лишерашурная T a a e 3



8

ПУШКИН

СЕРГЕЕВИЧ 

АЛЕКСАНДР B. ГОРОДИНСКИЙ Все искусства обязаны тению Пуш­кина. Еще никто не дал полной оценки прямым и косвенным влия­ниям пушкинского творчества на рус­скую живопись, еще не вполне оце­нена даже роль Пушкина в искусстве театра. И точно также доныне еще никто не исследовал влияния и роли пушкинской поэзии и прозы в разви­тии русской музыки. Никто, говорим мы, хотя разрозненные попытки это­го рода делались не один раз. Между тем, на протяжении целого столетия влияния Пушкина были решающими в развитии русской му­зыки. Можно сказать, что русская музыка, так же, как русская лите­ратура, в течение столетия имеют один и тот же великий источник, и этим источником является творчество Пушкина. Роль Пушкина в русской музыке не может быть сравнена со значением ни одного из гениев мировой лите­ратуры по отношению к музыке своей страны. В этом смысле он величай­ший и единственный из поэтов всего мира. Гете и Шиллер оказали огромное влияние на развитие германской му­зыки, но не они определили ее пути. К тому же их влияние было ограничено сферой романса и песни, отчасти симфонии. Романсы и песни Шуберта, Шумана, Вольфа, даже Ли­ста были проникнуты духом гетев­ской, шиллеровской, а затем гейнов­ской поэзии, но немецкая опера, до­ститнувшая наивысшей точки своего цветения в творчестве Вагнера, уже далеко отклонилась от этих путей. И витальянской музыке мы не мо­жем назвать поэта, влияние которого было бы так могущественно, как влияние Пушкина в русской музыке. Влияние великих итальянских поэтов (Данте, Ариосто, Петрарки), в извест­ной мере определило начальные эта­цы итальянской оперы, и оно вполне не ощутительно в творчестве Пери, Кач­чини, великого Клавдио Монтеверде и некоторых других. Но в дальнейшем уже начинается нераздельное царство либреттистов, и итальянские поэты влияют на музыку больших форм только через посредство песни. Мы не можем в итальянской музыке вы­делить период, о котором можно было бы сказать, что это время Петрарки или Тассо. Что же касается нового времени, то ни Леопарди, ни Аль­фиери не оставили в итальянской му­зыке сколько-нибудь значительного наследия. Лучшие оперы итальян­ских композиторов XIX века, в том числе Верди, используют сюжеты французских, немецких, английских писателей, и творчество итальянских поэтов занимает в музыке этих ком­позиторов лишь самое незначитель­итальянской, так же ное место. В как и французской музыке, своего Пушкина не было. Мы могли бы обследовать музыку всего мира и все-таки не нашли бы ни одного случая, когда музыкаль­ное искусство на протяжении целого столетия росло и развивалось под прямым влиянием одного великого поэта. Такой единственной в своем роде музыкой является русская му­выка и таким единственным в своем роде поэтом является А. С. Пушкин. Нам могут возразить, что ведь это относится лишь к музыке вокаль ной, связанной с живым словом, но не имеет ни малейшего отношения к инструментальной музыке. Это абсо­лютно неправильно. Прежде всего вокальная и инстру­ментальная музыка не отделены друт от друга никакими крепостными сте­нами. Напротив, испокон веков инст­рументальная и вокальная музыка связаны между собой, а в новейшее время переплетаются друг с другом до полного исчезновения каких-либо границ. С тех пор, как Бетховен в IX симфонии ввел хор и ансамбль солистов-невцов, симфония превра­тилась в инструментально-вокальную форму музыки. Но даже если бы этого не произошло, музыка остается музыкой, исполняется ли она чело­веческим голосом или музыкальным инструментом. К тому же хорошо из­вестно, как велики посредствующие влияния вокальной музыки на инст­рументальную. Чайковский был прав, утверждая, что в «Камаринской» Глинки как «дуб в жолуде» заключе­на вся будущая русская симфониче­ская музыка. Но он с еще большим основанием мог бы сказать, что в опере «Руслан и Людмила» уже за­ключались элементы всего последую­щего развития русской музыкальной культуры, включая сюда и творче­ство самого Чайковского. Для того, чтобы установить значе­ние поэзии Пушкина для русской музыки, нет надобности заниматься арифметическими подсчетами. Дело не в том, что свыше тысячи больших и малых музыкальных произведений написано на тексты Пушкина, Пуш­кинская поэзия подобно магниту притятивает к себе всех, кто прика­сается к ней. Дело не в количестве произведений на тексты Пушкина, а в той роли, какую играют эти произведения в развитии русской музыки. За малыми исключениями, все, что есть в русской оперной музыке ис­тинно прекрасного и гениального связано с творчеством Пушкина. Мы предвидим возражения, Как же так? А «Князь Игорь» Бородина, «Пско­и «Вера Шелота», «Снегу­рочка» Римского-Корсакова и еще ряд опер, налисанных, на тексты дру­гих поэтов? Но, во-первых, никто и не утверждает, что связи русской музыки о русской воэзией огра­ничиваются Пушкиным. А. во-вто­рых, те оперы, значение кото­рых очень велико, проникнуты ду­хом пушкинской поэзии и тогда, ко­гда они написаны на тексты гругих поэтов. Советский музыковед В. Н. Хубов в своей монотрафии о Боро­дине совершенно правильно утвер­ждает, что «Игорь» - это величай­ший этал развития той линии рус­Упол. Главлита В--26108,

тропа

…не зарастет народная И назовет     И гордый Тунгув, ЭЛИТ ВИЛЬКЕ Сотрудница финской библиотеки в Ленинграде. гин». Однажды - это было уже в пятом классе - учитель принес русскую книгу и сказал, что будет читать произведение Александра Пушкина. которое называется «Евтений Оне­Учитель читал весь урок. Мы слу­шади ли стихи, они ни звучали кад рни звучали, как му­али зыка, но содержания слов мы не Я попробовала было най­«Евгения Онегина» в финском пе­реводе, но поиски оказались дшетны­ми. Не было такого перевода. Прошли года. Давно я окончила школу, изучила русский язык, начала работать в библиотеке. Пушкин стал моим «ста­рым знакомым» я люблю гени­альные произведения великого рус­ского поэта и часто перечитываю их. Но не о себе мне хочется говорить сегодня. С тех пор, как я внесла в ката лот нашей библиотеки переведенные на финский язык книги Пушкина, а у нас сейчас тридцать экземпля­ров таких книг, ни одного дня они не простоят на полках, Почти нет читательского формуляра, на котором не значилось бы имени Пушкина. От имени финских читателей я прошу финских поэтов и переводчи­ков: Побольше переводите Пушкина. Многолюдный и оживленный пуш­кинский вечер, недавно устроенный в Финском Домпросвете, показал, что мы, финны, внаем и любим великого Пушкина. НИКУ БОРИСОВ Эвенки (тунгус). Студент Института народов Севера роду. Шесть лет назад в кооперации, у моего товарища, я увидел книгу. - Это эвенкийский словарь, - сказал мне товарищ. В тот год наш народ впервые по­лучил свою письменность. А в 1932 году меня командировали в Инсти­тут народов Севера, и стал я пер­вым грамотным человеком в нашем Одной из первых русских книг, прочтенных мною, была «Сказка о царе Салтане». Я помню много ска­зок, рассказанных нашими старика­ми. Но эта книга поразила меня; я, только узнавший русский язык, лег­ко читал звонкие строки русских сти­хов, я увидел все рассказанное в ней как живое. Мне сказали, что «Сказку о царе Салтане» налисал Пушкин. Это имя врезалось в мою память, и стал я любить Пушкина и читать его книги. Вот лежит передо мною новенькая книга на эвенкийском языке. Я чи­таю название - «А. Пушкин. Стан­ционный смотритель». Большое счастье доставила нам, эвенкам, эта книга. Я знаю, что сто лет назад Пушкин предвещал: назовут его имя все на­роды, назовем и мы, тогда еще «ди­кие тунгусы». Счастлив я, что в Со­ветской стране сбылось то, о чем предвещал веливяй русский поэт. Пушкина назвал не только я, сту­дент Института, его назовет всякий тунтус. Сестры учатся в школе Туда, в колхоз «Эвенки», привезут книги Пушкина на тунгусском языке. B. НЕЙШТАДТ

меня всяк сущий в ней язык внук славян, и финн, и кыне дико и друг степей калмык…

Пушкин и русская музыка ского оперного творчества, которая ведет свое начало от «Руслана». Дей­ствительно, тут все, в том числе зна­менитый «синтез» русского и восточ­ного элемента, имеет свой прообраз в великом произведении М. Глинки. Влияние «Руслана и Людмилы» на «Князя Игоря» можно проследить до мельчайших деталей. Но никто не может оспаривать, что «Руслан» опе­ра пушкинская в самом полном смы­сле этого слова, и разве мыслимо от­вергать, что князь Галицкий ведет свое происхождение прамо от пуш­кинского и глинкинского Фарлафа, что образ князя Игоря в гораздо меньшей степени навеян портретом исторического путивльского киязя, нежели музыкальным образом все того же Руслана. И, наконец, гени­альный «Половецкий стан» из той же оперы Бородина и все вообще восточные элементы этого произведе­ния в своей изобразительности вос­ходят непосредственно уже не толь­ко к Глинке, но и прямо к Пушкину, и не только к «Руслану и Людмиле», но и к «Кавказскому пленнику», а может быть и «Бахчисарайскому фон­тану». и Замечательный русский художест­венный критик В. В. Стасов проро­чил, что когда-нибудь Россия станет такой, какой хотели видеть ее луч­шие из русских людей, «и жадно прильнет тогда Россия к Глинке». Что же, разве не наступило это время разве не время уже нам приль­нуть к Глинке, величайшему из ге­ниев русской музыкальной культуры, чья слава должна быть столь же ве­лика, как слава Бетховена и Моцар­та, Но, позвольте, скажут нам, ведь вы пишете о Пушкине в музыке, по­чему же вы все время говорите о Глинке? Ведь Глинка не Пушкин! Конечно, нет. Ни Глинка, ни другой русский композитор не могут пре­тендовать на равенство с Пушкиным. Но мы вправе судить о величии ху­дожника по степени его приближения к пушкинскому гению. И если с этой точки зрения оценивать русских ком­точки зрения ого Глинка явился позиторов, то именно Глинка явился основоположником пушкинской тра­диции в русской музыке. В своих ро­мансах и песнях на тексты Пушки­он осуществил требования вели­музыкальных мыслителей Дидро на ких и Глюка и добился полного слияния музыки и текста. И, наконец, в опе­ре «Руслан и Людмила» Глинка по­ложил основание русской оперной и симфонической музыке, провозгласив тот идеал музыкальной поэзии, кото­рому следовало и еще долго будет следовать русское музыкальное ис­кусство. Этот идеал был заложен в творчестве Пушкина. Еще во времена Стасова находи­лись умники, сомневавшиеся в бли­вости «Руслана» Глинки к творению Пушкина. Неутомимый ратоборец русской музыки Стасов высмеял их, и они умолкли. К сожалению не на­долго. Музыка «Руслана» впитала в себя соки поэзии Пушкина, и она зависит не от либретто, а от самой поэмы. Это подтверждается и тем, что в луч­ших своих местах опера была напи­сана без всякого либретто, и слова подписывались под готовую уже му­зыку. Истинным либретто Глинки была поэма Пушкина, Офранцуженные великосветские болваны ровным счетом ничего не поняли, в этой, по их словам «орега manque» (неудачной опере). с Но мы-то знаем, что в этой опере впервые в богатырских масштабах и богатырской силой проявилась ху­дожественная натура великого народа. Везграничное могущество пушкин­ского стиха перелилось здесь в му­зыкальные формы столь безупречные, столь совершенные, что сама музыка, кажется, говорит здесь своим див­ным языком. Известный музыкальный критик прошлого столетия Ларош считал, что музыка «Руслана», даже там, где она «изображает народность не рус­скую, и изображает ее в совершен­стве, не перестает быть музыкой вполне русской». Но ведь это замечательное свойство поэзии самого Пушкина, и это нахо­дится в точном соответствии с прин­ципами народности искусства, кото­рые развивал Пушкин в своих статьях. Ларош называл Глинку «Пушки­ным в музыке». Здесь он был неправ. Кроме самого Пушкина, никакого осо­бого «Пушкина в музыке» никогда не было. Но Глинка был гениальным проводником художественных идей Пушкина в гусской музыке, и в этом великое его значение. Определив место Глинки в русской музыке, уже нетрудно проследить влияние Пушкина на все последую­щее развитие нашей музыкальной культуры. Уже начиная с Даргомыжского на сцену появляется русский музыкаль­ный реализм, как оформившееся те­чение в искусстве, К Пушкину Дар­гомыжский обратился уже с раннего периода своего творчества в одно­актной опере-балете «Торжество Вак­ха». Как композитор-пушкинист (именно так можно его назвать) Дар­гомыжский выступил впервые с опе­рой «Русалка» В этом произведении, несмотря на обилие в нем традици­онных французских и итальянских элементов, уже в полной мере отра­жжены свойства пушкинской драма­тической поззии, Превосходные дна логи-дуэты, речитативы в ансамблях уже предвещают то великое и по сей онь еще неоцененное произведение Даргомыжского, имя которому опера «Каменный гость». Даргомыжский страстный поборник реализма в му­выке стремясь созлалию уани выке, стремясь к созданию музыки предельно выразительной и правди­вой, обратился опять-таки к Пушки­ну, «Каменный гость» написана на одноименное сочинение Пушкина, причем текст пьесы сохранен без вся­ких изменений. «Каменный гость» Даргомыжского  занимает совсем особое место в ми-ник ровой музыкальной литературе. По существу здесь Даргомыжский (в кон­це 60-х годов) пошел гораздо дальше всех других реформаторов музыкаль­ного искусства. Мы попытаемся выяс­нить, что толкнуло Даргомыжского свой отважный эксперимент совер­шить именно на материале Пушкина. Здесь с наибольшей ясностью про­является та сторона творчества Пуш­кина, что несомненно привлекала и привлекает к нему внимание компо­зиторов. Это поразительная музы­кальность стихов Пушкина. Целиком декламационная опера Даргомыжско­го могла быть построена на этом ма­териале, потому что «Каменный гость» Пущкина сам по себе является музыкальным произведением, кото­рое остается лишь интонировать и оркестровать для того, чтобы полу­чилась опера. Это не случайное явле­ние в творчестве Пушкина, и оно со­вершенно опрокидывает распростра­ненное представление о том, что Пуш­кин плохо и мало знал музыку. Вопрос о музыкальных интересах и вкусах Пушкина - тема особая, но мы коснемся ее в связи с двумя драматическими произведениями поэ­та - «Каменным гостем» и «Моцар­том и Сальери». Характерно, что обе эти пьесы были превращены в речи­тативные оперы, и «Моцарт и Салье­ри» Римского-Корсакова является единственным пока продолжением опыта Даргомыжского, опыа оказат шего весьма значительное влияние на технику речитатива всех после­дующих русских оперных произведе­ний. Вовсе не случайно то обстоятель­ство, что обе оти пьесы связаны с творчеством Моцарта. Недаром эпи­графом к «Каменному гостю» Пушкин избрал слова Лепорелло из оперы Моцарта «Дон-Жуан». Невозможно представить себе, что Пушкина увле­кало либретто аббата Де-Понте, поэта кало лиоза второстепенного во всех отношениях. Впрочем, достаточно вслушаться в речитации Дон Гуана и Лепорелло, чтобы понять откуда ведет свое про­исхождение «Каменный гость». Если Даргомыжский положил на музыку стихи Пушкина, то Пушкин гениаль­ным образом перепожил в стихи му­зыку Моцарта, Это не может ни в какой мере удивить музыканта. Ведь  мы анаем о глубочайшем уважении, которое питал Пушкин к Моцарту Из­вестно, что версия от отравлении Мо­царта композитором Сальери неосно­вательна, Пушкин, когда писал свою драму, знал, что Сальери в действи­тельности не отравлял Моцарта, но тем замечательнее его слова «завист­ник, который мог освистать «Дон­Жуана», мог отравить его творца». Только человек, страстно любящий, глубоко чувствующий и понимающий музыку, мог сказать так. В творче­стве Пушкина мы найдем и еще не­мало доказательств этото, но, повто­ряем, - это особая тема и мельком ее касаться нельзя. Заметим лишь, что музыкальность Пушкина была шре­восходно об яснена Чайковским в письме к фон Мекк (3.VII-1877 г.) гле де он пишет, что Пушкин «…силлою те­ниального таланта очень часто вры­вается из тесных сфер стихотворчест­ва в бесконечную стихию музыки. Не­eзависимо от сущности того, что он излагает в форме стиха, в самом стихе, в его звуковой последователь­ности есть что-то проникающее в са­мую глубь души. Это что-то и есть музыка». Пушкинское наследие в музыке необозримо велико и охватывает са­мые разнообразные стороны музы­кального творчества. Можно сказать, что «могучая кучка» опиралась на творчество Пушкина, ибо ведь невоз­можно себе представить Мусоргского без гениального «Бориса Годунова» произведения пушкинского от пер­вой до последней ноты, так же как немыслимо думать о Римском-Кор­сакове без «Сказки о царе Салтане» и без «Золотого петушка», Что ка­сается Чайковского, то его оперное творчество сплошь (за исключением «Иоланты» и «Орлеанской девы», за­нимающих второстепенное место в его творчестве) обращено к пушкинским сюжетам. Не считая «Мазепы», произ­ведения во многих отношениях заме­чательного, «Евгений Онегин» и «Пи­ковая дама» составляют истинную гордость русского оперного искусства и вряд-ли имеют равных себе в ми­ровой музыкальной литературе. Ва неимением места мы выну­ждены оставить в стороне огромную область романса и песни на тексты Пушкина, а также … вопрос о пуш­кинских мотивах в симфонической и камерно-инструментальной музыке. Скажем одно: если из сокровищницы русского романса из ять все написан­ное на пушкинские темы и тексты, она утратит три четверти своего зна­чения. Надо знать, между тем, что романсы Глинки, Даргомыжского, Римского-Корсакова, Бородина во многих случаях стоят выше романсов Шуберта и Шумана. Из пушкинских же романсов достаточно вспомнить хотя бы «Я помню чудное мгновение» или «Мэри» Глинки, либо же «Для берегов отчизны дальной» Бородина, чтобы увидеть, какие драгоценности заключены в этой сокровищнице. Ведь один романс Бородина «Для берегов отчизны дальной» стоит пол­ного собрания сочинений иного ком­позитора с пудовыми оперными кла­вирами и симфоническими циклами. Ибо это настоящая жемчужина ме­лоса и гармонии, осененная гением пушкинской поэзии. Совет«О Советская музыкальная культура является единственной наследницей является единственной наследницей всех этих богатств И сегодня, в дни столетия со дня смерти великого поэта, мы вновь обращаемся к твор­честву Пушкина, Еще не все мело­дии спеты и не все гармонии отзву­чали. Поэзия Пушкина - вот источ-

Б. Э. ХОРАДАЕВ Студент Калмыкской театральной мастерской при Государственном институте театрального искусства в Москве Шесть лет назад в школе, изучая русский язык, я впервые познако мился с произведениями А. С. Пуш­кина. Одним из пергых стихотворе­ний, которые я прочитал, было «Кав­каз». Может быть оттого, что я жи­тель равнинной степи и никогда не видел гор, геличественные пушкин­ские строфы меня буквально потря­сли. После я прочитал на русском и языках «Деревню», на калмыкском «Послание в Сибирь», «К Чаадаегу», «Памятник», прозу Пушкина и мно­гое другое. У нас переводят Пушкина на кал­мыкский язык -- талантливый поэт Кара Манджиев писатель Сян-Бель­гин, переведший поэму «Руслан и Людмила», молодой поэт Костя Эренджиев и другие поэты и писа­тели. В своих скитаниях поэт проезжал и по Калмыцкой степи. Он зналнал народ. «Прощай, любезная калмыч­ка…» - писал он в стихотворении «Калмычка», проникнутом горячиы лирическим чувством. То, о чем пророчески писал Пуш­кин в своем «Памятнике», сбылось… Пушкина читают и изучают все мно­гочисленные народы Советского Сою­за. И я калмык, сын батрака, бывший пастух, неоднократно пере­читывая тееперь гениальные творения поэта, ощущаю его своим близким товарищем. Калмык «друг степей». Бес­смертный Пушкин - великий друг калмыкского народа.

Я. Н. МОИСЕЕВ Заслуженный летчик-испытатель, награжденный орденом Ленина и четырьмя Красного орденами знамени. Я родился в станице Морозовской (ныне Азово-Черноморский край) в семье донского казака. Там, в при­вольных донских степях, прошло мое детство, там же, будучи учеником сельской приходской школы, я впер­вые познакомился с поэзией Пушки­на Встрела т торазбирали. лани прти строки помню их. Эта, возникшая в раннем детстве, любовь к поэзии Пушкина с тече­нием времени росла все больше и больше, читаю и перечитываю по­эта - и каждый раз нахожу в нем какие-то новые доселе неизвестные мне черты, возвышающие и вдохнов­ляющие меня. Пушкин -- самый близкий, самый дорогой мне писатель. Я люблю его глубину и чистоту его идей, за его хороший русский язык, за его гени­альную способность в немногих ску­пых словах дать яркий запоминаю­щийся образ. Пушкин - великий русский поэт. Мое сердце невольно наполняется гордостью при мысли, что я также принадлежу к этому великому талант­ливому народу, народу, выдвинувше­му из своей среды такого ботатыря мировой литературы, такого гения, как Пушкин.

Обелиск на месте дуэли На этой шоляне у Черной речки сто лет назад, в такой же ветреный день, как сегодня, в глубоком снегу была прорыта узкая тропинка, и, скинув шинели, секунданты обозна­чили барьер. В двадцати шагах друг от друга стояли великий русский поэт и николаевский гвардеец, ис­поэт и николаевский гвардеец, ис­полнявший кровавую волю самодер­жавия. На этой поляне Дантес на­правил пистолет на Пушкина, и смер­тельно раненный поэт своей кровью обагрил снег. Сегодня минуло столетие, и на этом месте собрались рабочие Ленин­града, писатели, ученые, художники, артисты. В глубоком беэмолвии зазвучала и стихла траурная музыка, У памят­ника, воздвигнутого сейчас на месте дуэли, открывается траурный митинг. О великой славе Пушкина, бес­смертное имя которого радостно на­зывают народы социалистической страны, говорит товарищ Рафаил представитель областного пушкин­ского комитета. От имени ленинтрадских писателей выступает поэт Саянов.

Пушкинская сессия Академии наук СССР Последняя имела своей задачей раз­работку научных проблем языка и литературы. В 1833 году Пушкин был избран действительным членом 13 февраля в Колонном зале Дома союзов откроется первая шушкинская сессия Академии наук СССР. Сессия заслушает одиннадцать до­кладов о Пушкине, которым будут предшествовать вступительное слово президента Академии наук СССР ака­демика В. Л. Комарова и доклад на­родного комиссара по просвещению А. С. Бубнова. - Академия наук, - сказал на­шему сотруднику академик-секретарь Отделения общественных наук А. М. Деборин, - чествует Пушкина не только как тениального русского поэ­та, творчество которого близко и по­нятно миллионам трудящихся стра­ны социализма, но и как своего быв­шего действительного члена. В свое время в России одновремен­но существовали императорская Ака­демия Наук и императорская россий­ская академия. этой Академии. B 1841 году обе академии были слиты в одну императорскую Акаде­мню наук, которая после Великой пролетарской революции преобразо­вана в Академию наук СССР. Конференция Института Литературы ЛЕНИНГРАД (по телефону от наш. корр.). Институт литературы Акаде­мии наук СССР отметил отолетие со дня гибели Пушкина большой пуш­кинской конференцией, продолжав­шейся три дня, Конференция откры­лась 7 февраля, в большом конфе­ренц-зале ленинградских учреждений Академии наук. Наряду с академи­ками, профессорами, научными со­трудниками, в зале - студенты ву­зов, командиры и красноармейцы Ркка, библиотекари и пр. Конференцию открыл академик А. С. Орлов. За три дня конференция заслуша­ла доклады: В. А. Десницкого-«Пуш­кин - родоначальник новой русской литературы», академика А. С. Орло­ва -- «Пушкин - создатель русско­го литературного языка», В. М. Жир­мунского -- «Пушкин и мировая ли­тература» М. Алексеева - «Пушкин на Западе», К. Аааловиш. кин и фольклор», Н. Г, Овирина - «Пушкин и фольклор народов СССР», С. Д. Балухатого - «Пушкин и Горь­кий» и Н. К. Пиксанова - «Итоги риод». изучения Пушкина за советский пе-

НА ЯЗЫКАХ НАРОДОВ СССР Стремление познакомиться с изведениями Пушкина и перевести их на свой родной язык полавна у­их на свой родной язык издавна су­ществовало у народов, населяющих территорию бывшей Российской им­перии, а ныне свободного Советского Союза. Еще при жизни Пушкина былся, сделан ряд переводов его произведе­ний на языки украинский, армян­ский и молдавский. Однако из этих переводов в печать проникли тогда. же лишь три украинских: в 1830 году в «Вестнике Европы» появился пере­вод «Шотландской песни», сделанный Боровиковским; в 1881 году Шпи­гоцкий опубликовал в «Украинском альманахе» отрывок из «Полтавы»; в 1836 году Гребенка выпустил свой вольный перевод «Полтавы», два от­рывка из которого он до этого опуб­ликовал в «Московском телеграфе» в 1831 году. Грузинские переводы Теймураза, Размадзе, Г. Орбелиани (лирика и от­рывки из «Братьев-разбойников» и   «Евгения Онегина»), армянские пере­воды Н. Эмина («Бахчисарайский фонтан»; «Кавказский пленник»), молдавский перевод Донича («Цыга­вные до 1895 тола ны») - все, оделанные до 1836 года, так и не появились при жизни Пуш­кина. Лишь части из них суждено было увидеть свет, спустя несколько десятилетий. Пушкин не был известен ни в под­линнике, ни в переводах большинству народов, населявших бывшую цар­скую Россию. Поистине царское правительство скрыло Пушкина от широких масс, населявших страну. А что великий поэт мог и должен был стать близ­ким трудящемусл народу независимо от национальности, доказывается хо­тя бы тем, что казахский народ, в массе своей лишенный письменности при царской власти, сумел все же усвоить некоторые произведения Пушкина путем устной традиции. В 70-х годах певец Асет и поэт Авай переложили на казахский язык «Евгения Онегина», их переложения были разнесены народными певцами и стали народным достоянием. 80 лет (с 1835 по 1916 г.) по­явилось всего около 25 отдельных из­даний некоторых произведений Пуш кина на языках: украннском (4), тюркском (2), армянском (5), грузин­ском (1), еврейском (1), крымско-та­тарском (1) и татарском (9). Если же подсчитать все переводы (вплоть до отдельных стихотворений), появив­шиеся за это время в скудной пе­риодической печати, или в школьных учебниках, или в нескольких пере­водных антологиях русской поэзии, или, наконец, в сборниках нацис­авторов, то такая библиогра­фия составила бы всего около 125 номеров. Еще хуже обстояло дело со статьями, посвященными жизня и творчеству великого русского поэта: их не насчитаешь и десятка. Великая социалистическая револю­ция создала все условия для расцве­та национальных культур, приобщи­ла к письменности десятки новых на­про-родностей, И широким потоком по­лились пушкинские издания, захва­тывая все большее и большее число языков, На 52 языках народов СССР звучат уже ныне бессмертные творе­ния Пушкина, и каждый день при­носит сообщения о вновь появивших­о появляющихся, о готовящихся кинских изданий находится в очень трудном положении: цифры, устано­вленные им на сегодня, на завтра могут уже оказаться устаревшими. изданиях, Сейчас библиограф пуш­До конца 1936 года мы имели, во всяком случае, около 250 отдельных изданий пушкинских произведений. Если же учитывать переводы, появив­шиеся в периодической прессе, в учебниках, в антологиях и т. д., то мы насчитаем уже около 500 номе­ров. Необычайно, сказочно выросла также литература о Пушкине на тзы­ках народов СССР. Она насчитывает уже внушительную цифру - эколо 700 названий (основная масса ста­тей падает, конечно, на периодику). Неизмеримо выросло и качество переводов, хотя в этом отношении предстоит еще не малая работа. го Пушкин явился создателем русско­литературного языка, основопо­ложником русской реалистической ли­тературы. Пушкин явился в то же время обогатителем всей европейской литературы, хотя эта литература и до него уже достигла высоких форм совершенства Естественно, что такого рода обогатителем должен явиться Пушкин и для литератур многочис­ленных народов Советского Союза. Мы уже видим тому примеры. Пер­вые переводы прозы Пушкина на ка­захский язык, появившиеся несколь­ко лет назад, были сделаны стихами («Дубровский» и «Метель»). Это было очень странно на первый взгляд но обяснялось тем обстоятельством, что прозаическая форма вообще была чужда казахской литературе. Казах­скому писателю было, во-первых, легче переводить стихами (песенным складом), а, во-вторых, такой пере­вод легче усваивался со слуха наро­дом и скорее распространялся в мас­сах, Совершенно очевидно, однако, что удовлетвориться такой формой шеревода прозы Пушкина было нель­зя. Тотда была развернута работа специально над художественными прозаическими переводами пушкин­ской прозы. А это и значит, что Пушкин способствовал обогащениюю казахской литературы художествен­ной прозаической формой. Только в общении между собой за­ложены элементы дальнейшего роста всех советских литератур. Мы учим­ся друг у друга, но все мы рместе учимся и должны учиться у великого Пушкина. И разве не достижением украинской, или белорусской, или грузинской, или еврейской литерату­ры являются те блестящие переводы из Пушкина, которые появились на за этих языках время. последнее

- На этом месте, - говорит проф. Гуковский, - пал Пушкин, всю жизнь боровшийся с самодержавием. Эта борьба закончилась гибелью Пу­шкина, но Пушкин победил после своей смерти. Мы счастливы жить на свободной земле нашей социалистиче­ской родины, народы которой ставят памятники поэту не только на ули­пах и площалях но и в созпании миллионов людей. От имени ени Пушкинского общества взволнованную речь произнес рабо­чий - мы и завода Электроприбор т. Ждан. Имя Пушкина, - сказал он, -- пронесли сквозь две революции, сквозь гражданскую войну, мы заво­евали это имя своей кровью. Пуш­кин живет и будет жить среди нас. Митинг окончен. Писатель Лавренев дергает шнур, полотнище, закрывающее памят­ник, сползает. Мы видим гранитный обелиск с бронзовым барельефом Пушкина, На обелиске надпись: «Место дуэли А. С. Пушкина 26/V - 1799 - 29/I 1837.» С другой стороны: «Соору. жен в 1937 году». 

Пленум правленияЗа в 20 - И. пролетарской революции». Докладчик Четвертый пленум правления союза советских писателей ОССР который значительной своей части будет по­священ творчеству великого русского поэта А. С. Пушкина, откроется февраля в Колонном зале Дома союзов. С докладами выступят А. С. Бубнов творчестве Пушкина», Н. Тихонов «Пушкин и советская поэзия», яовнальных Ю. Тынянов «Проза Пушкина» и Альтман - «Драматургия Пушки­на». Второй вопрос повестки дня плену­ма - «О подготовке советской ли­тературы к двадцатилетию Великой

Ответственный ИЗДАТЕЛЬ:

редактор Л. М. СУБОЦКИЙ. Журнально-газетное об единение.

и РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, 4-64-60 . ИЗДАТЕЛЬСТВО: Москва,

Последний пер., д. 26, тел. 69-61 Страстной бульвар, 11, тел. 468-18 и 551-69 .

животворящий и неисчерпаемый. - В. Ставский.

Типография газеты «За индустриализацию», Москва, Цветной бульвар, 30.