Литературная

газета № 13 (649)

«Академический инцидент» 1 марта 1902 г. в «Правительствен­ном вестнике» было помещено сле­дующее сообщение: «В состоявшемся 21 февраля соединенном васедании отделения русского языка и словес­ности императорской Академии наук и разряда изящной словесности за­крытою баллотировкою шарами были произведены, согласно с существую­щими постановлениями, выборы в по­четные академики раэряда изящной словесности. Избранными оказались: Александр Васильевич Сухово-Кобы­лин и Алексей Максимович Пешков (Максим Горький)». Избрание Горького академиком оз­начало заслуженное признание его выдающегося таланта и его исключи­тельной популярности не только в России, но и за границей. Все пере­довое русское общество приветствова­ло эти выборы, Иначе отнеслись к избранию Горь­кого жандармские генералы. Министр внутренних дел Сипягин поспешил отправить Николаю II вырезку из газеты и справку охранного отделения о политической неблагонадежности Горького. Получив этот доклад, дарь написал на нем одну из своих «бессмертных» резолюций: «Более чем оригинально». Этой резолюции было достаточно. чтобы президент академии Констан­тин Романов отменил избрание Горь­кото. В «Правительственном вестни­ке» былло об явлено: «В виду обстоя­тельств, которые не были известны соединенному собранию отделения русского языка и словесности и раз­ряда изящной словесности импера­торской Академии наук, выборы в почетные академики Алексея Макси­мовича Горького (псевдоним «Мак­сим Горький»), привлеченного к до­внанию в порядке ст. 1035 устава уголовного судопроизводства, обявля­ются недействительными». Однако, вопреки ожиданиям пра­вительства, дело этим не только не было исчерпано, но, напротив, по­влекло за собой огромный обществен­ный скандал, закончившийся тем, что Короленко и Чехов сложили с себя звание академиков.

М.

ГОРЬКИЙ1RнНЯгЯаяп

Кизнь

Клима

Самгина - Чудак, депутатам фабрик, ра­имею… Но тут реставратор пулемета, что­то нашел и обрадовался: … Ага, собачка? Так-так-так… Он встал на колени, поднял круг­лое, веселое сероглазое лицо, укра­шенное редко рассеянным по щекам золотистым волосом и разрешил:

(ИЗ ЧЕТ ВЕР Т О И ЧАСТ И РО МАНА) … Чорт вас возьми… Прыжки ооветительных ракет во тьму он воспринимал как нечто пош­лое, но и зловещее. Ему казалось, что слышны выстрелы быть может это хлопали двери. Сотрясая рамы окон, по улице с грохотом проехали два грузовых автомобиля, впереди - погруженный должно быть железом, его сопровождал грузовик, в котором стояло десятка два людей, некоторые из них с ружьями, тускло блеснули штыки. - Кого арестуют? соображал Клим Иванович, давно оняв очки, но все еще протирая стекла замшей, напряженно прислушиваясь и недо­умевая: почему не слышно выстре­лов? Клим Иванович был сильно рас­строен: накануне, вечегом он крепко поссорился с Еленой: человек, кото­рого указал Дронов, продал ей зо­лотые монеты эпохи Римской импе­рии, монеты оказались современной имитацией, а удостоверение о под­ллинности и древности их фаль­шивым; какой-то старинный бокал о оами исте рически инала упвержелая, что Дронов дейстровал заодно с продав­цом. … У него лицо мошенника, у ва­шего друга!- кричала она и требо­вала, чтобы он привлек Дронова к суду. Она обнаружила такую прость. что Самгин испугался: - Если она затеет судебное де­ло, не избежать мне участия в нем, сообразил он, начал успокаи­вать ее, и тут Елена накричала на него столько и таких обидных словв, что он, похолодев от оскорблений, оже крепко обругал ее и ушел. Когда раздался торопливый стук в дверь, Самгин не сразу решил выйти в прихожую, он взял в гуку под­сгечник, прикрывая горстью встрево­женный огонек, дождался, когда по­стучат еще раз, и успел подумать, что его не за что арестовать и что стучит вероятно Дронов, больше некому, Так и было -- уродливо тол­стый, с выпученным животом (во­шел Дронов): - Что ты­спал?- хрипло спро­сил (он), задыхаясь, кашляя, рас­стегивая пальто, опустив к ногам своим тяжелый пакет, начал вытас­кивать из карманов какие-то сверт­ки, совать их в руки Самгина.глушенные, Пища, - обяснил он, вешая пальто. гим-Мне эта, твоя толстая дурында сказала, что у тебя ни зерна нет. - Что делается в городе?- сер­дито спросил Самгин. - Револция делается? - ответил Ивал, стирая платком пот с лица, и ткнул пальцем в левую щеку свою. - Павловский полк, да товорят - и другие полки гарнизона пере­шли на сторону народа, то-есть Ду­мы. А народ действует: полицейские участки разгромлены, горят. Окруж­ный суд. Литовский замок - тоже, министров арестуют, генералов. Самгин стоял среди комнаты, слу­шал и не верил, а Дронов гладил ладонью щеку и, не торопясь, гово­рил: - Кавардак и катавасия. Ко мне в квартиру влезли, с винтовками, спрапивают: это вы генерал Голом­биевский, - такого, наверно и в при­роде нет. - Полиция, жалдармы? - спросил Самгин, пощипывая бородку и по­нимая, что скандал с Еленой пога­шен. Какая, к чорту, полиция? По­лиция спряталась. Говорят, будто бы на чердаках сидит, готовится из пу­леметов стрелять… Ты что­нездо­ров? - Голова… - Ну, головы у всех… кружатся. Я, брат, тоже… Я ночевать к тебе, а то, знаешь. И, хлопнув себя ладонью по ко­лену, Дронов огорченно сказал: - Говоря без фокусов-я испу­тался. Пятеро человек два студен… та, солдат, еще какой-то, баба с ре­вольвером… Я, там, что-то сказал, пошутил, она меня­трах по роже! Самгин сел, чугствуя, что проис­ходит не то, чего он ожидал. С появ лением Дронова в комнате стало хо­лоднее, а за окнами темней. Агест манистров, это­понят­но. Но почему генералов, если вой­ска. Что значит на стороне наро­да? Войска признали власть Ду­мы, - так? Дронов, склонив голову на плечо, взглянул на него одним глазом, дру­той почти прикрыт был опухолью. - Завтра все узнаем, - сказал он. - Смотри, -- свеча догорает, да­вай другую… Он развертытал пакеты, расклады­вал на столе хлеб, колбасу, копче… ную рыбу, заставил Самгина найти штопор, открыл бутылки, все время шепрерывно говоря: - В общем настроение добродуш­ное, хотя люди голодны, но дышат легко, охотно смеются, мрачных ли­ков не видно, преобладают делови­тые. Вообще начали… круто, Орато­ры везде убеждают, что «отечество в опасности», «сила­в единении» и даже покрикивают­долой царя. Солдаты­раненые­выступают, го­горят против войны и весьма зажи­гательно. Весьма. Самгин вставлял свечу в подсвеч­ник, но это ему не удавалось, под­свечник был сильно нагрет, свеча обтаивала, падала, Дгонов стал по­могать ему, мешая друг другу они долго и молча укрепляли свечу, по­том Дронов сказал: - Ну, будем ужинать, Я с утра не ел. И снова молча выпили коньяку, поели ветчины, сардин, сига, Сам­гин глотнул вина и сказал: - Sнакомое вино. - Царских подвалов, - пробормо­тал Дронов.- Дама твоя познакоми­ла меня с торговкой этим приятным топаром. - Купил ты золота ей? - Зачем я буду покупать? Со­слал антиквара. Он ее обманул, сообщил Самгин.- Дронова это не удивило: - Ну, а - как же? Антиквар… Дронов перестал есть, оттолкнул тарелку, вышил большую рюмку коньяку. - Ну вот, дожили мы до рево­люции, - неприятно громко сказал он - так громко, что даже оглянул­ся, точно не поверил, что это им сказанo.- Мне революция - не нужна, но, разумеется, я и протие ее даже пальца не подниму. Однако случилось так, что может быть первая пощечина революции попала моей роже. Подарочек не из тех, ко­торыми гордятся. Знаешь, Клим Иванович, ушли они, эти… ловцы генералов, ушли и очень… прискорб­- Бери одну. но почувствовал я себя. Дурацкая - А­две? жизнь. Ты жил во втором этаже, я­в полуподвале, в кухне. Вы, - А­вот? благородные дети, паршиво относи­лись ко мне. Как будто я негр, ег­рей, китаец… Память Клима Самгина подсказа­ла ему слова Тагильского об интел­лигенте в третьем поколении, затем о картинах жизни Парижа, как он наблюдал её с высоты третьего эта­жа. Он усмехнулся и чтоб скрыть омонину от ПровоКлим голову, снял очки и начал проти­- Только один человек почти за полсотни лет жизни только одна Тося… - Я мог бы рассказать ему о Ма­рине, - подумал Самгин, не слушая Дгонова - А ведь, возможно, что Марина тоже оказалась бы больше­вичкой­Как много людей, которые не вросли в жизнь, не имеют в ней строго определенного места. A Иван Дронов жаловался и - уже ясно было, что он пьянеет. - Дунаег, приятель мой, метран­паж, уговаривал меня: перестаньте канителиться, почитайте, поучитесь, займитесь делом рабочего класса, нашим большевистским делом. же - Не соблазнился? спросил Самгин, чтоб сказать что-нибудь. - Я не соблазнился, да! А ты­уклонился… Почему? Подожди, - попросил Самгин, вслал и полошел к оклу Было уже около полуночи, и обычно в этот час на улице, даже и днем тихой, укреплялась невозмутимая, провин­циальная тишина. Но в эту ночь двойные рамы окон почти непре­гывно пропускали в комнату при­мягкие звуки движения, шли группы людей, гудел автомо­биль, проехала пожарная команда. Самгина заставил подойти к окну шум необычно тяжелый, от него тонко заныли стекла в окнах и да­задребезжала посуда в буфете. Сампин видел, что в темноте по мостовой медленно двитаются два чу­довища кубической формы, их ок­ружало разорванное кольцо воору­женных людей, колебались штыки, прокалывая, распарывая тьму. - Броневики, -- тотчас сообразил он. - Броневики едут, - полным голосом сказал он, согретый стран­ной радостью. Ты думаешь­будут стрелять? - сонно пробормотал Дронов. - Не будут, надоело… Броневики шроехали. Дронов рас­плылся в кресле и бормотал: Ничего не будет, Дали Дронову Ивану по морде и­кончено! Самгин посмотрел на нето, поду­мал: - Сольется. Сходил в спальню, принес подуш­ку и, бросив ее на диван, сказал: -- Ляг. --- Можно. Это -- можно. Он встал, шагнул к дивану, вы­тянув руки вперед, как слепой, бро­сился на него, точно в воду, лег и забормотал: Вырыта заступом яма глубовая… Жизнь… бестолковая, жизнь

ОТРЫВОК ПЕРВЫЙ Недостаток продовольствия в городе принимал характер катастрофы, воз­буждая рабочих, но в январе была арестована рабочая группа «Централь ного военно-промышленного комите­та», а выпущенная 6 февраля прок­ламация Петроградского комитета большевиков, призывавшая к заба­стовке и демонстрации на 10-е число, в годовщину суда над социал-демо­кратической фракцией Думы, - эта прокламация не имела успеха. - Все идет правильно, работает ло­гика истории, разрушая одно, укреп­ляя другое - думал Клим Сам­гин. На 14-е февраля в день открытия Государственной Думы, начались за­бастовки рабочих, а через десять дней вспыхнула всеобщая забастовка, и по улицам города, бурно, как весен­ние воды реки, хлынули революцион­ные демонстрации. Клим Иванович Самгин мужествен­но ожидал и наблюдал. Не желая, чтоб темные волны демонстрантов, захлестнув его, всосали в свою густо­ту, он наблюдал издали, из-за углов. Не было смысла сливаться с этой грозно ревущей массой людей, он очень хорошо помнил, каковы фигу­ры и лица рабочих, он достаточно много видел демонстраций в Москве, видел и здесь 9 января, в воскресенье, названное «кровавым». Он смотрел, как мимо него течет стионутая камнем глазастых стен бес­конечная, необыкновенно плотная, се­рая, мохнатая толпа мужчин, жен­щин, подростков, и слышал стройное пение: Вставай, проклятьем заклейменный Весь мир голодных и рабов… - Хлеба! Хлеба! - гулко кричали высокие голоса женщин. Иногда лю­ди замедляли шаг, даже топтались на месте, преодолевая какие-то препят­ствия на пути своем, раздавался рез­кий свист, крики: - Что там? Долой! Товарищи­смело.  Это будет последний И решительный бой…

Он поднял длинную руку, на кон­це ее­большой, черный, масляный кулак. Рабочий развязал мешок, вы­нул буханку хлеба, сунул ее под­мышку и сказал:

- Спрятать бы, завидовать бу­- А требуешь­две! Держи га­зету, заверни…

Ивалович Самгин поставил себя непрерывный поток людей. втекавший в двери, и быстро по­плыл вместе с ним внутрь дворца в гулкий шум сотен голосов, дви­гался и ловил глазами наиболее при­метные фигуры, лица, наиболее ин­тересные слова, Он попал в какой-то бесконечный коридор, который дол­жно быть, разрезал весь корпус Ду­мы. Здесь было свободней и чем дальше, тем все более сгободно, по непрерывно хлопали двери, как бы выкусывая людей, одного за другим. Было как­то странно, что этот коридор окан­чивался изящно обставленным ресто… раном, в нем собралось десятка три угрюмых, унылых, сердитых и сре­ди них один веселый­Стратонов, в каком-то очень домашнем, помятом костюме, в мягких сапогах: - О-о, здравствуйте! - сказал он Самгину, размахнув руками, точно желая обнять. Самгин, отступив на шат, поймал его руку, пожал ее, слушая оживленный, гполголоса, го­ворок Стратонова:

«Словно слепые, топтались царские министры вокруг своих ве­домств». Рисунок Кукрыниксы. («История гражданской войны», т.

Дружеский совет литературного Письмо Ромэн Роллана «На Сормово» с пись­помочь вопро­сов. На-днях от письмо. Востоке»,-книга, которую я счи­таю наиболее замечательной в совет­ской литературе. Ее я советую вам прочитать немедленно. Я надеюсь, дорогой товарищ, что письмо мое к вам вы скоро получи­те, Желаю вам быть всегда мужест­венным, не унывать при неудачах разочарованиях. Ромен Роллана ответное «Вильнев, 4 февраля 1937 г. Дорогой товарищ. Вот уже год, как я получил ваше письмо. Я не мог скоро ответить. То, что вы просили меня, разрешить не может никто, кроме вас самих. По­этому я размышлял год, прежде чем вам ответить… Что касается вашей большей ности быть поэтом, чем техником, я даю вам откровенно свой ответ: я не думаю, что вы, ставши поэтом, буде­те более полезны вашей стране и ловечеству. Во-первых, положение поэта шает человеку быть в то же и техником. Лично я убежден, что все писатели должны иметь занятия профессию, кроме своей литератур­работы. невозможно служить только литературе. Бальзак был и ной торским служащим, Люк был врачом, Дюамель также Жму вашу руку. РОМЭН РОЛЛАН». *



Любопытно отношение к этому де­лу и некоторых других академиков. Вот что сообщает Чехов в письме к Короленко о Л. Н. Толстом (также состоявшем в Академии наук): «Толстому передавать заявления я не стану, Когда я заговорил с ним о Горьком и об Академии то он про­говорил: «Я не считаю себя акаде­миком», и уткнулся в книту», О по­ведении Стасова рассказывает в сво­ем дневнике Короленко: «В. В. Ста­сов подошел ко мне и, пожимая мне руку, сказал, что я прав и что, в сущности, после этой бесцеремонно­сти, все мы должны бы выйти… А если не выходим, то-по российскому  свинству». Закончился этот инцидент лишь через 25 лет После Февральской ре­волюции, в марте 1917 года, в Ака­демии было принято решение: «по слать М. Горькому, как почетному академику, повестку на ближайшее васедание Разряда, которое предпола­гается назначить на 20 марта». («О Горьком--современники», стр. 250).

- А меня, батенька, привезли на грузовике, да-да? Арестовали, чорт возьми! Я говорю: послушайте, это… это нарушение закона, я - депутат, неприкосновенен, Какой-то студен­тик, мозгляк, засмеялся: «А вот мы,- говорит, - прикасаемся». Но без юмора сказал, а? С ним­ма­трос, этакая, знаете, морда: « - Не­прикосновенный? - кричит. А наши депутаты, которых в каторгу зака­тали - прикосновенные?» - Ну что ему ответишь? Он же мужик, он ни­чего не понимает…

склон­че­не ме­время кон­ру, Для многих товарищей письмо Ро­мэн Роллана-хороший урок и напо­минание. Поэт должен быть тесней­шим образом связан с действитель­ностью, с жизнью, с практическим делом вот основной смысл указаний Р. Роллана начинающему литерато­Р. Роллан предостерегает литкруж­ковца от перехода на исключительно литературную работу. Его слова зву­чат предостережением и тем из руко­водителей литорганизаций, которые не понимают вреда ранней «профес­сионализации» молодых литераторов, создающей прямую угрозу отрыва их от действительности, опасность ухода занимал­в замкнутый мирок узко профессио­нальных литературных интересов. молодые со­Ромзн

Хор был велик, пел непрерывно. Самтин отметил, что, пожалуй, впер­вые демонстранты поют так стройно, согласно, и так бесстрашно отюрывает. ся ими прозный омысл рабочего на. В пятом году, 9 января не пели. Вероятно, и не могли бы петь вот так, Однако не исключена возмож­ность, что это Воскресенье будет пов­торено… Не иоключена. От плоти де­монстрантов отрыватись, отскакива­ли отдельные куски, фитуры, смущен­но усмехаясь или угрюмо хмурясь, шли мимо Самгина, но навстречу им бежали, вливались в марсу десятки новых людей. Самгин посматривал на тусклые стекла, но не видел за ними ничего, кроме сизоватого тумана и каких-то бесформенных пятен в нем. Наконец толпа исчезала и было видно, как гладко притоптан ею онег на мосто­вой.

Подошел солидный, тепло одетый, гладко причесанный и чрезвычайно, до блеска вымытый, даже полиняв­, ший человек, с бесцветным и как будто стертым лицом. Раздувая нов… дри маленького носа, лениво двигая сизыми губами, он спросил мягким голосом:



ся медициной и хирургией, Клод и мироду дипломаты. Лично я до 40 лет был профессором истории. Коро­че: быть поэтом это роскошь, кото­рую позволяют лишь себе богачи Пусть прислушиваются ветские писатели к голосу Роллана. Даже в немногих строках беадельники в странах еще не листических, а в вашей стране, ко­торая столь нуждается в рабочих ру­ках всяких профессий, я считаю пре­ступлением быть исключительно том. Может быть, ваше занятие стве техника не соответствует му темпераменту? Топда вы избрать другое. Разве нет кругом вас? Почему вы не работать на заводе? Кроме своей боты вы сможете организовать кружки литературы, так как склонны. Или же поезжайте сток, в ту сторону, которую описыва­ет Павленко в своем новом и социа­поэ­каче­ваше­можете выбора можете ра­на нем к ней на во­приводи­мого выше письма сказываются осо­бенности этого замечательного чело­века: чувство большой ответственно­сти за каждое свое слово (Ромэн Роллан не разрешал себе ответить незнакомому корреспонденту, пока тщательно не обдумал поставленного последним вопроса), громадный инте­рес к нашей литературе и искренняя радость по поводу таких ее побед, как роман Павленко «На Востоке». Чем глубже влумается литкруж­ковец из «Красного Сормова», а ним и его товарищи, в мысль и со­веты нашего великого зарубежного друга, тем скорее найдут они тот вер­ный путь, который ведет к творче­романе ским достижениям. 

- «Новая метла чисто метет», - вспоминал Самгиин, направляясь домой и давая волю мыслям, наивность ко­торых была ему понятна. Гораздо больше людей, которые мешают жить, чем людей необходи­мых и приятных мне, Легко избрать любую линию мысли, но трудно соз­дать удовлетворительное окружение из ближних. Дома его встречало праздничное ли­цо (девицы). Она очень располнела, сладко улы­балась, губы у нее очень яркие, пух­лые и в глазах светилась неиссякаемо радость. Она была очень антипатич­на, становилась все более фамильяр­ной, но-Клим Иванович терпел ее­хорошая работница, не плохо и деше­во готовит, держит комнаты в стро­гой чистоте. Нередко он спрашивал ее: Иванович. - Что -- интересно? Война? - Война прекратится скоро. - Это кто же ее прекратит? - Рабочие и мужики не хотят больше воевать. - Вот как? А кто им позволит пре­кратить? - Ну уж они сами. - - Ах, вот как… Говорить с ней было бесполезно. Самгин это видел, но «радость бы­тия» все острее раздражала его, И накануне 27 февраля, возвратясь с улицы к обеду, он, не утерпев, спро­сил: - Ну, что скажете? - Революция началась, лим Ива­нович, сказала она, но облизнув губы кончиком языка, спросила: - Верно? - Возможно. Но не менее возмож­но и то, что было в пятом году 9 ян­варя, Вы знаете, что тогда было? - Да, нам читали. … Что - читали? Кто и где? Внизу, в столовой, Аркаша, там газеты обясняет молодой человек, Аркаша… Давайте обедать, - строго ска­зал Самгин. Он хорошо помнил опыт Москвы пя­того года и не выходил на улицу в день 27 февраля, Один, в нетоплен­ной комнате, освещенной жалким огоньком огарка стеариновой свечи, он стоял у окна и а и смотрел в тьму позднего вечера, она в двух местах зловеще, докрасна раскалена была за­ревами пожаров и как будто плави­лась, зарева росли, растекались, уг­рожая раскалить весь воздух над го­родом. Где-то далеко не торопясь вполлзали вверх разноцветные огнен­- Чему вы радуетесь? … Очень интересно стало, Кл Климм ные шарики ракет и так же медленно спускались за крышу домов. Веселая (девица), приготовив утром кофе, исчеэла, Он целый день питал­он серазитмт и сырои, сен вое, что усиливала впечатление оброшенности, темнота вздративала, точно пытаясь погасить огонь свечи, а ее и без того хватит не больше как на четверть ча­ca.

Doure imar П не

- Солдаты реголюции не делают. ают. - Нет армии! Я был на фронте… Армии нет! - Вы верите? - спросил Страто­нов.- Самгин оглянулся и сказал: - Хлеба нет, Дайте хлеба­бу. дет армия. Он тотчас же догадался, что ему не следовало говорить так и неопре­деленно добавил:

•Muvessege с

1902s.

Неизвестные произведения произведения будут напе« в очередном сборнике «Лите­выход которого приурочивается к 125-летию со дня Гон­рождения Гончарова. В гончаровский сборник «Литера­турного архива» войдут также не­изданные критические статьи, стихо­творные опыты Гончарова и обшир­ная переписка с писателями и дея­телями русской журналистики его времени. произ­Предполагается, что сборник вклю­чит все неизданные материалы Гон­чарова, хранящиеся в Ленинграде. вос­Обем сборника - 60 печатных ли­стов. Редактируют его О. В. Цехнови­цер и С. Д. Балухатый.

- И все, вообще… найдет свой

существую

одинокая… - Самтин, чьи стихи? - Никитина. - Чорт. Ты -все знаешь. Все. Он заснул. Клим Иванович Самгин тоже чув­- Пулеметов надо, пулеметов, а не хлеба!- не громко, но четко ска­зал изящно одетый человек. Вошел еще кто-то и утешил: - Пулеметы действуют! В Адми­ралтействе какой-то генерал органи­Гончарова Новые главы романа ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). В ру­Все эти кописных фондах архива Института чатаны литературы Академии наук обнаружены ценнейшие материалы, относящиеся к творчеству И. А. чарова, в том числе и ряд неизвест­ных художественных произведений знаменитого русского писателя. Новонайденные рукописи Гончарова представляют огромный историко-ли­тературный интерес и большую эсте­тическую ценность. Ореди них имеются такие ведения, как новые главы романа «Обрыв», рассказы «Елка», «Поездка на Волгу», «Обед у губернатора», поминания о Якутске и друтие вещи первостепенного значения. зовал сопротивление. Полиция и жандармы стреляют с крыш. Откуда-то из-за угла бесшумно ярился старичок которого Самгин из­стровал себя охмелевшим от сыто­сти и вина, от событий. Бакурил, постоял у окна, глядя вниа, в тем­ноту, там быстро и бесшумно, как рыбы, плавали грубо оформленные фитуры пюдей, заметные только по­тому, что они были темнее темноты. - И так революция. Вторая на моем веку. Он решил, что завтра с утра пой­дет смотреть на геволюцию и опре­делит свое место в ней.

eont

ричок обратил внимание на себя и поучительно сказал: - Господа! Разрешите напомнить, что сегодня выражение наших лич­ных симпатий и взглядов требует особенно осторожной формы… Он за­молчал, постукал в пол резиновым наконечником палки и печально кач­нул седой головой:--Если мы не желаем, чтоб наше личное отрази­лось на оценке врагами программы партии нашей, на злостном искаже­нии ее благородной, русской нацио­нальной цели, Я, разумеется, не со­ветую: «с волками жить­по-голчьи выть», как советует старинная и по­литически мудрая пословица. Но вы знаете, что изменить тон еще не зна­чит изменить смысл, и что отступ­ление на словах не всегда вредит успехам дела. Самгин, не желая дальнейшего об­щения со Стратоновым, быстро ушел из буфета, недовольный собою, на… мереваясь итти домой и там обду­мать все, что видел, слышал. По коридору шел Дронов в рас­стегнутом пальто, суную шапку в карман, размахивая руками. - Подожди, куда ты?- остановил он Самгина и тотчас начал: - Власть взял на себя Временный ко­митет Думы и образовался, как в пятом году, Совет рабочих депута­тов. Это­что же будет: двоевла­стие?- спросил он, пытаясь остано­вить на лице Самгина дрожащие глаза. Самгин внушительно ответил: -С какой стати? У Совета ра… бочих­свои профессиональные ин­тересы…

ро lsl

ОТРЫВОК ВТОРОЙ Когда арестованные, тенерал и двое штатских, поднялись на ступе­ни крыльца, и следом за ними вол­ною хлынули во дворец люди, озяб­ший Самгин отдал себя во гласть толпы, тотчас же был втиснут двери дворца, отброшен в сторону и ударил коленом в спину солдата, солдат, сидя на полу, держал меж­ду ног пулемет и ковырял его ка. ким-то инструментом. - Простите, - сказал Самгин. - Ниичего, ничего, - действуй! откликнулся солдат не оглядываясь. - Тесновато, брат,- бормотал он, скрежеща по железу сталью.- Ни­чего, последние деньки теснимся… Пол вокгуг солдата был завален пулеметами, лентами к ним, короб­ками лент, ранцами, винтовками, связками амуниции, мешками, в ко­торых спрятано что-то похожее на булыжники или арбузы. Среди этого хаоса вешей и на нем спали, скор­чившись, солдаты, человек десять. - Викентьев! -- бормотал солдат, не переставая ковырять пулемет и толкая ногою в плечо спящего, - проснись, дьявол! Эй, где ключик? Годошел рабочий в рыжем жилете поверх черной суконной рубахи, уг. ловатый, с провалившимися глазами на закопченном лице, закашлялся, посмотрел, куда плюнуть, не найдя места, проглотил мокроту и сказал хрипло, не громко:

fuerl 2

Общее собрание ленинградских писателей

ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Прези­С докладами и сообщениями высту­15 мар­пят руководители издательств, пред­ленинградских пи­ставители творческих секций и т. д. На собрании будет поставлен и ряд IV организационных вопросов, связанных правления писателей с укреплением и дальнейшей работой ленинтрадского отделения союза пи Октября, сателей.

На фото: 1) Вырезка из «Прави­тельственного вестника» от 1 марта 1902 г. (ст. ст.) с сообщением о вы­борах А. М. Горького, Эта вырезка министром внутренних дел наклеена на лист веленевой бумаги и вместе со справкой департамента полиции о политической неблагонадежности A. М. Горького послана Николаю П. На листе - резолюция Николая II: «Более чем оригинально». 2) Записка президента Академии наук Константина Романова к акад. A. Н. Веселовскому: «Если вы еще не успели послать Максиму Горькому уведомление об избрании его почет­ным академиком, пожалуйста повре­мените с извещением…». Записка Влона подавно в врсзве д. Н. Вст 1902 г.). Документы, относящиеся к акаде­мическому инциденту, хранятся в ар­живе Института литературы Академии наук ОССР.

Сибирские писатели в Москве Правление та проводило в Москве пятидневку Особо остановился докладчик на вопросах западносибирской литературы. тидневке участвовали писатели Коптелов, Кравков, поэты Мухачев, Алексеев и детская писательница Стюарт. пя­Итин, критики. По его словам, за­падносибирские писатели очень редко слышат критические замечания о сво­их произведениях. Это об ясняется недостатком в крае критических сил. На своей Отсутствие авторитетной критика вредно отражается на творчестве крае­вых литераторов, мешает правильно­му творческому росту писателей. После доклада выступили тт. Анто­кольский, Зазубрин, Пермитин, Барто, Серебрянский, которые дали критиче­ский обзор творчества западносибир­ских прозаиков и постаr.

4 марта в издательстве «Советский писатель» состоялась встреча писате­лей Западной Сибири с руководящи­ми издательскими работниками. вечере писатели рассказали о работе и прочли последние произве­дения. 5 марта западносибирские писатели встретились с поэтами и прозалками Москвы на расширенном заседании президиума ССП СССР. С докладом о литературе Сибири выступил В. Итин.