(646)

10

№

газета

Литературная



Путь великого НА ПУШКИНСКОЙ ВЫСТАВКЕ  Выставка, открывшаяся 16 февраля в здании Исторического музея, это - своеобразный «пушкинский увиверси­тет». Здесь можно отлично изучить эпо­ху, в которую жил, творил, страдал  и погиб великий поэт. Здесь можно воочию постигнуть, каким великим тружеником был Пушкин, которого верхогляды попрекают в «моцартиан­стве», легком и беспечном отношении к долгу поэта. Рукописи, щедро пред­ставленные на выставке, рассеивают эту легенду. Сколько усилий потраче­но на каждую строку, какой сложной паутиной помарок и переделок по­крыта каждая страница! Зрелище, поучительное для наших литерато­ров. А как трудился поэт над своим раз­витием, как жадно, неистово изучал он самые различные дисциплины, стремясь «в просвещеньи стать с ве­ком наравне». В библиотеке Пушки­на были носящие следы вниматель­ного штудирования книги по фило­софии, геотрафии, истории, языко­знанию, теории литературы и т. д. Поэт покупал книги целыми транс­портами, не жалея на это никаких средств, даже в период, когда он остро нуждался, когда приходилось закладывать все, что только было возможно - вплоть до серебряной солонки, Столь же усердно он отдавал­ся изучению языков. Совершенное знание французского языка, умение читать свободно на антлийском, ита­льянском не удовлетворяли его. Ему необходимо еще поближе ознакомить­ся о литературой чешокой, польской, испанской, и он упорно овладевает этими языками; но он хочет также усвоить и культуру восточных наро­дов - и он изучает арабский, древ­нееврейский, турецкий языки. На выставке представлены листки с за­писями еврейских и арабских букв, сделанных рукою Пушкина. Множество экспонатов воскрешают детство и юность поэта, его лицей­ские годы. Портреты первых друзей, ранние рукописи, отзывы об успе­хах и поведении Пушкина. Юный поэт не удовлетворяет требованиям лицейских надзирателей, для коих смиренномудрие и почтение к на­чальству составляют высшую добро­детель. Вот как аттестуется Пушкин в отчете о его поведении: «Имеет более блистательные, не­жели основательные дарования, бо­лее пылкий и тонкий, нежели глу­бокий, ум. Прилежание его к уче­не нию посредственно, ибо трудолюбие еще не сделалось его добродете­лью…» Между тем у орленка крылья ра­стут и крепнут. Произошли уже первые встречи и разговоры с Чал­даевым. Уже втягивается он в бои о ревнителями славянщины -- Шиш­ковым, Шаховским и другими, Вот портреты этих столпов литературной реакции и издания их упражнений, в том числе «Урок кокоткам, или Липецкие воды» князя А. Шаховско­о. произведение, высменвавшее Жу­ковского и послужившее внешиим толчком к созданию «Арзамаса». И ут же убийственная эпиграмма пят­надпатилетнего Пушкина: Угрюмых тройка есть певцов: Шихматов, Шаховской, Шишков Уму есть тройка супостатов: Шишков наш, Шаховской, Шихматов. Но кто глупей из тройки злой? Шишков, Шихматов, Шаховской. Пушкин кончает лицей. Он зачис­лен на службу в министерство ино­странных дел коллежским секрета­рем, Он окунается в жизнь, неисто­вый, вольнолюбивый, любимый дру­вьями и вдохновенно воспевающий дружбу. Из рук в руки переходят его эпитраммы, притвождающие к позор­ному столбу цароких сатрапов и са­модуров, издевающиеся над ханжест­вом и лицемерием непрошенных опе­кунов народа, Яростью и гневом на­поены строки «Вольности», эвучащие. как набат, отдающие громами Вели­кой французской революции: Тираны мира, трепещите! А вы мужайтесь и внемлите, Восстаньте, падшие рабы!  И днесь учитесь, о цари: Ни наказанья, ни награды, Ни кров темниц, ни алтари Не верные для вас ограды.

поэта гачеве, тяжыле материальные усло­Поэт в поэта? Вот свидетельство Никитенко. В своем дневнике он записал: «Греч получил строгий выговор от Бенкендорфа за слова, напечатанные «Северной пчеле»: «Россия обязана вия, в которых жил Пушкин устал от петербуртской светской суе­ты, от необходимости соблюдать пред­писанный ему Николаем и Бенкен­дорфом режим, ему трудно пережи­вать свое униженное положение, в которое поставило его «пожаловал­ное» ему звание камер-юнкера. Он хо­чет уйти в отставку, Он рвется в де­ревню, переязивая чувства, припи­санные Татьяне: А мне, Онегин, пышность эта, Постылой жизни мишура, Мои успехи в вихре света, Mой модный дом и вечера, Что в них? Сейчас отдать я рада Всю эту ветошь маскарада, Весь этот блеск, и шум, и чад За полку книг, за тихий сад… Но Николай разгневан этими меч­таниями. Никаких отставок! Поэт должен всегда быть в поле его зре­ния, И Пушкин остается в Петербур­ге, где придворная челядь, кучка ве­ликосветских негодяев энергично ста­рается затравить ненавистного им поэта, И вот … энакомая с детства картина Наумова, навсегда ранившая душу жгучей горечью обиды, боли, сострадания: Пушкин, сраженный пу­лей Дантеса! Тут же тщательные, печатными буквами выведенные, сло­ва внусного анонимного пасквиля, приведшего к дуэли. С неокрываемым волнением все вчитываются в состав­ленный из клочьев черновик письма Пушкина Геккерену, Маска, онятая с мертвого поэта. Царь испугал мас­совыми проявлениями любви к по­гибшему гению Ведь кто-кто, но он­то больше всех знает, что Пушкинне примирился с самодержавием, что Пушкин до гроба остался жестоким опасным врагом тирала, Если бы дело обстояло иначе, к чему было бы похи­щать тело поэта и тайком увозить в Михайловское? К чему было бы за­прещать печати поминать заслуги и   Пушкину благодарностью за 22-лет­ние заслуги его на поприще словес­ности». Юраевский, редактор «Лите­ратурных прибавленний к «Русскому инвалиду», тоже имел неприятность за несколько строк, напочатанных в ние вымарать совсем несколько таких строк, предназначенных для И все это делалось среди И все это делалось среди всеобщего участия к умершему, среди всеобще­всеоМадрида го глубокого сожаления. Боялись - но чего?» Бенкендорфы знали, чего они боя­лись. Они знали, что Пушкин один из тех, которые своим творчеством подтачивают основы крепостнического строя, один из тех, кто приближает торжество народа, его грядущую по­беду. Эта победа оказалась неотвра­тимой. Его чудесные письмена мы читаем в залах, непосредственно сле­дующих за той, где окончился земной путь поэта, Здесь дышишь иным воздухом. Здесь на каждом шагу по­трясающие свидетельства любви во­скресшей, возрожденной страны к своему величайшему певцу и провид­цу. Сотни изданий на языках совет­ских народов, бесконечные исследо­вания о жизни и творчестве Пушки­на, сводки о пушкинских конферен­циях, докладах, диспутах по всему необятному Союзу. Народ хочет знать все о Пушкине. Рабочие обращаются к лекторам и к литературным орга­низациям с просьбами провести док­лады на темы: «Кто был прообразом Евгения Онегина?», «Что писал Ча­адаев в своем «Философическом пись­ме» и почему он был об явлен сумас­шедшим?», «Чем об яснить сочетание в Пушкине просвещенности и суеве­рия?» и т. д.--до бесконечности. Де­ти всех советских народов вдохнов­ляются пушкинскими произведения­ми. Рисунки детей на пушкинские темы изумительны и незабываемы. Какие чудесные краски, какие слож­ные композиции, какое непостижимое проникновение в дух пушкинских сказок! В этих залах радость возвращается в душу людей, прошедших только что сПушкиным весь его скорбный путь. Здесь мы начинаем вместе с ним но­вый путь-в наше прекрасное завтра, в коммунизм. Я. ЭЙДЕЛЬМАН



И вот возникает «Дело об отправ­лении коллежского секретаря Алек­сандра Пушкина к главному попечи­телю колонистов южного края Рос­сии генерал-лейтенанту Инзову» - первое из той непрерывной цепи «дел», которая сковывает каждое движение поэта, волочится за ним всюду, куда ни ступит его нога. Пуш­кин - пленник Аракчеевых и Бен­кендорфов, Пушкин, как невольник, не властен над собой, Пушкина, как безродного, как беспаспортного бро­дяту, перебрасывают с места на ме­сто. Мучительной болью отзываются в сердце все эти документы, донесения, Вот она, презренная орда палачей и преследователей лучезарнейшего из поэтов человечнейшего из людей: Александр приказы, снимки, создающие жуткую картину травли человека, к которому уже устремлены взгляды всего пере­дового, что есть в русском обществе. Екатеринослав, Кишинев, Бендеры, Одесса, село Михайловское… Пусть советская молодежь внимательно изу­чит эти документы позора, этот мар­шрут пыток, которого мы никотда не простим даже раздавленному, уни­чтоженному строю крепостников и фельдфебелей. Плешивый щеголь, врат труда, Нечаянно пригретый славой, Николай, в котором «много пралорщи­ка и мало Петра Великого», рядящий­ся под Николая Бенкендорф, Дуб­бельты, Уваровы, Долгоруковы и пр. Вот одесский «шеф» Пушкина, над­менный «полумилорд» Воронцов, не тнушающийся доносами на поэта. «Здесь есть много людей, читаем мы в одном из этих доносов, - а с эпохой морских купаний число их еще увеличится, которые, будучи во­сторженными поклонниками его поэ­зии, непомерным восхвалением спо­собствуют залмению его головы и признанию себя отличным писателем, между тем как он в сущности только слабый подражатель не совсем по­чтенного образца - лорда Байро­на…» А в это время Пушкин выпускает в свет поэму «Кавказокий пленник», породившую впидемию подражаний. сов демонстрируются здесь же на вы­ставке: «Киргизский пленник», «Мо­сковский пленник», «Дагестанская апица» «Пленник Турции» и т. д. в время Пушкин закончил «Бахчисарайский фонтан» пристушил к работе над «Цыганами», начал про­изведение, которому суждено было стать «энциклопедией русской жиз­ни» - «Евгений Онегин». Для Воронцова Пушкин, однако, продолжал оставаться слабым «сочи­нителем», да к тому же еще осмелива­ющимся иронизировать над аристо­кратизмом овоего начальника, И воз­никает новое «Дело о высылке из Одессы в Псковскую губернию кол­лежского секретаря Александра Пуш­кина», Докумен, препровожденный одесокому начальнику Гурьеву, гла­сит: «Государь император по дошедшим до его величества многим сведениям изволил усмотреть, что коллежский секретарь Пушкин, к нещастью, не только не переменил поведение и дурных правил, кои ознаменовали первые шаги его общественной жизни; но даже распространяет в письмах своих предосудительные и вредные мнения». И тут же обязательство, подписан­ное Пушкиным: «Нижеподписавшийся сим обязы­вается по данному от господина одес­окото градоначальника маршруту без замедления отправиться из Одессы к месту назначения в губериский город Псков, не останавливаясь нигде на пути по своему произволу, а по при­бытию в Псков явиться лично к гос­подину гражданскому губернатору». Начинается эра михайловского за­точения. Гений Пушкипа входит в по­ру величайшего расцвета. Он создает изумительные образцы своей лирики. Он создает женчужину русской поэ­зии и драматургии -- «Бориса Году­нова». Крепнет письменная связь с

друзьями. На выставке под стеклом хранятся подлинники писем к Раев­скову, Вяземскому, Рылееву, Бестуже­ву-Марлинскому и др. Пушкин с го­ловой окунается в стихию народного творчества, общаетоя с массами, с упоением слушает сказки няни Арн­ны Родионовны, В письме к брату имеются знаменитые, столь часто цитируемые, строки: «…Вечером слушаю сказки и воз­награждаю тем недостатки проклятого моего воспитания, Что за прелесть эти сказки! Каждая из них есть поэ­ма. Ах, боже мой, чуть не забыл! Вот тебе задача: историческое сухое из­вестие о Стеньке Разине, единствен­ном поэтическом лице в русской истории». В Михайловском Пушкина застает известие о событиях на Сенатской площади, о казни пяти декабристов. В тетради поэта - следы печального раздумья, мучительных переживаний, зарисовки виселицы с пятью пове­шенными. И незаконченная, но летко угадываемая мысль: «И я бы мот…» В этом же зале - подлинные ма­териалы следствия по делу декаб­ристов Ужасом застенков, беспросвет­ным мраком инквизиции веет отних. Жаль, что в пушкинские дни неко­торые из этих документов не были опубликованы в нашей печати пол­ностью. Они лучше многих специаль­ных исследований помогли бы совет­ской молодежи уяснить себе истин­ную авмосферу, окружавшую в те годы Пушкина. Трудно, например,  без внутреннего содрогалия читать постановление, призванное показать  «гуманность» николаевских судей: му или они всенародно обявляют о великой милости в отношении осужденных на смерть декабристов: четвертование за­меняется им виселицей, Трудно без ярости читать и друтой документ - «высочайший акт», последовавший после казни декабристов. В истории не найти такого «шедевра» подлости, ханжества, лицемерия и лжи. После подавления воссстания но­вый царь делает попытку перетянуть Пушкина на сторону самодержавия, мало верил в свой толотеик с думывает новую инкризиторскую ме­пензором самого себя Пушкин ниво следит за тем, чтобы Пушкин свято соблюдал волю царя. Даже чте­ние новых произведений в дружеском кругу до санкции Николая считается предосудительным. А о художест­венных вкусах коронованного вахми­стра свидетельствует решение его, последовавшее после ознакомления с рукописью «Борис Годунов»: «Переделать… комедию, по нужно­очищению, в историческую повесть роман, наподобие Вальтер Скот­та». Учитывая царское отношение к творчеству Пушкина, соответствую­щий тон берут, конечно, и разные угодливые журналисты, изо всех сил пытающиеся доказать, что периодве­личайшей поэтической эрелости Пуш­кина является периодом его полного падения, Появляется эпиграмма: И Пушкин стал нам скучен, И Пупкин надоел, И стих его незвучен, И гений охладел. «Бориса Годунова» Он выпустил в народ - Убогая обнова, Увы, на новый год. В «Северной пчеле» дается следую­И щая оценка Пушкина после михай­ловского периода: «В № 3 «Московского телеграфа», между прочим, сказано: ныне тре­буют от писателей не одной подписи знаменитого имени, но достоинства внутрешнего… Справедливо! Холод­ный прием, оказанный публикой поэ­ме «Полтава», служит ясным доказа­тельством, что очарование исчеэло. в самом деле, можно ли требовать внимания публики к таким произве­дениям, как, например, VII глава «Евгения Онегина»? Мы сперва по­думали, что это мистификация, шут­ка или пародия…» Прекрасно раскрывает выставка последние годы жизни поэта, его огромный интерес к истории, его ра­боту по собиранию материалов о Пу-



«Пушкин за работой», Рисунок Н. Ульянова. (Всесоюзная Пушкинская выставка).   Пушкинская сессия ИКП литературы 16 февраля открылась пушкинска сессия Института красной профессу­ры литературы, посвященная столе тию со дня смерти Пушкина. На повестке дня сессии - 8 до кладов, освещающих различные сто роны пушкинского творчества. С докладом об эстетических взгля дах Пушкина выстушил проф. М. В. Храпченко. Основываясь на много­численных высказываниях поэта по вопросам искусства и литературы, до­кладчик утверждает, что одной из утверждает, что одной н Пушкина, была проблема вззимоот­ношения искусства с социальной дей­ствительностью. Гениальный поэт уже в начале 19 века правильно раз­решал ее: он понимал, что между явлениями литературы и социальной обстановюой, в юоторой они выросли, существует кровная связь. в Пушкин считал, что придворные слои, аристократическое общество оскопляют, ограничивают искусство, В веках останется жить только не­кусство, созданное в народе, связан­ное с ним неразрывными узами, - эта мысль красной нитью проходит пушкинских письмах, дневниках и статьях. Пушкин нанео сокрушительный удар классицизму. Поэт боролся со всякими условностями, стесняющими подлинное изображение жизни. Он всегда, во все периоды своего твор­чества, требовал от художника прав­дивого отображения действительности во всех ее противоречиях. Пушкин резко возражал против грубой тен­денциозности, назидательности, мора­лизирования. По его мнению худож­ник должен «воскресить минувший век в его истине», должен дать вещи так, чтобы они сами говорили за се­бя, сами, всем ходом своего разви­тия, убеждали читателя, заставляли его делать правильные выводы.  На первых заседаниях сессии бы ли также заслушаны доклады проф. Л. И. Тимофеева -- «Стих Пушкина» и С. М. Нельс - «Юмор Пушкина», Особо следует отметить тот радост­ный факт, что в работе сессии актив­но участвуют молодые советские ис­следователи - слушатели Института. Интересный доклад прочел диссер­тант Д. Гершензон о том, как оценн­вали творчество гениального русског поэта революционные демократы в0-1 голов … Чернышевский и Доброл­бов, Слушатель О. Резник сделал до клад о критической деятельносы Пушкина. Работы сессии будут продолжен с 25 февраля 1937 года.

Пленум правления ССП отложен Пленум правления Союза советских писателей ОССР, открытие которого­было назначено нз 20 Февраля, отложен на 2 - 3 дня 0 времени открытия пленума будет сообщено дополнительно.

Мы гордимся вашей работой  с Совещание оборонных писателей Советского Союза шлет вам братский привет. Каждый день мы читаем в «Правде» валги замечательные кор­реопонденции о боевых героических буднях испанского народа, борюше ду, хлеб, труд. С передовых позиций, воздуха, из окопов, от баррикад идет к нам через ваши стро­ки дыхание войны, в которой фашизм должен свернуть себе шею. Ваши корреспонденции составят беликолеп­ную книгу, на которой мы будем учиться, учиться тому, как должны будут вести себя шисатели нового ти­Мадрид. Михаилу Кольцову

па, бойцы войне с следней гося в нашей партии Ленина член сталинской дах. социализма, в будущей озверелым фашизмом, в по­войне коммунизма, строяще­стране под руководством ом, что вы - славный партии в наших ра­Ставский, Джавахишвили, Виш­невский, Вирта, Рейзин, Янов­ский, Вашенцев, Павленко, Л. Соболев, Г. Фиш, Рудерман, Шкловский, Луговской, Карцев, Рахилло, Киршон, Щипачев, Панов, Барто. Сталина.кладчик

А. М. Горького гих на На авторов с правкой Алексея Ма­ксимовича. Организация архива и музея долж… быть закончена к 1 сентября с г. ремонт и приспособление отведен­ного под музей и архив здания, на оборудование архива и музея и на их содержание в текущем году пра­вительством отпущено 1.190.000 руб­лей. Директором музея А. М. Горького утвержден т. Крючков П. П., заве­дующим архивом - т. Розмирович  Е. Ф.

Музей и архив Для сохранения материалов, остав­шихся после А. М. Горького (руко­писи, переписка и др.), по решению Президиума ЦИК СССР при Инсти­туте литературы им, А. М. Горького организуются архив и доступный для широкого обозрения музей. В архиве А. М. Горького будут со­средоточены все находящиеся в го­сударственных учреждениях и орга­низациях подлинные и документаль­ные материалы: рукописи и письма А. М. Горького, цензурные экземпля­ры его произведений, рукописи дру­

Увековечение памяти писателя Н. А. Островского Союза ССР В Совнаркоме

ряд лет, в переулок Н. А. Остров­ского, а Сочинскому горсовету - пе­реименовать Ореховую улицу г. Сочи в улицу Н. А. Островского. На литературном факультете мо­сковского Педагогического института им. Бубнова устанавливаются две стипендии имени Н. А. Островского. Литературный архив, книги и ру­кописи Н. А. Островского передаются Государственному Литературному му­зею.

В целях увековечения памяти умершего писателя-орденоносца Ни­колая Алексеевича Островского Сов­нарком Союза ССР постановил орга­низовать в доме Н. А. Островского в Сочи (в личных комнатах писателя) музей его имени как филиал Госу­дарственного Литературного музея, закрепив этот дом за матерью и се­строй писателя. Московскому Совету предложено переименовать Мертвый переулок в г. Москве, в котором писатель жил

ведения. Я считаю, что начальник политотдела - это художественное выражение партийной работы - ос­новы нашей Рабоче-Крестььянской Юрасной армии - этот характер Кир­шону не удался он недоработан. Но отмечая недостатки, которые автор должен и может преодолеть, нельзя отрицать большого положительного, мобилизующего значения этой пьесы, которая вдохновляет зрителя, подни­мает его, укрепляет его силы, зовет на бой, учит его поведению бойца за честь родины, Есть у нас еще произведения та­кие, как книга Н. Вирта и др., о которых мы будем здесь говорить. Мы должны потолковать и относи­тельно критики. Вообще с литерату­рой и критикой дело обстоит неваж­но. Нужно выделить тех критиков, которые не отстают и хорошо рабо­тают и нужно прямо оказать, кто ме­шает в работе. Как, например, могло случиться, что критик Игорь Сац мог сказать, что мы будем руководствоваться принципом «малой крови» в отноше­нли врага? Как будто надо беречь не только бойцов Красной армии, но и бойцов врага! Вот как критик Сац понимает уставное положение РККА о том, что где бы мы ни встретились с врагом, мы должны вступить в бой и уничтожить его. Такая «критика» может нам толь­ко помешать.

работать дальше. Эти вопросы опре­деляют круг задач, стоящих перед нашим совещанием. Если сравнивать развитие туры с теми величайшими которые мы имеем в любой социалистического строительства, до сказать, что она еще не идет вень со всей страной, она отстает. Но нам надо разобраться, кто отстает, отчего отстает, а кто и отстает. На участке оборонной литературы у нас есть и победы, Первое слово нашей гордости и радости мы долж­ны сказать о Вс. Вишневском, кото­рый внес ценнейший вклад в наше советское искусство -- «Мы из Крон­штадта». В Испании бойцы смотрят эту кар­тину и, вдохновленные ею, идут в бой. Я не понимаю «реплики» Ильи Эренбурга в адрес «Мы из Кронштад­та» Он пишет, что испанские зри­тели смеются в кино над этой кар­тиной. Что это за зрители? Если мел­кий буржуа смеется, так об этом и надо сказать, А разве пролетарий бу­дет над этой картиной смеяться? В чем же успех Вишшевского? У нас на повестке стоит творческий от­чет его, он будет рассказывать о сво­ей работе, и нам нужно внимательно  вдуматься и разобрать этот творчес­кий опыт нашего товарища с тем, литера­успехами, отрасли на­вро­же не чтобы сделать его достоянием всей нашей писательской среды. Затем -- работа Павленко «На Во­стоке», Это прекрасная работа. Эта работа имеет особое значение, она от­крывает новые горизонты для работ­ников советской литературы не толь­ко в смысле тематики, Он берет тему войны на границах нашего Союза и на территории врага, куда мы пере­несем эту войну тотчас, как враг

ство награждает Лебедева-Кумача ор­деном, а почему мы проходим мимо этого? Почему мы не говорим о песнях Суркова, Асеева, Гусева, Острового и друтих? Нам надо рассказать и об этом Мы   с трибуны этого совещания можем сказать, что при всех наших недо­статках нам есть чем гордиться!у Опыт всех товарищей мы должны сделать общим достоянием, чтобы двигать вперед нашу поэзию, боевые оборонные песни. Возьмите Кольцова - писателя и журналиста. Иногда в шутку у нас говорят, что мол одного товарища критики считают поэтом, а поэты - критиком. В случае с Кольцовым как раз наоборот: журналисты бу­дут считать его журналистом и бу­дут драться за него как за журна­листа, а мы будем драться за Коль­цова как за писателя. Бесспорно, для нас и для журна­листов одинаково дорого, что Кольцов своей героической работой в Испании является реальным выражением пи­сателя нового типа, который можно считать примером и в смысле вла­дения художественным словом, и в смысле политических его горизонтов, и в смысле его большевистской бое­витости, которая чувствуется во всем. (С места: Послать Кольцову привет­ственную телеграмму!). Я как раз об этом и хотел сказать! Далее я обязан вспомнить о романе Шпанова «12 часов войны», Это ра­бота, которую необходимо как можно скорее сделать достоянием читателя. Кое-кто за последнее время и не работал. Обсудим, чем мы можем по­мочь товарищам, как им организо­вать свою работу.   Давайте смело покритикуем нашу работу, наметим практические пред­(Бурные

Наши ближайшие задачи о которой говорилось на сездах сове­тов и исчерпывающий, изумительный анализ которой дан в докладе това­рища Сталина, в речи председателя Совнаркома тов. Молотова, в сооб­щении тов. Литвинова. В странах капитала, штурмуя оста­тки буржуазной демократии, истреб­ляя передовых представителей рабо­чего класса, готовят войну оголтелые фашисты - эти современные людое­ды, На территорни Испании героиче­ский испанский народ борется за овою независимость с полчищами Франко, с «добровольцами»-фашиста­ми из Германии и Италии. В Лондоне - комедия в комитете по невмешательству, в котором наши советские представители, вопреки этой комедии, отстаивают принципы мирной политики нашей страны. На фоне бешеной подготовки миро­вой войны СССР высится непоколе­бимо, как оплот мировой демократии, как радость и надежда всего челове­чества В нашем родном СССР - ве­- Я думаю, что нет особой нужды распространяться по поводу харак­терных черт той обстановки, в кото­рой мы находимся. Я только в тезис­ной форме напомню относительно ос­новных моментов этой обстановки,   личайшие успехи во всех областях строительства. Мы приняли сталин­скую Конституцию - кодекс завое­ваний трудящихся нашей страны под руководством партии, под руковод­ством великого Сталина, пример все­му человечеству, пример, который вдохновляет и окрыляет трудящихся всех стран. Победы наши неисчисли­мы и необозримы. Нас ведет от побе­ды к победе великий Сталин. В нашей стране самый ценный ка­питал, это - люди Внимание к лю­дям, забота о кадрах, об их воспита­нии, об их культурном росте - эт основная отличительная черта нашей Вступительное слово тов. Ставского на совещании оборонных писателей 17 февраля  жизни, Возьмите, скажем, эти дни­поколебим. Но они убили Кирова. Они поднимали руку на радость и надежду всего человечестиа, -- нашего   товарища Сталина. Ни на секунду нельзя забывать об этом. И пусть авенят в наших сердцах проникновен­ные слова поэта: Берегите вождей, коммунары! Бе­регите вождей! Народ стоит стеной вокруг товари­ща Сталина, вокрут партии. Народ потребовал уничтожения врагов по социалистического гуманизма Но есть еще у нас враги - правые, Они дол­жны отвечать перед судом за все их сговоры, за все попытки, направлен­ные против партии, против Советско­го Союза,   У нас на литературном фронте есть враги, есть остатки влияния врагов. Бухарин на нашем сезде советских писателей в своем докладе замаски­рованно проводил «установку» - «до­лой политическую поэзию». Смысл его доклада был в том, чтобы свер­нуть с пути политической работы на­ших поэтов. Радек, виляя и маски­руясь, по существу заявлял: «Долой пролетарскую литературу». Они хотели вышибить из рук пар­тии поэтическое оружие, оружие ху­дожественного слова, они хотели от­нять его у партии На данном сове­шании и на пленуме правления ССП, который будет через 23 дня, мы должны разоблачить эти гнусные происки врагов. Товарищ Сталин говорил, что сла­бых бьют. Мы должны быть силь­ными. Наше оружие - поэтическое слово - в общей мощи Советского приговору советского суда. Расстрел троцкистской банды высшее проявление нашего советского  Союза играет большую роль, Необхо­димо проверить, каково это полити­ческое оружие художественного сло­ва, как оно действует, решить - как Перед фактом нашей мощи, мощи нашей великой родины, враги ищут путей борьбы против нас, Они обе­диняются, Уже сговорились между собой фашистские Германия и Япо­ния, Два процесса над элейшими врага­ми нашей родины показали, что троц­кисты и зиновъевцы превратились в лакеев Гитлера и японской разведки, договорились с ними, Эти два процесса вскрыли всю мер­вость троцкистско - зиновьевской швали, всю беспредельную ненависть Троцкого и его банды - этих закля­тых врагов народа - к народу на­шей страны, Взрывы на шахтах в Кемерово, на наших химических заво­дах, крушения на железных дорогах, спуск под откос поездов, все это - цепь частичных атак на мощь нашего Союза. А бактериологическая война, кото­рую готовили в тесном единении японцы и троцкисты. Заклятые враги, они для наших детей готовили рабство своей про­граммой реставрации капитализма. Нет сомнения, что несмотря на все гнусные старания, они никогда не смогли бы повернуть историю вспять, реставрировать капиталиэм в стране. пушкинские дни. Возьмите пушкин­скую выставку как выражение этого культурного роста. Ведь в пушкин­ской выставке принимает участие вся страна. И нельзя переоценить значе­ния этой пушкинской выставки, как нельзя переоценить и значение пуш­кинских дней, которые проводила вся страна, трудящиеся всех наро­дов СССР, принявшие великого рус­ского поэта, соэдателя русского лите­ратурного языка, родоначальника но­вой русской литературы - как сво­его родного и бесконечно близкого. Социалистический строй могуч и не-

ложения, как лучше создать друже   скую среду, в которой была бы п мощь, знание друг друга. Это еще необходимо и потому, чт надо выявить чуждые элементы, ра воблачить их, выбросить их, Это очень важный и большой вопрос, и на пле­нуме мы хотим об этом поговорить. Глубочайшее мое убеждение - что ряда товарищей писателей неуда чи обясняются тем, что в их твор­честве сказываются классово-враж дебные влияния, Нам ясно, что если в руководств правления союза советских писате­лей Армении проникают троцкисты­дашнаки, которые становятся во главе союза, то они влияют на писателей. Нам ясно, что Радек и Бухарин кое-кому вывихнули мозги, постави­ли их на бекрень, Нужно разоблачить классового врага, это наша задача. Товарищи, враги-фашисты готовят против нас бешеными темпами вой­ну. Мы должны быть готовы к этой войне. Это значит, что мы должны быть сплоченным коллективом, долж ны энать друг друга, для того чтобы во-время друг другу помочь, опреде­лить место, где товарищ лучше всег может себя проявить как боевая х дожественная сила. Мы должны весь опыт нашей ра боты, особенно опыт успешно рабо тающих товарищей, изучить для том чтобы двинуть вперед всю нашу ра боту и к решающему моменту подол­ти сплоченным, мобилизованным ко лективом Нет никакого сомнения в том, что мы с этим делом справимся. Вед нами руководит Ленинская партия к лучший друг трудящихся, который знает все стороны жизни и деятить ности писателей, … великий и род ной Иосиф Виссарионович СТАЛи аплодисменты).

Товарищ Сталин, делая свой исто­рический доклад на VIII Чрезвычай­ном Сезде Советов, говорил о мол­чаньи, как форме критики. О целом ряде произведений наши критики просто молчат Это тоже фор­ма критики. Например, о работе Чуп­рунова «Джунаид хан» нашикритики промолчали, а в Ташкенте эта кни­га выдержала уже два издания. В ней дается представление о корнях бас­мачества которые удалось ликвидиро­вать в результате очень больших усилий. Почему об этом критика мол­чит? Почему критика прошла мимо та­кого события, как появление целого ряда песен, принятых всей страной, песен, которые народ распевает, вы­ражая этим свои чувства? Правитель-

 Ответственный редактор Л. М. СУБОЦКИЙ. Журнально-газетное об единение.  Поспедний пер., д. 28. тел. 69-81 11, тел, 4-68-18 и 5-51-68 и РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенна, 4-34-60 . ИЗДАТЕЛЬСТВО: Москва, Страстной бульвар,

У нас есть и еще произведения, ко торые играют положительную роль в укреплении обороноспособности стра­ны, Например, пьеса «Большой день В. Киршона. Мы разбирали это про­изведение в своем коллективе, ука­зали на некоторые слабости произ-



Уполном, Главлита В26110 Типография газеты «За индустриализацию», Москва, Цветной бульвар, 30.