Литературная
газета № 12 (648)
Социалистическая революция открыла массам Пушкина
«За песни дают ордена» около ста пятидесяти человек. Орден Трудового Красного знамени был вручен в числе других и члену ССЦ СССР поэту В. И. Лебедеву-Кумачу. Растроганный гысокой наградой, поэт обратился к президиуму ЦИК со стн. хотворной речью: 27 февраля под председательством тов. Г. И. Петровского состоялось заседание президиума ЦИК Союза ССР на котором былв вручены грамоты и ордена знатным людям Советской страны. Высокую награду получили
Политическая слепота Уже не раз и не два редакция журнала «Новый мир» вызывает негодование советской общественности своей политической слепотой. Гнилой либерализм редакции привел к тому, что в журнале неоднократно печатались враги народа, буржуазные реставраторы и просто литературные бездарности. Контрреволюционным измышлениям, всяческой пошлости и вульгарности «Новый мир» гостеприимно предоставил многие и многие свои страницы. Единичные произведения крупных советских писателей Л. Леонова, А. Голотого и некоторых других в «Новом мире» оказались в тяжком соседстве. В конце второй пятилетки перед толстым журналом, пользовавшимсл когда-то большой популярностью среди читателей, - стояли большие ответственные задачи. Ничто эдесь не смутило редакцию «Нового мира», безмятежно готовивпоражаемсяны Однако редактор «Нового мира» И. Гронский предоставил возможность И. Макарову, П. Васильеву, Н. ЗаруБ. Пильняк няку и другим оклеведину, якуи други тать нащу деревню, социалистическое строительство и нового человвуемый повести «В народном лесу» Зарудии враждебно исказил жизнь советской деревни, представив ее дикой, ной, темной, с юродивыми «коммунистами», со злобной, гупой и покорной массой крестьян. Неприкрыто реакционная повесть Зарудина, написанная по рецептам Воронского, выдержана в тонах жалкого эпигонства третьосортнон буржуасной стики. гой «поларок» читателю, таивший в себе еще более аловредный троцкистский поклеп на нашу жизнь. «Осветив» положение в советской деревне помощью Зарудина, редакция «Нового мира» решила показать своему читателю одно из крупнейших наших строительств пером врага народа И. Макарова. И здесь та же картина. И «коммунисты» блаженненькие, и народ тупой, злобный, и трибуна предоставлена трабуна предоставлена для махровой троцкистской клеветы. ном лесу»), то декламационными Напраоно И. Гронский уверил аудидля отвода глаз - речами «большевиков» (Макаров - «Миша Курбатов»), то подлым двуруйничеством (П. Васильев) в т. д. * торию в своем выступлении на четвертом пленуме ССП, что трудно ему, бедному, было разглядеть поллинный лик врага Макарова и других контрреволюционеров. Элементарно бдительный редактор без труда мог распознать троцкистскую контрреволюцию, нагло проступавшуюолый ниц повести Макарова. страш-Нарядуоконтрреволюционными пасквилями в журнале находит место обывательщина, пошлятина вроде романа «Жар-птица» И. Евдокимова, которому «Новый мир» возможность поиздеваться над жизнью рабочих под видом описания дореволюционного прошлого. Скотские отношения все той же знакомой уже нам по страницам журнала «тупой массы» на этот раз сдобреоткровенной порнографией. Об этом в свое время мы уже писали в Широко известно, что «Новый мир» давно пригревал фашиотствующего бандита П. Васильева. В последние месяцы 1936 г. чуть ли не в каждом номере «Нового мира»имы с отвращением наталкивались на имя этого кулацкого выродка, которого перманентно «перевоспитываль И. Гронский. Неудивительно, что именно здесь подвизался предатель-террориет Пикель. Старожил «Нового мира» Борис Пильняк, заметное тяготение которого к троцкистам общензвестно, в свое время опубликовал в журнале троцкистскую «Повесть непогашенной луне». Покровительстжурналом, Пильняк до сих пор поставляет ему беззастенчивохалтурные произведения, вроде «Мяса «Литературной газете». Уже из приведенных примеров совершенно ясно, что «сочинения», напечатанные в «Новом мире», это не отдельные неудачи, а система ошибок, характеризующая весьма тревожное положение в редакции этого журнала. Цепь его ошибок тянется «Правда» в свое время писала о политических искажениях, допущенных Р. Азарх в ее «Пятой армии» (нале. чатанной в 1935 г.), которые также проглядел редактор И. Гронский. Не так давно в «Правле» и в «Лит. газете» была дана отрицательная оценка роману «Сын» В. Лидина, вульгаризировавшему отношение интеллигенции к революции и образ нового человека, Тогда же, со всей резкостью «Литературная газета» писала о преоловутом «Созревании плодов» Б. Пильняка. за-Как видим, и в 1935 г. картина в «Новом мире» была весьма неприглядна. Политическое неблагополучие, полный провал в работе редакции с писателями ясен был уже и тогда. Казалось бы, весь печальный опыт 1935 года должен был заставить И. Гронского глубоко задуматься над судьбой журнала и выправить его литературно-политическую линию. Однако ошибки 1935 года в 1936 году усугубились, В журнале появляются уже явно реакционные и троцкистские вещи, прикрытые то сусальным эпилогом (Зарудин«В народКадр из фильма «Депутат Балтики»
Выступления на IV пленуме ССП представителей братских литератур по докладам о творчестве Пушкина Ю. ЮЗОВСКИЙ Представители братских литератур принесли на 4-й пушкинский пленум ССП не только свои чувства любви к великому русскому поэту, не только свои соображения о значении Пушкина для развития национальной культуры советских народов, но и точные данные о той конкретной работе, которая проведена ими для пропаганды пушкинского наследия. Галаев (Северная Осетия). - На осетинский язык переведены «Медный всадник», «Цыганы», «Каменный гость», «Русалка», «Дубровский», «Повести Белкина» и т. д. Осетинский государственный театр подготовил к юбилею постановку «Каменного гостя», Кроме того, организована выставка картин и скульптур на пушкинские темы. Шабдер (Марийская область).которым - Процесс работы над переводами Пушкина явился для нас большой школой. В марийской поезии быливесьма распространены канонизированные поэтами старших поколений 7 S-сложные силлабические стихи Считалось, что тонический размер, тем более ямб, у нас неприменим. Работа над Пушкиным помогла нам чрезвычайно. Ямб, над которым коекто непрочь поиронизировать, для нас большое достижение; он обогатил нашу поэзию новыми возможностями. Фахти Бурнаш (Татария). - Мы начали работу над Пушкиным всерьез. Мы достигли очень многого, но еще больше работы - эпереди. Массы о большим интересом осваивают творческое наследие геншального русского поэта. Мы этого достигли благодаря победе ленинско-сталинской национальной политики. Мы этого достигли в ожесточенной борьбе о остатками националистического, эсеро-троцкистокого охвостья, которые нам мешали. Они, например, внушали нам мысль, что переводить «Евгения Онегина» не надо, так как это «далекая эпоха», так как в ней изображается «далекий от татарской массы утолок дворянского общества», Мы разоблачали этих негодяев и будем их бить и в дальнейшем, если они попытаются мешать нашей работе. Бронштейн (БССР). - Молодое поколение писателей советской Белоруссии опиралось на опыт Пушкина, когда противопоставляло свое понимание народности националистическому пониманию, сводившему проблемы народности к сивухе и лаптям. Писатели советской Белорусоии опирались на опыт Пушкина, когда вели ожесточенную борьбу за язык народа - против нарочитого архаизирования языка, против контрреволюционной полонизации. Таш-Назаров (Туркмения). Качество наших переводов, быть может, не очень высокое, ибо наши писатели впервые начали работать над Пушкиным. Тут, с одной стороны, имеются отклонения от пушкинокой формы ради сохранения содержания, ибо пушкинская форма нецривычна С для нашей поэзии. другой стороны, имеются и отклонения от содержания ради формы, Тем ше менее переводы Пушкина на туркменский языкценнейший вклад в нашу литературу, Мы учимся у Пушкина, мы, благодаря ему, еще энергичнее обратились к творчеству народа, без этого немыслимо перевадить Пушкина ни на один из языков, Чичинадзе (Грузия). … Я взялся за перевод Пушкина с большим страхом, хотя и не без подготовки. До этого я перевел на трузинокий язык «Ад» Данте, «Песль о Нибелунгах» - все 20 тысяч строк, «Манфред» и «Каин» Байрона и другие великие произведения мировойлитературы. Но работа над Пушкиным, говорю совершенно чистосердечно, без всяких юбилейных фраз, была для меня самой радостной, пламенной и вдохновенной из всех моих переводческих работ. Д. Гофштейн (еврейский поэт). - Велика гордость всех поработавших над Пушкиным, приблизивших Пушкина к родной литературе и культуре. Все наши цеховые, формально-ремесленные размышления и амбиции меркнут перед сияющим образом того человека, который мог сказать о себе, что ондруг человечества, Но надо заслужить право считать себя другом человечества, быть в одной семье с Пушкиным. Токомбаев (Киргизская республика). - До настоящего времени киргизская художественная литература выходила тиражом в 8 тысячи экземпляров. Тиражи пушкинских произ. ведений достигают 40 тысяч. Это ли не показывает, что Пушкин стал действительно самым любимым поэтом нашей республики? К столетию смерти великого поэта мы организовали спешнальную пушкинскую выставку, по общим отзывам, чрезвычайно интересную. Группа художников, посланных нами в село Михайловское, зарисовала для выставки десятки пейзажей, дающих яркое представление о месте с связан большой этап пушкинской жизни. Чанба (Абхазия). Абхазский народ, сто с лишним лет находившийся под ярмом царизма, сегодня на своем родном языке читает произведения гениального повта славного русского народа. Трудящиеся Абхазии в совхозах и колхозах, на предприятиях и в школах устраивали вечера, посвященные памяти Пушкина. Президиум ЦИК Абхазии постановил в ознаменование юбилея установить три стипендин имени Пушкина в Педагогическом институте им. Лакоба в г. Сухуми. Жароков (Казахстан). - Сколько бы мы ничитали такого великого поэта, каким является Пушкин, все-таки кажлый раз мы можем найти в его произведениях новое, вдохновляющее, трогающее человеческое чувство, глубокие мысли, пластичность, музыкальную выразительность. Мы каждый раз высокому полету его поэтической фантазии, простоте выражения мысли. Казалось бы что трудно поч не возможно перевести произведения такого гиганта на язык отсталого при царизме народа. Но трудности нами преодолеваются. Воспитанные советской школой, получившие большевиотскую закалку, поэты и писатели казахского народа сумели дать доброкачественные переводы основных произведений Пушкина. Особенно следует выделить работу тов. Джансутурова, давшего замечательный перевод «Евгения Онегина». Но первое место среди переводов о русского языка занимает творчество гениальнейшего основоположниАйбек (Узбекистан). - Только после Великой Октябрьской революции трудящиеся Узбекистана впервые получили возможность осваивать лучшие творения западной и русской литературы. Впервые на нашем языке зазвучали Шекспир, Шиллер, Гете, Толстой и другие классики мировой литературы. Узбекские массы читают и перечитывают ча своем родном языке ставшие родными произведения советских писателей Маяковского, Щолохова, Фадеева, Серафимовича и др. ка русской литературыПушкина. Багай (Удмуртия). - Мы начали переводить на только в 1986 году. Перевели «Капитанскую дочку», «Дубровского», «Повести Белкина», сказки, несколько лирических стихотворений, Наш Совнарком в юбилейные дни учредил пушкинскую ежегодную премию за лучшее художественное произведение. Эта премия будет ежегодно присуждаться в день смерти Пушкина 10 февраля. Хочется от всего сердца сказать: спасибо гениям Ленина и Сталина, породнившим нас с гением Пушкина! Виртанен (Карелия). Есть такое мнение, что маленькие драмы Пушкина не сценичны. Однако в нашем театре поставили «Каменного гостя» и «Скупого рыцаря». Около месяца идут эти пьесы, и в театре всегда много публики, Это говорит о том, что если правильно ставить пушкинские драмы, они всегда найдут путь к сердцу арителя. Переводя Пушкина, мы старались держать упор не на количество, а на качество. До сих пор мы успели выпустить две книги: в одной пять поэм и около 60 избранных стихотворений Пушкина, в другойего избранная проза. Сейчас труппа товарищей работает над переводами сказок и «Евгения Онегина».
Да здравствует наша большая страна, Где общее счастье куется, Где всюду забота о людях видна, Страна, где за песни дают ордена, И каждому вольно поется! И если враги нам навяжут войнуВсе песни в атаку мы бросим, И станем сурово в шеренту одну, И сердце свое отдадим за страну, Чей орден на сердце мы носим!
быКакова же была критика за прошгод в «Новом мире»? Печальную известность получили статьи П. Рожкова, нечленораздельно громившего всех и вся, призывавшего к сугубой бдительности и не замечавшего того, что делается на его глазах. Самокритика далека была от редакции «Нового мира». На страницах журнала не появлялись обличительные статьи ни о I. Васильеве, ни о Зарудине, ни о Пильняке, ни о Евдокимове, ни о других авторах, требовавших решительной критики. Нашелся только Г. Федосеев, который в пустом романе Лилина «Сын» увидел «интересную и знаменательную попытку поставить проблему художественной интеллигенции в советской действительности». Стиль этой косноязычной статьи, Вот, например, А. Палей в рецензии на хорошую повесть В. Катаева «Белеет парус одинокий» очень возмущается тем, что парус-то, оказывается, «белеет на шаланде, увозящей матроса, члена подпольного кодавно высмеянный Ильфом и Петровым. характерен для большинства статей и рецензий о современной ветской литературе, напечатанных в «Новом мире». Совершенно в этом духе. например, «рассуждение» В. Красильникова «О творчестве Ра-ле хилло». предоставилБдительность рецензентов «Нового мира» проявляется весьма неожиданно. со-Как митета, сознательного революционера…» «Неужели писатель хочет сказать, восклицает Палей, - что революционерами руководило некое стихийное чувство людей, пресыщенных покоем, безотчетное душевное беспокойство?» Самого Палея в таиздавна.писатель рение Пермонтова «Парус», проходящее лейтмотивом в романе Катаева. *
МАКСИМ РЫЛЬСКИЙ Из стихов о Пушкине Вспоминать лицейские года. Слушать бормотанье старой Нет, весь я не умру. В оловянном взгляде Николая,
В смехе-ли Дантеса западня… Друг-ли укоряет, недрут лает, - Жизнъ плывет, весется день от дня. На балу жеманница мадонна, метель безумна и летка, А вокруг страна вздыхает сонно. Или не придется никогда? НЯНИ, Никогда - ни дружбы. ни влюбленья… Ссылка, порыванье в даль, и сны И такая на серде тоска! Неужели лишь томленье, Только тень несбывшейся весны? Нет! Рука не дротнет, не устала Прикасаться к верному перу В смертный час, когда пора настала Твердо знал он: весь я не умру. Перевел с украшнского П. АНТОКОЛЬСКИЙ там счастье! воля близко Хата, та песчаный косогор. Дальше от жандармов и от сыска, Обросить камер-юнкерский позор! Перед полкой милых книг в
сафьяне
A. Г. Кореванова щины - крестьянки и работницы начинают сами, своими словами рассказывать о прошлом Они пишут книги, и эти книги имеют значение исторических документов, Именно таковы книги Елены Новиковой, Галины Грековой, Агриппины Коревановой. Это автобиографии, написанные для того, чтобы молодежь знала, как до Октябрьской Пролетарской революции жили «люди, обреченные на гибель», - именно такими словами определила А. Кореванова судьбу поколения». Агриппине Коревановой посчастливилось дожить до радостной социалистической эпохи, давшей светлую жизнь трудовому народу, окончательно освободившей женщину. Ей посчастливилось видеть широкий, солнечный путь, который открыт большевистской партией перед советской женщиной сталинской эпохи. Своей книгой Агриппина Кореванова долгие годы будет учить нашу молодежь еще сильнее ненавидеть капиталистический мир рабства, еще крепче любить нашу освобожденную социалистическую родину, давшую радостную свободную жизнь всему трудовому народу. На 68-м году жизни в Свердловске скончалась Агриппина Гавриловна Кореванова, автор замечательной кннги «Моя жизнь». Максим Горький, этот величайший пролетариата, пиграфом к предисловию, которое он написал к книге Агриппины Коревановой, взял грустные строки Некрасова: Три тяжкие доли имела судьба, И первая доля С рабом повенчаться, Вторая - быть матерью съна раба, третья -- до гроба рабу покоряться. все эти грозные доли легли На женщину русской земли. Действительно, жизньуральской работницы Агриппины Коревановой до Октябрьской револющии это теме ная пропасть бесправия, это страшная доля, на которую были осуждены миллионы дочерей и жен рабочих. Агриппина Гавриловна была одной из тех стойких натур, которые сумели пронести через страшные условия рабского существования, сквозь вечную нужду и непосильный труд яркую мечту об иной, прекрасной жизни. Эта мечта сбылась, котда Коревановой было за 50 лет Красная армия освобождает Урал от колчаковских банд. Агриппина Гавриловна вступает в партию. В 65 лет она впервые берется за перо, чтобы рассказать о своей жизни Она пишет книгу потрясающей правды, книту простых и безыскусственных рассказов, по которым наша молодежь восстановит картину страшной жизни, неизвестной ровесникам Октября. Первый всесоюзный сезд писателей избрал Кореванову членом центральной ревизионной комиссии ССП. Смерть лишила нас прекрасного товарища. От нас ушел человек большого сердца, до конца сохранивший материнскую любовь к товарищам, к великой нашей родине и молодую ненависть к врагам, к равнодушию и равнодушным. ПРАВЛЕНИЕ ССП И РЕВКОМИССИЯ *
Вышел первый номер «Нового мира» за 1937 год. Он уже успел прославиться «Челюскинианой» И. Сельвинского, отличающейся навяз-А чивым ячеством и самомнением, Редакции «Нового мира» следовало быИ внимательнейшим образом поработать над произведением Сельвинского, устранив путем тщательной редактуры режущие ухо советокого читателя места о задачах поэзии, о значении Пушкина и т. д. Первый номер «Ново Нового мира» не дает никаких оснований предполагать, что в текущем году в работе редакции наступило улучшение. Провалы редакции слишком очевилны, судьба журнала не может не бе беспокоить советского читателя, который требует полноценной литературы и болеeне потерпит засилья безларных оочинител бездарных сочинител нителей и потока неока недоработанных рукописей, залолняющих мира». A. «Нового КРЕТОВ страницы
Не случайно И. Макаров рабски использовал «бесовские» интонации Достоевского для своего подпольного мира. Контрреволюционные проповели, истерика ненависти переплетаются у него кривлянием, паясничаньем на манер Петра Верховенского из «Бесов». «Вы (большевики) Россию точно Раскольников старуху-ростовщицу хотите угробить, да ее капиталами посвоему распорядиться», - нагло являет одии из персонажей Макарова, а Макаров добавляет: «Все улыбнулись тогда». «Все» - это партийное руководство строительства. Надо думать, что и редакция «НоПушки-ставить вого мира» улыбалась, читая рукопись Ивана Макарова. А редактору журнала И. Гронскому надлежало быть более бдительным, нежели персснажам повести - «комсомольцу» Мише Курбатову и его отцу, начальнику строительства, которых Макаров изобразил, как дурачков.
«Девушки Советского Союза, - писал А. М. Горький в предисловии к книге А. Г. Коревановой «Моя жизнь», - только тогда поймут, почувствуют все величие работ партии Ленина, когда они познакомятся о каторжным прошлым их матерей и бабушек. Немые до Октябрьской революции женКОЛЛЕКТИВ РЕДАКЦИИ «ИСТОРИИ ЗАВОДОВ» жил раньше. Не вдейно, но психолотайные жесты и движения, когда он наедине, не подозревая, что может быть замечен, когда он таким образом предельно бывает сам собой, предельно откровенен и, следовательно, можтически, физически, бытово он находится между двумя этими мирами. Он вступает в конфликт со своей средой,--это не может не быть болезненно, не может не создавать щемящего чувства одиночества. Но одиночество Полежаева ведь тоже не частная биография, оно связано с тем великим одиночеством, в каком в прежние эпохи пребывали выдающиеся ученые, выдающиеся художники, которые вступали в конфликт с средой, с действительностью, например, Пушкин, - а до другого берега далеко, его не видно, да и существует ли он? Оптимистический смысл этого фильма в том, что это великое одиночество, но мгновенно заглянуть к нему в душу и дать неопровержимые доказательства своих мыслей об этом человеке. Эти моменты даны с величайшим тактом, - потому что если хоть что-нибудь будет «от себя», то вот уже нет веры тому, что происходит на экране. Такт этот приводит к тому большому чувству правды, которая есть в картине. Важно понимание режиссерами образа не только в его общем выражении, но и в побочном, в косвенном: всемирно-историческое одиночество лучших людей человечества кончается. Вот он, этот берег, вот они, октябрьские дни в Петрограде, вот он, профессор Полежаев, которого покинули его друзья, его ученики, но вот уже перед нам рабочий, матрос, готовый отдать за него свою жизнь, студент-большевик, оказывающийся рядом о ним в трудные минуты одиночества, вот неожиданный авонок по телефону -«говорит Ленин». 3 характер есть в том, как профессор оправляет свою бороду, как он завязывает башлык или надевает галоши, в том, как матрос выбивает трубку, в молодецком вихоре мальчика из тичографии, в том, как он удалым движением бросает верстатку, в том, как жена профессора крестит большевика Бочарова, а он, добродушно и умно улыбаясь, прижимает к себе милую старушку. Режиссер следит за героем и в то же время за зрителем. Полежаева на трибуне Петросовета приветствует и зал Таврического дворца и зал кино, и здесь естественно хочешь вот этого индивидуатизированного выражения своей радости за профессора: появляется на миг жена профессора: взволнованные слезы подступают к ее горлу, и она смущенно оправляет воротник; опять аплодисменты; затем матрос Куприянов горделиво говорит другому матросу, показывая на профессора: «Ньютону друг». Много теплоты в картине. Талант наших режиссеров преимущественно лирический, Они ствуют и юмор. Длинный худой профессор и низкий, коренастый матрос шагают рядом. Высокий Бочаров и маленького роста большевик в Смольном Эти контрасты дают ту простоту и человечность, в которых значительно больше правды, чел в некоторых ОКОНЧАНИЕ СМ. НА 6 СUР.
«ДЕПУТАТ БАЛТИКИ» создает такую иллюзию жизненности, что приходится порой оглянуться на этот роскошный зал кино, чтоб убедиться, что ты эдесь, а не на улинах Петрограда. Такое максимальное приближение арителя к эпохе, нагляд. ная сила изобразительности сразу свидетельствуют о подлинном художественном даровании авторов этой картины. Они могли естественно впасть в натурализм, но чувствовали себя адесь спокойно: их ведь интересовали не дождь и вобла, а люди и идеи тех волнующих дней. Но пусть будет прежде всего дана обстановка времени, так же ощутимая, как эти идеи, Вот она налицо, значит можно итти дальше. 2 А дальше, казалось, авторы пойдут по той проторенной в нашей литературе и драматургии дорожке, которая, слава богу, начинает, кажется, зарастать. Я имею в виду тех стандартных профессоров, которые три акта размышляют: «признавать или не признавать», а в четвертом акте информируют, что они «признают» и что можно опускать занавес. Этатема, исчерпанная в жизни, все еще утомительно, без малейшего углубления, варьируется в театре. Пора бы сказать что-нибудь новое. И это новое сказали режиссеры Зархи и Хейфец, сценаристы Рахманов и Дэль. Новое не только в кинематографии, но в нашем искусстве вообще. Профессор Полежаев с самото нача ла «признает». Еще до того, как он был представлен врителям, он уже
Мокро, мокро. Мокрое небо, мокрые стены, мокрые окна, мокрые пальто прохожих, с мокрой фуражки вот упадет капля, и вы невольно поеживастесь, словно она сейчас упадет вам за воротник. Дождь, дождь. Отсыревшие улицы, тротуары, мостовые, здания, деревья, облака, зонтики, шинели, бушлаты, лица, бороды, руки, салоги, - еще минута, и вы начнете притаптывать собственными ногами, чтоб согреться. Туман, туман. Это не декоративный фон, столь излюбленный в кинематографии. Это намерение добросовестное, серьезное, суровое. А ну вот так, по-настоящему, физически почувствуй себя на этих улицах, смешайся с толпой матросов и солдат, как один из них, подними скорей воротник и подправь ремень винтовки! И чтоб холод в домах, и потухшая электрическая лампочка и вот этот кусок черного хлеба с воблой оказались перед тобой не как «аксессуары», дающие «знакомство с эпохой», а как такая окружающая тебя, входящая тебе под кожу, в кровь, в мышцы, в тело, физическая осязательность, перед которой тебе или придется отступить и уйти из вала или, оставшись, оказаться одним из этих людей в октябрьские дни в Петрограде. Третьего не дано. Невозможно быть свидетелем разворачивающихся в картине событий, обязательно-участ. ником. Участником и потому, что в картине волнующий сюжет, и потому, что сама конкретность картины
«признавал», Что же делать с ним концов, не притти в столкновение о ев вовое не большевик Враждебность, о которой мы говорили, - она решает в данном случае. В индивидуальности Полежаева разрешается эта тема, Сама эта наука, эти знания, персонифицированные в лице Полежаева, если так можно выразиться, инстинктивно заявляют о своем отрицании. Уже отсюда идет сознательное отрицание и, быть может, приход Полежаева в коммунистическую партию. Вот какая философская высота в этом фильме. И не будет преувеличением, если мы скажем, что эта идея может с экрана перекочевать сейчас на страницы романа и на подмостки театра. Обыкновенно литература оплодотворяла работников кино. Пришел час отблагодарить той же монетой. Следует ее взять, как бы это ни было обидио для самолюбия. Хорошо, скажут, прекрасная идея, но как ее конкретно реализовать, если спуститься с неба этой идеи на нашу грешную художническую землю? В чем ее выразить? Прежде всего - в личности этого ученого, в яркой индивидуальности такого человека. Да и сам по себе сюжет здесь появляется: Полежаев и люди революции, Полежаев и люди, среди которых он собственническим началом, сковывающим человечество И «Егор Булычев» есть бессмертное доказательство того, что старый мир существовать дальше не может. Прометеев дух, заключенный в горьковской пьесе, это как бы дух самого человечества, которому невмоготу его собственнические оковы. Однако, как известно, появление «Егора Булычева» вызвало у некоторых литераторов сомнения, даже недоумения: капиталист против капитализма? Странно! Ученый, который не «перестраивается»? - Непонятно! Я боюсь, что если бы авторы фильма не сослались на Тимирязева, могли бы повториться подобные же упреки, Типичность «Депутата Балтики» и есть типичность идеи Ленина о человечестве, создававшем свои энания под гнетом эксплоатации, о враждебности этих двух начал. Так же, как принципиальна враждебность искусства и капитализма, о чем писал Гегель. И если тысяче профессоров надо пройти путь перестройки, а один в этом не нуждается, то не количество всегда определяет выбор темы. За второй темой стоит великая истина. Заметимэто очень важно: профессор Полежадальше? спросит иной драматург. Какой здесь можно развить сюжет, раз он исчерпан с самого начала и занавес следует опустить, как только он поднялся. Но разве тема ученого и революции есть только тема перестраивающегося ученого? Это было бы обидно и для ученого и для революции. Ленин говорил о том, что запас знаний, имеющийся на земле, создан человечеством под гнетом эксплоатации. О том, следовательно, что есть принципиальное противоречие между людьми, добывающими энания, и людьми, занимающимися экоплоатацией. Это есть та более общая основа, на которой происходит, не может не произойти перестройка и признание со стороны ученых и художников. Но это не значит, что может существовать только один этот перестроечный шаблон. Типичность не обязательный вывод из некоего средне-арифметического ряда, Капиталист Егор Булычев, отрицающий капиталиам, тоже не типичен для капиталистов, Но кто на этом основании упрекнет Горького в ошибке? Горький высказал в пьесе мысль, что творческая сила, заключенная в человеке, не может, в конце
рово. Совершенно понятна трудность, перед которой оказались и сценаристы (сюжетные ситуации ичто очень важно - текст), и режиссеры, и актеры. Малейшая шереховатость и нажим чувствовались бы немедленно. Но, за ничтожным исключением, дело свое они выполнили блестяще. ЗдоЗархи и Хейфец обладают большим психологическим пониманием образа: чувством, любовью и вкусом к психологической детали, игра которых составляет такое важное средство искусства кинематографии. Глаз киноаппарата видит свои живые обекты не только «официально», он их подстерегает, когда они, так сказать, меньше всего ожидают, когда они не думают, что их кто-либо видит. Режиссеры умеют подглядеть такие жесты и движения человека, такие