нужны врачи, пусть! Я все равно стану им. В моей стране больше трети людей живет без медицинской помощи. Разве им не пригодится голодный хирург? Ведь он по дешевке, за жидкую похлебку, на любую операцию пойдет… Откуда я возьму деньги, чтобы учить­ся? А кровь? Молодая, восемнадцатилет­няя, живительная кровь? Разве нельзя кровью заплатить казначею факультета медицины? Америке нужны доноры. Влия­тельным старикам, гниющим заживо, с долларами в карманах перельют мою кровь--- молодую, здоровую. А если не выйдет?… Что ж! В «Нью­ПорктТайме» появится обявление: «Сту­дент продает свой глаз». Так сделал Джон Наргард­безработный шофер, име­ющий жену и трех детей. Зрение у меня великолепное. Неужели никому не понадо­бится глаз? Голубой цвет, говорят, модный. А я проживу и так. Ведь был же Вилли Пост­бессмертный летчик­одноглазым?» * *



Каждое утро на флагштоке поднимается наш государственный флаг, Я стою в строю, локоть к локтю с друзьями и слы­шу биение их сердец. Снизу, с долины, налетает ветер, и полотнище флага рвется вперед, словно хочет взлететь. Рука сжимает ружье. Мы стоим смирно, и у каждого в эту минугу одна мысль: скоро пробьет час­остатки разбитых японоких дивизий будут похоронены на широких равнинах, в горах и морях Ки­тая, А над моей родной страной, свободной и единой, вот так же гордо будет реять флаг, омытый горячей кровью китанских патриотов, Ради этого не жалко отдать свою жизнь, Ради этого надо драться. если меня сразит вражеская пуля, пусть странички этого дневника прочитают моло­дые товарищи, которые встанут на мсе место. 16 августа Политрук нашей роты сидел на камне и говорил о предстоящем походе, Мы окру­жили его со всех сторон и слушали, сдер­живая дыхание. На линии железной дороги,--говорил политрук, - противник бросил еще двад­цать тысяч солдат с танками, броневика­ми, тяжелой артиллерией. Разведчики с долины и друзья-крестьяне передали, что большая колонна собирается пройти по шоссе. Наши люди внизу видели, что мню­го прузовиков заправляется бензином для бельшюго перехода. На машины нагружают запасы провианта, ящики с патронами и лотки снарядов, Японцы не сегодня--зав­тра сунутся в сторону от железной дороги, чтобы разорить непокорные села. - Разрешите сказать, товарищ полит­рук, поднялся мой сосед Хэ Лин. - Нам как раз пригодятся грузовики, да еще с продуктами и патронами. Мы рассчитаемся с варварами. Они никуда больше уже не пойдут с этой до­роги, - вскочил Ван Лян, - бывший сту­дент. - Сегодня, - продолжал политрук, -- перед выходом на передовую линию вы, молодые друзья, дадите присягу бойца 8-й армии. Он зачитал с нами слова присяги, Мы шевелили губами, чтобы запомнить слова клятвы, вдумываясь в смысл того, что чи­тал политрук. Потом из соседней деревни пришел ко­миссар батальона. Он рассказал нам, как советские войска разгромили японцев уозе­ра Хасан. Вот как нужно драться! У нас у всех блестели глаза и колотилось сердце. - Мы будем в бою, как герои Хасана! Наша дивизня растет каждый день, При­бывают новые отряды из соседних мест, Продовольствие, полученное от центрально­делим на всех. Пшен­го командования, мы ная каша, горячая вода с сухарями, поджа­ренные зерна шшеницы. Несколько дней на­зад неожиданно появились за обедом кон­сервы и рисовая каша с сахаром. Нам ска­зали: это бойцы другого батальона сделали вылазку, захватили большой транопорт гру­зовиков с продовольствием и передали все в дивизию. Продукты разделили между всеми частями. Вечером роту выстроили на площали, Приехали старшие чачальники и полит­работники из дивизии. Пришли все жители деревни--старики и молодые женщины детьми за спиной. В наступившей тишино мы твердо и горячо произносим клятву перед уходом в бой: «Во имя нашей нации, нашей страны, наших соотечественников, во имя наших ле­тей и внуков мы клянемся сопротивляться до конца японским захватчикам… Мы, сы­ны рабочих и крестьян, клянемся не брать ни одной нитки у населения, кляномся слу­жить интересам народа»… 

20 августа Вот уже два дня я не прикасался к своему дневнику, Не до него было, у нас в роте все как будто возмужали и ста­ли еще бляже друг другу. Мы одержали победу. Первая победа молодых бойцов! А было это так. Вернувшись из развед­ки, мы донесли, что японцы готовят боль­шую экспедицию, так как заблаговременно выставляют своих наблюдателей на боль­ших дистанциях. Под большой, нависшей скалой собра­лась вся рота. Командир раз яснял собра­нию: - Мы осторожно выйдем на дорогу, Заляжем в кустарниках, ямках и будем ждать япюнскую колонну. Первые маши­ны не трогаем, пропускаем далеко вперед. Наступаем на главную часть колонны. С прикрытием вступаем в бой. Возьмем у противника его ору­жие, - продолжал комиссар батальона, - но для этого надо налететь на него свер ху, с гор, как лавина на голову. Не дать опомниться. Политрук роздал бойцам листовки, от­печатанные в типографии политотдела ти­визии, - правила поведения в бою: В два часа ночи рота достигла засады. отрядов.неприятелявстретить и угостить замаскировавшись листьями; кто забралса в расщелину скалы. Тишина была такая, что, казалось, все кругом вымерло. И вдруг застучал мотоцикл, За ним по до­роге проехали пять груженных автомоби­лей. Прошло немного минут. Нам они ка-А зались долгими часами. На шоссе выехало не меньше чем 500 японских кавалерн­стов. За ними потянулись пехотный поллк, артиллерия. Когда они поровнялись с местом, где мы залегли, командир роты крикнул: Товарищи, вперед! Бей бандитов! Сотни гранат вместе с огромными, как жернова, камнями упали прямо вниз нa дорогу. Мы уже былитам. Япюнцы спе­шились и поскакали с машин. Начался бой, Ничто не могло остановить молодых бойцов. В то время, когда другие роты пашего батальона обрушивались на пехо­ту, мы налетали на кавалеристов. Толсто­го японского майора политрук ударил при­кладом в переносицу, по очкам. На комап­дира нашего взвода наскочили-было япи­ский унтер-офицер и два солдата. Унтер занес над его головой палаш. Я бросился на выручку командиру и ударил ногой в живот унтера. Командир свалил обоих солдат. Их каски звякнули о камень. расстрелял все патроны и схватил подвер­впинся офицерский автоматический пи­столет, разрядил его. Ван с окровавленным лицом стащил с грузовика ручной пуле­мет, поставил его на камень и выпускал налек. ленту за лентой. Ребята добрались к коневодам, схватили за длинные повода и уводили лошадей в горы, Впереди уже сбивали затворы у пу­Ожесточенный бой с японской пехотой, оглушенной одновременно с обоих скатов неожиданным нападением, длился до полу­дня, Японцы уже не кричали «банзай», они были уничтожены. Я даже не почув­ствовал, как мне в схватке штыком поца­рапали ногу. Мы сомкнули кольцо. …Сегодня мы отдыхаем. Батальон по­полнился повыми пулеметами, лошадьми, кавалерийскими карабинами. Захватили много патронов. На грузовиках оказались ботинки, одеяла, шинели, папиросы и кон­сервы. То, что нельзя было взять с собой в часть, здесь же сожгли.

° КИТАЙСКОГО ПАТРИОТА Мы шли с самого рассвета. Сейчас пол­день большой привал. Дожль оставит на этой страничке свои следы. Дорота скольз­кая и вязкая, Бойцы вымокли, Дождь льет и льет, Наш командир взвода, бывалый че­ловек, проделавший в свое время знамени­тый западный поход, вспоминает крылатую поговорку тех мест: «В Гуйчжоу не прохо­дит и трех дней без дождя и нет там трех ли*) и *) ровной земли». Это можно применить к том местам, которые мы проходили сегод­ня. Но дождь и скользкие скалы не мошают нам петь звонкие песни, вароды и роты как будто соревнуются между собой. Мы залеваем «Целься вернее и прямо». Над другой колонной тремит марш 8-й ар­мии, где-то за нами раздаются слова боевой песни о пободном сражении в Учэне, Далоко вперед ушла разведка, а в обе стороны по горным тропичкам--сторожевое охранение. На привале политрук проводит беседу. - К началу 1939 года,-рассказывает он,японские имнериальсты отправили в нашу страну миллнон и триста тысяч сол­дат. Больше половины япоиских войск мы ужо уничтожили. Рядом на другом привале читают вслух нашу газету «Боец», В газете напечатаны заметки из разных японцами. «Отряд Нан-ян налетел на колонну япон­цев, захватия 20 грузовиков, из них сжет, забрат радиостаню,пуланета Как мы все завидуем счастливым, по­бывавшим уже в боях! 17 августа Прошли сорок ли. Из штаба батальона передали: расположиться на ночлег, На­скоро построили из шестов, веток, листьев шалаши. Костров нельзя разводить. Меня неожиданно вызвал командир и послал с Ван Лян в разведку. Мы долж­ны использовать темноту, выйти на шоссе и приблизиться насколько возможно в сто­рону железной дороги. Наша задача­про­щупать, нет ли вблизи разведки врага. Мы взяли свои винтовки, четыре гранаты, компас и пошли. Страшная темень. Мы не видим друг друга. Идем, пригнувшись, чтобы не за­девать за ветки, Тишина. Вышли на доро­гу и двинулись вдоль шоссе. Вдруг Ван схватил меня за руку и показал туда, где шоссе сворачивало влево: уже светало, и мы увидели, что над большим дубом, на который указал Ван, тревожно кружились птицы, Там, видно, было гнездо, и его ра­зорили. Мы всмотрелись, На дереве между ветвями устроился японский солдат. … Оставайся здесь, и что бы ни слу­чилось не стреляй, - шепнул мне Ван. Он что-то поднял с земли и сунул за па­зуху своей ватной куртки. А затем скольз­нул в сторону и оставил меня одного, Я ложал в придорожной канаве и смотрел японского наблюдателя, Он нас не заметил, видно, дремал, и теперь телефонный вызов сна. Он поднес к уху пробудил его от трубку полевого телефона. На толстой вет­ко с телефонным аппаратом лежал ручной пулемет. Вот он кончил говорить, повесил трубку и, странно вздрогнув, свесплся вниз головой. Я не выдержал и пополз к дереву, По­том я поднял голову и увидел Вана. Держи,-сказал он и передал мне пулемет, затем телефонный аппарат, Уби­того японца он спустил на веревках. ＿ Я не слышал выстрела, Ван, сказал я уже по дороге в роту. - Командир предупродил, что стрелять только в крайнем случае. Я снял часового ударом камня, Я целился в его висок. - А знаешь, -- сказал Ван, - видно, японцы не очень надеются на самурайский дух своих авдой, если привизаци ноги часового веревками к дереву, чтобы он не мог без помощи другого освободиться. Мы продолжали свой путь. *) Ли-% километра.

ми. Какая разная у нас жизнь! «Франк, дорогой товарищ! Когда я прочел ваше письмо, мне стало очень тя­жело. Может, не стоит об этом говорить я не заснул в эту ночь, Франк! Бродил по синим от тумана набереж­ным, по уаким любимым переулкам уни­вереитетской стороны… Думал, что можно сказать другу, у которого такое большое горе? Мне очень трудно привыкнуть к мысли, что все написанное пережито ва­Совсем недавно я зашел в школу, где сдавали последние зачеты мои старые друзья-- десятиклассники Марк Брусилов­ский и два Александра­Новиков и Гольдберг. С Брусиловским я часто встре­чался на концертах артиста Владимира Яхонтова. Марк был завсегдатаем Универ­ситета выходного дня, любил слушать лекции на технические темы. Мне прихо­дилось часто пользоваться его домашней библиотечкой. На полках стояли новень­кие издания Горького, Фейхтвангера, Шекспира, «Истории XIX века» Лависса и Рамбо, Вспоминаю, как Марк, интересую­щийся больше всего на свете телемехани­кой и автоматикой, сокрушался о том, что не успел приобрести трудтомто Багрицкого. C двумя Александрами я дружу уже пять лет. Они живут в одном доме, на од­ной лестнице, учатся в одном классе, вме­сте посещают Дом литературного воспита­ния школьников. Вместе с другими членами Дома они каждый год отправляются в путешествие по стране. По Волге они плыли на тепло­ходе, в Сванетии пробирались по голово­кружительным тропкам, брали приступом горные перевалы. Друзей я встретил в комнате 10-го класса. Здесь, как всегда, былю людно Ребята все знакомые: Александр, Яков, Женя, Шура… В три часа назначена кон­сультация по истории. Они пришли рань­ше. Завязалась беседа-обычная в эти дни в школах-десятилеткахо своем будущем. Порывистый юноша Яков Филькин­штейн с увлечением говорил о нейрохи­рургии. - После твоего рассказа, Яша, честное слово, хочется итти в медицинский инсти­тут - заметил Александр Новиков. - Но стой путь я не изменю. Он известен ине на весемь лет вперед. Пять лет на исто­рическом факультете университета, три гола в алюнктуре Военно-политической академии имени Ленина. Научный работник Красной Армии­это еще более важно, чем профессия хирурга. - И я решил пойти на исторический факультет, -- заметил Александр Тольд­берг,- а потом в институт кинематогра­фии. Звонок на консультацию прервал нашу беседу… Франк, я так подробно восстановил в памяти примечательный день в школе на улице Чайковского, чтобы стало ясно одно: эти ребята, влюбленные в свою бу­дущую учебу и работу, в пылкой бе­седе не высказали и слова сомнения в осуществлении своих планов. Институты, университеты шлют им приглашения, бе­рут на себя заботы о питании и жилье. Сейчас они уже занимаются в вузах. …Франк, товарищ! Мне было больно и тяжело читать ваше письмо, но я верю, что вы своего добьетесь. Пролетарская ре­* волюция победит».

секретарь Исполкома Коммунистического Интернационала Молодежи.

Москва.

Запечатав письмо, Николай, как всегда в этот час, сел к приемнику, надел на­ушники. И сразу-- мир звуков за­гудел в его ушах. Пока он настраивал приемник, в эфире стояла ночная перепал­ка, Воспный марш ворвался в приказ о мобилизации в Англии, На разных волнах гремели сводки с фронтов европейской войны. Ордов слевка повернул ручку варно­метра, чувствительную, как нерв. По московскому времени час. Спо­койной ночи, товарищи! - сказал ровный голос диктора станции «Коминтерн»… P. МИЛЬ.

Население нас встретило тепло и торже­ственно. Дети держали флажки с привет­ственными надписями, Председатель мест­ного «Общества крестьян спасения роди­ны» произнес горячую речь, Ожидая при­хода впощев, жители унесли все в гора. Политрук стоял на улице в окружении крестьян и рассказывал, что приближает­ся третий этап войны, когда Китай пере­ходит в наступление. ФАН ПИН-ДЭ.

Руки коротки… Рис. и. Сандлера.

ГОСПОЛИЦ ПОШУА «СПАСАЕТ, МИР Итальянский комсомолец Нино Нанетти, надо думать, не читал деклараций госно­дина Шошуа, секретаря социалистической модежи Франции. Как только в Тулузу, ге работал Нино, пришла весть о начав­шейся борьбе испанского народа, так мо­одой революциовер ренгил: мсе место там, на боевом посту. Он не медлил ни мину­ты 18 июля 1936 гола испанский народ пдялся против реакции-- 20 июля Ни­п Нанетти был уже в Барселоне. Вместе с ним на помощь испанскому нароту пришли добровольцами свободы Перро, член Центрального комитета фанцузского комсемола, Джон Корнфорд, вадцатилетний английский поэт, внук Чарльза Дарвина, один из руководителей змериканской молодежи Дэйв Доран и мно­ге тысячи других молодых героев, само­отверженно отдавших свою жизнь, свою эергию, свой боевой опыт делу священ­борьбы. Им никто не приказывал по­нуть работу, семью и взять в руки виновку Нет, каждый из них просто вы­полнял свой интериациовальный долг. Пвенами Нино Нанетти, Джона Корп­фра, Луи Перро заслужению гордится погресонвная молодежь всего мира. Для жокоз кеношей и девушек эти име­символ верного и непоколебимого бор­а за мир, за светлое будущее молодого поколения. Чо же думает о борьбе за свободу и мир гоолин Шошуа? Как известно, он играет последнюю роль в руководстве Социали­сического Интериационала Молодежи. Погле позорного мюнхенского соглаше­нил Шешуа совместно с другими социали­амп с готовностью подписал документ, в тором возвещается, что в Мюнхене спа­мир. Июяхенские решения, встреченные апло­кментами руководителей СИМ, абсолютно противоречили желаниям и требованиям мо­ежи, стремящейся принять участие в созании ноллинного мира и самостоятельно­ти наций, Не удивительно, что Шошуа, пытаясь привлечь французскую социали­стическую молодежь в лагерь мюнхенцев, не встретил никакой поддержки. B списке «благодеяний», оказанных Бериаром Шошуа реакции, числятся не только капитуляции, не только песнопения рабству. Господин Шошуа способен на большее. Хозяева приказывают ему разбить единство прогрессивной молодежи, подры­вать братские связи, налаживающиеся ме­жду комсомольцами и соцмольцами, поме­шать сближению Социалистического и Ком­мунистического Интернационалов Молоде­жи. И господин Шошуа рад стараться. Ре­акционный оркестр в составе: председатель СИМ---Гансен, секретари СИМ---Олленга­уэр, Шошуа, Годфруа поднимает ожесто­ченную борьбу против революционного юношеского движения. Тщетны их усилия. Они могут в некоторой степени только за­труднить, осложнить борьбу за единство молодежи, но ликвидировать ее им никоим образом не удастся, Это уже показал опыт Испании, Польши и Англии. После гнусных маневров они добились исключения доблестной Федерации обеди­ненной социалистической молодежи Испа­нии из СИМ. Они исключили Федерацию вопреки желаниям социалистической моло­дежи. Что для Шошуа и его компании мнение социалистов! За исключение Феде­рации руководство СИМ получило изрядное количество похвал от… печати франкист­ской Испании, И тем довольны… Совместно «социалистическими» лидерами, о которых говорил товарищ Молотов Совета ства Молодежи пытались направить войну на восток, в сторону Советского Союза. Так завершается эволюция господина Шошуа от капитуляции к провокации войны. Как ни печально для этих, с позволе­ния сказать, «социалистов», но планы их рушатся! Будущее - это победа демокра­тии, И нет сомнения, что в решающих боях между демократией и реакцией моло­дежь единым фронтом будет сражаться за демократию, как бы этому ни противились господа Шошуа и Гансены. Для молодежи ценней и ближе Нино Нанетти, Джон Корн­форд и Луи Перро, чем эти реакционные «социалисты». Юр. ДАШКЕВИЧ.

за

За

социали

ди

пропив И. и

поджилателей провокаторов Рис.



войны



СЕМЕНОВА.