Литературная

газета №

9

(645)

СЕССИЯ АКАДЕМИИ НАУК 13, 14 февраля 1937 г. ПУШКИН В ИСТОРИИ РУССКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ ети.  дожо должД

ПУШКИНСКАЯ Окончание доклада В. Я. Кирпотина век занимает в нем только свое опре­пеленное место, что каждый человек может быть счастлив только среди других людей и вместе с другими ЮДЬМи. Пушкин сознает свою личность в вязи с миром и другими людьми. Пушкин не пугался перед вечно­ютью, смерть не ужасала его. Он не видел противоречия между конечно­стью человеческой жизни и бесконеч­ностью природы. Смерть, если она приходит в конце радостной и удо­влетворенной жизни, есть лишь за­вершающий беспробудный сон, встре­чаемый человеком со спокойным со­внанием неизбежности. Смерть одного есть скорбь, но она не останавливает жизни, не лишает других возможности радоваться и на­слаждаться В самой мысли о смерти видно, как Пушкин любит землю. Му­жество перед лицом смерти он нахо­дит в мысли о вечности человеческого рода, об обективной, независимой от ютдельного существования ценности других людей, других поколений. Он рад молодой поросли, поднявшейся около знакомых ему трех сосен в Михайловском за время его десяти­шетнего отсутствия: Здравствуй, племя Младое, незнакомое! Не я Увижу твой могучий поздний возраст, Когда перерастешь моих знакомцев И старую главу их заслонишь От глаз прохожего, Но пусть мой внук Услышит ваш приветный шум, когда, С приятельской ской беседы возвращаясь, Веселых и приятных мыслей полой, Пройдет он мимо вас во мраке и И обо мне вспомянет. («Вновь я посетил»). Человек умирает, мир, природа остаются. токов, подготовивших французскую революцию, он рос на революционном под еме 20-х годов в России и Евро­пе. После разгрома декабристов Пуш­кин вовсе не попадает в общее дви­жение реакции, охватившее не толь­ко правительство, но и широкие об­щественные круги. Сложными и из­вилистыми путями он начинает от­ражать в своем творчестве самые пер­воначальные молекулярные процессы нового революционного под ема, в врелом виде ознаменованного уже деятельностью русских просветите­лей-шестидесятников. Прогрессивность мировоззрения и творчества Пушкина об ясняет нам общенациональное значение его ге­ния, его гуманность, его уважение ко всякой человеческой личности, даже если это был тогда презираемый и третируемый крепостной мужик. Пушкин и крепостное крестьянство Пушкин резко выделялся из окру­жжавшего его общества своим отноше­нием к мужику. Для Пушкина кре­стьянин был не менее человеком, лич­ностью, чем любой представитель господствовавших классов. Даже Пу­гачев, к восстанию которого поэт от­носился отрицательно, как человек изображен положительными краска­ми. Пугачев у Пушкина сметлив, смел, помнит добро, держит себя с огромным достоинством перед побе­дившими его царскими военными. Господствующие классы изображали нрестьянских революционеров обычно в виде каких-то потерявших челове­ческий облик ликих зверей Пушжин и в своих туложествениих продаве­дениях и в публицистических вычто сказываниях обяснял экспессы бун. товавшгих крестьян жестокостью по­мещиков. Сочувствие низам было осознанной чертой пушкинского гения, Свое пра­во на бессмертие поэт обосновал не только эстетической ценностью свое­буждал», Добрые чувства, о которых писал Пушкин, не следует понимать в узко психологическом смысле. Они включали в себя поэтическую пропо­ведь политического и социального раскрепощения. Пушкин -- гуманист жизнелюбец и рию. Поэтому он от внимательного   наблюдения современных ему кре­стьянских восстаний перешел к изу­чению истории восстания Пугачева. В движении Пугачева он открывал обобщающий смысл разрозненных крестьянских бунтов в современно­сти, В реформах Петра Первого Куш­кин видел образец, за которым он рекомендовал следовать Николаю 1. Изучение деятельности Петра I име­ло для Пушкина не академический интерес, оно было продиктовано ак­туальнейшими вопросами современ­ной политики. Точно так же и к смут­ному времени Пушкин обратил свои взоры не случайно, не по капризу ге­ния. В Пушкине жило сознание не­прочности современных ему полити­ческих и социальных отношений. Он энал, что под ногами самодержавно­крепостнического общества бушует огненный пожар народного недоволь­ства, едва прикрытый снаружи, вот­вот грозящий испепелить танцую­щих на вулкане. От этого сознания Пушкин естественно обращался к смутному времени, одному из самых драматических, самых революцион­ных периодов в прошлой нашей исто­рии. Тема «Бориса Году Годунова» - это те­ма власти и народа, и идея его идея непрочности всякой власти, не опирающейся на общественное и на­родное мнение. Пушкин был истин­во историчен, Он вовсе не искал в прошлом аллегорий, аналогийи схем, всегда натянутых. Он стремился к «верному изображению лиц, времени, развития исторических характеров и событий». Реалистическое непредвая­тое изображение прошлого лучше по­могает правильному уразумению со­временности, чем любая аллегория. Конечно, Пушкин стремился, из бо­язни преследований, снять с себя ответственность за «применения», за лопытки истолковать «Бориса Году­нова» как иносказание о современно­сти, Но ротив аллегоричности, про­тив предваятого схематиэма, наруша­историческую правду, Пушкин ющих година, беспристрастный, как судь­ба - должен был изобразить столь же искренно отпор погибающей воль­ности, как глубоко обдуманный удар, утвердивший Россию на ее огромном основании. Он не должен был хит­рить и клониться на одну сторону, жертвуя другою. Не он, не его поли­тический образ мнений, не его тай­ное или явное пристрастие должно было товорить в трагедии, - но люди минувших дней, умы их, предрас­судки. Не его дело оправдывать, об­винять и подсказывать речи. Его де­ло воскресить минувший век во всей его истине». Историзм выгодно укреплял и уси­ливал реалистическую обективность пушкинского мировоззрения в вопро­сах социальных. Проблема народности То же самое следует сказать и о требовании народности, которое Пуш­кин пред являл к искусству, Стрем­ление к народности увеличивало кон­кретную наполненность, реалистиче­скую насыщенность пушкинского творчества, Известно, с каким вни­манием изучал Пушкин русскую на­родную словесность, язык, нравы и обычаи русского народа. В пушкинском понимании понятия  «народность» опять таки обнаружи­вается широта и свобода его миро­воззрения. Он высмеивал литерато­ров, которые понимали под народ­ностью выбор предметов из отече­ственной истории или употребление в шростонародных выражений. «Есть образ мыслей и чувствований - об­яснял он - есть тьма обычаев, и поверий, и привычек, принадлежа­щих исключительно какому нибудь народу - Климат, образ правления, вера дают каждому народу особен­ную физиономию, которая более и менее отражается в зеркале поэзии». Пушкина, по его мировоззрению, по его теоретическим взглядам нель­зя, конечно, назвать диалектиком, но творческой практике он гениаль­ным пониманием художника-реалиста дал не один пример диалектической разработки своих тем. Где особенно проявлялись диалектические черты в понимании Пушкиным действитель­ности, это в трактовке человеческих характеров. Он никогда не подходил человеческой психологии, как к че­му то однолинейно-упрощенному, схематическому. Шекспира, как ху­дожника характеров, он ставил не­измеримо выше, чем Байрона. «…Что за человек этот Шекспир?… писал Пушкин Н. Н. Раевскому. Не могу притти в себя! Как Байрон­трагик мелок по сравнению с ним! Байрон, который постиг всего на-все­то один характер (именно свой соб­ственный)… разделил между своими героями те или другие черты своего собственного характера: одному дал свою гордость, другому … свою не­нависть, третьему - свою меланхо­лию и т. д. и таким образом, из одно­го характера, полного, мрачного и энергичного, создал несколько харак­теров незначительных, - это уже вовсе не трагедия, Каждый человек любит, ненавидит, печалится ра­дуется, но каждый на свой образец, читайте Шекспира», (Пушкин пере­писка под ред, Саитова, том 1, стр. 248, перев. с франц.). Пушкин великий реалист

bвоnдОА Доклад П. И, Лебедева-Полянского большей яркостью и силой сказалась в знаменитом письме к Гоголю, он подчеркнул в Пушкине, в первую очередь его мастерство, а в Гоголе и Лермонтове - их социальный про­тест, поскольку у этих писателей он был выражен с большей и гневностью. Признав, что общий идеал поэзии Пушкина, «внутренняя красота че­ловека и лелеющая душу гуман­ность» не могут быть осуществлены в самодержавно-крепостной действи­тельности, революционный демократ Белинский требовал от литературы сугубо реалистического показа жиз­ни, беспощадной ее критики, гнев­ного протеста против ее ужасов и призывал к непримиримо кровавой борьбе. Поскольку поэт всего этого не выразил так, как хотелось крити­ку, он недооценил критику поэтом действительности, заявив, что Пушкин «в душе был больше по­мещиком и дворянином, нежели забор…дворянокой сколько можно ожидать этого от поэ­та» (III, 442). Во времена борьбы за раскрепоще­ние крестьянства такая заостренная формулировка была понятнa. Критик

ственно в «Онегине», Что было слабо видно Белинскому как современнику поэта, то стало ясно через несколько лет такому прозорливому и последо­вательному демократу, как Черны­шевский. горячностьюЧернышевский признал, что «в ис­тории русской образованности Пуш­кин занимает такое же меото, как и в истории русской поэзии», что он был человек громадной образованно­сти даже для 60-х годов, что «каж­дый стих, каждая строка беглых за­меток Пушкина затрагивали, возбуж­дали мысль, если читатель мог про­будиться к мысли». их…» Чернышевский очень чтил память Пушкина и клеймил всех, кто пытал­ся снизить его значение. Он писал: «Не успело еще взойти в свои берега взволнованное утратою поэта чувст­во общества, как подняла свое жуж­жание и шипение на страдальческую тень великого поэта злопамятная по­средственность, Она начала прямо и косвенно толковать о поэтических за­слугах Пушкина, стараясь унизить Добролюбов считал Пушкина пер­вым поэтом, вырвавшимся из рути­ны державинского и карамзинского творчества. Его увлекало то, что по­эт «долго возбуждал негодование сво­ей смелостью находить поэзию не в воображаемом идеале, а в самом пред­мете, как он есть». Усиленно подчер­кивая прогрессивный характер произ­ведений поэта, Добролюбов указывает, что под давлением самодержавия, по­сле разгрома движения декабристов муза поэта не раз исторгала неверные ноты, но не в силу «естественных потребностей души поэта, а по сла­бости характера», Когда Добролюбов рисовал идеал современного ему поз­та, он писал: «Нам нужен был бы теперь поэт, который бы с красотою Пушкина, с силою Лермонтова умел продолжить и расширить реальную, здоровую сторону стихотворений Кольцова». Революционные демократы не ви­дели в прошлом поэта, который от­ражал бы их интересы, их поэтами были Некрасов и Шевченко, недаром на похоронах Некрасова, во время речи Достоевского, разгорелся спор, кто выше - Некрасов или Пушкин. Это была неправильная постановка вопроса, внеисторическая, но она по­казательна (в смысле социальной ха­рактеристики Пушкина). Голос Некрасова заглушал в те дни голос Пушкина. Белинский, Чернышевский и Доб­ролюбов в своих статьях не раз на­зывают Пушкина поэтом-дворянином. Да, он был дворянин, но не просто дворянин, а дворянин - певец де­значимости. мократизма, поэтическое выражение идей дворян-революционеров; его по­эзия не служила тому реакционному дворянству, из рядов которого вышли Бенкендорф, Воронцов, Пуришкевич и другие охранители царского престо­ла, Класс естественно оказывал вли­яние на поэта, но в нем просыпался не класс, а народ, нация, историче­ская судьба; в нем сказалось еще нераскрытое эмоционально-идейное содержание размаха общечеловеческой Пушкин в разрешении социальной проблемы, в поисках общественной силы и положительного героя изучал революционное движение Пугачева, стараясь проникнуть в социальную психологию крестьянской массы и на­ходя там положительное, видя в Пу­гачеве не зверя, как рисовали его буржуаэные историки, а человека доброго. С новой силой разгорелись прения вокруг Пушкина в 1880 году, во вре­мя открытия поэту памятника в Мо­скве нa бывш. Тверском бульваре. Бурю вызвала речь писателя Ф. М. Достоевского. Подчеркивая русскую самобытность творчества пеэта, он нашел у Пушкина тип извечного ски­тальца, неудовлетворенного действи­тельностью, ищущего правды. Этот тип не исчезнет из русской жизни, потому что его поиски высшей прав­ды может удовлетворить только все­человеческое счастье, на меньшем он не мирится… С другой стороны, про­тивопоставив этому ищущему ски­тальцу Татьяну, писатель бросил ло­зунг: «Смирись, гордый человек!» Речь Достоевского была одновремен­но и выражением взглядов мракобе­са Победоносцева, она выражала са­мые реакционные взгляды. Речь Достоевского была искусной попыткой сделать Пушкина знаменем мракобесия. Эта попытка, однако, не удалась. Поэт как был, так и ос­тался «символом пробуждения рус­ской жизни». Очень характерно пись­мо Чаадаева к Пушкину от 18 сен­тября 1831 г. «О, как бы я хотел су­меть вызвать сразу все могущество твоего поэтического духа! 0, как хо­тел бы я в эту минуту извлечь из него все то, что - я знаю - скры­то у тебя на дне твоей поэтической души, И тогда в один прекрасный день мы услышали бы одну из тех песен, которых так требует наш век». А каких песен ждал Чаадаев, об этом можно судить по его знаменитому фи­лософическому письму. Поэт не оставил нам той песпи, она не написана поэтом, но народ нашей страны, без различия нацио­нальностей, «тунгуз, и друг степей калмык», «всяк сущий в ней язык» внутренним чутьем и изучением твор­чества поэта почувствовали и нашли мотивы этой песни, нашли мотивы ненависти к поработителям народов, мотивы безграничной любви к чело­веку, мотивы стремления к светлой, солнечной, многогранной творческой жизни, революционный оптимизм и умение по-эллински воспринимать жизнь, Поэт стал в доподлинном кин - нам. смысле народным. Гордый человек нашей страны не смирился, как звал Достоевский, а, создав счастливую, радостную жизнь своей страны, идет, руководимый коммунистической партией Ленина Сталина, под знаменем международ­ной пролетарской революции к все­человеческому счастью. Этот человек провозглашает: Пуш-

его путем и даже не без помощи поэ та. Пушкин дал Гоголю сюжеты «Ре­визора», «Мертвых душ». Как реалист Пушкин устремляет свой взор на исторический дух эпо­хи, на национальный характер сго­их героев и событий. Говоря о на­циональности, народности, буднично­сти жизни, поэт, как он выражает­ся, «унижается до смиренной про­зы» Он обещает: «но проэго вам пеескажу преданья русского семей­ства, любви пленительные сны да нравы нашей старины». Он «заверты­вает на скотный двор», называя все это иронией «фламандской школы пестрым сором», и наконец заявляет, полемизируя со своими противника­ми: Иные нужны мне картины, Люблю песчаный косогор, Перед избушкой две рябины, Калитку, сломанный Теперь мила мне балалайка, Да пьяный топот трепака Перед порогом кабака. Мой идеал теперь - хозяйка… Пушкин не только создал новое   реалистическое направление; больше: он заставил и критику считаться не и Пушкин - этот гигант русской поэзии, этот глубочайший выразитель своего времени, его революционных тенденций, бессмертен. Пролетарская революция, низвергнув многие лож­ные авторитеты, восторженно честву­ет вехикого русского поэта, чествует не только как великое прошлое, но как явление, созвучное нашему вре­мени. Глубоко проникновенны слова ве­ликого Белинского Пушкине: «Пушкин принадлежит к вечно движущим и движущимся явлениям не останавливающимся на той точке, на которой застала их смерть, но про­должающим развиваться в сознании общества Каждая эпоха произносит о них свое суждение, и как бы ни верно поняла она их, но всегда ос­тавит следующей за нею эпохе ска­зать что-нибудь новое и более вер­ное, и ни одна и никогда не вы­скажет всего». Действительно, «Пушкин принад­лежит к числу тех творческих ге­ниев, тех великих исторических на­тур, которые, работая для настоя­щего, приготовляют будущее, и пото­му самому уже не могут принадле­жать только одному прошедшему». Определить его значение «однажды навсегда, на основании чистого разу­ма просто невозможно; «решение должно быть результатом историче­ского движения общества», потому «каждый новый день, каждый новый факт в жизни и литературе должны были изменять и образ воз­арения на Пушкина». Так оно и есть. Каждая общественная группа, пы­таясь присвоить себе идейное наслед­ство поэта, истолковывала его по­своему, каждое десятилетие так или  свое окончательное суждение. Первое свое признание, как вели­кого национального народного рус­ского поэта, признание восторженное. проникновенное, всесторонне обосно­ванное, Пушкин получил в статьях Белинского. Естественно, в этих за­мечательных статьях на суждениях о поэте неизбежно отразилось как развитие общества, русского и за­падноевропейского, так и развитие самого критика; самые знания о поэ­те не были полны и достоверны, статьи писались почти сто лет тому назад. Теперь пришло время, когда в суждения самого Белинского обще­ственность нашей социалистической страны должна внести свои дополне­ния и раз яснения, особенно в основ­ное утверждение критика, что «Пуш­кин был по преимуществу поэт, ху­дожник». Развивая свой взгляд на историю русской литературы, Белинский пи­сал, что до Пушкина «у нас не бы­ло даже предчувствия того, что та­кое искусство, художество», «много было сделано для языка, стиха, кое­что было сделано и для поэзии; но поззии как поэзии, т. е. такой поэ­вии, которая… развивая то или иное мировоззрение, прежде всего была бы поэаией, такой поэзии еще не было! Пушкин был призван быть живым откровением ее тайны на Руси». Конечно, эти суждения критика нельзя понимать упрощенно, в том смысле, что Пушкин был поэтом т. наз. чистого искусства. Белинский имел в виду другое, именно то, что «непосредственно - творческий эле­мент в Пупкине был несравненно сильнее мыслительного элемента, так что ошибки последнего как бы без ведома самого поэта поправлялись первым и внутренняя логика, разум­ность глубокого поэтического совер­цания торжествовала над неправиль­ностью рефлексий поэта». ла. ного своего положения, «что у нет литературы», что литература Пушкина - плод чужеземный, при­возной, что Пушкин первый создал национальную народную литерату­р о нанбольшей силой подчерк­выдвинул на первое место поэ­тическое совершенство поэта, мы всей силой выдвигаем и другое: что он был одновременно великий, убокии трезвый мыслитель, рововарение которого складывалось дослеловательно и сознательно. Пуш­со то, ми­Иначе: там, пде поэт мыслью не улавливал исторического хода собы­тий, исторической обективности, там на помощь ему приходила проникно­венность художника, и своим худо­жественным чутьем он так глубоко проникал в тайники действительно­сти, в сущность событий, в их овязь, что его совершеннейшгие по мастер­ству картины жизни стали вечны, полные великого исторического смыс­Если Белинский, исходя из основ­нас до ки был высокообразованным чело­веком, как немногие из людей его времени, Он был глубоко конкретен и историчен. Он жил не только чув­ством страстным, но и глубокою мыслью. Величие поэта, не только в тм, чо он добил классицизм и сенти­менталием, своим творчеством нанес смертельный удар романтизму, романтизму типа муковского с его мистицизмом, святостью, чертовщи­ной, неопределенностью, мечтою, ухо­дом от действительности, романтизму демоническому, байронического ти­па. Поэт велик другим. Этот огрем­нейший и гениальнейший мастер со­здал в литературе новое направление реализм. От возвышенного, от романтиче­ских, байронических эффектов поэт спустился к «заурядным», «неинте­ресным» героям, к «простому столич­ному гражданину», «к коллежскему регистратору», «к станционному смот­рителю», которых много на Руси и ксторых никто не замечает, и нако­неп к мужику. Величие поэта в том, что он поло­жил оспование тому реализму, про­должателем которого был Гоголь. Ме­жду Гоголем и Пушкиным нет прин­ципиальной разницы, разница в их социальном возрасте, Гоголь шел той же дорогой, по которой в последние годы своей жизни шел Пушкин, Го­голь пошел дальше поэта, но от него,





Отношение к романтизму

полностью предохранило его от воз­действия реакции, восторжествовав­шей в Европе вместе со Священным союзом, в России после разгрома де­кабристов. Под конец жизни Пушки­на, в результате травли, одиночества, безнадежности, в его поззии прояв­ляются релитиозные мотивы. Но даже это обстоятельство, казалось бы, на­ходящееся в таком разительном про­тиворечии с «Гавриилиадой», не мо­жет изменить общего тона творчества Пушкина - посюстороннего, земного, материалистического, реалистического. Мало того, если говорить о мировоз­врении Пушкина в терминах истори­ко-литературных, а не философских, то придется отметить, что реализм его творчества нарастал непрерывно вплоть до самой его гибели. Пушкин относился отрицательно к идеализму. немецкому классическому е  положи­Но он все же разглядел тельное методологическое значение немецкой философии, разглядел в ней прогивоядие против все рассыпаю­щего, все раз единяющего на отдель­ные частности эмпиризма. Пушкин оценивал XIX век за политическую и умственную реакцию за идеализм и субективизм ниже, чем XVIII столе­тие. Однако, несмотря на это, Пуш­кин написал следующие слова, в статье «Мнение Лобанова…» «Мы не принадлежим к числу по­добострастных поклонников нашего века, но должны признаться, что на­уки сделали шаг вперед. Умствова­ния великих европейских мыслителей не были тщетны и для нас. Теория наук освободилась от эмпиризма, возымела вид более общий, оказала более стремления к единству Герман­ккая философия, особенно в Москве, пашла много молодых пылких, доб­росовестных последователей, и, хотя гогорили они языком, малошонятным для непосвященных, но тем не менее их влияние было благотворно и час отчасу становитсяболее ощутительно». Отрицательное отношение Пушкина к идеализму и субективизму, его сопротивление нарастающей реакции дают нам ключ к его пониманию ро­мантизма, вызывавшему в обширной литературе о Пушкине большое коли­чество разногечивых отзывов и тол­кований. Под романтиэмом Пушкин понимал вободу вдохновения - и только. Школа романтическая «есть отсут­ствие всяких правил» -- писал он. Романтизм разрушал застылые, враж­дебные естественности и правде пра-к вила ложноклассицизма. Романтизм по сравнению с ложноклассицизмом был шагом вперед к реализму. Пуш­кин ценил романтизм за эти прогрес­сивные стороны его. Общепринятос истолкование романтизма Пушкин от­вергал. «Французские критики, - писал он­имеют свое понятиеоро­мантизме. Они относят к нему все произведения, носящие на себе пе­чать уныния или мечтательности». А уныние и мечтательность, то есть пессимизм и идеализм, были для Пушкина неприемлемы. Не идеали­стическую субективность, а реали­стическую верность действительности в противоположность условной не­естественности искал Пушкин у ро­мантиков. Пушкин тщательно ограничивает романтизм формальной стороной, ко­торая для него приемлема и важна. Дух же романтизма идеалистический, субективистский, Пушкин отвергал. Отношение Пушкина к романтизму лишний раз доказывает, что поэт устоял перед идеологической резк­цией послереволюционной Европы, Европы времен реставрации. Поэтому то Пушкин и заявлял в такой катего­рической форме: «Я в душе уверен, что XIX век, в сравнении с XVIII, в грязи». Историзм Пушкина Опираясь на романтизм, Пушкин обогатил свое материалистическое и реалистическое мировоззрение исто­ризмом, интересом к народным осо­бенностям страны и пониманием диа­лектики человеческих характеров. Круг исторических интересов Пуш­кина был обширен и разнообразен. Он понимал, что без знания прошлого невозможно понять настоящее и пред­видеть будущее, История для Пуш­кина не была средством уйти от со­временности. Наоборот, современность он старался лучше понять через исто-

Вера в об ективную ценность мира и людей, демократические струи в мировоззрении и творчестве Пушки­на наполняли его стихи и прозу чув­ством доверия к будущему, чувством оптимизма. Пушкин один из самых величайших жизнелюбцев, которых человечество знало за всю свою прош­лую историю. Никакое исследование жизни и творчества Пушкина не бу­дет полно, если в нем не будет под­черкнуто это свойство солнца русской Пушкина не был следствием незнания и неопытности. Нет, он прошел через испытание по­литических преследований, через го­рестные предчувствия насильствен­ной смерти, через опыт жизни в среде раззолоченных холопов, среди торжествующих скотов, в стране, по­давляющее и лучшее большинство на­селения которой было на положении рабов, И все же ни холодные наблю­дения ума, ни горестные заметы серд­ца не могли искоренить пушкинского оптимизма. Пушкинский оптимизм золотой мост, связывающий его на­дежды с нашей действительностью. Налряженно всматривался он сквозь мглу столетий в будущее. Пушкин обладал трезвым умом. Гармониче­ское будущее не казалось ему слиш­ком близким, Рассуждая влирическо-героическом тоне о будущем русских дорог, Пуш­кин относил это будущее на пятьсот лет вперед от себя: Когда блатому просвещенью Отдвинем более границ, Современем (по расчисленью Философических таблиц, Лет чрез пятьсот) дороги вегно У нас изменятся безмерно; Шоссе Россию здесь и тут Соединив, пересекут, Мосты чугунные чрез воды Шагнут широкою дутой, Раздвинем горы, под водой Пророем дерзостные своды… («Евгений Онегин», гл. VII,



Потомки А. С. Пушкина в запе заседания сессии Академии наук Союза ССР, посвященной 100-летию со дня смерти А. С. Пушкина не хотел, чтобы руссков общество хотя бы каплями впитывало в себя идею примирения помещика с кресть­янином. Несколько раньше, в начале 1840 года, Белинокий очень верно опреде­лил, что «миросозерцание Пушкина трецещет в каждом стихе, в каждом стихе слышно рыдание мирового стра­дания, а обилие нравственных идей но, развернулась борьба между пуш­кинским и гоголевским направления­в литературе. Эта литературная борьба имела свой откровенный по­у него бесконечно». Мысль, что Пушкин не столько мы­слитель, сколько художник, в после­дующие годы выросла в нелепую ле­генду, что Пушкин после декабрь­ского восстания стал поэтом так на­зываемого чистого искусства. Поли­тическая борьба 60-х годов, борьба революционной демократии с либера­лами, выдвинув на первое место Го­голя, помешала разоблачить эту ле­генду. Это - задача, наших дней. В шестидесятые годы, как извест­ми литический смысл. Либералы отстаи­вали пушкинское направление, лож­как направление чис­но эстетическое и потому чуждое об­то щественной борьбе, политике. Рево­люционная крестьянская демократия что в и отстаивала гоголевское направление, поскольку в нем с наибольшей силой выражены общественно-сатирическо­критические тенденции. Спор шел, конечно, не о том, чей талант выше, пушкинский или гоголевский. Это­примитивная постановка вопроса. Ре­волюционная демократия утверждала, что Пушкин свою историческую мис­сию закончил, передав ее Гоголю, вместе с этим литература из ху­дожественного созерцания преврати­лась в активную политическую си­лу, Но это не помешало Чернышев­скому признать гениальность Пуш­кина и даже в некоторых случаях быть справедливее Белинского. Он считал, что «смешно было бы ду­мать», что за последние годы «та­лант Пушкина начинал ослабевать», что во время написания «Онегина» и «Годунова» он достиг «возможной высоты своего развития», и то, что «с этого времени относительное достоин­ство поэтических его произведений не возрастает неуклонно с каждым годом, зависит не от более позднего года, как прежде, а просто от изме­няющихся обстоятельств свободного вдохновения». Чернышевский не раскрыл нам, что он подразумевал под «изменяющимися обстоятельства­ми», но с достаточной долей вероят­ности можно утверждать, что он имел виду политические обстоятельства положение поэта как пленника са­модержавия, когда Пушкин не толь­ко не мог свободно говорить, но в течение двух лет не мог написать ни одной поэтической строчки. Чернышевский наводил, что наря­с «Горе от ума», как произведе­ду ния сатирического, «важно было вли­яние Пушкина как сатирического пи­сателя, каким он являлся преимуще­Все это и обязывает нашу совре­менную общественность говорить о Пушкине не только как о созерца­теле жизни, но и как о мыслителе, с отжившими эстетическими канона­ми, а с жизненной правдой произве­дения. проникающем в глубины действитель­ности. Весь основной «пафос» творчества поэта, его реализм, гуманизм, нена­висть к самодержавию и либовь к народу, были не только плодом ху­дожественной проникновенности, но и плодом глубокой ясной мысли, хо­тя и не доходившей до конца. Прав был Белинский, когда указы­вал, что «в мир пушкинской поэзии нельзя входить с готовыми идей­ками», потому что «Кушкин досту­пен только глубокому чувству дей­ствительности». Обычно прогрессив­ность Пушкина определяют в зави­симости от того, насколько полно он выражал идеи декабризма, Этого не­достаточно. Во-первых, среди декаб­ристов были борцы за демократиче­скую республику и защитники огра­ниченной монархии; во-вторых, гума­низм поэта выходил за праницы иде­ологии декабристов, и тем самым Пушкин выходил за пределы того

Через сто лет Через сто лет самые дервостные мечты Пушкина исполнились, и ре­не ее альность далеко превзошла мечтания. Границы просвещения в нашей стра­уже настолько широки, что 9/10 многонационального населения знают, ценят и любят Пушкина До­дами роги у нас в самом деле изменились безмерно. Горы раздвинуты, под во­прорыты дерзостные своды Ма­ло того, изменился и политический и социальный строй страны нет по­литического гнета, вет эксплоатации, , страна живет на основе небывалой никогда раньше в мире Конституции, которую народ единодушно наимено­вал Сталинской. Значит ли это, что был Это ции оптимизм Пушкина был слаб, что он маловером? Ни в коем случае! значит, что творческие силы по­бедившей социалистической револю­безмерны, это значит, что ее плодоносную силу до Маркса не мог предвидеть ни один ум человеческий, как бы он велик ни был. Сегодня народы Советского Союза празднуют память Пушкина. В гран­диозных размерах этого празднова­ния, в его глубоко-народном харак­тере также виден размер и размах культурных успехов нашей родины. Сто лет тому назад Пушкин был за­травлен и убит! Исчезлии развеялись, как прах, превратились только в историческое воспоминание Алек­сандр и Николай, Бенкендорф, Бул­гарины и Дантесы, исчезли, ликви­дированы - и навсегда - самодер­жавие, крепостничество, эксплоатация, - Пушкин жив, живо его слово, жи­во в сердцах людей, водрузивших знамя социализма, энамя Маркса - Энгельса--Ленина--Сталинанашестой части вемного шара, Тьма скрылась, солнце взошло, музы и разум стали доступны всем, лоэзия Пушкина ста­ла всенародным достоянием. 

его гуманизм, который так созвучен нашей эпохе, полностью выразившей­ся ввеликой сталинской Конституции. Отвечая тем, кто был разочарован поэмой «Цыганы», Белинский твердо подчеркнул, что это разочарование означает, что поэт вдруг перерос свою публику и «одним орлиным взмахом очутился на высоте, недоступной для большинства», что Пушкин «уже пе­рестал быть выразителем нравствен­ной настроенности современного ему общества и что отселе он явился уже воспитателем будущих поколений». Он был прав. Мы, конечно, очень далеко ушли от поэта, но голос его туманизма громко слышен, он созву­чен нашим дням. Статьи о Пушкине Белинокий пи­сал в последний период своей лите­ратурной деятельности, в 1843 -1846 годы, когда он был весь в «социаль­ности», когда в нем, по его собст­венным словам, развилась «какая-то дикая, бешеная, фанатическая лю­бовь к свободе и независимости чело­веческой личности, которая возможна только при обществе, основанном на праве и доблести»,когда он начинал любить человечество по-маратовски и готов был ради этой любви действо­вать «огнем и мечом», когда он уже был знаком с философией Л. Фейер­баха. Естественно, страстный борец Бе­линский, переросший мировоззрение декабристов, в своей классовой борь­бе и непримиримости, поскольку Пушкин не мог подняться на ту вы­соту социальной мысли, на которой стоял сам критик и которая с наи

Реализм Пушкина был не просто результатом его гения. Реализм Пуш­кина вырос и окреп на основе любви и внимания к конкретной действи­тельности, а эти свойства его были результатом материалистического по своему духу мировоззрения, призна­вавшего ценность обективного мира, укрепленного изучением истории, на­родных особенностей и человеческих характеров. Мировозэрение Пушкина было для своего времени передовым, прогрес­сивным. Гений Пушкина мужал и развивался не в уединении от обще­ственных движений, а на гребне об­щественного подема первой трети XIX века. Он питался живым еще тогда влиянием идеолотических по-