(043

7

№

газета

литературная

Фельетом«Надоедливая» редакция и очковтиратели из Гослитиздата Пытаясь замазать свою неповороч ливость и неумение работать, рабу ники Гослитиздата занимались очо втирательством, сообщая, что бумы заготовлена на весь номер, - кта ее не было. Что дополнительная б. мага завезена, - когда, она еще н была доставлена. Что оставшиеся пять листов печатаются, - когда их еще и не собирались печатать, В ответ на категорическое требовв ние ответственного редактора «Лим критика» т. Юдина ускорить выпоя № 1, редакция неожиданно получил сигнальный номер 27 января. Однако через несколько дней выяс нилось, что сигнальный номер был та ким же очковтирательством, как прелыдущие сообщения: 26-о ил 27-то было отпечатано только по 500 экземпляров последних листов, которых были сделаны ситнальны экземпляры. Так Гослитиздат успокомт «надоед ливую» редакцию, а тираж номера­24.500 экземпляров - оставалол не напечатанным. К сожалению, полобные факты ц являются исключением в практике пе­риодсектора Гослитиадата. Однако ру ководители Гослитиздата продолжаюу относиться к подобной работе странным благодушием. Пушкинский номер «Литературного   критика» должен был выйти в ян­варе (21 января -- сигнальный, 27-го  тираж), тогда бы даже самый от­даленный подписчик получил жур­нал к юбилейным дням. Но журнал в январе еще не вышел. Виной тому безобразная работа Гослитиздата. Все производственные процессы по номеру шли точно по графику вплоть до подписи в печать, т. е. и редакция журнала и 18-я типография были аб­солютно точны. Мытарства начались тогда, когда начал «действовать» Гос­литиздат. Прежде всего, когда подошло время печати, оказалось, что бумага Гослит­иадатом не доставлена. Поэтому пе­чать номера началась на два дня позже, не 17-го, а 19 января. Редакция тогда же (19 января) сиг. нализнровала опасность срыва номера и просила т. Накорякова уточнить ра­боту аппарата (отдел периодических изданий - тт. Барим и Ванишев). 21 января, когда было отпечатано только 10 листов, оказалось, что бу­маги больше нет. Для оставшихся пя­ти листов журнала, в результате на­стойчивых требований редакции, бу­мата была доставлена только 25 ян­варя к 4 часам, и печатать на ней можно было лишь 27-то вечером (т. е. через 48 часов). Ответственный редактор Л. М. СУБОЦКИЙ. ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное об единение. РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, Последний пер., д. 26, тел. 89-51 и 4-64-60 . ИЗДАТЕЛЬСТВО: Москва, Страстной бульвар, 11, тел, 468-18 и 551-09 . ДСПСправки КНИГИ РУССКИЕ и ИНОСТР ПОНУПАЕТ магазин № 2 СОВЕТСКИИ ПИСАТЕЛЬ улица Горького, 20 Телефон К 1-96-49 , и. 5-08-31 Для покупки библиотек высы­лаются опытные товароведы ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РУССКИИ МУЗЕИэтвенный Ленинград, Инженерная, 2 ВЫСТАВКА ПРОИЗВЕДЕНИЙ И. Е. РЕПИНА открыта ежедневно с 25 января с. г. с 11 часов утра до 10 часов вечера На выставке представлено около 1000 картин и рисунков по телефону №№ 2-00-54 , 6-06-10 Плата за вход для одиноч­ных посетителей 2 руб. Плата ва вход для экскур­сантов 1 р. 50 к. Гов. Изд-во ,ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА  НА-ДНЯХ ПОСТУПАЕТ В ПРОДА­НУ И БУДЕТ РАССЫЛАТЬСЯ ПОД­ПИСЧИКАМ ЖУРНАЛ ИнтерНАЦИОНАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА в ОООР журнал, печатаю­щий все новинки иностранной худо­жественной литературы. В первом номере помещено: Передовая -- об Андре Жиде. Мерринг - Мюллеры - новый за­конченный роман, полностью поме­щаемый в этом номере. Жан Ришар Блок - Иопания, Ис­пания. Альберт Верджет - Остров Фран­гии. (на русском языке) № 1 - един­Продажа всюду в магазинах и ки­юках КОГИЗ а и Ооюзпечати, а так­се в Главной Конторе КОГИЗ а, Мо­ква, Маросейка, 7. Цена отдельно­номера 2 р. 50 к. Продолжается подписка на 1937 г. 1а журнал «Интернациональная ли­rература» с № 1. Одиночки учащиеся пла­тят за вход 1р.- Школьники и красноар­мейцы 50 к Красноармейские и школьные экс­курсии от входной платы освобож Подписная цена: на год 30 руб., ла 6 мес.--15 руб., на 3 мес.--7 р. 50 к. Подписка принимается: всеми от­елениями, магазинами, киосками, гполномоченными КОГИЗ а, Союз­лечатью, всюду на почте, a также 3 Главной конторе КОГИЗ а … Мо­дены, ква, Маросейка, 7. В БЛИЖАЙШИЕ ДНИ ПОСТУПАЕТ В ПРО­ДАЖУ и БУДЕТ РАС­СЫЛАТЬЯ ЧИКАМ ЖУРНАЛ

малЕНЬКИя 

Евг. ЛАНН

Восклицатепьный 3 H a K Правдивый рассказ о возвышении и падении молодого поэта Когда он понял значение литер И ритмы почуял на дне души, Он сел за стол, он перышко вытер И стать молодым поэтом решил. Ему открылись моря сравнений, Горы гипербол, отары строф, Ритмы в размеренно четком Шли на постройку его стихов. Эпитет вдруг прорастал, как Ломаных строк начинался самум, Проливные дожди лихих мнототочий И прочих знаков летели к нему… Ему бы командовать этим Чтоб мир задрожал от его атак… Но он спокойно сказал: «Не надо!», И взял один восклицательный знак. О славе пели блестящие трубы, И лавры венчали его чело, Пока методически, плотно и грубо Он знаки вколачивал между движеньи цветочек, отрядом, «Мы в самолетах! Кругом голубое! Ночь! Голоса! Я гуляю с тобой! Родина! Девушка! К омерти и к бою! Я! Или мальчики! Наперебой!… На подоконнике муха и кошка! Все это ясно! Низа и верхи! Брюква! Корова! Баба …Сильно звучали его стихи, Казалось, что слава его Казалось, не может померкнуть с лукошком!… слов. беспредельна, она. Но гром разразился… Один бездельник И Украл у него росклицательный сразу стихи оказались вздором, Слова побледнели, прошал задот. Он пробовал крикнуть: «Держите вора!» Чтобы хоть этим прикрыть знак. Но уже кричали ему: И слава рассеялась, словно дым. Никто не хотел вспоминать о книжках, Называть способным и молодым. Никто не пел ему дифирамбы, И тихо угасла его звезда… позор… болтунишка! И бросил! Поэзию!! Навсегда!!! Он стал статистом, прижился у рампы A. РАСКИН, M. СЛОБОДСКОЙ

Молодой Диккенс В этом году два юбилея, Сто двад цать пять лет с того дня, когда - седьмого февраля - в семье мелкого портового чиновника, в Портсмуте, родился Чарльз Джон Хаффем Дик­кенс. И сто лет со дня выхода «За­писок Пиквикского клуба» первым отдельным изданием. Болезненный, хрупкий, маленький, Диккенс вынуюденно сторонился шаловливых сверстников. Даже в мраморные камешки -- любимую игру английских детей - он играл плохо. Он сидел в сторонке и наблюдал игры товарищей так же печально и мудро, как маленький Поль Домби.   Он переезжал из Портомута в Лон­дон, затем в Чатхем и снова в Лон­дон, жалкого клерка Джона Диккенса перебрасывали из города в город невзирая на большую его семью, В Чатхеме Чарльза послали в началь­ную школу. B Чатхеме маленький Чарльз мог убедиться, что его безвольный отец полюбил пунш, и в Лондоне - они переехали туда, когда Чарльзу ис­полнилось девять лет - в домике Диккенса обстановка была нищен­ская. Большая семья, пунш, ничтож­ное жалование, Джон Диккенс опу­скался, пока не попал в долговую тюрьму. 0 ней - о Маршельси - мы хорошо знаем по «Крошке Дор­рит». Когда читаешь письма Диккенса, видишь, что надрыв маленького Да­вида Копперфильда - надрыв само­го Диккенса, Он должен был - две­надцатилетний мальчик - искать за­работка. Знакомые помогали ему по­ступить в заведение, вырабатываю­щее ваксу, Мальчик надевал на ба­ночки с ваксой бумажные колпачки, уго обвязывал горлышко шнурком, пока они не выглядели так же кра­сиво, как «баночки с мазью из алте­ки», и наклеивал ярлычки. Трудно предположить, что варос­лый Диккенс искажает психологию Диккенса двенадцатилетнего, описы­вая в письмах чувство несказанного унижения, сопутствовавшее ему, по­Это чувство было такой остроты, что Диккенс не мот приближаться к то­му кварталу, где находилось это за­ведение, пока не исчез Хенгерфорд­ский рынок, а Хенгерфордская лест­ница не была разрушена, словом, пока не изменилось лицо этого квар­талла. Он долго не мог выносить за­паха цемента, который Уоррен при­бавлял в вакоу. «Уже после того, как мой сын начал говорить, я плакал, когда мне приходилось итти старым, обычным путем, каким я некотда шел ка он работал в заведении Уоррена. из ваведения домой». В этой беспомощности перед тя­желыми воспоминаниями, в этой ост­роте вернувшихся эмоций весь Диккенс. В ней - пленительность его сентиментализма, в ней разгадка его исключительной, неумирающей власти над детьми, Он был ребен­ком в ту пору, и он становился им, лет спустя, даже под когда много старость, ваставлял своих героев быть такими же беспомощными перед эмоцией. Эта горьчайшая эмоция, о которой он никогда не мог спокойно вспоми­нать, уходила в чистый источник, 2160 там, в заведении, рядом со своя­ми товарищами-сверстниками, он чувствовал, что все прежние его на­дежды «стать ученым, образованным человеком раздавлены». Спустя мно­го лет он писал: «Для моего юного сердца было мукой поверить: неуже­ли все, что я учил, о чем думал и чем наслаждался, все, что возвыша­ло мою фантазию, все это ушло и никотда не вернется. Нет, это нельзя описать». И нельзя описать радости его, ко­гда освобожденный из тюрьмы отец семья получила маленькое на­следство, и долги были уплачены - решил взять его из заведения Уор­рена. Повидимому, двухлетнее пребыва­ние в школе показалось Джону Дик­кенсу вполне достаточным для под­готовки Чарльза к жизненной борьбе. И в пятнадцать лет Чарльз закон­чил свое систематическое образова­ние. Оно было более чем скромным. И оно осталось таким же до конца его дней. Да, Диккенс энал не много из того ассортимента знаний, какой выносит  нз Итона и Гарроу рядовой питомец этих прославленных колледжей. у него мы не найдем греческих и ла­тинских цитат, и щегольство эруди­цией никотда не было ему по силам. Но никому из его современников Теккерею, Бульверу, Коллинзу, Эл­лиот -- было не по силам состя­заться с ним в той цепкости художе­ственной памяти, в той наблюдатель­ности, которая поистине была изу­мительна. В пятнадцать лет он пришел клер­ком в канцелярию аторни, Через пол­тора года он ушел оттуда. А через восемь лет перед читателем «Пик­вика» прошли не только классиче­ские типы английских законоведов, но и ряд инцидентов, свидетелем коих Диккенс был в канцелярии аторни Блекмора, А еще через два года он вопомнил о других инциден­тах для «Никльби». В «Копперфильде» он рассказал о том, как изучал стенографию. Она была ему необходима: из канцелярии аторни он перешел на работу репор­тером. И два года он неустанно ре­портерствовал по судам, с поражаю­щей творческой жадностью вбирая в поводу. Записная книжка разбухала, память судьбы маленьких людей, тратические были Ист-Энда, острые словечки, комические маски чуда­ков, осевших по неисчислимым ком­натам Иннов. А когда ему исполни­лось девятнаддать лет, он вошел на галлерею репортеров в палате об­щин. Рядом на этой галлерее он увидел своего отца. Неудачливый клерк по морскому ведомству тоже стал пар­ламентским репортером. Вместе с от­цом Диккенс, стоя на коленях, за­писывал речи сквайров, выходивших на трибуну, а затем - колени еще болели - усаживался в карету и мчался за сотню миль от Лондона записать речи кандидатов на пред­выборном митинте. Но еще больше внимания он уделял людям и фак­там, нырля в самые потаенные угол­ки Лондона со своей записной книж­кой и кочуя по провинциальной Ан­глии в любую погоду и по любому щрялось умение молодого Диккенса, и наконец, в 1838 году, читатели но­ябрьского номера «Старого ежемесяч­ника» увидели первый его очерк. Капитан Холланд, издатель «Ежеме­сячника», ничего не заплатил за очерк, равно как и за другие, кото­рые Диккенс начал давать в этот журнал. Но когда издатель «Морнинг хроникл» решил основать вечернюю тазету и предложил Диккенсу писать очерки, Диккенс осмелел и попросил письменно прибавить ему несколько Фунтов в месяц к его жалованию ре­портера, На это последовало согла­сие, и в январе 1835 г. в «Ивнинг хроникл» читатели прочли под очер­ком «Стоянка наемных карет» под­пись «Воз», А к концу года Макрон решил издать очерки «Воза», В двух томиках они появились в феврале 1836 года - мастерская картина Лон­его быт, улич­изо­дона, повседневный ные сценки, раавлечения его и печа­ли, зарисовки маленьких людей, ино­гда гротескные, иногда сентимен­тальные, выразительность которых подчеркнул прекрасный гравер Кру­шенк, неоднократно впоследствии ра­ботавший вместе с Диккенсом. Когда Уайтхед, автор юмористиче­ской книги «Автобиография Джемса Кетча» (палача), указал издателям на «Боза», как на самого подходящего автора подписей под задуманными рисунками художника Симура, изо­приключения членов бражавшими охотничьего клуба, Диккенс отказал­ся связывать себя темой рисунков. Он согласился принять предложение только в том случае, если ему дадут возможность писать книгу приклю­чений мистера Пиквика, а Симур удо­влетворится ролью иллюстратора. Его доводы убедили издателей, и 31 марта 1836 г. первый выпуск «Пиквика» появился. Парламентская сессия 1886 года была последней, на которой присут­ствовал репортер Диккенс, натирая мозоли на коленях. С появлением в «Пиквике» Сэма Уэлера грянула слава. Издатели Чепмен и Холл по­лучили на серии выпусков Пиквика пятнадцать тысяч фунтов прибыли. Двадцатипятилетний репортер и очеркист входил с триумфом в ан­глийскую классику. (К стодвадцатипятилетию со дня рождения).

Чарльз Динкенс в молодости.

советских

Диккене в

изданиях 

иллюстрированное издание романа «Оливер Твист» (тираж 25.000). На украинском языке были изда­ны: «Домби и сын», «Оливер Твист» (четыре издания), «Тяжелые време­на», «Посмертные записки Пиквик­ского клуба» и «Повесть о двух горо­дах». На грузинском языке вышел роман «Давид Копперфильд», на армянском и казахском языках - рассказ «Уз­ник Бастилии». На английском языке выпущены в СССР: «Посмертные записки Пик­викского клуба», «Сверчок на печи» и избранные произведения (отрывки для школ). Детиздат выпускает в этом году три книги Диккенса: «Записки Пиквик­ского клуба», «Домби и сын» и «Оли­вер Твист». Трехтомник выйдет в хорошем оформлении, 25-тысячным тиражом. в серии произведений русских и ино­странных классиков. Эти три книти Диккенса будут из­даны для школьных библиотек тира­жом в 100 тысяч экземпляров каж­дая. Для малышей в серии «Маленькая библиотека» Детиздат выпускает «Пип» - отрывок из романа «Боль­шие ожидания» (тираж - 100 ты­сяч) И наконец в маленькой библио­теке иностранных писателей 50-ты­сячным тиражом выйдет один из рас­оказов великого английского писате­ля. Таким образом, Детиздат даст в этом тоду своим юным читателям 375 тысяч книг Диккенса.

56 За пореволюционный период, е 1917 по 1936 год, издано 70 печат­ных единиц произведений Ч. Диккен­са в количестве одного миллиона де­вятнадцати тысяч гятисот экземпля­ров, Из них на русском языке вышло печатных единиц тиражом в один миллион тридцать восемь тысяч эк­земпляров. «Универсальная библиотека» в 1818 г. выпустила повесть «Коло­кола» и роман «Давид Копперфильд» в трех томах, В 1919 году «Всемир­ная литература» издает «Повесть о двух городах» и переиздает «Коло­кола». В 1924 г., в издательстве «Из­вестия ЦИК» вышли «Детские годы Давида Копперфильда», а в 1925 г. приложением к газете «Гудок» был выпущен, тиражом в 50.000 экзем­пляров, роман «Оливер Твист». Выпуск произведений Диккенса усиливается с 1929 года. В течение последних семи лет вы­шли романы «Записки Пиквикского  клуба» (пять изданий), «Домби и сын» (шесть изданий), «Большие ожидания» (четыре издания), «Оли­вер Твист» (три издания), «Тяжелые времена» (три издания), «Холодный дом» (два издания), «Давид Коппер­фильд», «Лавка древностей» и др. Гослитиэдатом намечены к выпу­ску в 1937 г. романы «Оливер Твист» (два издания, из них одно массовое, тиражом в 50.000 и «Крошка Дор­рит». В библиотеке для начинающего чи­тателя выйдут рассказы Диккенса (тираж 150.000). «Academia» печатает 



«Календарь» Как отмечает Дом советского писа­теля столетие со дня смерти Пуш­кина? Какие вечера устраивает он четвертый декадник, на котогом с докладом выступит Д. Мирский. В юбилейную декаду ДСП, как мы узнали, также ограничивается устрой­ством одного большого вечера памя­ти поэта: 11 февраля. для своих членов в юбилейную де­каду и в дни, предшествующие ей? В «календаре работы» ДСП (с 1 по 10 февраля) мы находим всего один вечер, поовященный Пушкину: Никаких других пушкинских меро­приятий пока не предвидится. E. КОСТРОВА. 

и поступает в продажу ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРИТИК Ежемесячный журнал литературной теории, критики и истории литературы № 1 ,,Литературного критика  посвящен столетию со дня гибели великого русского ПО ЭТА Александра Сергеевича ПУШКИНА Пушкин и социалистический народ. В НОМЕРЕ:

Письмо в редакцию Избавьте нас от этаких «пушкинистов»

Л. Н. ЗИЛОВ «Л. Н. Толстой и его посетители» (1934 г.) и «Возвраленный Пушкин» ( 1936---1937 гг.). 25 января 1937 г. скончался от воспаления легких писатель Лев Ни. колаевич Зилов. B 1904 г. появились первые его стихотворные опыты, а в 1908 г.- первый сборник стихотворений. Л. Н. Зилов уделял много внима­ния детям. За тридцать лет писа­тельского труда им было выпущено для детей около пятидесяти различ­ных книжек. Последние труды Зилова - «Но­веллы о Л. Н. Толстом» (1933 г),

,МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ  № 1 ПОСВЯЩЕННЫЙ A. С. Пушкину Содержание номера: Н. Г. Чернышевский - А. С. Пушкин. Его жизнь и сочинения, B. Кирпотин - Пушкин в наше время. Л. Бычков - А. С. Пушкин и исто­рия нашей родины.

9 января в клубе «Буревестник» устроен был пушкинский вечер. Устроители вечера: Лекционно-экс­курсионное бюро и Московский лек­торий. Лектор (некто Покровский) нес околесицу и старался убедить слу­шателей, что Пушкин всегда был «чужд революции» и мыслил, как «стопроцентный дворянин». При этом лектор путал цитаты и хронологи­ческие даты. По мнению Покровского, «ритм сти­хов «Евгения Онегина» отражает

шагистику николаевской эпохи». Дальше, как говоритсл, итти неку­да. Следующий номер программы - некая актриса Лар. Завывая, она перевирала целые строфы и строки великого поэта. Зрители стали шумно протестовать. Но актриса Лар довела до конца свою программу. Избавьте нас от этаких «пушки­нИстов». E. ЗАХАРОВА. Учительница школы № 41.

Ф. Раскольников - Марат, учитель Пушкина. A. C. Пушкин - Десять стихотво­творений. Г. Ленобль - Пушкин в стабильных учебниках средней школы. Валентина Попова - На открытии памятника Пушкину (стихи). Ор­деноносцы Стаханов, М. Дюка­нов, М. Демченко. П. Ковардак и герои Советского Союза Н. Ка­манин, И. Воронин, И. Доронин, A. Ляпидевский, почетный ака­демик И. Каблуков, заслуженный деятель искусства А. Герасимов. За что мы любим Пушкина (анкета A. В. Луначарский--Александр Сер­геевич Пушкин. B. Александров - Пугачев (Народ­ность и реализм Пушкина), Андрей Платонов - Пушкин - наш товарищ. A. Македонов - Гуманизм Пушкнна. И. Сергиевский - Пушкин в поисках героя. Ю, Соколов - Пушкин и народное творчество. H. Андреев - Произведения Пуш­кина в фольклоре. B. Александров «Осужденный Оне­«Молодой риалы. A. Лаврецкий - Пушкин в оценке Белинского. E. Тарле - Заметки читателя. Г. Винокур - Монолог Алекю. B. Тренин - Как чествовали Пуш­юина в царской России, Гвардии») и др мате­гин».

Увы, это очень грустно, но и об энциклопедиях нельзя писать без улыбки. Судите сами. Статьи о моей скромной личности напечатаны во всех томах Энцикло­педии, где только есть буква «3», исключая разве только медицин­скую… Я имею удовольствие читать о себе статьи и в Большой советской энциклошедии и в Малой, во всех повторных изданиях -- всего в пяти томах. Пять томов Это не шутка. Всюдув приятном с м соседстве с ве­ликим именем Золя и словом «Золо­то» красуется моя фамилия сгодом рождения и, как полатается, с забла­говременно оставленным местом для печальной даты неизбежной кончи­ны… Однако, на усиленное внимание никто не жалуется. Раз пишут - значит, знают, что делают. Но… Что пишут?! Какая польза от этого «вни­мания»? В трех статьях из пяти в перечие моих работ фигурирует таинственная книга «Фрески». Такой книти у меня нет и никогда не было. Но как отнестись к следующей ошибке: в Малой анциклопедии на­печатано, что я люблю писать о «ма­леньких, незаметных людях». то и на этом можно было бы не оста­навливаться Но в качестве примера таких пи­саний названа моя книжка «Встре­чи». А в А вэтой книжке идет речь о… Ленине. Если бы автор статьи (в Энцикло­педии!) не только читал бы оу книжку (зачем такое крупное беспо­койство!), но хотя бы заглянул на титульный лист, он увидел бы, что в этой книжке идет речь о крупных людях и в первую голову о ге­ниальнейшем человеке. Что может быть вреднее такой халтуры?

внциклопединНапример, Но это не все. Энциклопедии ни­чего не стоит и низвести вас с та­ких высот. Создалось положение, что Энциклопедия следит за мной, скром­ным писателем, неустанно и записы­вает каждый мой шаг не как Энци­клопедия, а словно какой-то бюл­летень. Не успеваю закончить какую­либо работу, как немедленно, без всяких проволочек самую «оконча­тельную» оценку я нахожу прежде всего в… Энциклопедии. но успел я написать «Собственность» и первый вариант этой работы напечатать в «Красной нови», как немедленно в Большой со­ветской энциклопедии появилась ре­цензия - такая же «точная» и «ав­торитетная», как приведенные выше образцы. Попутно, конечно, заново сообща­лось (а то как бы читатель, чего доб­рого, не забыл), что я - автор все того же таинственного, несуществую­щего сочинения «Фрески»… И еще: человечеству чрезвычайно важно знать, в каком именно году я начал работать в журнале «Огонек». И Энциклопедия - на то она и Эн­циклопедия - авторитетно сообщает: с 1919 года, И, конечно, человечество введено в заблуждение, потому что «Огонек» начал издаваться с 1923 года… Ни одного факта не пропускает Энциклопедия, чтобы не наврать. В последнем томе Малой энцикло­педии (1936 год), куда опять вошла злосчастная буква «З» (и весь ассор­тимент - «Золя Эмиль», «Золото», «Золотая рыбка» и т. д.), опять на том же месте моя фамилия. Издание «переработанное». И что же? С той же прытью опубликовано «окончательное заключение» и о но­вой моей, далеко еще не закончен­ной работе - «Тысяча». Но сначала (опять!) - хотя изда­ние и «переработанное» - торжест­венно сообщается все о той же «Фре­ске»… На этот раз эта «Фреска» уже не книга, а «небольшая новелла» и Типография газеты «За индустриализацию», Москва, Цветной бульвар,

чудовищно! -- даже передается ее со­держание, а именно: я пытался «по­казать ломку человеческой психи­ки»… Поистине, какая ломка человече­ской психики должна быть в лите­ратурном отделе Энциклопедии (по­думайте только: в Энциклопедии!), чтобы передавать содержание несу­ществующих произведений? Но и это не все. О моей серии «Недоношенные рас­сказы» говорится: «в этой серии Во­зулей показывается «пошлость, опу­тавшая человека и мешающая ему быть участником соцстроительства». Автору похвально­что и гово­рить! Жаль только, что «Недоношен­ные расоказы» нашисаны… до револю­ции, и пошлость, «опутавшая чело­века» (?), действительно мешала ему делать многое хорошее, но быть участником социалистического строи­тельства она при всем желании еще не могла мешать… И, наконец, после этой чепухи го­ворится, что «лучше всего удаются 3. небольшие юмористические рассказы». …Я-то как раз небольших юмори­стических рассказов не пишу, и по­этому этот комплимент могу полно­стью вернуть почтенной редакции Эн­циклопедии: небольшие юмористиче­ские рассказы как раз удаются ей… По крайней мере, читателю Энцикло­педии приходится частенько весело смеяться… Мне же остается опросить: сколько стоит все это? Сколько требуется на­бора, печати, бумаги для этой чудо­н вищной чепухи? Сколько, в общей сложности, без всякой вины с моей стороны, обхо­дится государству это «внимание» к одному только писателю? Ведь на это «внимание» ко мне (и мне и ни­кому в таком виде совершенно ненуж­ное) ушли вагоны бумаги! А какая и кому от этого польза? В какой еще области царит такая неумная и скандальная бесхозяйст­венность? 80,

E. ЗОЗУЛЯ

БЕССМЫСЛИЦА Мне хочется подумать вслух по по­воду этого несомненно важного де­ла. Именно: отношения к писателю. Останавливаюсь на себе только по. тому, что материал, меня касающий­ся, мне, разумеется, хорошо знаком. В Ленинграде есть газета «Литера­турный Ленинград». Недавно газета прославилась замечательным актом «внимания» к молодому писателю Семину. Газета не без лирического волнения писала, что Семин «растет с чрезвы­чайным трудом и медленностью». Между тем, Семин умер… два года назад. Таково «внимание» «Литературното В Ленинграда» к молодому писателю. А вот «внимание» ко мне. «Правде» И. Лежнев написал извест ную статью о вакханалии переизда­ний, Добрая половина этой «вакха­налии» приходится на Ленинград. Ведь сколько издано в Ленинграде плохих книг, сколько их переиздано! Об этом говорили на сезде комсомо­ла, Но продлила ли список, помогая «Правде», ленинградская газета? Упо­ле­мянула ли она хоть нескольких нинградских «переиздавальщиков»? Нет. Она открыла только влодея. Кото бы вы думали? …Меня! Из всех ленинградских и писателей, оказывается, московских я издан в количестве 488.000 экаем­пляров… На эту тему специально на­рисована карикатура. А ведь это вздор полнейший, За 22 года моей литературной работы я издал всего пять книт ординарными тиражами, да еще с десяток мелких, полуторальстных книжек, которые в Уполном, Главлита В 20107. общей сложности вряд ли составят какую-нибудь «первую часть» чьего­нибудь пухлого романа с «продолже­нием». На что же потрачено место в газе­те? Для чего рисовалась карикатура, тратилась бумага? Разве можно унас так бессмысленно и бесцеремонно об­ращаться с чужим именем, не про­верив того, что о нем сообщается? В № 9 журнала «Октябрь» критик Журбина пишет: «Неправомерное разрастание сарка­стических тонов, заполнение смысло. вых пустот саркастическими словами довольно устойчиво в нашей сатири­ческой литературе. На такую сарка­стическую клавиатуру положены мно­гие рассказы Л. Никулина (главным образом, в «Деле Жуковското»). Та­кой печатью пипертрофии саркасти­ческих слов, в числе прочих «поро­ков», отмечены многие новеллы из цикла «Тысяча новелл» Е. Зозули». Что это значит? Для чего на это косноязычие тратится бумага и труд наборщиков? Кому может принести пользу этот бред? Этот описок можно было бы про­должить до бесконечности. Но оставим газеты и журналы, Мо. жет быть, более серьезное отношение к писателю мы найдем в энциклопе диях? Ведь энциклопедия это по­стоянный, на много лет изданный справочник, на который ориентируют­ся сотни тысяч и миллионы советских читателей, Может быть, тут дело об­стоит серьезнее?

Продажа журнала «Молодая Гвар­дия» во всех магазиках КОГиЗ а и киосках Союзпечати, а также в Глав­Конторе КОГИЗ а: Москва, Ма­ной росейка, 7. Цена отдельного номера 2 p. 25 к. Продолжается подписка на 1937 год на журнал «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ».

К вопросу о внимании к писателю

Год. Изд-во ,,Художественная Литература  На днях поступаетв продажу № 1 и будет рассылаться подписчикам ПУШКИНСКИЙ НОМЕР Содержание номера: М. ГОРЬКИИ  0 ПУШКИНЕ И. Сергиевский - Биография великого поэта. B. Александров - Евгений Онегин. A. Македопов - Полтава. И. Сергиевский - Лирические стихотворения. Г. Фридляндер - Медный всадник. К. Зелинский - Цыганы. И. Фраткин - Тазит. A. Лаврецкий - Белинский о Пушкине. Библиографический отдел - Что читать о Пушкине. Продажа всюду в книжных магазинах и киосках КОГИS а и Союапе­чати, а также в Главной Конторе КОГИЗ а, Москва, Маросейка, дом7, Цена отдельного номера 80 коп. Продолжается подписка на 1937 год на журнал «Литературное обозрение» с № 1. Подписная цена: на год-19 р. 20 к., на 6 мес.-9 р. 00 к., на 3 мес.-4 р. 80 к. Подписка принимается всеми отделениями, магазинами, киосками, уполномоченными КОГИЗ а, Союзпечатью, всюду на почте, а также в Главной конторе КОГИЗ а - Москва, Маросейка, 7. критико-библиографического журнала ,,ЛИТЕРАТУРНОЕ ОБОЗРЕНИЕ