4 ИЮЛЯ 1941 г., № 183 (8591)

ПРАВДА

СОЗДАДИМ МОГУЧЕЕ НАРОДНОЕ ОПОЛЧЕНИЕ! ОБЕСПЕЧИМ УСИЛЕННОЕ ПОПОЛНЕНИЕ РЯДОВ КРАСНОЙ АРМИИ Боевые дела СТАЛИНО, 3 июля. (Корр. «Правды»). С напряжением, дружно трудятся горняки Донбасса в дни великой отечественной войны. Работать не покладая рук, давать больше угля для обороны страны,- таков лозунг рабочих, инженеров и техников всесоюзной угольной кочегарки. Десятки шахт работают ровно, изо дня в день перевыполняя государственный план. Упорной работой в забоях насыщена и жизнь горняков шахты № 8 «Ветка» треста «Куйбышшевуголь». Ни тени само­успокоенности. У всех боевой дух, стре­мление давать высокую выработку в за­боях, полностью обеспечить безопасность шахты.  Горняцкий поселок--в боевой готовности. Ветковцы организовали группу содействия истребительному батальону. В группу ото­браны лучшие горняки, умеющие владеть оружием. Ночью горняцкий патруль охра­няет поселок и промышленные обекты. Домохозяйки изучают санитарное дело, го­товятся к противовоздушной и противо­химической обороне. Сегодня горняки шахты с напряженным вниманием слушали выступление по радно Председателя Государственного Комитета Обороны И. В. Сталина. На шахте состоя­лись многолюдные сменные собрания. От нас, шахтеров, страна ждет боль­ше угля, - заявил бригадир навалоотбой­щиков тов. Леванков. Чем больше в стране будет угля и металла, тем скорее будет раздавлен враг. Мы заверяем совет­ское правительство, что со своей задачей справимся. Из моей бригады ушли на фронт три навалоотбойщика. Мы вчетве­ром даем столько угля, сколько раньше 7 человек. Сейчас в нашу бригалу вли­лись молодые горняки, окончившие школу ФЗ0. Теперь бригада увеличит свою про­Страна отвечает на зов вождя На всей необятной советской земле граждане нашей родины слушали вчера, в 6 час. 30 минут утра, выступление по радио Председателя Государственного Ко­митета Обороны И. В. Сталина. По зову любимого вождя весь народ по­дымается вместе с Красной Армией на за­щиту родины от ее злейшего врага--гер­манского фангизма. Трудящиеся СССР за­веряют партию и товарища Сталина, что будут до последней капли крови биться за свою свободу, за свою честь, за свою ро­дину. Коварный враг, напавший на нашу страну, будет разбит и уничтожен. Победа будет за нами! * * * МАХАЧКАЛА, 3 июля. (Корр. «Прав­ды»). Портовики Махачкалы в единодуш­но принятой резолюции заявляют: «Речь вождя воспринимаем как боевой приказ. Идем в народное ополчение. Будем рабо­тать самоотверженно, суда и вагоны раз­гружать и нагружать досрочно». ИВАНОВО, 3 июля. (Корр. «Правды»). На ивановских текстильных фабриках сегодня прошли многолюдные митинги. В резолюции, принятой на трехтысячном ми­тинге Меланжевого комбината, говорится: «Мы заверяем Государственный Комитет Обороны, большевистскую партию, совет­ское правительство и любимого товарища Сталина, что будем работать на производ­стве с одной мыслью-о победе над фа­шистскими изуверами. Утроим бдитель­ность и настороженность. Решительно пре­секая малейшие попытки посеять панику, наш коллектив будет работать так, как этого требует военное время, как этого тре­бует победа над коварным и хитрым вра­гом». ГОРЬКИЙ, 3 июля. (Корр. «Правды»). Речь вождя вдохновила многих рабочих завода имени Орджоникилзе на новые тру­довые подвиги. Уже к обеду фрезеровщик тов. Сигоров, станочник тов. Панкратов, столяр тов. Ляпин и другие выполнили свои сменные задания. В обеденный перерыв начались цеховые митинги. В отном из цехов выступил ра­бочий тов. Панкратов. -- С начала военных действий, - го­ворит он, я вырабатываю продукции вдвое больше обычного, но и этого мало. Будем трудиться еще самотверженнее! АЛМА-АТА, 3 июля. (Корр. «Правды»). Перед рабочими, служащими и специали­стами алмаатинской швейной фабрики выступила стахановка шестой ленты тов. Баранова: - Наша сила не только на фронте, она F куется и у нас в тылу. Чем больше дадим мы продукции стране, тем сильнее будет фронт. Все для фронта! Швейники обязались выполнить досроч­июля. но план НОВОСИБИРСК, 3 июля. (Корр. «Прав­ды»). На митинге рабочих машинострои­тельного завода «Труд» вагранщик Тихо­образов заявил: «Я не могу больше оста­ваться здесь в тылу. Мое место там, на фронте, в великой битве. бился с Кол­чаком, бился с Врантелем, и мы их раз­били в пух и прах. Я буду биться до по­следнего взлоха, чтобы от фашистских из­вергов и людоедов не осталось и пуха». СВЕРДЛОВСК, 3 июля. (Корр, «Прав­ды»). Построившись в колонны, мартенов­цы, прокатчики, железнодорожники Верх­исетского металлургического завода органи­зованно двинулись к проходной. На пло­щадке состоялся общезаводской митинт многотысячного коллектива. Выступивший старый большевик, ветеран гражданской войны тов. Ермаков сказал: Мы зальем глотки кровожадных фа­шистских псов сталью. Дадим сотни тонн высококачественного проката сверх плана! Многолюдные митинги состоялись сего­дня на Уралмашзаводе, заводе имени Воеводина и на многих других предприя­тиях и в колхозах Свердловской области. горняков Донбасса изводительность на 40 тонн в смену, а если пробьет час, вся бригада пойдет с оружием в руках защищать родину. * * * «Мы, горняки, инженеры и служащие, домохозяйки и все трудящиеся шахты № 8 «Ветка», говорится в принятом решении, - на призыв великого Сталина отвечаем: -С начала отечественной войны шахта увеличила добычу угля примерно на 20 процентов, Сегодня мы даем клятвен­ное обязательство нашему правительству еще больше повысить производительность каждого участка, каждого забойщика, ма­шиниста врубовой машины, всех рабочих, где бы они ни работали. Мы об являем решительную борьбу с благодушием, самоуспокоенностью и бес­печностью. Будем беспощадно расправлять­ся с дезорганизаторами производства, с теми, кто попытается посеять панику в наших рядах. Мы окажем всемерную по­мощь истребительным батальонам в их почетной борьбе со шпионами, диверсанта­ми, вражескими парашютистами. Будем самоотверженно стоять на своем посту, углем помогая красным воинам громить Фашистов, а в нужный момент все, как один, станем в ряды грозного народного ополчения и будем до последней капли крови защищать каждую пядь родной зем­ли. Вместе со Сталиным мы победили в го­ды гражданской войны. Вместе со Сталиным мы победили голод и разруху. Сталин привел нашу родину к расцвету и могуществу. Он дал народам советской страны счастливую и радостную жизнь. Со Сталиным мы одержим победу и в ве­ликой отечественной войне. Веди нас к пободам, родной и любимый товарищ Сталин!».

ооноодилБ О Е В Ы Е Э П И З О Д Ы Встреча с Петром Мельниковым нас прикончил стервятника, но только я заметил, что вражеский самолет стреми­тельно пошел вниз и потом тяжело рухнул на зеленое пшеничное поле. Готов!--ра­достно произнес я. Сердце у меня билось учащенно. Вероятно, такое же чувство бы­вает у охотника, когда он гонится за до­бычей. Рассказывая этот эпизод, Петр Мельни­ков улыбался хорошей, веселой мальчише­ской улыбкой. Впрочем, через минуту он вновь сделался деловитым и мрачным. Как-нибудь надо добиться, чтобы меня скорее выпустили из этого госпита­ля, сказал он. В самом деле, я совер­шенно здоров, Меня продолжают держать в этом госпитале наши врачи-перестрахов­щики, Правда, перестраховщики, уверяю вас… - А как вы сюда попали в это столь ненавистное для вас учреждение? На третий день войны у меня во время одного вылета из-за случайной пули мотор самолета остановился в воздухе. С превеликим трудом мне удалось сделать посадку, но я во время этой посадки раз­бил себе голову, Только и всего. Правда, разбил я голову здорово, был даже неко­торое время без сознания, но теперь я чув­ствую себя хорошо, так почему же меня держат здесь, чорт побери! Вы знаете, как только я слышу в воздухе шум мотора, сердце кровью обливается. Так бы пря­мо, кажется, и убежал в одном, извините, белье в свою часть. Ведь это мои това­рищи летают, мои летчики-истребители. На войне каждый день дорог, а здесь лежу вот уже целых пять суток. Похлопочите, пожалуйста, если можете, чтобы меня ско­рее отсюда выпроводили. - Вот этого я сделать не могу. Напи­сать про вас могу, а к медицине я ника­кого отношения, к сожалению, не имею. А что про меня написать? Жаль, вы моих товарищей не знаете. Вчера ко мне заезжал наш бригадный комиссар, рас­сказывал, как сражаются наши летчики. Я слушал его и могу сказать, что приятно гордиться за своих боевых товарищей. Начальник сказал, что примерно на каж­дую сбитую нашу машину приходится по менее четырех сбитых германских ма­шин. Ну и достается им от нашего брата. В нашей части многие летчи­ки прошли хорошую боевую школу на Халхин-Голе и в Финляндии. Потом, знаете, русский человек, по-моему, рожден для летного дела: он и храбр, и вынослив, и решителен порой до отчаянности. Немцы по сравнению с нами жидковаты. * * * Я смотрел на этого молодого летчика с мальчишеской задорной улыбкой и суро­выми серыми глазами и думал: вот у нас таких, как он, спокойных, сильных, уве­ренных в себе, мужественных людей ты­сячи и десятки тысяч. Наша армия­по­истине цвет великого нашего народа, и победить эту армию невозможно­нет такой силы на свете. H. КРУЖКОВ. Действующая армия. Ему 25 лет, но выглядит он значитель­по моложе лет двадцати, не больше. Широкий юношеский румянец покрывает его щеки. Он улыбается задорно и молодо. Впрочем, в течение последних пяти дней старший политрук Петр Мельников редко находится в хорошем настроении. Большею частью он мрачно расхаживает по палате, проклиная ту минуту, когда судьба при­вела его в этот «трижды надоевший» гос­питаль. -Скорей бы в часть,--говорит он. Я здесь уж целых пять дней. Товарищи воюют, а я должен страдать на госпиталь­ной койке. Чорт знает что такое! Петр Мельников принадлежит к славной стае сталинских соколов, которые водят в бой наши быстролетные истребители, и в семье своей, в своей эскадрилье молодой крепкий двадцатипятилетний Петр Мель­ников выглядит почти солидным челове­ком. Боевые товарищи Петра Мельникова на два-три года моложе его. Искусство истребителя требует тех ка­- честв, какие сопутствуют молодости, храбрости, выносливости. Если летчик­истребитель заметит вражеский самолет, он решительно и смело бросается в пого­ню за ним и не успокалвается до тех пор, пока вражеская машина не рухнет вниз в клубах дыма и в пламени. Конечно, и у летчика-истребителя бы­вают случаи, когда вражеский бомбарди­ровщик, попав в облачное укрытие, ухо­дит от расправы. Такие дни наши лет­чики-истребители считают несчастными в своей жизни.   Не вышло, сорвалось! -- говорит он. Ну, ничего, если сегодня ушел, за­втра не уйдет. щик, сделав несколько сложных пируэтов в воздухе, ухитрился скрыться от своего преследователя. Погоня была столь упор­ной и решительной, что противник не ус­пел сбросить ни одной бомбы. Тем не ме­нее Мельников был разлосалован. Попадись в наши руки еще раз ＿ говорил он, тут тебе и карачун. Эх. как жаль, что ушел стервятник. Впрочем, на другой день счастье улью­нулось летчику. Хищник появился вновь. С великой яростью Петр Мельников со своими товарищами сорвались с аэродрома и бросились навстречу врагу. Четырехмо­торный германский бомбардировщик, заме­тив истребителей, стремительно прибли­жавшихся к нему, бросился наутек. Так случилось в первый день и у Пе­тра Мельникова. Вражеский бомбардиров­По небу плыли крутолобые облака. Бе­лая пелена застилала дорогу летчикам­истребителям. Примерно два километра от­деляли бомбардировщик от настигающих его истребителей. Несколько раз он нырял в молочную массу облаков и скрывался из глаз преследователей. Наконец, умелый мановр наших летчиков выгнал его «на чистое поле». Так егеря выгоняют волка из лесной чащи, чтобы прикончить его на широкой поляне. - С какой-то особой радостью я нанес ему первый удар, рассказывает Нетр Мельников.- На помощь мне пришел наш летчик Князев. Мне трудно сказать, кто из (ИЗ БЛОКНОТА ВОЕННОГО КОРРЕСПОНДЕНТА)

Стрелок-радист коммунист А. И. Коно­валов, сбивший в воздушном бою 25 ию­ня германский истребитель «Мессер­шмитт-109». Фото Н. Хандогина.

ОТВЕТ ЗЕНИТЧИКОВ НА ПРИЗЫВ ТОВАРИЩА СТАЛИНА Сегодня рано утром войска с волнением слушали выступление товарища Сталина по радио. Сердца бойцов и командиров напюлнились еще большим гневом против кровавого фашизма, варварски попираю­шего советскую землю. Сознание, что на­шей стране грозит серьезная опасность, наполнило всех неуклонной решимостью по-красноармейски расправиться с враже­скими ордами. Слова вождя укрепляют в войсках уверенность в конечной победе над гитлеровакими полчищами и воодуше­вляют на новые подвиги. еще точнее, еще метче. Через несколько Бойцы зенитной батареи младшего лей­тенанта Симченко дали клятву бить врага минут представился случай подтвердить эту клятву на деле. Дальномерщик Дья­коненко сообщил: - Германский самолет с запада! Лавируя между облаками, на высоте 2.400 метров шел фашистский бомбарди­ровщик. С сообщением дальномерщика слились слова команды: По местам! Горячо работали расчеты орудий, про­никнутые желанием уничтожить фалпист­ского коршуна. Командир батареи скоман­довал: - За родину, за Сталина--огонь! Прозвучал дружный залп, и полукруг разрывов преградил путь врагу. Расчеты посылали вверх снаряд за снарядом. Облачка разрывов все ближе подходили к фашистскому самолету. Наконец, пло­скость его заколебалась, и он камнем по­шел вниз. В ту минуту, когда командир дивизиона поэтравил батарею с отличной стрельбой, на горизонте появился другой вражеский бомбардировшик. Он шел на высоте 1.400 метров. Уничтожим и этого гада! скарал красноармеец Рева. На пути врага снова появилась огневая завеса. Фашист заметался, стал менять курс, но меткие зенитчики не выпускали его из сферы огня. Тогда враг пустился на хитрость. Он перешел в пике, но и тут настигли его четыре зал нститли его четыре за залпа. Огонь был на на­на­столько точно рассчитан, что самолет вре­зался в самый центр разрывов. Второй фа­шистский самолет был также сбит. Так боевыми делами отвечают зенит­чики на призыв любимого Сталина. П. ОГИН, С. САПИГО. Действующая армия. 3 июля.

B a

K a

Колхозная клятва Поля артели «12 годовщина Октября» раскинулись по над Доном. Богатые, тучные земли. Любовно ухаживают за ними кол­хозники. Урожай в этом году обещает быть, как никогда, обильным. Высокой стеной стоят рожь и пшеница. Хорошо растут ово­щи в огородах, арбузы и дыни на бахчах, выступлении по радио Председателя Государственного Комитета Обороны И. В. Сталина колхозники узнали в поле от звеньевой Галины Шубиной Она только что возвратилась из правления колхоза, где слушала его речь. Тотчас на лужайку ста­ло сходиться звено за звеном. Подошли и косари, работавшие неподалеку. Открывается митинг. Колхозники и кол­хозницы немногословны. В нескольких сло­вах выражают они свои чувства и мысли. С возмущением и ненавистью говорят о фа­шистских стервятниках, занесших крова­вую руку над советской страной. Людоед Гитлер и его поганая свора хотят отнять у нас счастливую жизнь, говорит пожилая колхозница Наталья Тонь­шева. - Но советский народ переломает фашистам ребра. Не бывать на нашей зем­ле проклятым чужеземцам! Слово взяла колхозница Дарья Крымова: Фашистские собаки хотят закабалить нас, свободных советских людей. Ишь чего задумали злодеи! Да только руки коротки у них. Красная Армия при полдержке всего народа сотрет эту нечисть с лица земли. Нам, колхозникам, надо работать сейчас так, как учит товарищ Сталин. Будем тру­литься, не жалея сил. Урожай уберем до зернышка! Дадим любимой Красной Армин все, что ей от нас нужно для нобеды над врагом. Выступают колхозники Н. Княжев, M. Орехов и многие другие. Они заверяют товарища Сталина, что колхозники с честью выполнят возложенные на них за­дачи. В единодушно принятой на митинге ре­золюции говорится: «Сердца колхозников полны гнева и не­нависти к фашистским убийцам, веролом­но напавшим на нашу священную родину. Мы заверяем партию, правительство и товарища Сталина, что приложим все уси­для в тому, чтобы достойно полдержать ших сынов, мужей, братьев, ушедших на фронт, помочь им быстрее уничтожить фа­шистскую гадину, Клянемся тебе, товарищ Сталин, что мы готовы грудью защищать свою родину». Семилукский район, Воронежской области. (Корр. «Правды»). Трудовые подвиги ДНЕПРОПЕТРОВСК. 3 июля. (Корр. «Правды»). С быстротой молнии покол­хозам, совхозам, МТС Апостоловского района, Днепропетровской области, раз­неслась весть о том, что в 6 ч. 30 ми­нут утра будет передаваться правитель­ственное сообщение. И когда по радно послышался голос товарища Сталина, к репродукторам устремились тысячи лю­дей, По улицам сел бежали школьники, созывая колхоэников: - Идите, слушайте, выступает Сталин! Речь вождя вызвала огромное вооду­шевление. Тут же у репродукторов воз­никали митинги. В артели имени Ворошилова выступил колхозник тов, Яки­менко. Он сказал: Иосиф Виссарионович учит, как надо перестроить всю работу нашу на военный лад. Мы можем сократить сро­ки уборки урожая до 12 рабочих дней вместо 18. Выступившая на митинге комсомолка Наталья Журавель от имени организо­ванной ею группы самозащиты дала сло­во, что в кратчайший срок научит всех колхозников села правилам противовоз­душной и противохимической обороны. Председатель колхоза орденоносец тов. Бережной обязался одновременно рабо­тать комбайнером. Колхозники артели «Жовтень» тг. Ряб­ко, Фартушный, Зеркаль сразу же пос­ле митинга отправились на выборочную косовицу хлебов. К полудню они уже значительно перевыполнили дневное за­дание. Трудовыми подвигами отвечают на речь любимого вождя рабочие мастерской зер­носовхоза «Криворожский».

Не топтать фашистам наших полей! (Колхоз «Пионер», Кунцевского района, Московской области) Рано утром колхоз провожал на фронт лучших своих сынов. На защиту родины уходили бригадиры, конюхи, животноводы, кузнецы. Остальные готовились итти в поле. но тут заговорило радио. Диктор об явил: - У микрофона товарищ Сталин! …Затаив дыхание, колхозники слушали выступление Председателя Государственного Комитета Обороны Йосифа Виссарионовича Сталина. По окоичании передачи--краткий митинг. женщины, старики и подростки поклялись работать самоотверженно, всеми мерами укреплять тыл нашей доблестной Красной Армии, давать стране больше хлеба, мяса, молока, овощей. После митинга на работу вышли все жители колхозного села. Дома остались только дежурные. Несколько школьников и стариков с противогазами мерно расха­живают по селу, внимательно всматрива­ются в небо. Поля колхоза «Пионер» обещают бога­тый урожай. Прекрасно развиваются ово­щи, картофель и все остальные сельско­хозяйственные культуры. В колхозе никогда не было такой спло­ченности, как в эти дни. Сейчас все воодушевлены единой заботой-дать Крас­ной Армии все необходимое для полной победы над врагом. План мясопоставок го­сударству за весь 1941 год уже выпол­нен. Правление решило ноставить на от­корм еще 60 свиней. В начале августа колхоз сдаст государству дополнительно десятки центнеров мяса. Успельно выпюл­няется план сдачи молока и овощей. В резолюции, принятой на митинге, колхозники записали: -Не покладая рук будем трудиться для обороны родины. Отдадим все свои си­лы на защиту отечества. Враг будет раз­бит и уничтожен. Не топтать фашистским варварам наших плодородных полей!

B M

. и O

e B

Я

Фронтовики вступают в партию аэродрома, Дмитриев встретил врага в воз­духе и начал в упор расстреливать его. После нескольких очередей фашист пошел на вынужденную посадку. Гитлеровские летчики были взяты в плен. На допросе командир экипажа, вы­холенный офицер, вынужден был при­знать: Пятнадцать раз бомбил Францию, Грецию, Польшу и возвращался обратно. Сюда прилетаю первый раз и… посадили. В промежутке между боями принят в члены партии командир подразделения тов. Свергун. Каждый подчиненный ему летчик уже имеет по двадцать-двадцать два бое­«Правды»). вых вылета. П. СИНЦОВ. Действующая армия. (Воен. корр. В промежутке между боевыми вылетами состоялось партийное собрание авиационно­го подразделения, и в члены партии был принят старший лейтенант Волков. Накануне Волков был ранен, но не вы­шел из строя. Теперь его самолет подго­тавливался к новому вылету, Подвешива­лись бомбы. Стараясь не хромать, Волков направился ашина Семпалнарый к машине. Семналцатый раз он шел бом­бить врага. В этот день новый член пар­тии уничтожил несколько вражеских тан­ков. Несколько раз Волков успешно бомбил врага в штормовую погоду. Старший лейтенант Дмитриев заполнил анкету для вступления в партию. Начиная c 22 июня, этот летчик почти ежедневно сбивает по одному фашистскому самолету. Когда германский самолет появился близ



нену На станичную площаль спешат прово­жающие и призванные в Красную Армию. Впереди меня бегут, взявшись за руки двое ребят в возрасте 7--10 лет. Роди­тели их обгоняют меня. Он-дюжий па­рень, по виду тракторист, в аккуратно заштопанном синем комбинезоне, в чисто выстиранной рубашке Она-молодая, смуг­лая женщина. Губы ео строго поджаты, глаза заплаканы. Ровняясь со мной, она тихо, только мужу, говорит: Вот и отять эти немецкие б… ле­зут на нас. Не дали они нам с тобой мирно пожить… Ты же, Федя, гляди там, не давай им спуску! Медвежковатый Федя на ходу вытирает черным промасленным платком потеющие ладони, снисходительно, покровительствен­но улыбается, басит: Всю ночь ты меня учила и все тебе мало. Хватит! Без тебя ученый, и свое дело знаю. Ты вот лучше, как при­едешь домой -- скажи бригадиру ваше­му, что если они будут такие копны класть, какие мы видали дорогой, возле Гнилого лога, так мы с него шкуру спу­стим. Так ему и скажи! Понятно? Женщина пытается еще что-то сказать, но муж досадливо отмахивается от нее, совсем низким, рокочущим баском говорит: - Да хватит же тебе, уймись, ради бога! Вот придем на площадь, там все одно лучше тебя окажут!

вольно в ряды Красной Армии, в одну часть с сыном, чтобы нам вместе гро­мить фашистскую сволочь, так же, как двадцать лет назад громили мы сволочь белогвардейскую! Я хочу итти в бой ком­мунистом и прошу партийную организа­цию принять меня в кандидаты партии. Землякова сменяет молодой казак Вып­ряжкин Роман. Он говорит: Финские белогвардейцы убили моего брата. Я прошу зачислить меня добро­вольцем в ряды Краэной Армии и послать на финский фронт, чтобы заступить на место брата и беспющадно отомстить за его смерть!

чут на фронт нас­бывалых, какие три войны сломали? Рубить будем до самых узелков, какие им, сукиным сынам, пови­тухи завязывали! Я же говорю, что зря они лезут! Казак спешивается, садится на корточ­ки и закуривает, поворачиваясь на ветер спиной, не выпуская из рук повода. Как у вас в хуторе? Что погова­ривают пожилые казаки насчет войны?- спрашиваем мы. Есть одна мысля: управиться с се­нокосом и по-хорошему убрать хлеб. Но, ежели понадобимся Красной Армии ско­рее,- готовы хоть зараз. Бабы и без нас управятся. Вам же известно, что мы из них заголя и трактористов и комбайно­ров понаделали. Казак лукаво подмигива­ет, смеется: Советская власть, она тоже не дремает, ей некогда дремать. Тут, ко­нешно, в степи жить затишнее, но ить ка­заки сроду затишку не искали и ухоронов не хотели. А в этой войно пойдем охотой. Великая в народе злость против этого Гит­лера. Что ему, тошно жить без войны? И куда он лезет? Некоторое время наш себеседник молча курит, искоса посматривая на мирно пасу­щегося коня, потом раздумчиво говорит: Прослыхал я в воскресенье про речь товарища Молотова, и все во мне повер­нулось. Ночью никак не могу уснуть, все думаю: в прошлом году черепалка нас ололевала, сейчас Гитлер приступает, все какое-то народу неудовольствие. И опять же думаю: что это есть за Гитлер, за та­кая вредная насекомая, что он на всех насыкается и всем покою не дает? А по­том вспомнил за германскую войну, а мне овелось на ней до конца послужить, вспомнил про то, как немцев рубил… Восьмерых вот этой рукой пришлось уло­жить, и все в атаках.--Казак смущенно улыбается, вполголоса говорит:--Теперь об этом можно вслух сказать, раньше-то все стеснялся… Двух георгиев и три медали заслужил. Не зря же мне их вешали? То­то и оно! И вот лежу ночью, об прошлой войне вспоминаю, и пришло на ум--когла­то давно в газетке читал, что Гитлер будто тоже на войне германской был. И та­кая торькая досада меня за сердце взяла, что я ажник привстал на кровати и вслух

говорю: «Что же он мне тогда из этих восьмерых под руку не попался?! Раз махнуть и свернулся бы надвое!» А жена спросонок спрашивает: «Ты об ком это горюешь?». «Об Гитлере,--говорю ей, будь он трижды проклят! Спи, Настасья, не твоего это ума дело». Казак тушит в пальцах окурок и, уже садясь в седло, роняет: - Ну, да он, вражина, своего дождет­ся!- И, помолчав, натягивая поводья, строго обращается ко мне:- Доведется те­бе, Александрыч, быть в Москве. пере­дай через близких людей товарищу Сталину, что донские казаки всех возра­стов к службе готовы. Ну. прощайте. Поспешаю на травокосный участок граж­нанкам-бабам подсоблять! Через минуту всадник скрывается, и только легкие плывущие по ветру комочки пыли, сорванные лошадиными копытами с суглинистого склона балки, отмечают его путь. Вечером на крыльце Моховского сельсо­вета собралась группа колхозников. Немо­лодой, со впалыми щеками, колхозник Кузнецов говорит спокойно, и его натру­женные огромные руки спокойно лежат на коленях. …Раненый попал я к ним в плен. Чуть поправился,- послали на работу. Запрягали нас по восемь человек в плуг. Пахали немецкую землю. Потом отправи­ли на шахты. Норма - восемь тонн угля погрузить, а грузили от силы две. Не вы­полнишь бьют. Становят лицом к сте­не и бьют в затылок так, чтобы лицом стукался об стену. Потом сажали в клет­ку из колючей проволоки. Клетка низкая, сидеть можно только на корточках. Два часа просидишь, а после этого тебя отту­да кочергой выгребают, сам пе выпол­а зешь…- Кузнецов оглядывает слушателей тихими глазами, все так же спокойно про­должает: - Поглядите на меня: я сейчас и худой и хворый, а вешу 70 килограмм, у них в плену за все два с половиной года больше 40 килограмм я не важил. Вот к чему они меня произвели! Считанные секунды молчания, и все тот же спокойный голос колхозника Куз­нецова:

Два моих сына сейчас сражаются с немецкими фашистами. Я тоже думаю, что пришла пора пойти, поквитаться. Но только, извините, граждане, я их брать в плен не буду. Не могу. Стоит глубокая настороженная тишина. Кузнепов, не поднимая глаз, смотрит на свои коричневые вздрагивающие руки, сбавив голос, говорит: - Я, конечно, извиняюсь, граждане. Но здоровье мое они все до дна выпили… И, ежели прилется воевать, солдатов их­них я, может быть, и буду брать в плен. а офицеров не могу. Не могу, и всё! Са­мое стралное я перенес там от ихних гос­под-офицеров. Так что тут уж извиняй­те И встает, большой, худой, с неожи­данно посветловшими и помолодевшими в ненависти глазами. В колхозе хутора Ващаевского на вто­рой день войны в поле вышли все от ма­ла до велика. Вышли даже те, кто по ста­рости давным-давно были освобождены от работы. На расчистке гумна неподалеку от хутора работали исключительно старики и старухи, Древний, позеленевший от ста­рости дед счищал траву лопатой сидя, ши­роко расставив трясущиеся ноги. Что же это ты, дедушка, работаешь сидя? - Спину сгинать трудно, кормилец, а силя мне способней. Но когда одна из работавших там же старух сказала: «Шел бы домой, дед, без тебя тут управимся»,- старик полнял на нее младенчески бесцветные глаза. строго ответил: «У меня три внука на войне с германцем бьются, и я им дол­жен хоть чем-нибудь пособлять. А ты мо­лода меня учить. Доживешь до моих лет. тогда и учи. Так-то!». Два чувства живут в сердцах донского казачества: любовь к родине, к великому Сталину и ненависть к фашистским за­хватчикам. Любовь будет жить вечно, а ненависть пусть поживет до окончатель­ного разгрома врагов. Великое горе будет тому, кто разбудил эту ненависть и холодную ярость народ­ного гнева! М. ШОЛОХОВ.

Старый рабочий Правденко говорит: У меня два сына в Красной Ар­мии. Один в авиации, другой--в пехоте . Мой отцовский наказ им: бить врага бес­пощадно, до полного уничтожения и в воздухе и на земле. А если поналобится им подспорье, то и я, старик, возьму вин­товку в руки и тряхну стариной! Доцветающая озимая пшеница - гу­стая, сочно-зеленая, высокая - стоит стеной, как молодой камып. Рожь -выше человеческого роста. Сизые литые колосья тяжело клопятся, покачиваются под вет­ром. Сторопясь от встречной машины, всад­ник сворачивает в рожь и тотчас исче­аст: не ридно тошали не видно белой рубашки всадника, только окольшш каза­чьей фуражки краснеет над зеленым раз­ливом, словно головка цветущего татар­ника. Останавливаем машину. Всадник выез­жает на дорогу и, указывая на рожь, го­ворит: Вон она какая раскрасавица уроди­лась, а тут этот германец, язви его в душу! Зря он лезет… 0х, зря! вторые сутки не был дома, угостите закурить, из курева выбился, -- и расскажите, что слышно с фронта. Мы рассказываем содержание послед­них сводок Разглаживая тронутые сединой белесые усы, он говорит: Молодежь налпа и то, гляди, как лихо сражается, а что будет, когда покли-

На станичной площади возле трибу­ны строгие ряды мобилизованных. Кру­гом­огромная толпа провожающих. На трибуне высокий, с могучей грудьюю, казак Земляков Яков. Я­бывший батареец, красный пар­тизан. Прошел всю гражданскую войну. Я вырастил сына. Он теперь, как и я, артиллерист, в рядах Красной Армии. Сражался с белополяками и белофиннами, был ранен, теперь сражается с немецки­ми фашистами. Я, как отличный артил­лерист-наводчик, не мог вынести преда­тельства фапгистов и подал в военкомат заявление, чтобы зачислили меня добро-