(640)

№4

газета

литературная

Кто автор стихотворения «Замучен тяжелой неволей»? В нелегальной тазете «Вперед», из­дававшейся II. Л. Лавровым в Лон­доне, в 1876 г., в № 33 от 15 мая на стр. 284 напечатано анонимное сти­хотворение под заглавием «Последнее прости», посвященное памяти рево­люционера II. Ф. Чернышева. Стихот­ворение это, начинающееся словами «Замученный тяжкой неволей», стало любимой и популярной песней в сре­де русских революционеров. Впервые ее демонстративно пропели революционеры-семидесятники на по­хоронах П. Ф. Чернышева в Петер­бурге 30 марта 1876 г. Впоследствии эта песня в течение четырех десяти­летий вплоть до революции 1917 г. неизменно пелась русскими револю­ционерами в тюрьмах, в этапах, в ссылке, на демонстрациях, на похоро­нах павших товарищей и т. д. Изве­стно также, что В. И. Ленин особен­но выделял это стихотворение из всего репертуара русской революцион­ной поэзии. Кто же автор этого стихотворения? Помимо чисто литературного интереса решение этого вопроса имеет также некоторое отношение и к биографии В. И. Ленина. До самого последнего времени авто­ром этого стихотворения считали II. Л. Лаврова. Между тем, при вни­мательном просмотре номера газеты «Вперед», где напечатано это сти­хотворение, видно, что оно было при­слано Лаврову со специальной кор­респонденцией «Из Петербурга». Об этом довольно наглядно говорит сле­дующая приписка анонимного автора в конце корреопонденции: «При этом прилагаю стихотворение на смерть Чернышева» (см. «Вперед», Лондон, 1876 г., № 33, стр. 288). Отсюда видно, что Лавров не мог быть автором названного стихотворе­ния. В то же время приводимый на­ми факт заставляет нас сделать вы­вод, что автором и корреспонденции и стихотворения является одно и то же лицо. Совершенно очевидно, что нити для расшифрования анонимного авто. ра надо искать исключительно в со­держании присланной во «Вперед» корреспонденгии. В данном случае это единственный ключ для решения всей проблемы. Упоминаемая мною корреспонден­шая часть ее посвящена описанию по­хорон П. Ф. Чернышева, идля нашей цели она не представляет интереса. Совсем иной характер носит другая половина корреспонденции, где ано­нимнын автои рассказивает о неудач­ченных С. Ф. Ковалика с П. И. Войt­наральским и о некрасивой роли в этом деле инженера А. Н. Чечурина, благодаря которому и провалилось са­мо бегство. Это место корреспонден­ции и дает в наши руки все необ­ходимые нити для раскрытия имени анонимного автора. Как известно, организация таких дел, как побет из тюрьмы, проводи­лась среди революционеров всегда крайне конспиративно, Об этом обыч­но знал самый ограниченный круг лиц, имеющих непосредственное от­ношение к самому акту. Один из уча­стников этого побега, С. Ф. Ковалик, в своих воспоминаниях, например, называет только двух лиц, которые являлись организаторами этого дела. «С воли устройству побега,-пишет он,-помогали ГригорийАлександро« вич Мачтет и Орест Мартынович Га­бель» (см. С. Ф. Ковалик, «Револю­ционное движение 70-х годов и про­цесс 193-х». Изд. Политкаторжан, М 1928 г., стр. 95.). Несомненно, корреспонденция была написана лицом, близко стоящим к организации самого бегства. Во-пер­вых, в этой корреспонденции мы на­ходим целый ряд подробностей этого дела, которые могли быть известны только его участникам. Во-вторых, невольно поражает та быстрота, с ко­торой была посланаЛавровусама корреспонденгия, В самом деле, 8 ап­реля произошло бегство, а 12 апре­ля, т. е. через 4 дня, уже была на­писана и отправлена во «Вперед» под­робная корреспонденция. Вряд ли кто­либо из среды революционеров, не­причастных к этому делу, смог бы в такой короткий срок собрать все необходимые сведения. Приходится сделать вывод, что автором коррес­понденции мог быть только один из участников этого дела, В данном случае на авторство мо­гут претендовать двачеловека или Габель или Мачтет. Что касается Габеля, то это был один из второсте­пенных участников революционного движения, О том, чтобы Габель уча­ствовал вообще в печати, у нас нет никаких сведений. Совсем другое де­ло Мачтет. Это был писатель-профес­сионал, широко известный в литера­туре 70-х годов своими рассказами и повестями. Кроме того, в его литера­турном наследстве сохранилисьи поэтические произведения. Все ска­занное заставляет нас сделать вывод, что автором как корреспонденции во «Вперед», так и стихотворения «За­мученный тяжкой неволей» мог быть только Мачтет. Интересно здесь отметить, что за 40-летний период своего хождения в революционной среде стихотворение Мачтета подвертлось некоторым из­му, подобная «редакционная правка» вызывается самым ритмом пения. И надо отдать справедливость-иног­да она улучшает стихотворение в сти­листическом отношении. Так случи­нось и о Мачтетом. Например, перваж чен тяжелой неволей». Нельзя не при­знать, что эта редакция, идущая, от коллектива, значительно удачнее авторской. Любопытно, что эта строка даже стала «нарицательной», превра­тившись в подлинное и общеизвест­ное заглавие всего стихотворения. Что же касается авторского заглавия «По­следнее прости», то оно не получило никакого распространения и умерло на страницах газеты «Вперел». Ф. И. ВИТЯЗЕВ

B. МАЯКОВСКИЙ Здание капитализма

ЛЕНИН в кино Из воспоминаний кинооператора Мне посчастливилось много раз ввстречаться с великим вождем тру­дящихся - Владимиром Ильичем. Этим я обязан своей «беспокойной» профессии кинооператора. Вспоминаю толодную и суровую виму 1919 года. Республика окруже­на железным кольцом белогвардей­армий. Столица испытывала острый недо­статок в топливе.Повсюду были ор­ганизованы субботники по заготовке топлива. Я снимал один из таких субботников в Кремле, в котором принимал личное участие Владимир Ильич. Ленин вместе с другими членами правительства таскал бревна, рубил, пилил и колол дрова. Особенно за­помнился такой штрих: Владимир Ильич взял из кучи огромное, тя­желое бревно, взвалил на плечи и со всей силой потащил его к козлам. На этом субботнике работали покой­ный П. Г. Смидович, Н. Крыленко и другие. Среди всех участников субботника своей веселой энергией и неутомимостью выделялся Влади­мир Ильич. Мороз доходил до 25 градусов, снимать было очень трудно - мас­ло замерзало в аппарате. Владимир Ильич обратил внимание на мои отчаянные усилия и прокри­чал в мою сторону: - Крутить вероятно холоднее, чем дрова колоть… А ну-ка попробуйте, перемените работу, теплее станет… B этот момент Владимир Ильич подошел к киноаппарату, снял с то­ловы свою меховую ушанку и стал платком вытирать голову, от которой шел пар. Этот момент я зафикси­ровал на пленке. Во время перерыва и отдыха пили чай в Чудовом монастыре. Владимир Ильич не заходил внутрь здания и, сидя на ступеньках, пил чай из обыкновенной жестяной кружки. Этот красочный кадр я также по­спешил запечатлеть на пленке.   Владимир Ильич очень чутко и внимательно относился ко всем кор­респондентам. Ленин обходит первые полки Красной армии, здоровается с рабочими орга­низациями. Я неотлучно следую за ним бегом (В. И, ходил обычно очень быстро) со своим громоздким пере­вяиным киноаппаретом, старансь не упуотатькодого внтрсого кадра. Наконец Владимир Ильич направ­ляется к трибуне у Кремлевской сте­ны (к тому месту, где сейчас стоит мавзолей). Я - за ним. Но вот мтно­вение, и меня затерла толпа, тесно сгрудившаяся вокруг трибуны. Мне трудно пробраться, я выбиваюсь из сил. И вдруг слышу знакомый, чуть иронический голос вождя: - Товарищи! Пропустите коррес­пондента… Он, бедняга, запыхался… Толпа расступилась, я очутился около трибуны и, не мешкая, при­ступил к семке. Мне довелось не раз снимать Владимира Ильича. В 1919 году я снимал В. И. на с езде советов в Кремле. «Техническое вооружение» у нас было топла кустарное: пользовались жалким ханжонковским наследством­деревянными аппаратами и «ручни­ками» - аппаратами, которые про­изводили невероятный шум и треск. Снимая сезд с участием Ленина, мы иногда оставались в Кремле с утра до вечера. Однажды Владимир Ильич узнал, что мы работаем «толодая». Он немедленно написал записку заве­дующему хозяйственной частью Кремля, предложив обеспечить нас завтраками, обедами и ужинами на все время с езда. Снимал я Владимира Ильича в Горках во время его болезни. Никотда не изгладится из моей памяти обаятельный облик вождя, гениального и человечного в самом высоком смысле этого слова. Г. В. ГИБЕР

П. НЕЗНАМОВ

Из записной книжки B. Маяковского не мяк, а креп, чтобы просто правду резал, как режешь ножом хлеб. Маяковский относился к себе с огромной требовательностью и, давая образ Ленина, дрожал за своего Ленина, «как за веницу глаза», От­сюда и жесткая авторская редак­тура. Большинство отрывков записано в книжках набело, с минимумом по­правок. И лишь небольшая часть за­писей имеет характер набросков. Это отдельные строчки и рифмы. C Маяковским при записывании стихов в черновиках очень часто случалось так, что наряду с после­довательным течением текста, у него возникали целые строфы и строки, далеко забегавшие вперед, и тогда он заносил эти «заготовки» где-ни­будь на поля или на обложку запис­ной книжки. Обычно это только риф­мы, но записанные так, что намеча­емые образ или картина уже ясны. Такого рода заготовки имеются и здесь, а цитата из детской песни: Раз, два, три! Пионеры мы (и т. д.) - вошедшая потом в конец поэмы, предупредительно записана на об­ложке записной книжки. Очевидно мысль вставить эту песню в текст, пришла ему в самое последнее время. Маяковский любил читать эту поэ­му. Он читал ее на рабочих собра­ниях, причем особенно сильно читал последнюю часть - похоронах Ленина. Смерть Ленина произвела на Мая­ковского огромное впечатление. Потрясенный поэт ходил в Ко­лонный зал и потом со всей Мо­сквой, «почти заморожен», уча­ствовал в похоронах на Красной площади. Но свою поэму о Ленине Маяков­ский написал много позднее. Начав свое произведение летом 1924 г., он закончил его глубокой осенью. Резонано же (публичные чтения, здание, обсуждение) эта поэма получила через год после смерти Ленина. В первой строфе поэмы он говорит так: Время - начинаю про Ленина рассказ. Но не потому, что горя время нету более, потому, что реэкая тоска стала ясною, осознанною болью. Вот под этим-то знаком «осознан­ной боли» и прошли для поэта лето и осень 1924 года. Находился ли Маяковский в эти дни на юге, или у себя в Лубянском проезде, или в вагоне поезда, - он львиную долю своего рабочего времени отдавал поэме. Это и понятно. Маяковский захо­тел дать не «эпизод из жизни» Ленина, а жизнь Ленина в целом, и притом не традиционно-биографи­чески, а как жизнь организатора ра­бочего класса и вождя партии. Маяковский отлично понимал, что известные строки рабочего поэта H. Полетаева: Портретов Ленина не видно, Похожих не было и нет. Века уж дорисуют, видно, Недорисованный портрет несмотря на горькую правоту их в то время, были в сущности свое­образной формулой отказа от изобра­жения Ленина, и потому апелляция этих стихов к «векам» вовсе не устраивала такого действенного поэ­та, как Маяковский. Написать о Ленине он счел кровно необходимым - и написал.

Неопубликованная глава из поэмы «Ленин» Из первой части своей поэмы «Ленин» В. Маяковский в свое время из ял многие, вполне готовые для печати, строфы стихов о капитализме. Повидимому, автор считал, что эти строки вредят теме поэмы, разби­вают ее строго продуманный план: вступление, портрет Ленина, капи­тализм, партия, Октябрьская революция, кусок ленинской биографии,ских смерть и похороны. Эта неопубликованная часть главы о капитализме будет полностью напечатана в февральской книге журнала «Октябрь». Ниже мы печатаем отрывок из нее. * Руки пролетария И инженера мысль Разгоняют здание Мириады лампочек В сырую темноту. Глаза воспаленные В немыслимую высь. Здание капитализма под Трупы и кости фундамент: Цемент, кровь и пот. С дыбы золотой, Под капиталовым Палачем Падали, кости в землю вклиная, Здесь туманом крови Стелется по ночам Свет Выкатили. Всех солнц Тут Тут, Всех этажей двигатели. Первый Сторожа Карьерный раж Интеллитенция Миллионное: Учеными псами Рвется в следующий В бельәтаж, В бельэтаж (е) Дебелые сами. Сами на троне, Животики пыжа, Капитал Торговля -жена (,) Дочка - биржа. Не троник хилый Князька или Графа Не стронешь Стоит нестораемым Шкафом. Сталь не вата, Шкаф не софа. Задам жестковато, Но пузу лафа. Каждому снится Пара кранов, По крану В каждый Из пары ҡарманов. Из подвала кровь Стекает в краны оба, Золотом стекает Сотенная проба. Чтобы лучше Машина Подвал обирала Без скрипа От ржавой крови масс Машину эту Толпа либералов Слюнявит жиром собственных Поодаль В струпку Лучи эполет, Цилиндров лучики Георгов, Альбертов, Ждут, Царей И царят, Расставлены кучки масл. Чего со стола насорят.

Проклинаем. (!) Двести ступенек Вниз вели, Здесь этаж подвальный. Мы Мы Волами У машинных валов, По нарам Навалены.

К сожалению, первые черновики поэмы о Ленине не сохранились. Из сотни, примерно, записных книжек, оставшихся после смерти Маяковского, на поэму «Владимир Ильич Ленин» приходится только две книжки, причем текст произве­дения, записанный в них, не будучи окончательным, все же представлен здесь в одной из своих последних редакций. Кроме того, в этих двух книжках мы имеем не всю поэму целиком, а только две трети ее. Но даже и в этой редакции одна из книжек (середина поэмы) утрати­лась *). Тем не менее даже и здесь есть еще целые строфы, которые не во­шли в окончател.ный текст, будучи зачеркнуты. Так, например, после строки 51-й (Полное собрание сочи­нений, т. VI, Гос. изд-во художест­венной литературы, 1934 г.) имеется следующая строфа, второй вариант которой мы приводим: Голос выскребу, буду резок, чтобы от рифмы

Стихи Конституции Сталинской Сборник стихов «Сталинская Кон­силой выражающих мысли и наст­ституция в поэзии народов СССР» вышлокает в бликайшее время Гос литиздат. Книга открывается стихами, сло­женными советскими поэтами и на­родными певцами в честь творца Конституции - товарища Сталина. Среди них - отрывок из поэмы «Ленин» Маяковского, произведенияо A. Александровича, Я. Виртанена, С. Вуртуна, С. Голованивского, ка­захского акына Джамбула, Наири Зарьяна, Янки Купалы, Якуба Ко­ласа, Сулеймана Стальского, П. Яш­вили, Х. Намсараева и др. Чувство горячей любви и предан­ности, чувство безграничной радости и счастья пронизывает каждую стро­ку этих стихотворений, с большой роения всёго многомиллионного на­селения Советской Страны. Этими же чувствами проникнуты и произведения, помещенные в дру­гих разделах сборника: стихи Га­лактиона Табидае, Гасема Лахути, М. Бажана, П. Тычины, Вл. Лутов­ского, В. Лебедева-Кумача и др. … родине, о дружбе народов СССР, об их очастливой, зажиточной жиз­ни. В сборнике участвуют поэты два­дцати национальностей Советского Союза. Переводы стихотворений оделаны H. Асеевым, П. Антокольским. М. Голодным, Б. Пестернаком к Н. Ушаковым.

*) Н. Кальма в № 292 «Рабочей Москвы» от 21 декабря 1936 г. при­водит целый отрывок из поэмы Мая­ковского, нигде не напечатанный. Но при этом не сообщает источника, и тем самым лишает свою публикацию всякого историко-литературного зна­чения.

Автограф В. В. Маяковского (из записной книжки, содержащей черно­вики поз мы «Ленин») C. ВЫШЕСЛАВЦЕВА ковского, а высказали ему величай­шую похвалу, так как это первый поэт, которому удалось в ярких об­разах и в таких выражениях, многие из которых врезываются на всю жизнь, передать великое историчес­кое содержание нашей т. н. полит­грамоты, вещи самой по себе довольно замечательной!…» И, разу­меется, этот рабкор был прав: поэма Маяковского - подлинная, полная высокого пафоса поэзия и, вместе с тем, это - своеобразнейшее и увле­кательнейшее пособие по истории классовой борьбы, истории партии и революции! В сущности, она являет­ся первой попыткой изложить на язы­ке образов и ритмов, выразительных эвучаний и интонаций политическую биографию Ленина, создать новый жанр - политический эпос, доку­ментально-исторический по материа­лу, публицистический по характеру изложения. Все повествование про­никнуто «партийной» страстностью. Этот рассказ про Ленина есть в то же время боевой призыв к даль­нейшей борьбе за дело Ленина, Вот в чем главная сила воздействия поэ­мы, источник той непосредственной «зарядки», которую получает каждый от ее слушания (чтения) помимо громадного художественного впечат­ления. Поэт выражает в овоей поэме мыс­ли и чувства масс, говорит от лица борющегося и побеждающего класса («Мы знавали вот эту гидру», «Нами шар земной заверчен» и т. п.). Он «счастлив» даже в великом горе, ибо ощущает себя «этой силы части­цей»… Вот почему массовый слуша­тель называет поэта «кровным своим писателем», т. е. не посторонним изо­бразителемсотчаетником бита и бразителем а соучастником битв и побед рабочего класса. «Слушая поэ­му, - сказал как-то один совсем

позиция поэмы. Поэма и три части ее являются как бы ответом на эти, поставленные в историческом плане, вопросы. В последних словах приве-

 неискушенный в поэзии слушатель, переживаешь такое чувство, будто сам заговорил стихами о своем самом близком, самом пережитом…». Не эвучит ли в этих простых словах такая высокая оценка, какую только может получить работа поэта? Реакция аудитории сама по себе мне кажется, достаточно и является, веским возражением на упреки не­которых критиков в «отрывочности» «рассудочности» поэмы: строгая связность изложения, равно как и общая эмоциональная насыщенность его, - это ведь то, что непосрелст­венно ощущает каждый, слушая (читая) поэму! На самом деле, поэма представляет собою сложное, но в высшей степени обдуманное и целое. Тема излагается с неуклонной последовательностью, обусловленной, конечно, не простым хронологизмом изложения, как хотят некоторые думать, но той глубокой внутренней логикой, которая при­суща произведениям большого искус­ства. С начала до конца изложение пронизано всем богатством эмоцио­нальных красок, каким вообще от­личается поэтическая речь Маяков­ского. С начала до конца - в местах повествовательных и лирических, ге­роических или сатирических - мы ощущаем величайшую увлеченность поэта своей темой, узнаем его вавол­нованный голос. 2 Как известно, Маяковский задумал писать о Ленине еще в 1923 г Смерть Ленина послужила импуль­сом к скорейшему осуществлению этого замысла. Она оказалась силь­нейшим фактором, воздействовавшим не только на воображение, но и на политическое сознание поэта, Поэма посвящена партии. Она является по­казателем роста Маяковского, как поэта пролетарской революции, на­чалом значительнейшего этала его пу­ти, отмеченного полным и сознатель­ным подчинением всей работы общим   задачам политики, партийной направ. ленностью каждого стиха и слова. Ближайшим образом поэт так фор­мулирует свое задание: «Что он сде­лал? Кто он и откуда - этот самый человечный человек?» Этим заланием определяется и содержание и рас­пределение материала - общая ком

ставляет ярко звучать в своей поэме все эмоции классовой борьбы. Мы как бы слышим голос самих масс, начиная с возгласов стихийного про-

 

уже определенная территория и да­ты: это - Россия, это - годы жиз­ни Ильича. Самым «крупным пла­ном» дана картина похорон, куль­минационным же пунктом 3-й части и всей поэмы, точкой высочайшег напряжения, является поистине ге­ниальное очисание «минуты» безмол­вия и неподвижности возле гроба Ленина… 3

«Ленин» B. Маяковекого «Время - начинаю про Ленина рассказ»… (Маяковский). 1 Маяковский­один из первых наших поэтов, искавший непосред­ственного общения о массами. «Отно­шение рабочей аудитории обрадовало и утвердило в уверенности нужности поэмы», - писал он после первых чтений поэмы о Ленине, незадолго до ее напечатания. Мне, как чтецу­пропагандисту, приходится вновь и вновь убеждаться в этой «нужно­сти» поэмы для самого широкого со­ветского читателя. В ожидании настоящего, углублен­ного анализа поэмы, - который, к сожалению, до сих пор отсутствует в нашей критике, я хочу по­делиться с читателем некоторыми со­ображениями о поэме, помня и учи­тывая живое восприятие ее слуша­телями и те высказывания, которые мне приходилось слышать о ней. Мне хочется этим попытаться ис­пользовать при разборе поэтического произведения «критику масс» и по­казать попутно, что оценки массо­вого слушателя (читателя) иногла существенно расходятся с суждения­ми критиков-профессионалов. Прежде всего бросается в глаза следующее: поэма Маяковского «В. И. Ленин» оказывается одним из нак­более увлекательных и доступных для любой, даже самой неподготов­ленной, аудитории произведений со­ветской поэаии. Непосредственное замысла и содержания, политической страстностью, мощью поэтического выражения. При этом наблюдается постепенное нарастание внимания и усиление эмоционального захвата по мере слушания, что очевидно свя­зано с тем принципом нарастания внутреннего напряжения (непрерыв­ного crescendo) от части к части, на котором построена вся поэма как илеологическое и музыкальное целое, Общая оценка поемы бывает всег­да очень высока. Вот наиболее ча­стый отзыв массового слушателя: «Это одно из самых ярких произве­дений, которые мне приходилось слышать или читать». Начало выска­зываний звучит всегда очень взвол­нованно: «Поэма меня захватила и потрясла, поэтому буду говорить несвязно…» Часто выражают удив­ление, как можно было не знать такой вещи: «К стыду своему, до сего дня не имел понятия…» и т. п. Многие признаются, что слушание поэмы для них «впервые открыло Маяковского». Поэма имеет колоссальное воспи­тательное значение для молодежи, заставляя ее ярче ощутить и осо­знать Ленина и весь героический путь революции, пройленный под его руководством. Но, пожалуй, больше всего она захватывает и вол­нует старых активистов революции, вскрывая перед ними в образных выражениях и ритмах грандиозную сущность тех событий, в которых они сами принимали участие, воскре­шая в памяти слова и дела великого вождя. На вульгарное определение поэмы

денной цитаты оформулирована и та теста и призывов к грядущему вож­основная черта в характеристике Ле­нина, которая проходит как один из лейтмотивов через всю поэму. На фоне революции, в живой диа­лектике ее этапов Маяковский дает ощутить формирование и рост Ленина-вождя «самого земного» из людей, воплотившего в себе волю, сознание, надежды и стремления де­сятков поколений. Он дает истори­чески правдивый образ Ленина - организатора партии, величайшего стратега революции, который растет и крепнет в борьбе, в неразрывном единстве с массами. Он отмечает ряд исторически правильных индивиду­альных черт Ленича: его колоссаль­ный организаторский дар, неистощи­мое упорство и энергию, гениальное предвидение, ленинскую смелость, выдержку и пр. Используя с громад­ным мастерством и находчивостью подлинные ленинские слова и выра­жения, Маяковский последователь­но показывает: «семнадцатигодового» Ленина, в преемственности со всем предыдущим революционным движе­нием в России, Ленина эпохи миро­вой войны и Циммервальда, Ленина на броневике в апреле 1917 года и т. д. Маяковский помогает каждо­му глубже прочувствовать и понять, нем был для «матери-истории», кем был для рабочего класса этот чело­век, открывший новую эру в человечества. жиэни. Теми же «экономными» и стро­гими, но в высшей степени действен­ными средствами своей поэзии, автор дает нам почувствовать и массы, «родящие» своего вождя (ч. 1-я). идущие за ним (ч. 2-я), оплаки­вающие его (ч. 3-я). Он повазывает рост силы и самосознания пролета­риата, описывает первые историчес­кие победы его над капиталом, за­дю в 1-й части и кончая потря­сающей передачей общей любви к Ильичу и общих забот о судьбах республики рабочих и крестьянских масс в январе 1924 г. Траурный «парад земли труда», «ленинский призыв» и перекличка трех поколе­ний, изображенные в 3-й части, сви­летельствуют о мощи победившего на «одной шестой» пролетариата и яв­ляются верным залогом торжества ленинского дела во всем мире. Пролетарии, стройтесь

В период работы над поэмой о Ленине Маяковский сознательно ста­вит перед собою задачу создания большого, простого и правдивого ис­кусства, - искусства, нужного мас­сам. В прямой связш с этими стрем­лениями стоит его работа над даль­нейшим «очищением языка от поэти­ческой шелухи», начатая в РОСТА. На основе предельно сжатого, просто­го и в то же время максимально яркого, поэтически содержательного словесного выражения, Маяковский создает богатейшую речевую ткань поэмы. В пределах общего стиля «доклада» или «рассказа» он исполь­зует стилистически разнообразней­шие приемы - прямую речь, поэ­тические формулы и лозунги, пес­ни и марши, ораторские обра­щения и возгласы, лирические раз­мышления и пр. Все это - в инте­ресах выявления, закрепления и раз­вития основной темы. Страстной устремленностью к бу­дущему, тому будущему, которое для нас становится настоящим, полна поэзия Маяковского. Пафосом буду­щего пронизана насквозь и эта исто рическая поэма его о Ленине: Пройдут года. сегодняшних тягот, летом коммуны и счастье дозреет согреет лета, сластью огромных ягод на красных октябрьских цветах Нас, радостных свидетелей этого созревания, поэма волнует прежде всего как яркий поэтический поку­мент о первых победах величайшего дела,

к последней схватке! Рабы, разгибайте спины и колени!… Слова Ленина звучат из Кремля всему человечеству… Поэма кончает­ся мобилизующим, боевым призывом Ленина - вождя мировой револю­ции, призывом, полным величайшего напряжения и величайшего оптимиз­ма. Больше чем какое-либо другое произведение Маяковского поэма его о Ленине является достоянием миро­вого пролетариата. Одной из самых замечательных сторон поэмы является ее своеобраз­ная динамическая композиция, Исхо­дя из определенного в им остро события и пережитого Ле­(смерть

настоящем в

нина)

поставив

центре изобра­жения тот отрезок истории, в кото­фом жил и действовал Ленин, автор развертывает перед нашим мыслен­ным взором историческую перспекти­ву от Ленина назад, вглубь веков 1-я) и от Ленина вперед, в даль будущего (конец ч. 3-й). Он дает по­чувствовать в словах и ритмах поэ­мы поступательный ход самого вре­мени, самой истории. Основной ком­поэиционный прием, которым он при этом пользуется, может быть, бы­ло бы уместным назвать приемом «укрущиения плана»: от части к ча­сти он как бы сужает наше поле эре­ния, одновременно приближает к нам обект изображения, делая его, вме­сте с этим, более конкретным, более отчетливым. В 1-й части время и ме­сто действия имеют лишь самые об­ие обозначения, Во 2-й части есть  

воздействие ее бывает чрезвычайно как «рифмованной политграмоты» очень неплохо ответил один мой сильным: она буквально поражает слушателей грандиозностью общего слушатель, рабкор, заявивший, что «критики этим не уничтожили Мая