(645)

№9

газета

Литературная

H. ПЛИСКО

ПУШКИНСКАЯ СЕССИЯ АКАДЕМИИ НАУК СССР Создатоль русского литературного Доклад акад. В условиях сближения России с общеевропейской культурой в XVIII веке реформа русского литературно­го языка стала неизбежной необхо­димостью. Русские писатели этого столетия, Ломоносов, Тредиаковский, Сумароков, анализировали состав рус­ского языка в отношении образую­щих его элементов и на основании сочетаний этих элементов устанавли­вали нормы ногого языка, способно­го вместить наплыв новых понятий. Установление этих норм сопрово­ждалось спорами, каков должен быть структурный стержень нового язы­ка--церковно-славянский ли или за­падно­европейский (для конца XVIII в. французский). Завязалась борьба между западником Карамзи­ным и славянофилом Шишковым. Карамаин талантливо подражал фран­пузскому синтаксису и удачно при­менял французские выражения к рус­скому словообразованию, но его ре­форма была основана на изыскан­ном языке французских салонов, бы­ла узко-аристократичной. Реформа же Шишкова строила новый язык на основе средневековой церковной сла­вянщины, которой он даже придавал религиозное эначение. Карамзинская школа в общем по­бедила, успев выдвинуть таких поэ­тов, как Жуковский и Батюшков. Но и эти поэты оказались бессильными завершить реформу языка, так как проявляли творчество лишь в немно­гих модных жанрах литературы, и притом с манерностью и робостью. Явился Кушкин и принес с собою ту равнодействующую языкообразую­щих сил, которая организовала рус­ский язык, как поистине националь» ное выражение сложившейся новой русской культуры в ее мировом зна­чении, Он совершенствовал ее в те­чение всей своей жизни, изучая со стороны поэтического языка творче­ство своих предшественников и при» слушиваясь к живой речи. Хотя в ранней юности Пушкин был правоверный карамзинист, он скоро опередил своих учителей, Жуковско­го и Батюшкова, свободой пользо­вания разными стилями поэтическо­го языка. Он не подчинялся этим сти­лям, а сознательно воспроизводил их. Так уже в 1814 г. Пушкин написал «Воспоминания в Царском селе» точно воссоздавая архаический стих Державина, и шутливое послание «Городок» - в легком стиле Батюш­кова, украсив этот стиль простодуш­ными выражениями народного быта, Уже к 1820 годам Пушкин почти освободился от тех карамзинских но­вотворок на французский лад, кото­тые не оправдывались русским сло­варем и фразообразованием живого языка, и стал изгонять следы фран­цузской риторики салонных жанров Жуковского и Батюшкова, Что касает­ся славянизмов, конечно, Пушкин не следовал шишковскому культу их и всячески снижал их тональность, то цитируя их ради комизма и издева­ясь над ними в своих атеистических произведениях, то признавая за ними структурную полезность, вносящую разнообразие. Смелая независимость в комбини ровании элементов языка, по види мости противоречивых (европеизмы, славянизмы, русский разговорный язык и пр.) и стремление к его уп­рощению, демократизации и национа­лизации особенно сказались в поэ­ме «Руслан и Людмила» (1820). Хотя общий языковый фон этой поэмы носит на себе признаки карамзин­ской школы, все же аристократиче­ская система этой школы была без­возвратно разрушена данной поэ­мой. Особо могучею, разрушающею силою оказалось фамильятное про­сторечие, которым Пушкин насытил свою поэму. Карамзин был ею рас­строен, хотя и отзывался как о без­делке, а ретрограды дгугого лагеря назвали ее «мужицкой». Это не оста­новило Пушкина, он пошел еще да­лее в том же направлении и, преоб­разившись в рассказчика из просто­го народа, выпустил новую поэму­«Братья-разбойники», щедро рассы-





Истоки критического  решимостью, какую мы видим у Пуш кина, ломать художественные формы, мешающие выражать новые явления жизни, иную обстанотку, В цитиро ванных уже выше набросках преди­словия к «Борису Годунову» Пушкия писал: «Отказавшись добровольно от выгод, мна представляемых системою искусства, оправданного опытами, ут­вержденной привычкою, я старался заменить сей чувствительный недо статок верным изображением пиц, времени, развитием исторических ха­рактеров и событий». (Годчеркнут мною - Н. П. т. VI, 1936 г., стр. 64). Еще отчетливее характер реалисти. ческих устремлений Пушкин форму. лирует в «Заметках о народной дра­ме и Марфе-Посаднице Погодина». «Истина страстей,- говорит он,- правдоподобие чувствований в пред­полагаемых обстоятельствах, вот чего требует наш ум от драматического писателя». реализма   кие в не Ему необходимо было создать та­средства художественного выра­жения, которые покоряли людские сердца и выводили бы человека из того омута запустения, мракобесия, которое поверг Россию «самовла­стительный злодей». Беспредметные балладно-романтические воздыхания Жуковского, романтические устремле­ния поэтов, окружавших Пушкина, могли, по его мнению, вести за собой людей, и он мучительно ищет путей для реалистического искусства. Он уходит от романтических, бай­тонических поэм, направляясь к реа. лизму. Этот перелом отчетливо виден уже в поэме «Цыганы». Пушкин начал свою работу над «Евгением Онегиным», и уже к это­му времени сложились у него реа­листические принципы. рел эту психику, изучил ее, понял и написал первый реалистический ро­ман, - роман, который помимо не­увядаемой его красоты имеет для нас цену исторического документа, более точно и правдиво рисующего эпоху, чем до сего дня воспроизводят десят­ки толстых книг». Реализм предполагает непременное обращение к действительности, при­стальное изучение жизни, прагдивое изображение типических характеров в типических обстоятельствах. Пуш­кин, как гениальный художник, угадал этот путь и пришел к реализ­му. «Онегин, - пишет А. М. Горький, … как тип… только что сложился в 20-х годах, но поэт тотчас же усмот­В своих заметках «О Байроне и его подражаниях» Пушкин писал: «Байрон бросил односторонний вагляд на мир и природу человеческую, по­том отвратился от них и погрузился в самого себя, В «Каине» он постиг, создал и описал единый характер (именно свой), все, кроме некоторых сатирических выходов, рассеянных в его творениях, отнес он к сему мрач­ному могущественному лицу, столь таинственно-пленительному. Когда же он стал составлять свою трагедию, то каждому действующему лицу роздал по одной из составных частей слож­ного и сильного характера и таким образом раздробил величественное свое создание на несколько лиц, мел­ких и незначительных. Байрон чув­ствовал свою ошибку и впоследствии втемени принялся вновь подражая ему в своем «Превращен­ном уроде», думая тем исправить». (Пушкин, т. VI, Гослитиздат, 1936 г., стр. 53). Именно погружение художника в себя, отвращение от действитель­ности, что было характерным для творчества Байрона, вызывает у Пушкина порицание. Художник не может создать подлинно правдивого, реалистического произведения, не изучая действительности, не умея об­наружить заложенных в ней тенден­ций газвития. Вот почему Пушкин обращает свои взоры на писателей, правдиво изображающих характеры и человеческие страсти. Работа над «Борисом Годуновым» приводит Кушкина к творчеству ге ниальнейшего драматурга всех вре­мен и народов --- к Шекспиру. «Изучение Шекспира, - пишет Пушкин предисловии к «Богису Годунову», - Карамзина и старых наших летописей дало мне мысль об­лечь в драматические формы одну из  самых драматических эпох новейщей истории. Не смущаемый никаким иным влиянием, Шекспиру я подра­жал в его вольном и широком изоб­ражении характеров, в небрежном и простом составлении типов (подчерк­нуто мною.--Н. П.). Карамзину сле­довал я в светлом развитии проис­шествий; в летописях старался уга­дать образ мыслей и язык тогдаш­них времен. Источники богатые. Умел ли ими воспользоваться - не знаю. По крайней мере труды мои были ревностны и добросовестны». (Пуш­кин, т. VI, ГИХЛ, 1936, стр. 74). В русской литературе пушкинской поры были сильны традиции ложно­классицизма, немецких романтиков, и Пушкину пришлось решительно, самоотверженно ломать установив­шиеся каноны поэтической формы. И нужно быть гением, чтобы с такой







 

DHNTOngN

Чем пристальнее и внимательнее мы вглядываемся в творения вели­чайшего национального гения А. С. Пушкина, тем ярче и трандиознее вырастает перед нами его образ, Нет, кажется, такой области жизни, куда бы ни проник его вещий и пытли­вый ум. Читая его, поражаешься не… превзойденной простоте, самостоя­тельности и самобытности суждений, словно сама жизнь, историявселен­ная говорят с нами, с его читателями, устами пророка, борца, земного чело­века. Под его влиянием складывалась, росла и развивалась русская класси­ческая литература. Литературно-кри­тические взгляды Пушкина помогли в значительной мере выработке эсте­тических принципог Белинского. Му… зыкальность, гармоничность его поэ­зии оказала непосредственное влия­ние на характер русской классиче­ской музыки, найдя непревзойден­ное свое завершение в Чайковском. Да можно ли найти хоть одну об­ласть, где бы он ни оказал сгоего влияния?

языка А. С. пав по ней народные выраже­ния, совершенно неприемлемые для «галантных» читателей. В 20-х же годах Пушкин высту­пил и как аналитик языка. Он обли­чил рабскую подражательность фран­цузскому у Дмитриева и Карамзина, укорил их за манерность и бледность речи и рекомендогал изучать язык русского простонародья, его обычаи песни, сказки, его историю Этот при­чал ким его его подобно верным жигым русским язы­ком, легко стесненным формой. зыв к историческому изучению наци­ональности Гушкин осуществил на деле, создав трагедию «Борис Году­нов» (1825). В свободной драматиче­ской манере он подражал здесь Шек­спиру, в историческом фоне - исто­рии Карамаина, но для создания ха­рактеров и для речи своих многооб­разных персонажей Пушкин сам изу­старорусскую. литературу, лето­писи, грамоты и народные песни. Та­образом, Пушкин создал и тип национальной русской драмы и ил­люзию старинного языка в разных стилях для дальнейшего поколе­ния русских исторических драматур­гов (Островский, А. К. Толстой) и переводчиков шекспировских хроник. Параллельно с «Богисом Годуно­вым» Пушкин работал и над «Евге­нием Онегиным» (1823--1831). Для этого романа Пушкин «не рылся в хронологической пыли»: и он, и все персонажи говорили здесь бес­В своих непрекращающихся забо­тах о русском языке, отраженных за­мечаниями в преосе, Пушкин все ча­ще приглащает писателей обращаться к «вымыслам народным» и его поэти­ческому «просторечию», т. е. к народ­ной словесности, фольклору, Извест­но, как Пушкин умел сам подражать народным песням. Вот эта поэтиче­ская угадка позволила ему создать ряд стихотворных сказок, которые оказались сами столь народны, что представляют так сказать «фольклор Пушкина». В сроих стихах Пушкин дошел до предела «прозаической» простоты Он добился того, что в них исчезла на­пряженная «стиховая» постановка слов. Работу над языком Пушкин произ­водил преимущественно на стиховом материале, но уже в 1826 г. приз­навался, что «лета к суговой прозе клонят», и считал, что именно проза требует «мыслей» и «нагой просто­ты» языка, И вот в прозе послед­него десятилетия своей жизни Пуш­кин показал себя с тем же блеском, как и в стихах, Собственно, Пушкин создал прозу, создал ее неподражае­мый язык, краткий, простой и насы­щенный мыслями. Здесь он еще бо­лее демократизировал и уточнил язык. «Арап Бетра Великого», «Повести Белкина», «Дубровский», «Капитан­ская дочка», «Пиковая дама» и т. д. - каждое из этих произведений - своеобразная вершина поэтической горной цепи, особый образец особого стиля, Все они отличаются одно от другого словарем, фразеологией и синтакоисом, Если «Арап Петра Ве­ликого» полон галлицизмами, то ведь это прямо вытекает из сюжета. А ес­ли «Капитанская дочка» пропитана руссизмом народных песен, так ведь все образы ее выгосли из почвы, взволноганной народным движением. Создавая русский литературный язык, Пушкин основал его на всей широте европейского мышления и на всем богатстве социальных диалектов русского общества. Пушкинскую речь литераторы жестоко критиковали при жизни поэта, но жадно изучали принципы ее создания. Эта речь не давалась их профессиональному под­ражанию, ибо создана была великим гением, великим трудом и великой люборью к народу. Пушкин творил язык не для одной своей элюхи и не для одного общественного класса. Он творил для родины, он трудился так, чтобы его трудом мог воопользовать­ся «всяк сущий в ней язык», и вот все народы нашего Союза празднуют ныне великую память Пушкина. A. ДЫМШИЦ

10 февраля в Ленинграде, на набережной Мойки, в доме, где жил A. C. Пушкин, открылся музей его имени. На снимке: библиотека поэта Гостиная в музее-квартире Фото В. Мельникова (Союэфото).

Реалистическое изображение дейст­вительности предполагает прежде ксе­го наличие определенного мировоз­врения, наличие ясного и недвусмыс­ленного отношения к явлениям изо­бражаемой художником действитель­ности. Воспитанный на французской материалистической литературе и фи­лософии энциклопедистов XVIII века, Пушкин выработал мировоззрение, основы котогого были несомненно ма­териалистическими.

«В разговорах его, - пишет о Кушкине Адам Мицкевич, - кото­рые становились все более серьезны… ми, можно часто заметить зародыши будущих его произведений. Он любил обсуждать высокие религиозные и общественные вопросы, которые со­отечественникам его даже и не сни­лись… Слушая его рассуждающим об иностранной политике или поли политике своей страны, можно было его при­нять за мужа, постаревшего в обще­ственных делах и ежедневно читаю­парламентов» («Адам Мицкевич о Пушкине», «Лит­газета» № 7, 1937 г.). Трезвый, живой, пытлигый, все­проникающий ум Пушкина, требую­щий от художественного произве­дения в первую очередь настоящей и большой мысли, помог ему, наперекор литературной стихии его времени, создавать вещи подлинно реалисти­ческого пафоса, неувядаемой пре­лести и вековой силы. Крепостническая Россия Бенкен­дорфов и Аркачеевых Дундуков и Булгариных, этих мракобесов, души­телей всего живого, человеческого, прогрессивного, Россия крепостников­помещиков, под мраком реакции вер­шивших суд правый и скорый над миллионами русских крестьян, такая Россия вызва. ызвала в Пушкине клокочу­щую ненагисть и презрение: Властитель слабый и лукавый, Плешивый щеголь, враг труда, Нечаянно пригретый славой, Над нами царствовал тогда… А ты, младое вдохновенье, Волнуй мое воображенье, Дремоту сердца оживляй, В мой угол чаще прилетай, Не дай остыть душе поэта, Ожесточиться, очерстветь И, наконец, окаменеть В мертвящем упоеньи сгета, Среди бездушных гордецов, Ореди блистательных глупцов, Среди лукавых, малодушных, Шальных, балованных детей, Злодеев и смешных и скучных, Тупых, привязчивых судей, Среди кокеток богомольных, Среди холопьев добровольных, Среди вседневных, модных сцен, Учтивых, ласковых измен, Среди холодных приговорог, Жестокосетдной суеты, Среди досадной пустоты, Расчетов, дум и разговоров, В сем омуте, где с вами я Купаюсь, милые друзья. Стики, эпиграммы, поэмы и пове­сти Пушкина, словно вспышки мол­ний, освещали темные углы нико­лаевской самодержавно-крепостниче­ской России, и тогда вся эта мразь и нечисть, начиная с коронованных и титулованных негодяев и кончая до­бродушными помещиками-глупцами, едрут начинала копошиться, шипеть, и всячески выражать всю силу своей ненависти к поэту. Пушкин ставил перед собой все новые и новые задачи и своим твор­чеством пытался разрешить или, вер­нее, помог разрешению основных по­Глитических проблем своего гремени.

Определенность политических уст­ремлений, близость к декабристскому движению не могли не найти своего отражения в художественном реали­стическом методе Пушкина. Пушкин явился осногошоложником критического реализма. Изображая картины русского общества начала XIX века в «Евгении Онегине», смут. ное время на Руси в «Борисе Году­нове», Гушкин давал реалистические картины российской действительности. Именно поэтому «Евгений Онегин» в бенкендорфско-булгатинской критике встречал резко враждебное отноше­ние; именно поэтому Николай I предложил Пушкину переделать «Во­риса Годунова» в роман; именно по­этому крепостники-мракобесы, высо­копоставленные сановные палачи тре­бовали обуздать Пушкина, творения которого подрывают основы царист­ского режима. Но Пушкин, как всякий гений, идущий своим путем, закладывал основы русского критического реализ­ма, Это затем нашло свое яркое вы­ражение в тгорчестве величественной плеяды русских писателей и поэтов классиков. От стихов «Деревня», «Чаадаеву», оды «Вольность», «Кин­жал», чегез вековую историю освобо­дительной борьбы пролег путь через поэзию Лермонтова к Некрасову, а от Некрасова к Маяковскому. Всем па­мятны стихи неизвестного тогда еще гвардейца Лермонтога на смерть поэта, посвященные гибели Пушки­на. Некрасов сам прямо указывал, что пушкинская ода «Вольность» - вот стихи, от которых он идет. «Ис­тория села Горюхина» продолжалась в творчестве Щедрина. Пушкинская проза дала много о­ветвлений: от «Станционного смотри­теля» - через «Шинель» Гоголя к «Бедным людям» Достоевского; «Евгением Онегиным» и «Капитанской дочкой» связано творчество гениаль нейшего русского реалиста Л. Н. Тол­стого. Эта реалистическая линия на­шла свое загершение в творчестве Горького; он же положил начало но­вой литературы, литературы социа­листического реализма. Подлинными наследниками, прямы­ми продолжателями классической ли­тературы реализма являются писате­ли социалистической страны, Путь нашей литературы гениально опреде­лен товарищем Сталиным как путь социалистического реализма. Правди­вое и глубокое изображение типиче­ских характеров и типических об­стоятельств, могучих страстей, глубо­ких мыслей и чувствований - таков путь нашей литературы, и этот путь был блистательно начат основополож­ником великой русской литературы А. С. Пушкиным, продолжателями которого являемся мы, люди нового мира, иных страстей и чувств.

А. Пушкина Фото Л. Великжанина (Союэфото)

ПЕРЕЦ МАРКИШ

ПУШКИНУ Властитель дум­бессмертье ты приял. Не мир покинул ты, а тьму и безвременье; И в вихре буйных лет не угасал Твой гордый и величественный гений. белеет ель, Во тьме ночей морозная



Как заснеженное минувших дней преданье, поэт, - твоя дуэль - Твоя дуэль с царем,

Народом принята была как завещанье! В огне гражданских схваток и боев, Когда взлетали грозные зарницы, Когда в потоках гнева рокотала кровь, … Была и кровь твоя засчитана убийцам! Надежду верную в борьбе тая. Ее народ пронес сквозь гул столетий; - Была, была засчитана твоя Поруганная кровь пророка и поэта! Твой неостывший прах, поваленный на сани, ветер и конвой; Как в ссылку, проводили

Над Русью пронеслось еще одно сказанье Из летописи тьмы и скорби вековой! Теперь она в цвету­твоя страна, Утесом возвышается могучим; В свободу и в величие облачена, Как в песнопение твоих пленительных созвучий! По всей земле, по всей планете онова Слух о тебе идет потоком лет; И племя древнее мое стихами славословит Тебя, усыновленный человечеством поэт!

много нового и много верного как в поэт пришел бы к перелому, подоб­ному тому, который пережил в во 70-х годах Лев Толстой. характеристике системы пушкинских взглядов на современную поэту дей­ствительность, на русский историче­ский процесс, на отношение искус­ства и общества и т. п., так и в ча­стных наблюдениях над отдельными пушкинскими произведениями и за­мыслами, Наконец несомненной зас­лугой Кирпотина, обеспечивающей его книге большой читательский ус­пех, является ее язык: простой, чи­стый, точный … такой, каким и дол жно писать о Пушкине для его боль­шого, миллионного читателя. Но вместе с тем книга Кирпоти­нна, во многом сама полемически за­остренная, в ряде своих положений явно вызывает на полемику. Кирпо­тин, правильно критикующий в своей кните вульгаризаторские потуги «со­циологистов», считавших Пушкина выразителем помещичье-дворянского своекорыстия, сервилиетом и «прис­пособленцем» или «слоднаших» его значение до выражения идей одной из спрослоек обуржуазивающегося дворянства», сам иногда начинает от­ходить от необходимой исторической конкретности и попадает во власть «социологических парадоксов». Наиболее опорной и явно, на наш взгляд, свидетельствующей о реци­диве антиисторического социологизи­рования является попытка Кирпоти­на провести аналогию между Пушки­ным и Львом Толстым: «Классовый смысл эволюции творчества Пушки­на, - пишет он, - необходимо ис­кать не по линии от дворянства к буржуазии или от дворянства к ме­щанству, а по линии от дворянства к крестьянству, по типу эволюции Льва Толстого» (стр. 249). Мировоз­зренческое развитие Пушкина шло таким образом, по мысли Кирпотина, путем, аналогическим тому, каким в иных исторических условиях прошел Л. Н. Толотой. И не прервись тра­гически жизнь Пушкина, великий

са борьбы» (стр. 303). Сказать так о Пушкине - значит заблуждаться весьма и весьма серьезно. Пушкич мыслил литературу как дело наци­ональное, а дело национальное бы­ло для него освободительным, ре­волюционным. Для него заветом на всю жизнь остались его собственные слова: «Только револющионная голо­ва, подобная [М. Ф. Орлову] и Пе­стелю, может любить Россию - так, писатель только может любить ее язык. Все должно творить в этой России и в этом русском языке». Чтобы сблизить Пушкина и Тол­стого, чтобы изобразить его путь, как путь «кающегося дворянина» к крестьянским позициям, Кирпотин вынужденно грешит против истины, преуменьшая значение активно-рево­люционных элементов в сознании Пушкина. Но история, взятая во всей ее конкретности, должна опрокинуть «социологические парадоксы». Она должна показать, что Лев Толстой, не бывший революционером и не по­пявший революции, сделался ее зер­калом благодаря ее собственной си­ле, тогда как Пушкин живший мно­го ранее, при зарождении русского революционного движения, был ре­волюционером и соратником первых революционеров. Лев Толстой и до перелома и после тяготел к реакци­онному утопизму, сменив одну уто­пию другой. Пушкин утопистом никогла не был, и взгляд его на будущее был трез­вым, обретавшим все большую и большую силу революционных убе­ждении. Он шел вослед Радищеву и вместе с декабристами. Его поэзия вместе и наравне с политическими призывами декабризма пробудила к революционной борьбе Герцена, и Отарева, и многие поколения русских революционеров, Она стала «воль­ной» «потаенной» поэзией Даже ре-ки.

ализм Пушкина-художника, во многом близкий толстовскому, все же отли­чался от него своей бестенденциоз­ностью. Толстой же часто бывал тен­денциовен. Сопоставление «Сказок» Пушкина и «Народных рассказов» Толстого, крестьянских типов у Пушкина к Толотого тому ярчайшее свиде­тельство. Все это говорится не в «осу­ждение» Толстого и не для того, чтобы снять правомерный вопрос о влиянии Пушкина на Толстого, лишь для того, чтобы устранить не­верное утверждение о «толстовском типе эволюции» у Пушкина. Покойный А. В. Луначарский, ко­торого Кирпотин правильно упрека­ет за излишнее социологизирование Пушкина, все же был ближе к нс­тине, когла писал между прочим - и на этот раз исходя из конкре­ного исторического развития русско­го революционного движения и твор­чества Пушкина, что «может быть, мы увилели бы дальнейшую дружб Пушкина с Белинским; может быть мы увидели бы Пушкина на пут герценовских». Герценовские пути, не толстовские, пути борьбы, а смирения и покаяния открыват перед Пушкиным. «Парадокс» о Пушкине и Толстом опортил главы книги Кирпотина о социальном смысле конфликта Пун­кина с действительностью, его ото­лоски дали себя знать и в други! разделах книги. В этом существей нейший и главный недостаток работы. Работа Кирпотина интересна и з чительна. Положительное ее знан ние бесспорно, а ошибки попра мы. Книга «Наследие Пушкина коммунизм» несомненно потребует переизданий, при которых автор следовало бы устранить ее недосты

C этим утверждением Кирпотина решительно нельзя согласиться, Тип толстовской эволюции не был и не мог быть по душе Пушкину. И если бы Кирпотин полнее и четче пред­ставил в своей работе связь Пушки­на с русским революционным дви­жением, если бы он сумел вскрыть последовательность революционных убеждений Пушкина и нарисовать перед читателем жизненно и исто­рически полный и до конца прав­дивый образ поэта-борца, то анало­гия с Львом Толстым отпала бы у него естественным образом. Между часто не удается это сделать с должной пол­нотой, а иногда не удается и вовсе. В его книге все еще живы отго­лоски ошибочной теории о крутом переломе политических взглядов Пушкина после 14 декабря 1825 года. «В его политических убеждениях про­изошел ряд нзменений, - пишет Кирпотин. До декабрьского вос­стания - пусть ради ограниченных целей призывал к мятежу, к при­менению силы против правительства. Теперь он страшится народных вол­нений…». И хотя далее он и оговаривается, что с «додекабрьскими настроениями Пушкин вовсе не разделался так окончательно, как это многие рису­ют», тем не менее Кирпотин все же не приходит к ясному пониманию того, что Пушкин до конца дней своих остался нераскаявшимся и не­славшимся декабристом, что Пушкин не разоружился, а лишь занялоя пе­ресмотром тактики революционеров­декабристов, потерпевшей поражение 14 декабря. В связи с этим стоит неоднократ­но повторяемое Кирпотиным утвер­ждение, что Пушкин не был бор­цом, что его поэзия «лишена пафо­

«Наследие Нупкина и коммунизм» веческой культуры, людей, чьи твор­ческие ценности, обращенные к на роду, сделались его вечным и неот емлемым достоянием, В них поэтому влиты и реализуются мечты и помы­слы величайшего гения русского на­родного искусства - Пушкина. Пушкин погиб сто лет тому назад в неравном поединке с дворянской, помещичьей и самодержавной Рос сией. Но его искусство осталось жить живою жизнью. Пушкин стал «спут­ником» пролетариата, «спутником» революционного народа в его борь­пободат, А лой и подлинной всенародности, ста­новится любимым и желанным го­стем на веселом празднике социали­стической работы, создающей новые человеческие отношения, новую, ком­мунистическую психологию людей, новое, большое, наролное искусство социализма Именно таким почувствовали и по­казали Пушкина В. Маяковский в «Юбилейном» и Э. Багрицкий в сти­хах о нем. Между Пушкиным и людьми ком­мунистического строя чувств и мыс­лей крепкие связующие нити Они в пафосе жизнеутверждения, в бодром материалистическом оптимизме, в яс­ном дизлектическом разуме, в нена­висти к эксплоататорам, в действен­ном гуманизме, в любви к своему народу, в страстной преданности своим революционным идеалам, во всех этих специфических чертах лушкинского мировоззрения и пуш­Столетие тибели Пушкина, пушкин­ские дни 1937 гола, превратившиеся во всенародный праздник совет­ской культуры, проходят у нас в непосредственной хронологической близости к историческим дням обсу­ждения и утверждения великой ста­линской Конституции, отразившей лучшие чаяния и мечты всего про­грессивного человечества, записавшей своих чеканных полновесных строках завоевания Великой Проле­тарской Революции, Сбылись осуществленные героиче­сними усалнами народов нина Сталина, многовековые мечта­ния лучших умов передового челове­чества о свободном от рабского ига от эксплоатации человека человеком сча­отливом, радостном и светлом буду­щем. «Золотые сны» мастеров куль­туры, лучших людей прошлого, от­давших все богатства своих умов и сердец трудовому народу, стали явью, превзошедшей размахом, глу­биной и яркостью мечты и ожидания многих своих предвестников. В на­ше «сегодня», в наше «завтра» вли­лись помыслы и дела гениев чело­кинского творчества, родных и близ­ких передовым людям нашей страны. Тема «Пушкин и коммунизм» … важнейшая тема, ибо верное ее раз­решение даст возможность правиль­но определить основы мировоззрения величайшего русского художника сло­ва, откроет дорогу к широкому, глу­бинному познанию Пушкина, пока­жет, чем близок и дорог Пушкин многомиллионной армии советских людей. Поэтому выход книти В. Кирпоти­на, написанной именно на эту тему, ком историко-литературном смысле событие. Тов. Кирпотии на­писал нужную и в основном бесспор­ную книгу. Прежде всего пужно ска зать, что книга эта проникнута под­линной и страстной любовью к Пуш­кину, Все свидетельствует о том, что автор любит Пушкина той большой и горячей любовью, которой могут любить поэта в налей стране и в наше время. Книга Кирпотина выгодно отличает­ся смелостью и широтой обобщений от тех к сожалению, до последнего времени все еще мноточисленных (хотя и идущих на убыль) крохо­борческих и схоластических «пушки­нологических штудий» которые ура­да кадровых пушкинистов васлоняли большие проблемы, возникающие при изучении пушкинского творчества. Автор смело подошел к основным мировоззренческим проблемам пуш­кинского творчества и сумел сказать

Статьей тов. Дымшица редакция «Литературной газеты» начинает об­суждение иниги тов. Кирпотина «На­следие Пушкика и коммунизм», име­ющей важное значение в изучении пушкинского наспедства; редакция приглашает писателей, критиков, пи­таратуроведов и читателей принять участие в этом обсуждении.