литературная А.

газета

№1637)

КУРЕЛЛА

В

лаборатории писателя У Анатоля Гидаша Новака читает его вслух отцу; в ше­стой главе вы найдете вот эту ре­кламу коммерческой фирмы об уве­личении фотографических портретов и т. д. Особенно, конечно, привлекали мое внимание живые люди, действитель­ные участники социал-демократиче­ского движения, представители раз­личных общественных слоев Венгрии. Верный своей слютеме планового ве­дения хозяйства, я тщательно про­думывал психологию и связь их по­ступков от начала до конца. Я не хочу быть во власти стихии, когда я работаю над романом, Я не хочу, чтобы персонажи меня вели, как это часто бывает с нашим братом, я хочу их вести, стараясь поставить их там, где, согласно своей природе, инди­видуальным особенностям, они дол­жны находиться. Вот почему у меня заведено «дело» на каждого героя. В этом деле прослежены вся его би­ография, все его вкусы, привычки, предусмотрены все повороты в его личной судьбе. Не так это просто проследить путь героя, увидеть его внутренний про­тиворечивый мир. Тут на одно пси­хологическое чутье я не полагался. Очень часто моего героя мне обяс­няли великие классики марксизма. Это не слова, уверяю вас! Неодно­кратно «Коммунистический мани­ся фест», «18 Брюмера», «Крестьянская война в Германии» и т. п. выводили меня из затруднительного положе­шня, когда от меня ускользала какая­существенная деталь в психологии героя. Моя приверженность к плану заходит так далеко, - продолжает Гидаш, - что я начертал для себя точный маршрут персонажей «Фице­ка». «Вдохновенным» натурам претит такая методичность в искусстве. это знаю. Но что же делать, - не хочу им в угоду жертвовать принци­пами моей работы, Да, у меня имеет­точный перечень улиц, которые моим героям приходится пересекать, на которых они проживают, точный описок городов, где им приходится бывать, у меня предусмотрены даты их встреч; да, у меня заранее было точно изложено содержание каждой главы и заранее было решено, что каждая часть романа будет состоять из пролога и семи глав; да, я, опи­раясь на теорию, изображаю живых людей, даже таких, которых беру, можно сказать, «с натуры». Но значит ли это, что я - некая мыслящая машина, которая подменя­ет творческое начало рационалисти­ческим расчетом, которая вместо жи­вых людей создает схемы, пригнан­ные к теории? Критика, высказавшаяся до сих пор о романе, как будто не упрекает меня в этом. Ну, а думать, что, раз­работав план, я сел и написал еди­ным махом свой роман, было бы про­сто наверно. Разве не свидетельству­ет об обратном то, что я около 7 лет возился с «Фицеком»? А эти руко­писи, полатаю, тоже кое о чем го­ворят… Анатолий Гидаш выбрасывает на стол десятки толстых папок с руко­писями. Перелистываю. Это помногу раз переписанные и перепечатанные тексты романа. Перечеркнутые гла­вы, неузнаваемо переделанные стра­ницы, несметное множество коррек­тивов. Следы напряженной и упор­ной работы. - Не правда ли, - смеется А. Ти­дал, - план и творчествих дите, вовсе не исключают друг друга. Но без, плана мне пришлось бы, ве­роятно, вдвое больше страдать. Да и кто внает, удалось ли бы мне во­обще написать роман, если бы си­стема моей работы не была именно такова? Сначала идел, выраженная тезисно, потом отбор материалов менительно к идейной концепции произведения, а затем формирование образов, выражающих столкновение идей. Первый опыт накоплен. Писатель выработал уже известную сумму при­емов. Теперь легче будет работать над продолжением «Фицека». К осени 1938 года роман будет за­кончен. А затем последует третья часть трилогии: о судьбе сына Фице­ка - Мартона, которого автор дово­дит до первой социалистической пя­тилетки. Я.

Кирилл ЛЕВИН

 

В

борьбе за Испанию Весьма значительно число писа­телей, ученых и художников, высту­пивших на защиту испанского на­рода и ведущих вот уже несколько месяцев энергичную борьбу против обединенных сил фашизма. Испанская республика нуждается в каждодневной практической помощи, И эту помощь оказывают ей не в форме индивидуальных героических актов, а организованно, коллективно, во имя защиты мировой культуры, знамя которой было поднято на ин­тернациональном ＿ конгрессе писате­лей в 1935 г. в Париже. Еще одной характерной чертой от­мечен этот поход европейской интел­лигенции за свободу Испании: каж­дое действие и каждое слово фран­цузских, немецких, итальянских бель­гийских и всех других представите-

Боевые





подруги  За Выступая на конференции Забай­кальского военного округа, мать ко­мандира т. Кунц сказала: Я с моим сыном в Красной аг­мии давно. Эта фраза очень характерна для женщин Красной армии, Недаром на последнем Всеармейском совещании жен командиров их называли эторой Краспой армией. Многие из них на­чинали свою красноармейскую рабо­ту еще на фронтах гражданской вой­ны, и история этой войны сохраняет на своих страницах немало воспоми­наний о женщинах-героях, сражав­шихся рядом со своими мужьями. Ольга Митрофановна Овчинникова, жена капитана Жукова еще в марте 1917 года защищала революцию. В 1919 году она дралась под Харько­вом и Купянском и командовала ро­той. Полк, в котором она служила, был окружен корниловцами. Единст­венный путь спасения лежал через железную дорогу, где курсирозал бро­непоезд белых. И вот, черной осен­ней ночью Овчинникова во главе ма­ленького отряда красноармейцев взрывает путь, и полк атакует бро­непоезда, захватывает их и проры­вается скозь вражеское кольцо. Ов­уездном сезде учителей, когда вдруг распахнулась дверь и вошел коман­дир в лихо заломленной папахе. Он к делегатам: чинникова награждена орденом Крас­ного Знамени. - Мы сражались за свое счастье, глядя прямо в лицо смегти, и мы видели впереди жизнь, прекрасную, свободную, - говорит она Любовь Чеботарева, жена военкома, замечательная общественница, хорошо известна во всех частях Горьковско­го гарнизона. Весной 1918 года в быв­шей Самарской губернии Чеботарева работала учительницей. Она была на - Товарищи, у меня нехватает медицинского персонала, некому пе­ревязывать раненых, кто хочет пой­ги с моим отрядом? Первой поднялась Чеботарева, Так она стала медицинской сестрой Чапа­евского отряда. Через некоторое вре­мя Василий Иванович, увидев, как она пишет, сказал начальнику осо­бого отдела: Она грамотная, учи ее на сле­дователя. И целые годы Чеботарева работала следователем Особого отдела, потом перешла в Самарскую чрезвычайную комиссию и приобрела опыт и закал­ку в этом трудном, казалось бы, не женском деле. Позже ее вызывал Москву Дзержинский, и несколько лет она работала в Московской ЧК. За участие в подавлении эсеровского восстания она получила волотые ча­сики от Дзержинского и до сих пор хранит их, как дорогое воспоминание. в Таких женщин, боевых подруг на­ших командиров, очень много, и да­же один перечень их имен занял бы целые страницы. О них хорошо сказывает книга «Боевые подруги», выпущенная газетой «Красная звез­да» под редакцией М. Ланда и C. Рейзина. Книта эта несомненно очень нужная и своевременная. Она найдет широкий отклик в больших читательских массах. Впервые так полно показаны женщины Красной армии в их многообразной культур­о олч 100 их и 80 з8 13 с на ну но-просветительной, боевой политиче­ской и опортивной работе. Перед на ми проходит целая галлерея интерес­ных образов партийных и непартий­ных большевичек, из которых каждая может быть темой для прекрасного рассказа. Некоторые цифры, приве­денные в книге, могут дать понятие работе жен командиров. Много ты­их прошли за последние пять лет различные курсы, кружки и школы; тысяч жен командиров учатся в 1936 году в учебной сети; 150 тысяч учились в политических школаж кружках за последние пять лет. тысяч - получили специальность последние пять лет, 20 тысяч -- участницы в коллективах художест­венной самодеятельности. Среди них тысяч ворошиловских стрелков Они помогли оборудовать и украсить 4000 ленинских уголков и сшили для Красной армии 120.000 вещей. Они совершают лыжные переходы в две лишним тысячи километров (Тю­мень -- Москва) и проходят три ты« сячи километров пешком, как это сде­лали 26 жен слушателей Военной ака­демии моторизации и механизации в прошлом году. Они прыгают с пара­шютами. Жена командира Вера Фео­дорога установила мировой рекорд высотного прыжка для женщин. За это Феодорова награждена орденом Ленина. Они сделались заправскими альпинистками Впервые надели они тяжелые рюкзаки, высокогорные бо­тинки и взяли в руки ледорубы. Пре­одолевая сильные бураны, ночуя на морозе в спальных мешках, они осу­ществили под*ем на Эльбрус. Девят­надцать жен командиров Сталинабад­ского гарнизона совершили поход неисследованную снежную верши­Гиссага. Они одолели высоту в 4150 метров, водрузили на пике крас­ный флаг, и с этого пика, прозван­ного «Пиком жен командиров», посла­ли приветствие вождю народов тога­рищу Сталину. Можно еще упомя­нуть поход сорока жен начсоставы Черноморского флота на Ай-Петри, шлюпочный поход в Евпаторию, во время которого женщинам пришлось бороться с семибалльным штормом, несколькопоходов наконях звездный переход жен командиров Тихоокеан­ского флота, походы в противогазах и так далее - без конца, Особо на­до сказать о женщинах, живущих на далеких границах СССР. Вместе со скоими мужьями они приезжали. в дикие ненаселенные места и, спокой­но преодолевая тяжелые трудности, создавали культурную и уютную жизнь. Они создавали детские сады и очаги, разбивали клумбы, обучали красноармейцев, а когда нужно бы­брались за винтовку, Одна из са­мых замечательных страниц общест­венной деятельности боевых подруг наших командиров - это их забота о красноагмейцах и командирах. Женщины приводят в порядок обще­жития Красной армии, устраивают красные уголки, шьют скатерти, сал­фетки, дорожки, стараются создать для бойцов домашнюю обстановку. ло, рас-Главная заслуга книги «Боевые подгуги» в том, что она сумела впер­вые так полно и широко показать многомиллионному советскому наро­ду передовую женскую армию, армию боевых подруг наших командиров со всей страстью, любовью и энергией борющихся рядом со своими мужья­ми за процветание социалистической родины, за ее оборону.  



Рассказ А. Гидаша о его работе над «Гооподином Фицеком», романом, ко­торый, безусловно, приобретет боль­шую и прочную популярность, весь­ма поучителен, Он поучителен тем, что не только вводит нас в творче­скую лабораторию художника, но и помогает вскрыть порочность идеали­стических теорий о сущности твор­ческого процесса, возможного якобы лишь на основе «непосредственных впечатлений», на основе отказа от определенной идейной установки, и т. д. - Я со всей убежденностью утвер­ждаю, - товорит т. Гидаш, - что только предварительное теоретическое осмысление материала, только подчи­нение конкретной идее определило те удачи, которые в романе, по мне­нию критики, имеются. Это же сы­грало решающую роль в тех случаях,

лей интеллигенции рассчитано на двойной ударудар по испанскому фашизму и его международным союз­конда я стремился сообщить моим образам большую реалистическую убедительность. A. Гидал извлекает из папки своих рабочих материалов бумагу, исписанную тщательным убористым почерком, никам и удар по фашизму в собствен­ной стране. Известный французский писатель Жан-Ришар Блок, активный деятель народного фронта, боевой друг нс­панского народа, выпустил недавно вниту «Испания, Испания», в которой гневно и страстно разоблачает прои­ски французских фашистов и реакци­онной прессы, поддерживающих ис­панских фашистов и купивших их интервентов. Даже там, где писатель описывает свои путевые впечатления (первые главы: Барселона - рид), он рассматривает события ма­зами политического борца, желающе­понять неприкрашенную правду, взвешивающего соотношение сил и зарисовывающего наряду с героиче­скими подвигами и те трудности, ко­торые преодолевают республиканцы. ВаленсияМад-а) Благодаря такому отображению, под ем всего испанского народа на борьбу против мятежников и его по­бедоносное сопротивление захватыва­ют читателя еще сильнее. Лишь зная, как велика была на первых порах неопытность республиканцев, можно понять и оценить все значение на­родного фронта, образовавшето под­линно дееспособное правительство, со­здавшего армию и единое командова­ние, Боевая подготовка кадров, под­нятие военной промышленности, вне­прение суровой дисциплины и в ре­зультате успешгная защита столицы, прекращение продвижения мятежни­ков на других фронтах. Ядро книги составляют очерки, ко­торые писатель из месяца в месяц опубликовывал во французском жур» нале «Европа». Номера журнала имен­но из-за этих статей ожидались все­гда о нетерпением не только во Фран­ции. В названиях, которые Ж.-Р. Блок дал этим статьям, уже отраже на история борьбы республиканской Испании. «Демократия взята за гор­по», «Рождение армии и государства». «Французская реопублика покидает Испанскую республику». «СССР--на помощь Испании»: Эти главы, завер­шающиеся прославлением историче­ской помощи Советского Союза, по существу являются обвинительным эктом против близорукой дипломатии буржуазно-демократических стран Eв­ропы. С беспощадной прямотой разо­блачает писатель ошибки француа­ского правительства. Блок показыва­ет, как оно само сделало себя плен­ником абстрактного, нереального, с самого начала порочного плана «уми­ротворения» Европы и как оно, пра­вительство народного фронта во Фран­нии, отвернувшись от испанской де­мократии, забыло, что защита Испан­ской республики это защита фран­цузской демократии. Блок несколько раз повторлет сказанные ему слова президентом Асанья: «…Народ Ис­панской республики, оражаясь и -умирая, защищает независимость и судьбу Франции», А Франция, пишет Блок, примкнула к позорной блока­де, лишившей героическую Испанию оружия и боевых припасов. Писатель шоказывает с плубоким волнением и торечью, что политика «невмешатель ства»-это самоубийство Франции. Глубокое восхищение вызвали У Жан-Ришар Блока слова товарища Сталина, характеризующие мужест­венную позицию Советского Союза: кОсвобождение Испании от тнета фа­шистских реакционеров не есть ча­стное дело испанцев, а общее дело -всего передового и прогрессивного че­повечества». Ж.-Р. Блок в овоей книге расска­вал правду об Испании, об ее друзьях и смертельных врагах,-его книга­лживой информации реакционной бу­ржуазной печати. Блок видел под­линную Испанию, он обрисовал раз­ных представителей ее народа от ра­бочих и крестьян до президента. Блок понимает и подчеркивает от­Іветственнейшую, огромную работу но­панской коммунистической партии по сплачиванию и укреплению единого народного фронта в Испании. В своей корреснонденции от 23 ок­тября Ж.-Р. Блок совершенно спра­ведливо указывает, что новая агрес­кия международного фашизма сдела­лась возможной лишь потому, что грабительская итальянская война в Абиссинии и разрыв локарнского до­говора Гитлером не встретили ника­кого сопротивления со стороны нефа­шистских европейских держав и Ли­ги наций. Блок признает серьезней­заявить: шую ошибку, допущенную вецией в опенке захната Гитлером демилитаризованной воны. Блок признает, что коммунисты бы­ли правы, предсказывая роковые по­кледствия допущения этой новой во­енной агрессии фашизма. Смелое признание своей ошибки Блок сопровождает анализом прошлых настроений, эту ошибку породивших. Честный демократизм, непримири­мая и боевая ненависть к фашизму делают книгу Жан-Ришар Блока од­ним из ценнейших документов о днях южесточенной схватки на испанской вемле истинных демократов о об еди­ненным фашизмом. Jean Richard Bloch. Espagne, Espa­gne! Paris, Editions Socjales Interna­tionales. 

- Вот видите? В этой записи квинтэссенция всего «Фицека» Здесь записаны идеи романа, и эти иден явились организаторами всего мате­риала. Я читаю: «Венгерская социал-демократиче. ская партия и до мировой войны не ото ее программа, б) отношение к го­сударству, в) отношение к крестьян­ству, г) к национальному вопросу и д) к неорганизованному рабочему». «Венгерская социал-демократиче­ская партия иногда в своих рефор­мистских интересах прибегала к ре­волюционной фразеологии» и т. д. и т. п. - Теперь понятно, почему так из­носился этот листок? Он был всегда перед моими глазами. Записанные на нем идеи диктовали мне события, подсказывали мне нужные ситуации, определяли круг вводимых в роман персонажей, Этот листок помог мне ввести всю работу в рамки строго рассчитанного плана, Для того, чтобы дать идеям живую плоть, я обратил­ся к изучению и отбору материалов … теоретических, исторических, до­кументальных. Только таким путем я и сумел расширить мой первона­чальный замысел. Копда я лет семь  назад приступил к писанию романа, он представлялся мне как произведе­ние автобиографическое. Первые главы его, тогда опубликованные, имели большой успех. Но я скоро понял, что такой роман может иметь весьма ограниченное значение. Я по­нял, что в конце концов дело не в моих личных наблюдениях и пережи­ваниях. Да и что, собственно, мог ребенок увидеть в революционном движении и сохранить в своей па­мяти? Гидаш раскрывает несколько ящи­ков в письменном столе, затем извле­кает из-под стола солидного об ема чемодан и раопахивает его: ящики и чемодан до краев набиты материа­лами. - Вот выписки из венгерской социал-демократической печати за 14 лет с 1900 по 1914. Одни эти вы­писки составляют 20 листов. Все это я нашел и переомотрел в Инсти­туте Маркса и Энгельса. Вот прокла­мации того периода, переписка то­сударственных деятелей Австро-вен­герской монархии, рапорты охранки (некоторые годичные отчеты охранки занимают 300 400 страниц), тексты народных и революционных песен, , фотопрафические снимки и т. д. Колоссальная работа! Но, четкая, идейная установка избавила меня от многих движений «вслепую». Я знал, что я ищу, и что мне поможет кон­кретизировать мои образы, уточнить исторический и бытовой фон. Не скрою: кое-какие материалы попали в роман целиком, даже без кавычек. Вот, например, обращение министра внутренних дел Криштофи к импера­тору Францу-Иосифу. Вы можете прочитать его в конце первой ча­сти романа; вот репортаж о провин­циальном собрании вентерских со­циал-демократов в 1904 году - он воспроизведен в третьей главе: сын

«На карауп!» Момент из упражнений бойцов правительственной рес­публиканской армии (Испания).  

Что готовят советские писатели к двадцатилетию Великой Пролетарской революции О пограничниках Мы живем в Ленинграде, городе. находящемся вблизи границы. Совет­ская граница, люди, охраняющие ру­бежи нашей родины, - эта тема дав­но меня привлекает, и сейчас, к двад­цатилетию социалистической револю­ции я готовлю произведения о со­ветских пограничниках. В редакцию «Двух пятилеток», для тома «Родина», мною сдан рассказ о пограничниках «Тревога», Для кни­ги «Знатные люди города Ленина» пишу рассказ о знатном погранични­ке-комбриге Ковалеве. Наконец, я го­товлю книгу о пограничниках. В эту книгу среди других рассказов, будет включена и повесть об Андрее Коро­бицыне - герое-пограничнике, погиб­шем на боевом посту под Ленингра­дом в 1927 году. Приложу все усилия, чтобы к двад­цатой годовщине нашей революции закончить пьесу о Ленинграде - по­граничном городе. я мих, слонимский целые села потекли к нему в Балту дожидаться конца света под воротами балтского монастыря. Я пытаюсь рас­смотреть это иннокентьевское движе-обратился ние как нетерпеливое и трепетное предчувствие гибели того страшного мира, в котором жила и задыхалась молдаванская деревня, как смутное искание выхода из этого мира. Повесть моя посвящена описанию того, как этот мир погибал, и как на его развалинах складывается и растет новая страна, Земля ее весела и пло­дородна, а люди трудолюбивы и жиз­Повесть я закончил и приступаю к разработке плана пьесы о войне. В основу я кладу материалы моей книги «Иностранный легион». нерадостны.  ВИКТОР ФИНК

Мой план

В январе прошлого года мною бы­ли задуманы к 20-й годовщине Ве­ликой пролетарской революции сле­дующие работы: 1. Повесть «Черный принц ринц» - гла­ва из истории Эпрона. 2. Повесть «Возмездие» для сбор­ника «Две пятилетки».

Для театра и кино Я пишу пьесу, основная тема ко­Помимо исторических документов я пользуюсь для моей работы воспоми­наниями участников. торой - показ руководящей роли нина и большевистской партии в Ве­ликой пролетарской революции. Я хо­чу показать нашу революцию, как но­вый этап в истории, показать ее вож­дей и героев. Для киевской киностудии заканчи­ваю сценарий о достижениях у колхозових Обе работы готовлю к двадцатой го­довщине Великой пролетарской рево­люции. K. ТРЕНЕВ великой годовшине В 1912 г. в Молдавии, в г. Балте, при-Я участвую в многотомнике «Две пятилетки», подготовляемом к 20-ле­тию Октября. Написал повесть для тома «Родина». Это повесть о части моей великой родины, о Молдавии. Молдаванский народ был одним из самых темных и отсталых народов европейской части Росоии. Молдаван­скую бедноу обирали помещики, над ней глумичнись управляющие, ее по­роли земские начальники, урядники били ее по зубам, стражники секли ee. появился монах Иннокентий. Он стал предсказывать близкий конец света, и молдаванское население Придне­и Бессарабии, тысячи народа, РОЩИНстровья

3. Книта новых рассказов. Ле-4. Новая книга под названием «Клю­чи счастья» - продолжение «Возвра. щенной молодости». Две первые работы - семь печат­ных листов - мною сданы и редак­циями приняты к печати. ся. Книта новых рассказов заканчивает­Книга «Ключи счастья» начата, и я булу работать над ней в 1937 году, украин-ьона будет закончена лету или к осени. M. ЗОЩЕНКО «Ижорцы» Великую двадцатилетнюю дату я встречаю книгой об ижорцах, над ко­торой работаю два года. «Ижорцы» - это роман об одном из передовых отрядов рабочето класса в нашей стране. Ижорцы - это лю­ди, которые на своем заводе, в своем поселке, в своей стране изо дня в день, из года в год твердо, настой­чиво, самоотверженно боролись за це­ли, указанные великой партией Ле­нина - Сталина. Книга начинается с февральских дней 1917 года и заканчивается кану­ном XV с езда партии - днями на­пряженной борьбы с троцкистами. Работаю я над книтой не один. Мне помогает партийный комитет завода, помогают старые производственники, C. МАРВИЧ  старые ижорцы.

рубежом

Нобелевская премия 1936 г.   Нобелевская литературная премия 1936 года присуждена известному американскому драматургу О  Нейлю, автору популярных не только в Аме­рике пьес «Негр», «Мохнатая обезья-В на», «Странная интермедия», «Боль­шой Броун». О Нейль в детстве много скитался по Америке с труппой маленького при­подная Жизнь, театра. бродичего бедноты, стать близким свидетелем угнетения негров в капиталистическом обществе. О Нейль много писал о жиз­ни негров. его пьесах (среди которых есть коротенькие, одноактные и очень длинные, рассчитанные на пятичасо­вое представление) живой реализм по­рой сменяется фантастикой и симво­лизмом; острая динамичность -- дли­тельными монологами. Основной мо­тив в пьесах О Нейля, своеобразного и весьма независимого драматурга Америки, - это глубокое сочувствие к утнетенному, страдающему челове­ку.

ключений, внезалная омена тяжелых неудач блестящими успехами, посто­янные переезды из одной страны в другую, пребывание подолгу в порто­вых городах, -- все это дало ему воз­можность рано присмотреться к жизни

тести в Доме писателя цикл вечеров, посвященных Конституции, цикл ве­черов-рассказов о родине, то первый вечер был отложен на… полтора ме­сяца. Постановление Комитета по делам вскусств «Богатырях» Демьяна Бедного нашло живой отклик среди Но в Ленинградском ст-

рисьмо из енингра   тераторов не раз деклариревало о но­вых романах, пьесах и поэмах, кото­рые готовятся к 20-й годовщине Ве­ликой социалистической революции. Как недавно указывалось в кашей газете, в одном лишь «Литературном Ленинграде» было опубликовано… 139 деклараций!! Но вот наступил 1937 год, на­ступило время выполнения всех этих обязательств и деклараций. Дално уже прекращены подготови­тельные работы по выпуску книги «Социалистический Ленинград». Зали два с лишним года габота союза над этой книгой свелась ҡ составлению всевозможных вариантов, планов и смет. Сборник расоказов о знатных людях торода Ленина, задуманный союзом, - выйдет ли он?… По пре положению редакции сборника, для и типо­но, полугодие. Иными словами, буду­сдаваться в набор, то, во сяком случае, рассматриваться редакторами, На самом же деле у этого сборника отсутствует до сих пор твердая ма­териально-издательская база, неизве­стны точное содержание сборника и состав сотрудников. И может слу­читься, что выход книги будет сор­ван, или мы будем иметь дело с на­опех написанными очерками и «пор­третами». В таком же неопределенном поло­жении находится и поэтический аль манах «Ленинтрад», задуманный ле­нинградскими поэтами. Поэтическая секция союза лишь на-днях занялась обсуждением вопросов, овязанных с альманахом. Но где эта книга будет издаваться, никто еще не знает. В На-днях в Ленингарде вышел «Ли­тературный календарь». На листках календаря, день за днем, перечисля­ются литературные события многих столетий. Что даст такому литературному на­пендарю прошедший 1936 год, заме­чательный тод в летописи Советской страны, год величайших событий, год стахановских побед, год сталинской Конституции? В один из последних дней декабря собрались писатели, возглавляющие ленинградскую литературную органи­зацию. Просмотрев созданное в лите­ратурном Ленинграде в 1936 году, перелистав пожелтевшие страницы протоколов, гегистрировавших работу союза, писатели вынуждены были интелли-Наш союз захирел. Голос союза сонетских писателей не звучал так тромко, как следовало ему зтучать, а иногда солоснашей литературно организации не был слышен вовсе. Ленинградскими писателями напи­сано и опубликовано очень мало произведений, которые были бы при­знаны победами советской литерату­ры. Ленинградские писатели не мо­гут назвать ни одного нового име­ни молодого художника, «открытого» в этом году в Ленинтраде. При от­дельных удачах и достижениях твор­ческие итоги литературного года в Тенинграде не велики. Ленинград­ский союз писателей не сумел моби­лизовать свои творческие силы для выполнения отромных задач, поота­вленных перед советской литерату­рой. Десятки ленинградских писателей вызвались работать над изданием «Двух пятилеток», Большинство ли­Ленинградском союзе писателей нам сообщили, что Альманах издаст «Соч ветский цисатель», в представитель­стве «Советского писателя» что книгу издает Ленгосиздат, а в Лентосиздате даже не знали, что та­кая книга издается… В «Двух пятилетках», как выясни­лось сейчас, читатель увидит лишь единичные произведения ленинград­ских писателей. Кроме М. Зощенко, М. Слонимокого и еще иоскотьких товарищей, литераторы не выполни­своих обязательств. Как-то на заседании президиума ленинградского союза сообщалось, что к юбилейным диям должно выйти чуть ли не 60 «индивидуальных» произведений писателей! Но стоит тожппланак Ленгослитведата реолощии запроествроснны лиць одо на-две новых книги, и оптимизм ру­ководства Ленсоюза будет несколько * омрачен. Более двух лет назад на совеща­нии в ленинградском союзе тов. A. И. Угаров подчеркнул, что под­готовке к 20-летию Октября союз пи­сателей должен подчинить всю свою работу. Не пытался союз выполнить эти указания, но все благие решедия оказались похороненными в протоко­лах. Из года в год, например, выно­сились решения о превращении за­седаний президиума и правления в творческие заседания с обязательным обсуждением на каждом из заседа­ний книг, намеченных писателями к 20-летию. Однако за 2% года состоя­лось лишь одно обсуждение - сце­нария Н. Тихонова и Л. Ариштама

«Друзья», О книгах, о творческих  вопросах на заседаниях в союзе Дальше протоколов не шли и по­становления о закрытом литератур­ном конкурсе к 20-летию. Ничего не сделано для осуществления конкурса на песню. заявили,литераторов. кыполненной работе к великому юби­лею, обычно мы слышим ссылки на неповоротливость и медлительность издательств. Не кажется ли руково­дителям союза, что эта нерешитель­ность и медлительность вызваны тем, что союз во многих случаях не оправдывал доверия, бросая на ве­тер широковещательные обещания? *

цами не появлялся в союзе и многих «своих» постановлениях уз­навал из газет), «расширенный» секретариат, часто подменявший к президиум и правление. За все вре­мя существования союзаписателей гуководство ни разу не отчитыеа­лось перед общим собранием, нару­шая и этимэлементарные основы советского демократизма, не прислу­шиваясь к критике рядовых писа­телей - партийных и беспартийных. Отсюда и то, что руководители пися­тельской организации «не заметили» засоренности рядов союза контррево­люционными и чуждыми элементами и не сделали необходимых действен­ных политических выводов из этого факта.

кого собрания писателей и драматур­гов для обсуждения столь важного решения Комитета по делам ис­кусств. Но прошло уже больше ме­сяца, собрания в союзе не было, о нем давно уже забыли. С запо­зданием откликнулся союз на наше­чатанную в «Правде» статью «Пего халтурщика» и на материалы, опуб­ликованные в «Литературной газе­тез а вель речь шла о части ле­нинградских писателей. Увы, и этот запоздалый отклик выразился в оче­релной залиси в протоколе: «необхо­димо обсудить эти вопросы на бли­жайших заседаниях». Но обсуждение Соваопеть-тки до сих пор но состояло, по-Московская и ленинтрадская печать неоднократно критиковала ошибки газеты «Литературный Ленинград». Но прагление союза так и не уло­сужилось заслушать отчет редакции своего органа. Более полугода тому назад президиум рассмотрел некото­рые вопросы, связанные с работой журналов. Но никаких ре­шений не вынесено. Попрежнему журналами «руководят» неработоспо­собные редколлегии. 

Союз не вел достаточно решитель­ной борьбы со всякими рвачами, халтурщиками, недобросовестныма литераторами, пытаншимися исполь­зовать любой случай, чтобы сорвать везде, где можно, тысченку-другую. сатеретурвая торов и воннутоу обписполкома не понял, что борьба с этими зорными явлениями в литературном быту является политической работой литературной организации, - лиш­нее доказательство, что с задачами политического воспитания писателей Ленсоюз оправляется плохо, Не так давно мы писали в «Лите ратурной газете» о «странной забыв­чивости» ленинградского Дома писа теля. Писательский клуб забыло Всесоюзном с езде советов!!. Забыв­чивость эта не быслучайностью: такие важнейшие политические ме­роприятия, как всенародное дение новой советской Конституции и подготовка к Чрезвычайному с ез­ду советов были проведены в Лен­союзе неудовлетворительно. Когда же президиум признал неудовлетвори­тельность этой работы и решил про-

Ленинтрадской писательской орга­низации необходимо пересмотреть вск практику своей работы, подвергнуть ее прямой, большееистской критике. Нужно, чтобы самокритика вышла пределы кабинетов президиума, что­рсота органиmа метом обсуждения широких кругов писателей. Резкая критика ошибок, допущен­ных союзом и отдельными его руке­водителями, нерадостные выводы, ко­торые приходится сейчас делать о работе союза, должны послужить серьезным уроком для дальнейшей деятельности писательской организа­ции. Ленинградская организация ССП имеет в своих рядах немало выдаю­щихся мастеров литературы, Это де­лает работу союза особо ответствен­ной. Резкий перелом в работе орга­низации - важнейшая предпосылка творческой активности ленинградских писателей. B. КРЕМНБВ

обсуж-Политическая нечеткость, органи­зационная раохлябанность - харак­терные черты работы союза. В сущ­ности, деятельностью союза руковф­дило не избранное писателями пра­вление (ряд членов правления меся-