5(641)

№

газета

литературная ПУШКИНСКИЕ РУБЕЖОМ ЗА

ДНИ

бдительность!

Выше большевистскую  К. ФИНН больпее E. ДОЛМАТОВСКИЙБ. 

тели Академического литературного общества, союза эстонских писателей и ряда других культурных учрежде­ний. В феврале в актовом зале Тартус­ското университета состоится тор. жественное заседание с докладом о творчестве Пушкина и художествен­ной частью из его произведений. В высшей художественной школе «Палас» открывается выставка, пос­вященная великому поэту. Во Франции также организовался пушкинский комитет, в состав кото. рого вошли представители Сорбонні француэские писатели, члены париж. ской Академии музыки и ряда дру­гих культурных организаций Фран. ции. К пушкинским дням предполагает­ся торжественное собрание в Сорбон­не под председательством министра просвещения Франции. В «Гранд­Опера» организуется пушкинский ве­чер; в «Доме культуры» в Париже состоится собрание французских пи­сателей. Большая пушкинская выставка ор ганизуется в парижской Националь­ной библиотеке. лондонское Общество B Англии культурного сближения с СССР сов­местно со «Славянской школой» ор­ганизует пушкинскую выставну торжественный вечер, посвященный Пушкину. На вечере со вступительным словом выступит профессор Лассалес. Док­ладчики - Бернар Пэрс и англий­ские поэты - переводчики Кушки­на. Дании союз писателей готовит антологию произведений Пушкина на датском языке. В газете «Политикен» печатаются статьи о Пушкине. Ка-Подготовку к пушкинским дням в Литве ведет Каунасский университет, который организует торжественные вечера с докладами о творчестве Пушкина. Государственный театр в Каунасе устраивает пушкинский хон. церт и лекцию о Пушкине.

Подготовка к пушкинским дням за  рубежом охватывает все новые стра­ны, а там, где эта работа ведется уже давно, она вылилась в ряд кон­кретных мероприятий. B Чехословакии, где проявляют особый интерес к Пушкину, прибли­жение юбилейных дней ознаменога­но пушкинским репертуаром в теат­рах, докладами о творчестве Пушки­на и трансляцией пушкинской про­радио. по граммы

ЛАВРЕНЕВ

Их судит вся страна A. МАЛЫШКИН В дни, котда наша родина, после  принятия величайшей из мировых конституций, сталинской Конститу­ции, с радостью, бодростью и уве­ренностью вступает в новый славный этап своего существования, в дни, когда на Западе фашистские горил­лы рейнского и римского происхо­ждения пытаются задавить испан­окую революционную демократию и за ходом этой великой борьбы на­пряженно следит весь мир, - в эти дни на скамье подсудимых, в зале Верховного Суда СССР, сидит кучка людей нет, не людей, а человеко­образных негодяев, переступивших все пределы человеческого. Пятаков, Радек, Сокольников, Се­ребряков, Дробнис, Лившиц, Мура­лов. Как ни противно брать в руки перо для того чтобы писать омерзи­тельные имена предателей и измен­ников, - делать это нужно, чтобы показать всему миру их настоящие звериные морды, сорвав с них чело­векоподобные маски. Опрокинутые в открытой борьбе они ушли в подполье. Напялив ма­ски раскаяния, смирения и добро­желательства, они ни на минуту не прекращали ожесточенную, подлую против партии, против воли многомиллионного советского народа, разоблачившего их и лишившего их власти. Как мелкие жулики, они много раз попадались с поличным в своих преступлениях против партии и на­рода. В такие моменты они ползали на брюхе, как пресмыкающиеся, тру­сливо юлили и лгали, валили друг на друга свои грешки, просили о по­шаде и клялись всем святым, что прозрели и поняли свои ошибки к никогда больше не пойдут по лож­ному пути. Великая гуманность советского на­рода не раз спасала их от заслу­женной кары. Не раз советская стра­на прощала им преступления, пове­рив их униженным и трусливым мольбам и клятвам. И тогда, прини­мая эту снисходительность за сла­бость ан это свойственно подле­цам, они немедленно начинали га­дить с новыми силами и энергией. Нет меры и конца их преступле­ниям, лжи, вероломству и подлости. Идя все время по пути преступле­ния, они докатились, наконец, до тайных убийств, до измены родине, ппионажа, диверсий, сотрудничества с Гестапо, до сговоров с фашистоки­ми интервентами о свержении со­ветской власти вооруженной рукой, до расчленения и распродажи роди­ны в качестве компенсации за пре­доставление командних постов их шайке. Они хотели продать и предать сотни миллионов трудящихся в чер­ное рабство фашизма, они хотели раздавить свободную советскую ин­теллигенцию, вернув ее в положе­ние лакейской прослойки на службе капитализма, они хотели уничтожить братство и свободу народов СССР, уничтожить искусство, культуру и устроить на площадях нашей ро­дины пышные костры из книг в честь двух сердечных друзейТроц­кого и Гитлера. Теперь, разоблаченные до конца, они сидят перед советским судом и о затаенной надеждой смотрят змеи­ными гляделками в лица судей, ду­мая, что может быть еще раз удаст­ся вывернуться и начать все сна­чала. Но этого не будет, не может быть, В сталинской Конституции, став­шей великой присягой нашего на­рода социализму, сказано с предель­ной ясностью: «Измена родине: на­рушение присяги, переход на сторону врага, нанесение ущерба военной мо­щи государства, шпионаж - кара­ются по всей строгости закона, как самое тяжкое злодеяние». На скамье подсудимых сидят на­рушители присяги, перешедшие на сторону врага, пытавшиеся нанести ущерб военной мощи государства, шпионы. Они изобличены в этих преступ­лениях следственными органами страны и собственными испуганны­ми и подлыми признаниями. Они уличены в террористических массовых убийствах рабочих, строя­щих социализм, убийствах хладно­кровных и циничных, совершавших-В ся со смехом, достойным дьяволов. Их судит вся советская родина. Их судит каждый гражданин наше­го отечества, верный родине. Как командир запаса Красной ар­мии, той армии, на которую с на­деждой и любовью смотрит весь мир трудящихся, армии, защищающей нашу родину и ее дело, армии, ко­торую эта банда предателей и шпио­нов хотела уничтожить - я голосую за смерть! Как представитель советской ин­теллитенции, которую эти негодяи хотели поставить на колени и сде­лать прислужницей капиталиэма, я голосую за смерть! Как советский писатель, чьи кни­ги они хотели сжечь, заставив пи­сателя ползать у ног золотого меш­ка, как вынуждены ползать писа­тели буржуазного мира, - я голосую за смерть. Во имя великого гуманизма, не того лживого и сентиментально-про­ституированного гуманизма, который проливает слезы над «всеми беднень­кими», без различия их классового признака, но во имя гуманизма, ох­раняющето сотни миллионов трудя­щихся от рабской доли, угнетения и страшной жизни бессловесных ило­тов, - я голосую за смерть!

Мастера смерти Я глаза завроюстанет больно, Выплывет декабрь. Недавний год. Легкою походкой в Смольном Киров коридорами илет. А потом Вечер. В моих ночах бессонных, Встанут, звезд сияющих светлей, Те красноармейцы, что в ватонах Пели, рядом с гибелью своей, Я себе скажу, Друзьям скажу, Проверьте. Проклятый мастер смерти Тянется кровавою рукой. Подлые шпионы и бандиты Радеками терлись возле нас. Может быть, еще не все добиты­Крепче руки и острее глаз! Вас не слишком ли пленил покой? Скеозь кордон

Есть ли

предательство?   Они спускали под откос воинокие  вшелоны. Они убивали рабочих в шахтах. Они расшродавали родину заклятому вра­ry. Они говорили, что все средства хо­роши для борьбы против социали­стической революции. Растленные предатели - они дей­ствовали… …Помню - на одной из улиц мос­ковокой окраины городовые били че­ловека. Городовых было двое. Они были толстые, с усами, Человек, ко­торого они били, был худой, бритый. Городовые били его долго, сосредото­ченно, аккуратно, я бы оказал. Потом они повели этого человека по ули­це, вернее - понесли, поддерживая под руки, с ужасной полицейской нежностью. Они, эти два толстых и отвратительных человека, испугались, очевидно, того, что жертва их может умереть, испугались своей ответствен­ности за эту смерть. Никогда в жизни не забуду я это­го вечера, никогда в жизни не забу­ду я этой лужи крови на грязном, та­лом снегу. Мы, мальчишки окраины, некото­рое время бежали за городовыми. Мы рутали их. Мы придумывали самые обидные, самые отвратительные сло­ва. Один из городовых остановился, бросился к нам, запустил в нас кам­нем. Мы разбежались. - Это политический… - сказал мой товарищ Петя. - А может быть, вор? В эти дни, когда в Москве кучка троцкистских мерзавцев делает свои признания перед советским судом, в это время в фашистских застенках, а, может быть, на улице, на окраинной улице какого-нибудь города, в луже крови лежит избитый на-смерть рабо­чий-коммунист. Господин Радек, господин Пятаков, господин Сокольников и прочие го­спода, троцкистские негодяи, это вы вместе с вашим вождем Троцким, вместе с вашими ближайшими дру­зьями из Гестапо убили этого че­ловека, бросили его утопать в луже собственной крови. Есть ли больший позор перед всем передовым человечеством?

Недавно профессор Пражского уни­верситета Горак, воэглавляющий пушкинский юбилейный комитет в Чехословакии, выступил с докладом значении Пушкина для мировой культуры и о его влиянии на чехо­словацкую литературу. Доклад профессора Горака транс­лировался по радио. B Чехословадком национальном театре и в других театрах Праги идет «Сказка о царе Салтане»; по­становка транслируется чехословад­кими радиостанциями. В ближайшее время в Напиональ­ном театре пойдут оперы «Еғтений Онегин» и «Борис Годунов». Кроме того, экспериментальный театр Бури­ана готовит постановку «Евгения Онегина» как драматической пьесы. Организовавшийся в США Всеаме­риканский пушкинский комитет по­лучает из ряда городов все новые сведения о мероприятиях, которые проводятся в ознаменование пуш­кинското юбилея. Бостоне при библиотеке органи­вуется пункинская ғыставка. В лифорнийском университете состоится лекция о Пушкине профессора сла­вянских языков А. Каун. Университеты саверных и южных штатов Америки готовятся торжест­венно отметить пушкинские дни. В Гарвардском университете состоится лекция профессора славянской лите-В ратуры Самюэля Кросс натему «Пушкин спустя 100 лет». B Эстонии в городе Тарту (Юрьев) организовался пушкинский комитет, в состав которого вошли представи-

Есть ли большее предательство луч­ших идеалов человечества, чем то, которое совершили вы?

Близится двадцатилетие советской власти в нашей стране. Родина, пар­тия ждут от нас, советских писате­лей, настоящих, боевых художествен­ных произведений, тех произведений, которые помогали бы народу строить новую жизнь, тех произведений, ко­торые разили бы врага внутреннего внешнего. Мы, советские писатели, все для того, чтобы оправдать на­дежды, возлагаемые на нас, для то­го, чтобы оправдать высокое звание «инженеров человеческих душ». Но вместе с тем мы, советские пи­сатели, ни на одну минуту не за­бываем, что большинство из нас - граждане призывного возраста, что мы молодые и сильные люди. Пусть знают фашистские изуверы, пусть знают враги рабочего класса, что советские писатели в тот день, в тот час, когда это понадобится, ста­нут солдатами, бойцами. Пусть знает Иудушка Троцкий, что с ненавистью и презрением вспомина­ем мы ето. И каждый из нас вместе со всем народом, вместе с партией, вместе с вождем народа товарищем Сталиным грудью встанет на защиту Страны Советов. Если сейчас где-нибудь в фашист­ской стране на грязном снегу уми­рает в луже собственной крови това­рищ, мне хочется крикнуть ему: «Товарищ, мы, шестая часть мира, с тобой. Товарищ, мы раздавим тво­их убийц, обещаем тебе это!». И если какой-нибудь мальчишка окраины смотрит на лужу крови на снегу, как омотрел много лет н еназад я мне хочется сказать ему, мне хо­чется крикнуть ему: «Учись жизни! Перед тобой одна из страшных ее страниц. Будь сильным, будь креп­ким. Помни, что люди, которых называ­ют большевиками, победят черный мир фашизма, издыхающую буржуа­зию, и дадут тебе такое счастье, мальчик, какое не знало человечество никогда».

Р. ФРАЕРМАН иыборьбу оделаемзелей на свет Что они хотели сделать! Убить, предать, уничтожить счастье целого народа, самое дорогое, самое дорогое благо, какое мы имеем - нашу ро­дину. Оквозь какие муки мы прошли, сколько крови своей отдали, сколько жертв принесли, чтобы вделать ее такой, какая она есть, могуществен­ной, богатой и мирной, являющейся единственным убежищем для всего угнетенного человечества. И на все это руку поднять! Гнев туманит голову. Не нахожу слов. Хочется только кричать. - Уберите их скорей! Уберите! Пусть не видят их люди, не слы­шат. Они недостойны жить!

- Разве воры такие бывают? Петя оглянулся и тихо прошептал: Это политический. Это большевик. Я его знаю, он в Бахрушинской боль­нице санитаром служил. Будто бы он санитар, а на самом деле он по­литический. Мне отец говорил. Я впервые тогда услышал эти сло­ва - «политический», «большевик». Я помню лицо этого большевика так, как будто бы виделего втера лицо. Это было лицо человека, кото­рому можно открыть тайну, которому можно рассказать сокровенные мыс­ли, который никогда над тобой не посмеется. Мы вернулись на то место, где про­исходило побоище. Там мы долго сто­яли. Уже зажглись фонари, убогие керосиновые фонари окраины, а мы все стояли, стояли у этого места, у этой святой крови. И это место и этот кровавый снег тоже запомнились на всю жизнь. В фашистской Германии смертель­ные враги революции, смертельные враги рабочего класса ловят и унич­тожают коммунистов. Нет тех пыток. которые не применяли бы фашист­ские варвары к коммунистам. Их бьют на улицах, над ними издеваются в фашистских застенках. Лучшие люди Германии, лучшие люди всего мира бьются против фа­шизма, отдают свою жизнь в борь­бе с ним.

«Капитанская дочка» все еще на экране

дочки» управляющий Росснабфиль­мом об ясняет… настойчивыми требо. ваниями широких колхозных масо дать им картины о Пушкине и на пушкинские темы. т. Бенеман знает, что колхоз. ный зритель вырос: он не прощает исторической фальши и он не прос­тит искажения Пушкина. Росснабфильм присоединяется мнению автора статьи в «Литератур­ной газете» о необходимости снятия кагтины «Капитанская дочка» с эк­рана, но ждет соответствующих ука­заний со стороны репертуарных орга­нов. Главное управление кинематогра­фии пока овоего отношения к кар­тине ничем не обнаружило. хотим знать, будет ли остав­лена на экране вредная и искажаю

Ушравляющий трестом Росснаб­фильм т. Бенеман, который только на-днях выпустил на московский и колхозный экраны старую картину «Капитанская дочка», картину вред­ную и искажающую Пушкина «Литературную газету» от 21 января: статью «Искаженный Пушкин» и пи­сьмо в редакцию автора сценария В. Б. Шкловского), «целиком и пол­ностью» присоединяется к оценке фильма, данной в газете. (См.Но Он также считает, что фильм ис­кажает Пушкина, дает неправиль­ную, вредную трактовку исторических событий и героев. Он согласен, что и в «Дубровском» - фильме, значи­тельно лучшем, чем «Капитанская дочка», много ошибок и того диле­тантского искажения Пушкина, о ко­тором говорил на тематическом со­вещании по кино руководитель ГУКМы т. Б. В. Шумяцкий.

Но и после смерти народная не­нависть будет преследовать их име­на. Из какого страшного мрака пришли они к нам - эти жалкие слуги фа­шизма. Нам, советским людям, трудно пред­ставить себе, как темна эта ночь, ко­торая вот уже несколько лет стоит над Германией. Но силишься все же представить и вспоминаешь детство, когда такая же ночь висела над цар­ской Росоией. Вспоминаешь процент­ную норму для евреев в школах, вспоминаешь погромы и, что куда хуже погромов, то ужасное чувство безысходности, тоски, которое никогда не покидало людей, не покидало даже меня, маленького мальчика. От погромов можно было спрятать­ся, от жандарма убежать, от громил отбиться камнями. Но куда было уйти от нищеты, от убожества, от безумия жизни? Нам родина казалась тюрьмой. И даже сейчас, много лет спустя, при одном воспоминании об этой жизни ненависть закипает в сердце, ищешь невольно оружия. Но вдруг опомнишься. - Что с тобой, - скажешь себе,- ведь это давно прошло. Этото нет больше и никогда не будет. И вот опять они - эти поборники капитализма и фашизма. Эти гонцы из темного царства, где поспешно, с таким усердием Гитлер выращивает новое племя мучителей. Предатели! Сколько лживых слов сказали они, чтобы нас обмануть, и какие ужасные замыслы! Изменники! Нашей землей. нашей кровью хотели они торговать; убить вождей, любимых нами; призвать войну, болезни, голод, чтобы снова ввергнуть в рабство свободные на­роды великого Советского Союза. Враги! Мы не боимся их, хоть будь у них десяток запасных троц­кистских центров. Никто не победит ни нашей любви к великой родине, ни ненависти к ее врагам, Мы выта­щим их из щелей на свет. Но пусть уж не ждут пощады!

Выпуск на экран «Калитанской щая Пушкина картина? Уважайте советскую аудиторию Я студент. Я люблю Маяковского, Семнадцатого декабря я пошел на вечер в Политехнический музей, где был организован союзом писателей вечер, посвященный Маяковскому, Я хотел услышать воспоминания о поэ­те, о его работе, о его влиянии на советскую поэзию. В афише были об­явлены выступления восемнадцати ораторов. Но половины из них на ве­чере не было. Судя по выступлениям в печати и на литературных вечерах, мнотие пи­сатели и литературоведы заверяют в своей любви и уважении к величай­скому. . шему поэту нашей эпохи - Маяков­Если вы, товарищи Олеша, Брик, Голодный, Катаев и другие, думаете, что срывом обявленной программы вечера, посвященного памяти В. Ма­яковского, вы доказываете эту свою любовb. вы ошибаетесь, Не ува-

дневника

22 января. Из обступили сосны, морозы, сугробы, В 9 часов вечера неожиданно по радио …Газет еще не приносили. Комнату услышал страшный рассказ, не выду­манный рассказ о преступлениях, ко­торым нет имени. телей. Пожалуй, эти сгидетели не уместились бы в том небольшом за­ле, потому что им пришлось бы не стоять, а лежать. Это двадцать девять красноармейцев, здоровых, красно­щеких и смышленых парней, тех самых которые с изломанными кос­тями и черепами полегли около стан­ции Шумиха. Ехали они весело, воз­можно - в вагоне играл баян. Их провожали матери, сестры, друзья. Кто-нибудь из них собирался на сле­дующей большой станции опустить письмо девушке. Молодая, красноще­кая, озаренная любовью и лаской родины, жизнь, где все, самое волну­ющее, еще впереди - ученье, под­вити, или, может быть, просто ра­бота, семейная жизнь. В этом зале они лежали бы в шесть рядов. …В зале суда нет главных свиде­Еа ними еще в два ряда тела де­сяти кемеровских рабочих, обгорев­ших на части разорванных. Еще за ними - горловские… Пусть те звери, одетые на подобие людей в пиджаки и чистые ворот­нички, созерцали бы неотступно во все время процесса дело рук своих эти впалые глазницы, замолкшгие уста, навсегда застывшие, изуродо­ванные тела… И там же рядом должны были еще стать сотни тысяч, а может быть и миллионы нас, работающих, строя­щих, пишущих, живых, не убитых, но обреченных этими предателями быть 

отравленными, удушенными, убиты­«Мы учитывали, что… будут чело­веческие жертвы. ми. Мы это учитывали и принимали, как неизбежность». вы…» …«Даже лучше, если будут жерт­…Страшный рассказ по радио вре­менно окончен. Трудно в первые ми­нуты думать. трудно работать. От­кладываю листки рукописи в сторо­ну. Со всем этим моим рабочим сто­лом, с листками, с книтами, с пи­шущей машинкой я был продан и обречен. нас. Я говотю не о себе, а о каждом из И мой одиннадцатилетний Юрка, от. личник, тоже был продан заранее и обречен, Чтобы истребить несколько килограммов его детского тела, с его четырехклассной мудростью, с его безграничной ребячьей любовью к Сталину и к матери, с восхищенным обожанием Чкалова и Молокова, хва­тило бы у этих и динамиту и бакте­рий. Я говорю о детях каждого из нас. Нет, троцкистская сволочь, мы еще живы! …Выхожу в лес, который тут же за окнами комнаты. Снежные дере­вья, деревья родины, огромные и темные, Гудки с железной дороги, грохотные ночные движения. Зарево Москвы… Да, наша страна в могучих руках, и мы живы, мы будем жить и работать, и радоваться, и побеж­дать. А для этих, для которых слова: негодяи, убийцы, выродкислишком ласкогые, слишком человечные сло­ва, мы требуем одного: Покарать беопощадно.

жая советскую аудиторию, вы тем самым не уважаете памяти Маяков­ского. Но во всем этом виноваты не толь­ко писатели. Почему организации, устраивающие подобные вечера, не обеспечиваютсво их обещаний? Почему не было выступлений т Голодного, Накорякова, Плиско, Уси­евич, Брика, Катаева, Олеши, Нику­лина? Поэт Анатоль Гидаш обещал во­прос о неявившихся писателях пе­редать в союз советских писателей. Это следует сделать! Надо, чтобы советские писатели относились серь­езней к своим обещаниям, чтобы они уважали советскую аудиторию. Студент 1-го курса Моск. Ин-та Химич, Машиностроения БОРИС ШТЕЙН.

Д. МИРСКИЙ

Чужеродный сор После Зиновьева и Каменева каза­лось, что грудно нас будет удивить новыми рекордами мерзости, преда­тельства и злобы. И, однако, Пята­ков, Радек, Сокольников и прочие превосходят все, что мы видели до сих пор. Язык отказывается характе­ризовать эти людей, так как в нем нет ни одного слова, которое бы дотя­гивало до этого еще не обнажагшего­ся дна человеческого падения! Мы говорим «Иуда Троцкий», но леген­дарный Иуда был невинным просте­цом в сравнении с этим. Кто эти люди? Как дошли о и они до этого дна? Когда-то, надеясь с ее по­мощью сделать карьеру, добиться славы и власти, они примазались к пролетарской революции. Совершенно ясно они представля­ли себе, эти «международники» во главе с Троцким, что вопрос о захва­те власти может стать конкретно только в результате войны, только в результате победы фашистско-импе­риалистических агрессоров. И они шли на это совершенно «трезво». нии гой Гегмании обещали Украину, Япо­- Дальний Восток, той и дру­свободу капиталистического вне­дрения в нашу родину и восстанов­ление кулачества, Совершенно спо­койно и истематически выполняя задания представителей Гестапо и японской контрразведки, они при­ступили к работе по «подтотовке ты­ла», только досадуя, что работа эта шла не так успешно, как им бы хо­телось. Но планы были грандиозные. Они готовились уничтожить Красную армию. Сорвалось! Немножко только не дотянули до 1937 г., когда им было обещано, что Германия и Япо­ния нападут на СССР. Но какая подлость! Что осталось от их властолюбия? Какая власть меч­талась им, над чем? Над стганою, доведенной с их помощью до разоре­Востока и Украины, отданнюй на по­ток и разтрабление иностранному ка­питалу, где сами они были бы толь­ко карманными генералами Франко, презренными орудиями иностранных тоспод. Об этом они мечтали! Этого они до­бивались! Трезво учитьвая ненависть к ним советских народов, они лелея­ли бредовую картину нашей годины, побежденной фашистами, искромсан­ной, ограбленной. Они умели трезво учесть, как народ ненавидит их, но, лишенные челове­ческих чувств, ползающие по сгоему дну, они не могли представить себе, как народ любит родину, любит Сталина, не могли учесть, каким стал народ, как он силен в своем единст­ве, как он богат доблестью и герой­ством, этот народ, в котором Герой Советского Союза, будь он летчик или танкист или человек другой про­фессии, стал типом, стал массовым явлением. Но чем чище, чем лучше чем геро­ро­ичней и доблестней люди нашей страны, тем беспощадней будем мы очищать ее от ядовитых животных - троцкистов и зиновьегцев - аген­тов фашизма. Страна вычищает из себя чуже­родный ей сор. Ядовитые гадины пойманы и будут уничтожены, Наш Сталинский дом, прочно по­строенный, будет чист от них.

Ответственный редактор Л. М. СУБОЦКИЙ. ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное об единение. Последний пер., д. 26, топ. 69-01

Типично буржуазные хищники, они думали в пролетариате найти тот трамплин к собственному величию, который подобные им находили в буржуазной демократии. Они думали, что и тут довольно будет хорошо привешенного языка и достаточного запаса беспринципности, чтобы до­стигнуть степеней известных. Но ока­залось, что пролетарская реголюция не лестница для хищнических вож­делений честолюбивых мещан. Често­любие и властолюбие оказались обма­нуты в своих надеждах. Они поняли, что внутри страны нет никаких сил, на которые они мотли бы опереться. Они столкнулись с глу­бочайшей народностью нашей совет­ской власти, глубочайшим единством вождей и масс - и потому-то одно­временно они готовили террористиче­ские акты и против вождей и против масс. Они убили Кирова, они хотели убить Сталина, Ворошилова, Молото­ва,и в то же время они безжалост­но убивали кемеровских рабочих, пускала под откос поезда с красно­армейцами. Рабочие и колхозники нашей стра­ны для них были такими же «обек­тами» их лютой злобы, как и во­жди. Им пришлось стать «междуна­родниками» - поступить на службу к Гитлеру и Хироте ироте, - других дру­вей они не могли бы найти. Они отлично знали, что они дела­ли, «Международники» Радек и ки Со­кольников совершенно ясно понима­ли, что торжество сантисталинских сил» равносильно реставрации капи­тализма, а реставрация капитализма в нашей стране возможна лишь при помощи фашизма. Не останавлива­ясь на отвлеченном понимании этой теоретической истины, они и выбра­ли соответствующих хозяев.- самых недвусмысленных: Гитлера и япон­скую военщину.

и РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, 4-34-60 .

ИЗДАТЕЛЬСТВО: Москва, Страстной бульвар, 11, тел, 4-68-18 и 5-51-69 . мотови ЛИТЕРАТУРЕ, КНИГи

Б. РОМАШОВ

Изменникам­суровый приговор Трудно представить ту степень морального разложения той челове­ческой низости, до которой докати­лись действующие лица т. н. «парал­лельного центра» троцкистской ко­манды. Нельзя без содрогания читать их гнусные показания, в сравнении с которыми кажется ничтожной мер­вость внутреннней опустошенности и духовного распада, выраженная в страшных образах Достоевского. Так цинично рассказывать о преступлени­ях против своего народа, перед ро­диной, могут только отбросы че­ловеческого общества… ощущаешь во всем С омерзением этом злодейском предприятии, во всем этом клубке преступных махи­наций, подлостей, предательств, ту отталкивающую маску, которую носи­ли преступники, Маску угодливости и смирения, под которой скрывались оголтелая ненависть и безмерный цинизм. И вот перед судом-с ужас­ным спокойствием, с потрясающей деловитостью они рассказывают о та­ких преступлениях, с которых нель­зя читать без отвращения… Самый суровый приговот должен быть вынесен предателям и изменни­кам, шпионам и убийцам, продаю­щим свою родину.

ИСКУССТВУ, ГЕОГРАФИИ, ФИЛОСОФИИ, В этих же магазинах нистических книг, ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ИЗДАНИЯ КЛАССИКИ, а также СТАРИННЫЕ ГРАВ ЮРЫ, РУКОПИСИ и АВТОГРАФЫ ПОКУПАЮТ ЗА НАЛИЧНЫЙ РАСЧЕТ антикварно-букинистические МАГАЗИНЫ МОГИЗА Маг. № 14 Пр. Художе ственного театра, 5/7. Тел, К­5-96-07 . Маг. № 18, ул. Горько го, 25. Тел. К­5-58-47 , Маг, № 35, Арбат, 10. Тел. Г­1-18-40 . Маг. № 45, Петровка, 5. Тел. К­4-56-26 , Маг, № 51, ул. Коминтерна, 4. Тел. К­1-10-47 .

СКИТАЛЕЦ

Торговцы кровью

Неужели, легко обещая жирные куски нашей великой страны чавка­ющим рылам европейского и азиат­ского капитала, могли они ждать, что народ не даст пинка прежде всего таким своим «благодетелям», а потом не найдет в себе силы для громово­го удара по их фашистским хозяе­вам? Так могла думать только сзлоблен­ная кучка политиканов, людей C трусливой, рабской натурой, с под­лой опособностью лицемерить, дву­рушничать и безжалостно, бесстыдно торговать народным достоянием, на­родною кровью -- во имя чего? Во имя обращения обратно к давно разбитому корыту? Но этого не может быть и не бу дет, ибо в мертвом призыве «назад» никогда не было ничего жизненного. шаги истории. Жребий брошен, и не жалкой, от­жившей «смердяковщине» остановить

щады. Не стоит много говорить о том, что это - падшие, морально растленные люди, у которых политиканство дав­но вытравило стыд, совесть, честь, что эти циники,утратившие даже понимание собственного нравственно­го уродства, знали, на что шли, и, «засыпавшись», не смеют ждать по­Гнев, возмущение и гадливость вы­зывает их гнусная программа, явно неосуществимая и низостью своей глубоко оскорбительная для достоин­ства народов великой страны: не­ужели эти предатели могли серьез­но надеяться, что можно творить все, что вздумается, с народом, совершив­шим с великими жертвами величай­шую из революций? Какой народ мог бы пойти за ничтожными, подлыми изменниками, ползающими под чу­жою пятой? Чего хотели они, чего добивались? Расчленения и порабощения страны в когтях иноземных хищников, ее ограбления и обращения в колонию!

производится ПРОДАЖА антикварно-буки­старинных гравюр, целых библиотек мага­товароведов.

Для осмотра больших партий книг и зины посылают на дом опытных

Типография газеты «За индустриализацию», Москва, Цветной бульвар, 30.

 Уполном. Главлита В26105.