СЕН

7

7 СЕНТЯБРЯ 1941 г., № 248 (8656) 

2

ПРАВДА Е С Ч

Н

ы

И

О

В

О

И

Н

Е

Н

В

Т

А

Х

Е

Т

О

Т

Н

О

Р

A

Ф

H

Гру Бал

Косминин поджег три здания, в которых укрепились фашисты, и при помощи отличный механик-водитель боевой машины тов. Н. Мунин. 4. Командир зенитного орудия тов. Н. Еремин, метко мужество и отвагу в боях с фашистскими захватчиками. 6. Комсомолка-дружинница Нина Стогова - под разрывами Фото Я. Мульмана, М. Покатило, Б. Ярославцева, В. Микоша, Е. Халдея (ТАСС) и П. Захаревского.

Действующая армия и флот. Отважная советская молодежь: 1. Заместитель политрука тов. В. Косминин. В одной из разведок тов. 2. Летчик N-ской эскадрильи лейтенант тов. К. Попков, отличившийся в боях с фашистскими стервятниками. 3. Комсомолец, по вражеским самолетам. 5. Секретарь комсомольского комитета бюевого катера старшина 2-й статьи тов. Л. Панченко, проявивший бомб перевязывала раненых и, будучи сама ранена, не прекратила работы, Фронтовая песня Слушают отряды песню фронтовую, сдвинутые брови, твердые сердца… Родина послала в бурю боевую, к бою снарядила верного бойца. На прощанье сына мать поцеловала, на прощанье мужа обняла жена, долго не сходила с мостика вокзала, взглядом провожала милого она. у Вот они дороги в зареве тревоги, бойца на сердце спрятано письмо: «Лучше смерть на поле, чем позор в певоле, лучше злая пуля, чем раба клеймо…». Бомба разорвется почва затрясется, но трястись от бомбы смелым не к лицу! Сердце разорвется - около забьется, перейдет винтовка к новому бойцу. Но пока что мимо пуля пролетала, но пока что смерти подступ отдален, и опять в атаку капитан Баталов о на геройский подвиг поднял батальон. Шел боец в атаку, показал отвагу, на гранатной ручке не дрожит рука, приходилось туго гитлеровским слугам от его стального, быстрого штыка. Задрожали банды гитлеровцев подлых получили норму стали и свинца, из Москвы великой видел Сталин подвиг каждого героя, каждого бойца. Почтальон приходит, письмецо приносит, и любимый почерк узнает семья; «расскажите людям, если кто расспросит -- что не зря послала родина меня…». Ой, какая встреча будет у вокзала в день, когда победой кончится война! И письмо родное мать поцеловала, и на самом сердце спрятала жена. СЕМЕН КИРСАНОВ. Действующая армия. Фашисты идут в атаку пьяными На одном из участков Заладного направ­ления немцы, пытаясь приостановить на­ступление наших частен, предпринили на днях «психическую» атаку. В районе де­ревни К. на наше подразделение ринулось до двух рот фашистской пехоты. Впереди шел духовой оркестр, за ним сомкнутым строем двигались солдаты. Гит­леровцы, видимо, рассчитывали изшугать советских бойцов. Враги жестоко просчи­тались, Метким пулеметным огнем и шты­ковым ударом все наступающие были уби­ты. Потом выяснилось, что участники «психической» атаки были пьяны. Вечером 5 сентября около двух батальо­нов немцев пыталось атаковать нашу эн­скую пехотную часть. Красноармейцы обратили внимание на странное поведение фашистов. Они шли в атаку во весь рост, покачиваясь из стороны в сторону, падали, ползли, потом спова шли вперед. Эти мо­лодчики также были пьяны и еле держа­лись на ногах. Многие из них сваливались на землю и тут же засыпали. Пьяная банда была встречена сокруши­тельным огнем налпих подразделений. Пло­хо соображая, что к чему, фашисты вна­чале продолжали-было итти вперед, но красноармейский огонь быстро отрезвил их. С необычайной скоростью они стали удирать, Но еще быстрее летели пули со­ветских винтовок и пулеметов По предва­рительным данным, в этом бою убито и тяжело ранено около 500 фашистских солдат. Разведчики третьего дивизиона энского артиллерийского полка заметили в деревно . большую группу людей, одетых в жен­ское платье. Как выяснилось, готовясь к атаке, фашисты одели юбки и кофты, рас­считывая, что красноармейцы не будут стрелять в женщин. Получив донесение разведчиков, наша артиллерия открыла по фашистам сильный огонь. Переодетые бан­диты начали с криками разбегаться. Что­бы легче было бежать, они поспешно сбрасывали женскую одежду. Огнем было уничтожено несколько десятков фашист­ских вояк. Перебравшиеся к нашим частям жители этой деревни рассказали, что фалисты реквизировали в окрестных селениях оук­вально все железные и чугунные изделия и отправили их в Германию. Л. ПЕРЕВОЗКИн. Под Духовщиной корреспондента «Правды») (От специального военного

ГРОЗНАЯ РАСПЛАТА НЕМИНУЕМА По узкой ленте асфальта, мимо необо­зримых полей, мчались тысячи машин к линии фронта. Навстречу летели грузовики за снарядами, патронами, бензином. На нашей маленькой машине мы едва увер­тывались от ревущих грузовиков. Но чем ближе подезжали к фронту, тем все труд­нее было пробиваться среди движущихся колонн. Сверпули в сторону и узенькой тропин­кой пробирались к проселочной дороге. Да­леко позади остался грохот шоссе. Над по­лями показалочь длинное серое облачко. По меро приближения облачко вырастало, поднималось к небу. Казалось, что впере­ди отромные пожары. Я остановил маши­ну, невольно оглянулся по сторонам. Слева чуть колышется спелая рожь в рост чело­века, справа горит золотом огромный мас­сив пшеницы. Где-то высоко в лучистом голубом небе летит аэроплан. -Нет, это не тучи, это пламя, это горят хлеба. А, может быть, пыль, ведь там про­селочная дорога,--сказал мой шофер. Скоро мы были на проселочной дороге. Да, это была пыль. По проселку сплощ­ным потоком двитались тракторы, комбай­ны, сеялки, молотилки, тянули возы ло­шади и огромные украинские серые волы; на возах сидели черные от пыли женщи­ны, дети и старики, торчали подушки, ут­варь. По бокам прямо по ржи, по пше­нице-люди гнали табуны лошалей, ко­ров, овец. Стоял гул над полями. Кричали погонщики, ревел скот, мучимый жаждой в невыносимой жаре. Пыль все более сгу­щалась, облако темнело, набухало, то обру­шивалось вниз, то снова подымалось вы­соко к небу, А люди шли и шли, толпами и в одиночку, Временами останавливалось движение на дороге, слышался гулкий треск налетающих друг на друга машин, крики, ругань, плач детей, и тогда в сто­роны медленно ползли волы, тянули те­леги, обезжали комбайны, пробивались эквозь стада. Все чаще подымали люди головы к не­бу, но солнце жгло немилосердно. Ни еди­ной тучки, ни единого дыхания ветерка. Около машины прошел, опираясь на палку, высокий старик, на плечах у него висел мешок. Старик сел неподалеку от нас. Он долго смотрел на дорогу. Я подо­шел к нему. Поздоровался. Старик поднял мятые колоски ржи и стал считать зерна. - Смотри, в этом колосе 95 зерен, а в этом-110. Так и в нашем селе. А каждое зерно тяжелое, как золото. Никогда ше у нас на Украине не было такого урожая. Помолчав, добавил: Про это Гитлер узнал и гонит на нас свою орду голодную. Но с нашего села он ничего не получит. Мы порешили: пусть будет проклята земля, которая оставит хоть один колос голодным собакам. Три дня назад мы сожгли свой хлеб и все, как олин, ушли из села. У нас уже немцы. Ох, наверно, и злятся они. Дрогнула земля, люди бросились врозь, поднялся страшный крик, Рвались бомбы на дороге, гудели в воздухе «Юнкерсы», били, расстреливали из пулеметов детей и женщин на возах. Падали лошади, волы. Шестерка «Юнкерсов» спускалась все ниже. С 200-метровой высоты немецкие летчики хладнокровно в течение 20 минут расстреливали беззащитное население. Я поднялся изо ржи, подошел к стари­ку и тронул его рукой. Он был мертв. Пули пробили его грудь. Руки старика­хлебороба судорожно сжали золотые ко­лосья. Вероятно, в этот день немецкие летчи­ки, убившие только на одном участке до­роги 262 человека, в том числе 110 де­тей, были представлены к Железным крестам, А в Берлине Геббельс трещал, надо думать, через все немецкие радио­станции о том, как 6 германских самоле­тов «уничтожили» советскую дивизию. Через два дня я попал в село Мединово, Житомирской области. Всего один деньхо­зяйничали немцы в этом большом украин­ском селе. Немецкие танки ворвались туда неожи­данно. Лишь немногим жителям удалось убежать в лес, остальные, застигнутые врасплох, не могли уйти из села. Все на­селение было согнано на площадь к сель­совету, Фашистский офицер приказал всем встать на колени и поднять руки вверх. На ломаном русском языке он потребо­вал, чтобы немедленно выдали председа­теля сельсовета, председателя колхоза и всех коммунистов. Люди молчали. Тогда немцы поставили к стенко дома старика­колхозника Пономаренко и начали стре­лять из револьверов. Пули ложились во­круг головы. Офицер подошел близко и спросил: «Будешь говорить?». Но в ответ Пономаренко плюнул ему в лицо, Через минуту старик упал, облива­ясь кровью. Разяренный офицер разрядил в него свой револьвер. Людей заставили стоять на коленях поднятыми руками, Кто опускал руки, то­с го немилосердно били. А в это время пе хатам бегали фашистские танкисты, на­будет стрелять в каждого, кто улыбнется во время оглашения приказа германской армии. Еще до войны Гитлер говорил: «Славян­ская человеческая масса, как расовый от­брос, недостойна владеть своими земля­ми они должны отойти в руки гер­манских господ, а славяно собствен­ники земель -- превращены в безземель­ных пролетариев». Он хвалился тогда: «Я буду систе­матически в течение долгих лет разеди­нять славянских мужчин от женщин, что­бы остановить рождаемость. Всеми сред­ствами я пресеку плодовитость славян… Кто может оспаривать мое право уничто­жить миллионы славян, размножающихся, как насекомые…». И если до войны каждый здравомысля­щий человек смотрел на это высказыва­ние Гитлера, как на сумасшедший бред, то теперь мы на Украине убедились, что этот кровавый бред людоеда Гитлера фа­шистские бандиты хорошо усвоили. Они поставили себо целью разграбить Совет­скую Украину, физически истребить мо­гучий, талантливый сорокамиллионный украинский народ, забрать наши богатые земли, разорить наши цветущие села, го­рода, овладеть рудниками, шахтами, ог­ромными заводами. Я разговаривал с 17-летним мальчиш­На мой вопрос: «Зачем вы пошли на кой - немецким пленным летчиком, ко­торого Гитлер посадил на бомбардировщик. Украину?» этот молодчик ответил, как автомат: «Нам нужна территория». -Но ведь здесь живут люди, соб­ственники этой земли. Что же им делать? И 17-летний бандит сказал: спокойно -А мы часть их сошлем в Сибирь. Редко теперь встречаются старые не­мецкие летчики, Их кадры перебиты. Фа­шисты посадили на бомбовозы 17-летних, 18-летних выродков, вбили им в голову, что славянские народы -- это самая низ­шая раса, стоящая на переходной сту­пени от животного к человеку, которую надо истребить, как насекомых. И юные бандиты по указке фашистских главарей, по команде людоеда Гитлера, со спокой­ствием мясников зверски расправляются с населением. Неслыханным в истории человечества позором покрыли фашисты германскую нацию - нацию, давшую прежде миру замочательных людей, имена которых с глубоким уважением произносят и будут произносить поколения всех народов. Садизм немецких грабителей не имеет границ. Партизаны уничтожили в Винниц­кой области фашистский карательный отряд. У одного убитого нашли в сумке тяжелый мешочек. В мешочке оказалось 120 золотых и платиновых зубов. В кар­мане убитого лежало письмо, полученное из Берлина, В письме его друг зубной врач писал: «Дорогой Шульц, получил твою посы­ку. Удивительные скоты эти украинцы. Вероятно, они до сих пор не понимают цены золота. Мне трудно поверить, что ты все эти зубы достал у крестьян. Побольше очищай их поганые рты от благородного металла». Представитель «высшей германской ра­сы» Шульц имел Железный крест. Руками садистов-шульцев Гитлер хочет ввести повый порядок в Европе. Руками шульцев Гитлер поставил над Днепром, в каневе, на могиле великого украинского писателя Тараса Шевченко, орудийные батареи. Святьня украинского народа­могила его лучшего сына, великого борца за свободу, за честь и волю народа, изры­та немецкими саперами. Фашисты знают, что с другой стороны Днепра не будетдано ни одного выстрела по батареям, стоящих на священной могиле. Мы не уверены в том, что шульцы сейчас не разрыли мо­гилу великого поэта, чтобы снять сереп­ряную пластинку цинкового гроба, на к­торой выгравированы даты рождения и смерти поэта. Украинский народ вместе со своим бра­том-великим русским народом и всем народами Советского Союза поднялся на священную отечественную войну с герман­ским фашизмом. Более двух миллионов фашистских разбойников убито и ранено на наших землях. Скоро придет гр­ный час полной расплаты с презренным бандитами за пролитые ими кровь и слезы женщин, детей и стариков, за зверские мучения, издевательства, грабежи, чинимые над мирным населением, за уничтожение величайших ценностей нашей культуры. Не поколебать кровавому Гитлеру и его фашистским ордам нашу волю, нашу веру в победу. Красная Армия, партизанские отряды каждый день, каждую минуту на­носят сокрушительные удары немецким, итальянским фашистам и их вассалам. Мы знаем, что мы боремся не только за свою землю, за свою волю, за свою честь, но что на нашей земле решается судыа всего передового, прогрессивного челове­чества. Мы знаем, что с нами все народы сво­победим! бодных демократических стран. И мы Александр КОРНЕЙЧУК. полняли танки награбленным имуществом. Они тянули все, вплоть до женских соро­чек, детской обуви, даже посрывали зана­веси с окон. Потом они отобрали 12 девушек и 6 молодых женщин, увели их недалеко в колхозный сад. Через несколько минут люди услышали страшный крик. Там на­спловали женщин. Скоро раздались вы­стрелы: немцы убили двух женщин, ко­торые, сопротивляясь, исцарапали физио­номии насильникам. К вечеру танковые экипажи, разграбив сельский кооператив, напились и снова потребовали от населения выдать предсе­дателя сельсовета, председателя колхоза и активистов. Так как жители наотрез от­казались, фашисты заставили вырыть на плющади могилу. Отобрали 12 человек, в том числе 5 женщин, и расстреляли их на глазах у населения. Бандиты пригро­зили, что утром расстреляют каждого тре­тьего, если жители не исполнят их при­каз. Ночью к селу подошли советские тан­ки, Немцы отступили, потеряв 6 машин. Из разбитых танков красноармейцы и се­ляне извлекли награбленное имущество. Потупив головы, около машин стояло не­сколько пленных мародеров. Они дрожали от страха, клялись, что не насиловали жен­щин, а только брали имущество. Трудно передать зоологическую нена­висть фашистов к мирному населению, стами во временно занятых ими районах Советской Украины. трудно описать зверства, чинимые фаши­В Каменец-Подольске, в этом замеча­тельном старинном украинском городке, немцы согнали на площадь из разных рай­За онов 400 человек, преимущественно жен­щин и детей, и всех расстреляли. В захваченных селах и городах проис­ходят дикий разрул, грабеж, насилия, из­девательства. В селе Добра и в селе Иванковцы, Каменец-Подольской области, фашисты забрали у крестьян весь хлеб, скот, птицу, разграбили все имущество. малейшео сопротивление немцы рас­стреливали женщин, стариков, Только в этих двух селах от руки бандитов погибло 36 человек. В небольшом районном центре житомир­ской области­Володарске-Волынском фа­шисты хватали и арестовывали каждо­го, кто хотя бы немного принимал участие в общественной жизни. Арестованных за­перли в сарае. Каждый день туда ввали­вались пьяные ватаги немецких офицеров, устраивавших дикие расправы. В селе Кросня, Житомирской области, 14-летний сын колхозницы Ганны Сте­панчук украл автомат у немецкого сол­дата и сбежал в лес. Мать мальчика при­вязали к двум танкам и на глазах у жи­телей села разорвали ее на части. Не отстают от немецких фашистов и их друзья­итальянцы. Занимая села, они, как правило, сгоняют весь народ на площадь (якобы для учета населения), а сами в это время устраивают повальный грабеж имущества жителей. В селе Жуляны итальянцы уничтожили двор крестьянина Василия Наконечного, сожгли хату его брата Ивана, усадьбы колхозников Храмцова, Прокопенко и мно­гих других. Мерзавцы уничтожали все, что не могли забрать. Забирали же они все. что попадало под руку: и коров, и зерно, и одежду, и кур с цыплятами У вдовы­пенсионерки Марии Быковой людоеды за­брали даже детские штанишки, чулочки и дорогую для нее память­подвенечное платье. На просьбу Быковой оставить под­венечное платье итальянский офицер пробил рукояткой револьвера ее голову. У Тимофея Глобы жили три офицера. Дочь Галя пряталась по огородам и са­дам, но не спаслась. Один из «постояль­цев» поймал ео. На крик дочери выбежал больной Глоба и костылем ударил насиль­ника. Тогда из хаты выскочили еще два офицера. Они созвали солдат, схватили Галю и ее отца. Девушку раздели и звер­ски над ней издевались, а отца держали, чтобы он все видел. Изверги выкололи ей глаза, правую грудь отрезали, а в левую вставили штык, Потом раздели и Тимо­фея Глобу, положили на тело дочери, били шомполами и застрелили. В селе Козинцы немцы повесили четы­рех колхозниц и на ногах одной из них ее сына. В селе Подлесье пьяные немцы арестовали председателя колхоза, зверски мучили его, а потом отвели в дом, запер­ли вместе с семьей и сожгли. Каждый день приносит все новыю и новые страшные вести о невероятных зверствах фашистов над мирным населе­нием. В селе Мотыжин, на Белоцерковщине, перед населением выступил немецкий офицер. Он приказывал убирать хлеб и обяснял условия уборки: 5 снопов для немецкого государства, а 6-й­населе­нию за работу, 50-летняя колхозница Одарка Кожевая во время речи офицера улыбнулась. Заметив улыбку, офицер за­молчал и подошел к колхознице. Одарка спокойно смотрела на него. Офицер выну: револьвер и застрелил женщину. Потом убийца через переводчика обяснил, что

3дect ших бо ХАНИЧе СТЯЩИе правят ПЮТОКОв На вы тор. сурово, ры фи -

В этот вечер сплошные тучи обложили небо, стемнело рано и как-то сразу. По­немногу начал накрапывать дождь, потом он пошел сильнее, полил, как из ведра, и до самого рассвета лил, то утихая, то раз­растаясь снова. Шинели впитывали влагу и набухали, струи воды бесшумно стекали со складок брезентовых плащей в мягкую траву, Одежда промокала насквозь, плечи, колени, спина испытывали ее холодное прикосновение. В полночь было уже на­столько темно, что люди, лежавшие в по­луметре, не видели друг друга и время от времени протягивали в темень руку, что­бы нащупать мокрое плечо товарища и убедиться, что он здесь и никуда не делся. Минутами казалось, что эта тьма и этот дождь хуже пролетавших над головой снарядов и противнее звонко и визгливо рвавшихся вокруг мин. Но в осеннее не­настье бойцы утешают себя тем, что дождь-то это свой, привычный и мочит он нас на своей родной земле, а вот ка­ково сейчас «им», чтоб опи, гады, по­вымокли, повымерзли, поиздыхали от русских пуль и русских непогод! Впереди вспыхивали невидимые огни, и их бледный отсвет, мерцая, перекатывался из края в край. Там были немцы. В тем­ные ночи, боясь внезапного нападения, они но перестают освещать ракетами свой передний край обороны, Туда, на немец­кие траншеи, должен был пойти сейчас отряд бойцов. Пришло время, и они дви­И­нулись вперед. Но не всегда лобовой ата­кой можно осилить врага, глубоко зарыв­шегося в землю и располагающего боль­шим количеством минометов и автоматов, Тогда приходят на помощь хитрость и бес страшие. Так случилось и сейчас. Наступление отряда было приостановлено. Тогда ряо­вой боец Тыров, совсем юный советский человек, взял с собою пятерку таких же простых ребят, чтобы осуществить возник­ший у него план. Он отполз со своими товарищами в сторону и привлек на себя внимание противника, Тыров стрелял из пулемета, перебегая с места на место и создавая впечатление, будто тут не ше­стеро смельчаков, а по меньшей мере це­лая рота. А его товарищи-- Ковалев, Се­дин, Климентьев, Селезнев и Голевследи­ли за вспышшками и засекали места, где скрыты огневые точки противника. Расчет Тырова был прост и безошибо­чен. На кучке отважных враг сосредото­чил всю силу своего огня. Так поступают на войне молодые совет­ские воины, когда не представляется ино­го пути к победе. Летчик-истребитель та­ранит фашистский воздушный корабль; летчики-бомбардировщики с грузом бомб

приказывает артиллеристам: «Огонь по мне». В какой другой войне, в какой другой стране встречалось такое величие духа? Тыров чогиб, отдав отчизне свою бога­тырскую силу, свою молодецкую удаль, свою русскую сметку. Лишь поутру, когда стих дождь и осел туман, когда над по­буревшей травой и отяжелевшими от ка­пель деревьями встал тусклый, свинцовый рассвет, офицеры догадались, что целую почь полк вел перестрелку с шестью рус­сними. А отряд наш тем временем беспре­пятственно продвинулся далеко вперед, за­шел с тыла и блестяще выполнил постав­ленную перед ним задачу. Наступление на Духовщину развивалось успешно. За родину, за честь дерется вся наша изумительная советская молодежь. Под гром канонады идут в ее первых рядах комсомольцы, собравшиеся на бранное по­ле с разных концов советской земли И с ними - девушка-комсомолка в знакомой шинели, словно пришла она сюда из Три­полья и Каховки, из отошедших в прош­лое трагических и незабываемых дней. Вот одна из таких -- москвичка ком­сомолка Маруся Распертова. Веселая и ласковая, с первых дней войны была она на фронте. С одной только санитарной сум­кой через плечо приходила она туда, куда с боем пробивались нашги стрелки и пу­леметчики и гле трава была иссечена брызжущими во все стороны осколками вражеских мин. Лежа за одной кочкой с бойцом, пере­вязывала она его рану, на себе увола­кивала из-под огня раненого и его ору­жие. Очнувшись после беспамятства в госпитальной палатке, человек ощущал на своей щеке ее теплую грубоватую ладонь и слышал ее голос. -Ничего,--говорила Маруся.---Все в порядке, все будет хорошо. Поправляйтесь скорее. Без сна и отдыха, днем и ночью ползала она впереди наших окопов, разы­скивая раненых, чтобы ни один из них не остался на поле сражения. Она облег­чила страдания более чем ста рашеным 1 августа пуля пробила ей руку, но она не пошла в госпиталь и продолжала делать свое дело на поле боя. 16 августа ее контузило, и она на время лишилась речи. Но на другой день Маруся снова была в строю. Она шла в передовой шеренге бойщов, наступавших на Духов­щину и отвоевывавших одну деревню за другой. В этом бою Марусю ранили. Ранили тяжело. Она в госпитале. Будем верить, что ее крепкое тело и светлый дух вынесут и переборют стра­дания и что вместе со всеми нами она увидит победу над врагом.

приеми Ie воруж мол знает. труда. ни! БаК ВС мжно, ьянов им м B ＿ удается н, выраба и бол Шлиф буется столью нуть, норма! Так мторо хах джны четвер возрас кмсом ючни Но бригал

Хор ЮОЛЬЦ боевом Гор ЛОНИЕГ ди разцы ства нецов малиит и но сутка: Она БИЛОГ Нед одну лась Вдруг Потух Вowpy падал by му ма Кузне дос падон Пу Ta

направляют свою машину на цель и гибнут вместе с наведенным нем­цами мостом; чтобы уничтожить окружив­шие его неприятельские танки, командир  Поправляйтесь скорее, Маруся. Все будет хорошо. Действующая армия. НЕУЛОВИМЫЕ п. лидов. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 6 сентября. тизанский отряд подводил итоги: было БЕССТРАШНЫЕ БОЙЦЫ уничтожено шистских немецких касках вкопанный. почти преграждала 36 мотоциклистов и 12 фа­связных на велосипедах. Груженные боеприпасами, двигались три грузовика. Солдаты в стальных держали автоматы наготове. Вне­запно передний грузовик остановился, как Остальные круто затормозили, наскочив на него. Груда камней путь. С руганью спрыгнула охрана с грузовиков и бросилась раста­скивать камни. …Немецкие солдаты никогда не расска­жут, кто сжег у завала на дороге три грузовика с боеприпасами. Ни один не­мецкий солдат живым не ушел отсюда. Но колхозники в деревнях, убедившись сперва, что все свои и нет никого по­сторонних, говорили с гордой и ласковой улыбкой: -Это ж наши ребята Это­быстровны! Ползла колонна черных танков. Шла пехота. Враг гнал подкрепления. И вдруг смолкли моторы танков, на узком шоссе замерли длинные змеи обозов и пехотных колонн: мост взорван. И еще дальше два, моста взорваны. Фашисты бросили испытанных своих ищеек, чтобы поймать и уничтожить неуловимых смельчаков. Десятки фашистских трупов остались в болотах и лесах этого района… (ТАСС). Они ушли в партизаны, как толь­ко немцы заняли их родной городок, восемь молодых ребят, все--комсомольцы, во главе с секретарем райкома Быстровым. С этих пор для них началась новая жизнь. Она была полна суровой борьбы. В эти недели восемь юношей, восемь храбрецов особенно почувствовали нераз­рывную свою связь с родным краем. И как же любили они свою землю! Невидимые, они знали все, что проис­ходило вокруг. В селах жили люди, для которых они всегда были желанными го­стями и которые помогали им во всем. Так узнали они о грабежах и погромах пьяных мародеров в городе, о насилиях иях над девушками, о массовых зверских убий­ствах стариков. И они поклялись, что не будет прощена озверелому врагу ни одна капля пролитой крови. Фашистские мотоциклисты мчались по дороге. Она вилась среди широких полей, среди молчаливого северного хвойного ле­са. Дорога была пустынна. Но рано фа­шистские убийцы вообразили себя хозяе­вами этой дороги, этого леса. Густая за­росль встретила их пулями. Несколько фашистов свалилось. Остальные, отстре­ливаясь, прибавили газу. За поворотом до­роги ждала их вторая засада. Несколько дней спустя крошечный пар-

паров

T)

Bl

брита

держ Не

9X331

боль My

Комсорг Карпов, будучи ранен в голо­ву, не оставил поля боя и продолжал командовать взводом. Командир роты Да­виденко, принявший неравный бой с мно­гочисленной группой противника, несколь­ко раз водил бойцов в атаку, неизменно отбрасывая врага назад. На третий день боя Давиденко был ранен разрывной пу­лей и, несмотря на это, продолжал бой. Имена этих славных бойцов-комсомоль­цев известны далеко за пределами их пол­разделения. Комсомол может ими гордиться. И. БРАЖНИН. Действующая армия.

Передо мною лежит комсомольский би­лет № 11238684. Он выдан в Великом Устюге 9 апреля 1940 года Николаю Алексеевичу Окуловскому, родившемуся в 1920 году. Серая обложка пробита немен­кой пулей. На плотных листиках билета, вокруг сквозного отверстия,краснобурые пятна запекшейся крови. Эти багровеющие пятна вопиют о мести. Вопиют о мести имена комсомольцев Марина, три дня сдерживавшего со своим взводом батальон фашистов, пулеметчика Серегина. Они отдали родине самое дорогоесвою кровь, свои жизни. Их товарищи, которых они вели в бой, теперь бьются с их име­нами на устах.

день

I

Подн

Действующая армия.