Литературная газета №

12 (648)

IV пленум правления Союза советских писателей  Путь создания книгиосЗадачи Сократу, сказавшему: «Познай са­мого себя». Но легче и лучше всего учиться у жизни, итти в жизнь и там находить все жанры, все формы, все откровения. Начав писать книгу, я робко ста­вил себе задания, но как только я понял, что моя книга нужна, - написать ее стало необходимостью. Правда, бывало ужасно тяжело. Много раз бросал я эту работу, чувствуя, что не справлюсь то с од­ним, то с пругим, то с пятым, то с десятым, что тема давит меня. Но для меня все же было ясно, что не написать эту книгу невозможно. И тогда мне стал казаться правиль­ным такой путь создания книги, ко­гда люди лезут, врываются в мон страницы, говорят, что тут не та по­года, а там этого не могто быть, и когда приходится сражаться за свою погоду, отвоевывать или сдаваться. Я понял, что только так остро и мо­жно работать. Я уверен, что мы скоро изменим свое отношение к собственной рабо­те и работе товарищей и откроем друт другу сундуки своих замыслов. Я уже говорил на оборонном совеща­нии и здесь повторю снова: тов. Ле­онов, откройте свои сундуки, не бой­тесь, мы не украдем у вас ни ваших тем, ни ваших особенностей стиля. Мы хотим знать, что пишет Лео­нов, и не из простого любопытства. Нам просто это нужно. Надо поша­рить друг у друга. У каждого зава­лилось много тем, - знаете, как в кармане малоношенного пальто - какие-то веревки, бумажки, обрывки старых писем. Это называется заго­товками. Но жизнь богаче наших сундуков. Речь тов. П. Павленко - Такой погоды не было в день описанного сражения. - Как не было? в - Такая погода была, может быть, тогда, когда вы писали ваш отры­вок, а в день сражения такой по­годы быть не могло, потому что при такой погоде показанное сражение не могло произойти. И тут для меня стало ясно, что мы часто путаем по­году, в которой живут наши герои, с погодой, которая на нашем пись­менном столе. Когда описываешь ка­кое-нибудь событие, нужно думать о погоде, сопровождающей событие, а не о погоде, которая у тебя за его мансарде. Я вытравил этот ку­сок из романа - не та погода была. Когда я писал эту книжку, я хо­тел, чтобы она воевала. Мне хотелось создать не великое произведение, а события. Я в 11 лет не думал о том, чтобы стать великим поэтом, и в 20 лет не думаю о том же, пош­лость подобных мечтаний была все­гда ясна, я одного хотел, чтобы моя книга воевала, чтобы она была по­хожа хотя бы на одного красного бойца, а не на всего Пушкина. Я не обращался к великим классикам, я хотел не спорить с Пушкиным, Лер­монтовым, Толстым, я обращался и хотел разговаривать с моими совре­менниками, соревноваться с товари­щами. Когда я писал книту, я хозел, чтобы книга была похожа на жизнь, я понимал, что надо учиться у жи­вой жизни. Это есть единственная школа искусства. Другой школы нет. В наших чрезвычайно узких ли­тературных спорах, отягощенных ци­татами, мы иной раз готовы отсту­пить к Пушкину, а по существу мно­гим нужно было бы обращаться к

кинаи Пушкин в

пгоой

литературной критики Речь тов, М. Розенталя Товарищи, здесь на шленуме очень много говорили о критике. Критика­неотемлемая часть литературы. Без развития критики не может быть на­стоящего, полноценного развития ли­тературы. Критика имеет свои задачи, вполне самостоятельные. 0 двух основных задачах нашей советской критики м мне хотелось бы сейчас сказать. Первая задача - это борьба за классическое литературное наследст­во, за правильную линию в критиче­ском освоении классической литера­туры. Вторая задача - это борьба за со­циалистическую советскую художест­венную литературу, за воспитание художественного вкуса у широких масс читателей. Можно сколько угодно говорить, что критика не охватывает всей суммы художественных произведений, что критика не оценила еще произведений Иванова, Петрова и т. д. Это основные задачи, и с этой точ­ки эрения нужно подходить к вопро­су о критике. Эти недостатки, разумеется, есть, но разве это главное? Вопрос о борьбе за литературное наследство, за правильную линию в освоении классического наследства­трезвычайно важный вопрос. Не пре­увеличивая, можно сказать, что это вопрос жизни советской литературы. Мы все говорим, что социалистиче­ский реализм, это - вывод из раз­вития литературы прошлого. Это все понимают, но не все понимают сущ­ность, смысл этой проблемы. У нас в литературе до последнего времени очень большое место зани­просах литературы, в вопросах куль­туры. Эпигоны Богданова утверждали, что советская литература создается на голом месте, что воя прошлая клас­сам, что советская литература ника­кого отношения к этому наследству не имеет. Ведь были такие «теоретики», ко­торые утверждали, что Шекспир жив у нас постольку, поскольку живы пережитки капиталиэма в экономике и сознании людей, и что с ликвида­цией этих пережитков ликвидируется  Шекспир. Товарищи, такие «теории» были довольно широко распространены в нашей литературе. Критики защищали реалистическую линию классического наследства в противовес формалистической дека­дентокой линии в развитии литера­туры прошлого. Достаточно сослаться на то, что сделала критика в свяви с юбилеем Пушкина. К пушкинским дням выш­ла очень большая литература и, глав­ное, литература, в основном правиль­но ориептирующая читателей. Это первое. Следовательно, в вопросе о борьбе за правильное освоение литературы классического наследства критика сделала очень много, и этого никак нельзя отрицать. гие. Правильно ли советские критики ориентировали литературу, правильно ли они направляли отонь, правильно ли они воспитывали у читательской массы художественный вкус? Это самый главный вопрос. Начнем с фактов. В последнее вре­мя, в течение года, вышел ряд кри­тических книг, Вышли книги Юзов­ского, Альтмана, Гоффеншефера, Серебрянского. Перцов написал ряд статей в «Знамени», Лифшиц и дру­Кого критика поддерживала и за­щищала как представителей правиль­ной линии в развитии советской ли­тературы? Она защищала и всячески популя­ского, «На Востоке» Павленко, «Гос­подин Фицек», «Последний из удэге», рассказы Платонова, «Белеет парус одинокий». Против кого критика резко высту­пала? В «Литературном критике» буквально в каждом номере писали о Пильняке и только через три года на президиуме ССП решили, что оценка творчеству Пильняка была дана пра… вильная. Мы резко критиковали «Книгу для взрослых» Эренбурга. Критиковали Сельвинского. Затем критика выступала против правильно била по произведениям, которые отклоняются от социалисти­ческой линии развития советской ли­гературы. Следовательно, на вопрос о том, литературы, нужно ответить в основ­ном положительно. Это доказывают и подтверждают факты. А критику огульно отрицают. Здесь тов. Безыменский вспомнил, что в 1984 году Усиевич написала статью о Павле Васильеве, в которой она критиковала Павла Васильева, причем считала, что при условии, если Васильев будет итти вместе с нами, он сможет стать большим поэ­том, Этот прогноз не оправдался, Но почему Безыменский бесконечно вспо­минает только об этом? Почему Безы­менский, когда он выступает, обяза­тельно говорит об этой ошибке? Ведь Усиевич писала и правильные вещи, в частности, она написала о Безымен­ском, что он пишет плохие стихи. (Смех). Безыменский в каждом своем выступлении вопоминает эту статью. А мы один только раз скромно ска­зали, что он пишет плохие стихи, и больше не вспоминаем об этом в на­дежде, что Безыменский станет пи­сать лучше. Тов. Безыменский, вам надо брать пример с критики. Я лично более оптимистично на­строен, чем некоторые товарищи, ко­торые склонны часто в своих высту­плениях говорить о том, что критики у нас нет, что критика ничего не де­лает, В этих выступлениях есть тен­денции как-нибудь уйти от самокри­тики, под флагом критики критиков отвлечься от собственной самокрити­ки. Это нехорошая тенденция, и про­тив нее нужно бороться. Критика у нас молодая, она толь­ко растет. У нас в среде критиков есть не мало людей, которые рабо­тают в литературе только 4--5 лет, - это не так уж много. Имейте в виду, что процесс созда­ния, формирования, воспитания но­вой критики - чрезвычайно слож­ный и трудный процесс. Критики должны учиться. И союз советских писателей полжен всячески поддер-

Башкириц

Речь тов. А. Тагирова

- Я приготовил стройную речь, но после выступления Бориса Па­сгернака у меня от речи остались одни междометия. После его речи у меня все перепуталось в голове, осталось несколько мыслей, которы­ми я бы хотел и с вами поделить­ся, потому что мы раз едемся и дол­го не увидим друг друга. О моей книге много говорили на пленуме, и я бы не хотел занимать ваше внимание своей персоной, если бы мне не казалось, что некоторые мысли мои, автора, только что за­кончившего книгу, не будут полезны для всех нас. Тут многие товарищи говорили, - об этом упомянул в своем докладе и тов. Ставский, - что книга эта является работой своеобразного твор­ческого коллектива людей, очитав­ших эту книгу своей и делавших ее как свою. И это верно. Отсюда я делаю для себя вывод, что в наше время нет личной, единоличной кни­ги, нет личной, единоличной темы, нет ничего личного в искусстве, в том смысле, в каком это осущест­вляет в своей мансарде Борис Па­стерпак. Чем больше людей вклини­ваются в твою работу, тем больше она твоя, тем более интимной она получается. Ничто не может лишить меня моей личной славы, если тако­вая придет с книгой, если в созда­нии этой книги будут участвовать десятки и сотни товарищей Наоборот, тем лучше, тем интимнее получится эта книга. Еще Паскаль сказал, что лучшие книги это те, о которых ка­ждый читатель думает, что он мог бы их написать. Когда вы написали книгу, в кото­рой участвовало много людей, кото­рые внесли в нее свои оттенки, свои интонации, книга приобретает богат­ство цветовых оттенков, она стано­писал нужную, хорошую книгу, а о счастье, которое получает человек, который, читая ее, думает, что и он мог написать эту книгу, по не написал потому, что он строил за­сал эту книту за него. (Аплодисмен­ты). Я собирался много говорить о ра­боте над романом, но выступления Сельвинского и Пастернака перевели нашу мысль в другую сторону, ме­нее лирическую, более драматичес­кую. Однажды я читал командиру-тан­кисту кусок из рукописи, где описы­валось танковое сражение. Описано было утро ранней весны, снег с дождем, плохие дороги и - танки идут в бой. Командир, прослушав кусок, сказал: - Этого не было. - Подожди, я прочту дальше. Читаю дальше. Он опять говорит: не было этого, Я подумал: ну что он привязался, раз я написал, значит было. (Смех). Когда я прочел все, задаю ему вопрос: чего тут не было? Он отве­чает:

В башкирском народном творче­стве есть легенда о певице Шерифе. Однажды, потому ли, что ее тоска засла, пошла Шерифе на реку Бе­лую, села на прибрежные камни и, глядя на белые гребенчатые волны, запела. Ее песня была печальна, Она так захватывала, что, казалось, река пе­рестала течь, ветер затих, а гуси и утки, плавающие на воде, рыбы, гу­ляющие под водой, собрались у бе­рега, чтобы послушать песню Ше­рифе. В это время муллы правоверные, тарханы (дворяне) и народ должны были собраться в мечеть на молитву. Кто-то сообщил им о том, что Ше­рифе поет. Все, забыв про молитву. побежали к Шерифе и стали слу­шать ее песни. А Шерифе пела песни о свободе, о героях, боровшихся за счастье наро­да, она пела о народных героях, ко­торым отрезали уши, носы, языки, которых сажали на колья, вешали за ребра. Тарханы и муллы ей самой отре­зали язык бритвой за песни о сво­боде. Судьба А. О. Пушкина напомнила мне эту легенду. Правительство Ни­колая I хотело задушить клич свобо­ды этого великого поэта, хотело от­резать ему язык, сломать его перо за то, что он пел песни о свободе. Погиб поэт, но его гениальные про­изведения остались. Эти произведе­ния сегодня являются достоянием на­родов всех стран. Их читают все на­циональности. Все национальности из творчества Пушкина черпаюттвор­ческие силы, Пушкин - легендарный поэт. Его песни зарождают в сердцах людей   це всего человечества. Родина этого солнца - страна Ленина, страна Сталина. Башкирский народ, не имевший до о   Пушкина. В этом году на башкирский язык перевелен рял произведений велико­го поэта: «Капитанская дочка» «Дуб­ровский» «Камеиный гостьа, «Пыта лирические произведения Пушкина. Башкирский государственный акаде­мический театр ставит «Бориса Го­дунова» на башкирском языке. Де­оятитысячным тиражом издана на башкирском языке книга Вересаева «Жизнь Пушкина», переведены ста­тьи Максима Горького, статьи тт. Кир­потина и Косарева о. Пушкине. В печати Башкирии опубликовано свыше 1000 статей и литературных очерков, посвященных Пушкину ето творчеству. В Уфе недавно открылась пушкин­окая выставка. На ней имеется зна­чительное количество экспонатов, от­ражающих тот период в котором жил Пушкин, его отношение к декабри­и стам, его творческий путь. В г. Белорецке открылась новая полная средняя школа имени Пуш­нина на 880 человек. Одина из улииц города Белорецка названа именем Пушкина. В проведении пушкинских дней приняли участие все районы Башки­рии, все предприятия, заводы, фаб­рики, колхозы и совхозы, В Башки­рии не осталось ни одного уголка, где бы не были заслушаны доклады, лек­ции, где бы не были проведены бе­седы о творчестве Пушкина. Среди башкир создаются песни, пи­шутся стихотворения, посвященные Пушкину. Произведения Пушкина читаются башкирами с исключитель­ной любовью. Любовь башкирского народа к Пушкину характеризует такой эпи­зод, В 1918 году, когда Советская республика была окружена белыми бандами, башкирским красноармей­цам пришлось проехать через село Михайловское, где попребен поэт. Остановившись в Михайловском, кра­сноармейцы организуют субботник и ремонтируют дом няни поэта-Ари­ны Родионовны. Это показывает, что   БДИТЕЛЬНОСТЬ И рые свое творчество начали под Ок­тябрьскими знаменами. Одна из самых потрясающих лич­ностей которых знает наша дейст­вительность, это - покойный Ост­ровский. Мы знаем, как этот человек скон­денсировал в себе всю высокую мо­раль советского человека. Мы, здо­ровые люди, которых судьба награ­тцила всеми возможностями шагать по этой земле, работать, должны быть людьми таких же моральных устоев, которые носил в себе Островский. (Аплодисменты). Когда я ищу примеров среди моих товарищей писателей и поэтов, - я вспоминаю благородное имя Н. С. Тихонова. С первых же дней гражданской войны этот поэт, - который тоже был ущемлен некоторым влиянием декадентства, - был на фронте граж­данской войны. Все эти годы он про­водил и проводит сейчас большую плодотворную работу. Являясь пре­красным мастером стиха он выполня

даже во время напряженной борьбы за советскую власть, за свою родину, башкирский народ помнил и чтил ве­ликого русского поэта А. С. Пушки­на. нии. Александр Сергеевич нам, башки­рам, дорог еще тем, что он в своем замечательном произведении «Капи­танская дочка» с большой правди­востью и мастерством описывает уча­стие башкир в пугачевском движе­Пушкин изображает башкир в их борьбе против царского самодержа­вия не только борцами, но и агита­ческим фактам революционной борь­бы башкирского народа. Пушкин изучал борьбу башкир не только за время путачевского восста­ння, В его произведениях мы нахо­Содержание творчества Пушкина отличается своим интернациональ­ным характером. В его произведени­ях отражены не только башкиры, но и десятки других народов и нацио­Расовый шовинизм и узкий нацио­нализм чужды творчеству Пушкина. Пушкин - любимый поэт всех на­циональностей, Он поэт многоязыч­ный Мы его любим, уважаем и чтим. Изучение творчества Пушкина, его творческих приемов должно помочь дальнейшему росту литературы и особенно поэзии нашей многонацио­нальной страны, должно помочь пи­сателям развивать тувство любви и дружбы, отыскивать пути к сердцу человека. Пушкин бессмертен, Он живет в своих гениальнейших произведениях, он живет и занимает достойное ме­сто в литературе всех народов вели­кого Советского Союза. Миллионные массы, осваивая культурное наслед­ство, радостно встретились с А. С. Пушкиным как «младое незнакомое племя», которое поэт восторженно приветствовал в своих стихах. A. С. Пушкин мечтал о радости и счастье для всех, Но только при со­циализме осуществимо на деле это Сейчас, ко­общечеловеческое счастье гда это счастье достигнуто на нашей советской земле под руководством ге­ниального вождя товарища Сталина, поэтические слова Пушкина зазвуча­ли с новой силой, засверкали новыми радужными красками, Столетняя годовщина смерти гени­альнейшего поэтаA. С. Пушкина от­мечается в нашем Союзе как явление крупнейшего исторического значения. Это стало возможным только в ре­зультате победы Великой Социали­стической Октябрьской революции, победы социализма в нашей стране, осуществленной под гениальным во­дительством великого и любимого вождя народов - Сталина. Да адравствуют коммунистическая партия и вождь всего трудового про­прессивного человечества товарищ Сталин! (Аплодисменты). ЗОРКОСТЬ ет огромную работу и как граждании. И как понятна была вчера боль, ражания. с которой он обратился к поэтам, не присутствовавшим на его докладе и которые не принимали участия в обсуждении его доклада о Пушкине. Тихонов и Тынянов в живых, ос­трых докладах показали нам вели­чие пушкинского гения, Я хочу ус­покоить т. Тихонова: тень Пушкина была здесь на нашем пленуме и она вполне заменила тех писателей, ко­торые не захотели притти сюда. (Бур­ные аплодисменты). На С езде Советов, который принял великую сталинскую Конституцию, мы слышали предупреждающий голос, исходящий от великой коммунисти­ческой партии, что военная опас­ность для нашей родины велика. Эта война будет одной из самых ужасных войн. Мы должны встретить ее во всеоружии, как подобает бойцам, Счастлив тот современный поэт, который узнает, что о его песнями наши тордые, наши мужественные красноармейцы двигались вперед по территории того врага, который по­смел наласть на нас. (Бурные апло­дисменты). Когда мы говорим о честности и морали, мы должны брать пример о классиков, ибо, несмотря на то, что эти люди жили в другой атмосфе­ре и служили, быть может, другому классу, их жизнь, их неустанная ра­бота, их трудолюбие должны быть для нас примером повседневного под­Илья Чавчавадзе, столетний юбилей которого мы празднуем в этом году, должен быть примером для нас. Этот человек ежедневно, ежечасно боролся за освобождение своего на­рода. Он не чуждался газетной хро­ники, писал фельетоны, письма, изу­мительные статьи и рассказы. У нас, у того поколения поэтов, которое заражено грибком богемщи­ны, «чистой» поэзии, «самоцельной» лирики, не изжит страх перед тем, чтобы расширить свою тематику, что­бы от лирических стихов, от стихов революционных, политических, смело сделать шаг в сторону прозы, очер­ОКОНЧАНИЕ, СМ. НА 4 СТР.

Мы очень богаты, настолько бога­издавна, они лежат в голове, жд ждут те написания и незаметно для нас са­мих портятся, Темы должно сбрасы­вать с письменного стола. Кто бу­работт засотовк вещи. Больше жизни, больше сегод­няшнего, только что происшедшего, во все темы наших работ. Тема гениального поэта у Сельвинского - ошибочна, ложна. Будьте маленьким поэтом, пишущим о гениальной дей­ствительности, и, может быть, стане­когла-нибудь великим поэтом. В сегодняшнем выступлении Сель­за винского было как раз много того, что его и били: чванство и яче ство, которые всех нас в нем нер­вируют, раздражают. Тут называли мою книгу лучшей книгой этого года Без всякой ложной скромности, но из профессиональной азартности я хочу сказать: пусть она будет самой слабой книгой будуще­го года и пусть лучшей книгой бу­дет книга Сельвинского, я буду рад ей, как собственной! (Апподисмен­ты). 



 Она обягляла Ярослава Смелякова светлой надеждой советской поэзни. Оба - и Васильев и Смеляков - контрреволюционеры, Еначит ли это, что Елена Усиевич, наш товарищ, член партии, причастна к преступ­лениям Васильева или Смелякова? Ни в коем случае! Но ее политиче. ская слепота налицо? Налицо! Лжи­вость эстетических позиций, с кото­рых велось возвеличение этих поэ­гов, налицо? Налицо! И этого опро­вергнуть нельзя. рищ и член комсомола Причастен он хоть в какой-нибудь мере к подлой делтельности Бухарина? Ни в коем случае, Не найдется такого человека, который бы это утверждал. Но разве не провозглашал он Пастернака са­мым луччшим представителем совет­ской поэзии? Провозглашал, С этих ли эстетических позиций он вел свой разговор? Да. И это опровергнуть нельзя. К 20-летно советовой власти мы. поэты, должны сказать свое лириче­ское слово о людях, построивших со­циализм своими руками. Кое-что в этом направлении мы уже сделали и приходим сюда не только с деклара­цией, но и с книгами. Сурков выпустил две книги. Сельвинский написал поэму о Ста­лине и поэму «Челюскиниана». Асеев пишет поэму о Гусев пишет пьесу в стихах. Безыменский кончил поэму, подго­Анатолий Тарасенков -- наш това­Маяковском.Каково товил новую книгу стихов. Луговской кончил книгу стихов. Алтаузен пишет поэму. Жаров пишет поэму. Панченко написал целую книгу, по­священную Испании. Голодный выпустил книгу стихов. Лебедев-Кумач подарил стране пре­красные песни. Глоба налисал пьесу в стихах. Молодые поэты Коваленков, Остро­вой,, Олендер, Колычев, Длигач, Стрельченко выпустили книги сти­хов. Кирсанов написал большую пеэму. Поэты Ленинграда тоже не отстают. Две прекрасные книги стихов выпу­стил Н. Тихонов. По отзывам, совер­шенно замечателен его сценарий о Кирове на Кавказе. Выпустили книги Прокоф окофьев, Ко­миссарова, Спасский, Лифшиц, По­Бергольц Гитович. лонская, Саянов, Браун, Заболоцкий, Мы тут же заявляем, чтоглавное в том, чтобы не успокаиваться на этом, двигаться вперед и вперед, вы­полняя задание - дать к 20-летию полноценные художественные произ­ведения, достойные нашей страны. Нам, поэтам, нельзя забывать о том, что близки решающие дни схваток с вратом, Показ всего того, что связано с обороной нашего дорогого отечества, наша первейшая и основная обя­занность Нельзя забывать о песне, и тут особый счет всем поэтам. Каждый  должен посчитать для себя делом че­сти и доблести дать к 20-летию не од­ну, а, может быть, несколько песен. На основе крепкой большевистской дружбы, на основе разгрома враждеб­ных и чуждых нам течений, на осно­ве консолидации наших рядов, дви­таясь творчески к 20-летию, мы смо­жем выполнить свои задачи. и - Мы, советские писатели, должны притти к 20-летию Октября во все­оружии. Нам надо освободиться от лени, от нелюбопытства, от кабинет­ной замкнутости; во-вторых, освобо­диться от мертвых душ, в изобилии имеющихся в поэтических секциях союза; и, в-претьих, от враждебных, мертвых и вредных теоретических построений и ориентаций. Я думаю, что каждый из нас пони­мает, что речь идет о вредных докла­дах Бухарина и Радека на первом всесоюзном с езде писателей. Разгром их теорий - для нас важнейшая, главнейшая политическая и творче­ская задача. Поэтому мне непонятны поэты, ко­торые выходят сюда на трибуну и не говорят об этом; особенно поэты из той делегации (прузинской), кото­рая на первом всесоюзном сезде официально солидаризировалась докладом Бухарина. Вредные теории Бухарина необхо­димо разгромить. Что это такое было? Попытка выве­сти из строя таланты политической поэзии, охаять путь Маяковского, сторвать от нас писателей, которые идут к нам, обмануть их и молодежь, подсунув им в качестве вышки для ориентации творчество наиболее дале­вого от современности поэта. Бухарин и Радек получили отпор и в официальном выступлении т. Стец­кого, и в речи т. Жданова, и в вы­ступлениях отдельных поэтов на все­союэном сезде и после него. Но по­следствия некоторых из идеек Буха­рина и Радека живут и сейчас, и нам нужно жестоко разоблачать их во всех их проявлениях. Они сказываются и в презрении к стихам, печатаемым в газете, и в не­желании некоторых поэтов писать стихи, которые могли бы передать то, чем живет и волнуется налпа страна, На основе разгрома вредных и вре­дительских теорий, на основе това­рищеской дружбы, на основе высо­ких требований к себе должна итти консолидация поэтов всей страны консолидация всех писателей в Со­ветском Союзе. Мы, товарищи, за последнее время особенно жестоко критикуем некото­рых людей. Но что это такое? Есть ли в этом желание отсечь от совет­ской поэзии кого бы то ни было, ска­жем, Пастернака или Сельвинского? Нет, и тысячу раз нет. Сельвинский жаловался на то, что берут его 4 строчки и охаивают на ос­новании четырех строк все его произ­ведение. А сам он взял четыре строч­ки из выступления в «Известиях», четыре строчки, в которых есть не­правильности, которые мы отвергаем, и на этом основании строит теорию своей затравленности и говсоит стра­шные вещи, которые сгылно, стыдно повторять. Товарищи, мы, советская общест­венность, не берем отдельные четыре строчки поэта Сельвинского, хотя мы можем взять любые четыре строчки шюбого поэта, если в них заключают­ся неправильности, и их раскритико­вать. По поводу Ильи Сельвинского мы высказывались не один раз. Мы Все выступления печатаются Речь тов. А. Безыменского можем привести не четыре строки, а гораздо больше строф, свидетельст­вующих об ошибках Сельвинского. Комогали ли мы поэту Сельгинско­му как товарищу? Да, помогали, На заседании партийной группы, специ­ально созванном для обсуждения его поэмы о Сталине, мы делились мне­ниями, указывали на отдельные ме… ста и ошибки в поэме, одобряя в целом эту работу! Поэт Сельвинский не послушался товарищей и, ничего не изменив в поэме, через неделю или полторы читал это произведение на минском пленуме и в том же виде сдал эту поэму в печать. Он не вы­полнил того, что ему товарищи сове­товали, и это характеризует его от­ношение к товарищам. Мы, большевики, честно и прямо говорим поэтам правду в глаза, ибо только на этой принципиальной ос­нове мы можем и должны солидари­зироваться. Нам нужно для успешной работы к 20-летию перестроить, оживить ра­боту секций поэтов. Секция в Моск­ве работала безусловно плохо, и ви­на в этом лежит на ннас всех. Но ду­маю, что плохо работали секции и на  местах. Мы провели несколько очень хороших начинаний: читки на заво­дах, читки произведений тех товари­щей, которые подали просьбы о пе­реводе их в члены союза. Очень плохо обстоит дело с крити­кой поэтических произведений. Если исключить имена людей, более или менее эпизодически разговаривающих о поэтах, то имена критиков поэзии следующие: Мирский, Селивановский, Усиевич и Тарасенков. Сугубо непри­глядная картина. (Аплодисменты). Что такое Мирский вам абсолют­но ясно. Ясен и Селивановский, дав­ший яркие образцы двурушничества двойной бухгалтерии в критике. Но вот Елена Усиевич. Она про возглашала П. Васильева поэта тысячи и одного хулиганства -- гря дущим поэтом народных миллионов. по сокращенной стенограмме,

ризировала те произведения, которые живать критику, создав условия для учебы критиков, соадав все необхо­димые условия для того, чтобы кри­тика начала лучше выполнять ту роль, которая ей предназначена.  правильно выражают основную ли­нию развития советской литературы: «Как закалялась сталь», «Педагогиче­ская поэма», драматургия Вишнев-

НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ, Доклад т. Ставского со всей оче­видностью показал нам, какую вну­шительную силу представляет собой советская литература после нашего первого сезда. бы ни было мнение лите­ратурных снобов, - яоно, что совет­ская литература в целом и лучшие представители ее оправдали тот под­ем, с которым мы проводили первый и с езд советских писателей. Я хочу обратить ваше внимание на одно интересное явление, которое принесет несомненную пользу даль­нейшему развитию нашей литерату­ры. Это - пример работы т. Пав­ленко над своим романом. Тот, кто беседовал с тов. Павленко, тот, кто знает процесс создания этой заме­чательной книги, должен убедиться, что Павленко оправдал один памят­ный для каждого лозунг больше­вистской партии. Большевики гово­рят, что скромность украшает боль­шевика. Павленко доказал, что скром­ность укращает писателя. (Аплодис­менты). Павленко доказал, что он не чуж­дался ни одного замечания, кото­рое исходило от людей заинтересован­ных в дальнейшем развитии нашей литературы, которые всем своим сердцем заинтересованы в том, что­бы наша литература процветала, на­ши авторы побеждали. Этот опыт коллективной проработки произведе­ний писателей нуждается в дальней­шем развитии. Не случайно, что т. Ставский на­чал свой доклад призывом к боль­шевистской бдительности. К тем преступлениям, которые вскрывались на процессе агентов фашизма, измен­ников, террористов и вредителей, присоединяется еще гнусная деятель­ность тех вратов грузинского народа и всех народов СОСР, чья причаст­ность к троцкизму, к блоку Зиновь­ева и Каменева, к блоку Пятакова других была выявлена процессом. Фамилии их вам известны - это но которые Мдивани, Кавтарадзе, Окуджава, Готоберидзе, Агниашвили, Джикия Речь тов. Павле Яшвили Это те фамилии, которые прокли­нают во всех уголках Грузии, на ка­ждом перекрестке, в каждом доме Грузии, ибо эти люди готовили по­кушение на великого Сталина и од­ного из лучших его учеников -- ру­ководителя трузинского народа т. Бе­рия. Я хочу предостеречь молодежь от повторения наших ошибок. Каждого человека, с которым ты общаешься, надо проанализировать и проверить. Нужно быть бдительным к каждому его шопоту и поступку. Если зор­кость писателя будет обращена к каждому человеку, с которым он об­щается, ему не трудно будет разга­дать врага. Обязанность писателя - быть наблюдательным, бдительным и зорким Этому нас учит великая пар­тия. (Аплодисменты). Наблюдательности мы должны учиться также у великих наших предиественников, классиков наших литератур. Пусть никто не удивляется, что коспусь некоторых частных во­просов. Я являюсь представителем до­революционного поколения грузин­ских писателей. Я являюсь предста­вителем того поколения грузинских писателей, которые не могли избе­жать влияния декадентов, распро­страненного в начале ХХ века, всю­ду, в том числе и у нас. Декадент­ство было связано с богемой. Я хочу предостеречь молодежь от я  увлечения богемой, потому что эта традиция уводит всегла к врагам, она ведет к отказу от тех высших идеа­лов, которые выражает сейчас наша советская действительность. Когда я говорю о гражданской честности, о гражданской морали, то я имею в виду, что наше поколение, которое в прошлом было заражено декадентским грибком, должно круто осудить все рецидивы мелкобуржу­азной декадентской жизни, от кото­рых мы не совсем избавились, долж­следовать примеру тех писателей, начали свою жизнь в колы­бели Октабрьской революции, кото-