№ 14 (650)

Литературная газета В книжке пять небольших повестей. В сущности это скорее рассказы, чем повести, Первые два рассказа: «Черныйорел» и «Дружина» связаны действиями одних и тех же героев. Предвоенные времена, Глухая степ­ная деревня Утевка встревожена из­вестием о приезде губернатора Утев­цы принимают сообщение по-разно-ет: му: Кузя-Аршин негодует на то что еще не убраны луга, а тут надо. хаты белить к приезду «знаменито­сти». Авдотья-Нужда мечтает земель­ки попросить, а старосту тревожит недостроенный сруб Кузи, торчащий, как бельмо на глазу, на пути следо­вания губернатора. Губернатор не приехал. Появился всадник и сунул старо­оте хрустящий лист бумати с чер­ным орлом. «Православные, война! сооб­щил староста». В живой, образной форме развер­тываются события Главная героиня, оказительница Авлотья-Нужда в своих песнях ере­поет про то, что она видит и пере­живает. Народные сказания Авдотьи живы и реалистичны, они прекрасно допол­няют образы дореволюционной дерев­ни, показанной Н Чертовой. Негра­мотная деревенская поэтесса овладе­вает массой, Она видит неправду, произвол и глубоко возмущена, Все это выливается в песнях. Затем мы видим уже другую, рево­люционную деревню. Жизнь круто переменилась: не ста­ло прежней затхлости и одичания Маленький, плюгавенький Кузя «Аршин в шапке», выписал газету, чем удивил соседей. События пере­рояздают его, он начинает все боль­ше понимать окружающее. В каждой его фразе, в том, как он относится к распоряжениям старосты, чувствуется будущий большевик. И вот Кузя … председатель совета. Так, страницу за страницей чита­ешь эти правдивые рассказы, кото­рые походят на начало большой по­вести, Выразительно передает Чертова раз­H. Чертова «Черный орел». Изд. «Советский писатель», 1936, 276 стр., Ц. 3 р. 75 к. HNCR H г Шота Руставели «IdMEO1 «Черны й оре л» Витязь в тигровой      гул беляков в Утевке и расстрел Ку­зи. «Копда последняя артиллерийская упряжка как бы растворилась в пы­ли, из толпы выступила Авдотья, «Из ямы выньте Кузьму Иваныча», сурово сказала она, Тут Авдотья со всей силой народной певицы отдает должное народному герою, она по­Уж не в пору, да не во-время Нам пришла тоска, горе страшное, Што ведь горькими слезами умываешься, Што великою кручиною утираешь­вы. ся, По Кузьме нашему да Свет Иванычу…» Рассказы эти бесспорно талантли­К сожалению, остальные произведе­ния написаны значительно слабее. Рассказ «Сухая речка» действительно выглядит сухой и надуманной натяж­кой. Несмотря на теплую симпатию Чертовой к трем сестрам-учительни­цам, эти гороини ходульны и не­жиэненны, Как ни старалась Черто­ва привллечь симпатии к учительницам на протяжении пятицесяти страниц­ничего не получилось.   Редакционные работники: и выпус­кающий Щукин, и внештатный ре­портер Савелий Зубарев, и секретарь редакции Алексей Ивалович-«свиль­нувшие» с правильных путей люди. Маленький ремонт их мозгов, и дело пойдет, И Эппе приступает к такому ремонту. Это ему удается. Неудачный репортер Савелий ви­тает в облаках. Он ставит флажок на геотрафической карте на Монте-Кар­ло, его мечта - путешествие на край света. Эппе, как костоправ, выправ­ляет вывих, переставляет флажок на Белую Речку - родину Савелия, и Зубарев спускается с облаков на свое место, Наверняка знаешь, что волки будут сыты и овцы целы. Все это дано очень легковесно. Наконец последний рассказ­«Личное дело». Наспех усадив Маришу-комсомолку со Степановым - ее начальником, в машину, отправила Чертова героев в подшефный колхоз Дороги у нас из­вестны. Всегда ездишь с препятстви­ями, Когда вы видели едущую пару людей, со опокойными глазами и чув­ствами? Не бывает этого, Итак… «В Марише поднималась темная волна крови, она огромно билась во всем (0 т р ы в о к) XХ. Беседа Автандила c Шермадином перед тайным от ездом Автандил солнцеподобный вел беседу с Шермадином: «Днесь полно надеждой сердце, горечь одолев невзгод. Верю, что опорой крепкой остаешься господину!» Пусть читатель в их беседе поученье обретет. «Ростеван не отпускает. Глух к моим мольбам доныне, Не прощает, что собрату посвящаю каждый вздох; Без него не будет жизши мне ни здесь, ни на чужбине, Недостойного поступка не простит всевышний бот. Верность другу в испытаньях быть должна неколебимой. Кто двуличен и неверен­повергает в гнев творца. Разлучен я с побратимом, и душа неутолима, Исходя в скорбях, рыдая и взыскуя без конца. Три пути чтоб в сердце друга не угасло дружбы пламя: Первый - быть с ним неразлучным, не терять его следы; Путь второй -- презрев богатст ва, радовать его дарами; Третий­если другу тяжко, появиться в час беды. Тариэль такого братства дал мне лучшие уроки. Ныне мой черед. Несчастий не кляня, пребуду нем. Не приду на помощь брату­пусть наказан буду роком! Вероломен мир проклятий, не разгаданный никем!… Но пора кончать беседу и сомкнуть уста в молчаньи. Только в бегстве выход, если тяготит удел земной. 0, внемли же, пребывая соmричастником страданья, Укрепи дела и мысли, заповеданные мной! Пребывай земным владыкам не рушимою оградой, Добрый нрав и совершенство сердца выяви вполне. Охраняй и дом, и землю, будь водителем отрядов, В прошлом преданный, отныне стань мне преданным вдвойне! Дай отпор вратам, да будет в мщеньи твой удар ужасен. Верным раздари богатства, а неверный пусть падет. Жив останусь,- будет долг мой платежем стократным красен: Служба правдой господину никогда не пропадет». Скорбь слугу об яла. Слезы затуманили зеницы. Молвил: «И один сумею дать отпор самой судьбе, Но копда меня покинешь, сумрак в сердце воцарится. О, позволь в дороге дальней быть с тобой, служа тебе! Ты один не должен ездить по неведомому краю И, испытывая беды, избавлять меня от них. Что мне жизнь? Я буду низким, если след твой потеряю!» Молвил витязь: «Тут напрасна даже горечь слез твоих. Дорото твое участье и любовь ценима мною. Но мольба твоя напрасна. Оуждена мне тяжесть бед. Кто из слуг достойных ближе, чтоб доверить дом с казнюю?! Я уйду. Моих окитаний не разделишь. Нет и нет! Если я любви покорен, должен вынести изгнанье, Слезы лить, как одинокий и скорбящий пилигрим. Предначертаны влюбленным и безумство, и скитанье, Таково судьбы веленье. Преклонись же перед ним! Вопоминай меня, любовью радовать всегда готовый. Что врати тому, кто принял одиночество в удел?! Следует бойцу и мужу твердым быть в беде суровой, Жалок тот, кто о искушеньем побороться не сумел. С грядки отурец, я знаю, онять неперезрелым надо. Мне­принять за ближних гибель, все равно, что песню спеть. Если в путь направлен Солнцем, как же адесь найду отраду? Серьезнейшее значение для юби­лея (750 лет со дня рождения) Шота Руставели, проводимого во всесоюз­ном масштабе, приобретает перевод поэмы на русский язык. До сих пор только один существовал перевод по­эмы «Витязь в титровой шкуре» … Бальмонта, «Академией». выпущенный недавно вода Уор Дроп, Перевод К. Баль­монта не дает, однако, полного пред­ставления о поэме великого Руставе­ли.

шкуре

Революция не изменила их скучной  теле, в кончиках пальцев. Девушка с удивлением слушала свое тело: оно теперь диктовало, ометая все слова и мысли, оно прибивало к земле…». «Утро поднялось розовое»… и т. д. Потом - Мариша беременна, Степа­нов непреклонен. У него сын, жена. Склоняет Маришу на аборт, Согла­силась. Уплачены деньги. Мариша глухо топает шлепанцами по кори­дору больницы. И вдруг, -ох. уж, это вдруг!… - увидела женщину на столе Прочь предрассудки, она хочет быть матерью. Деньги Степанов полу­чил обратно. Великодушно, благород­но! Мать торжествует, Степанов уни­жен и обесчещен. И все это оделано совсем неубедитально и натянуто. Трудно поверить, что рассказы «Чер­ный орел» и «Личное дело» писал один и тот же автор Если писатель­ница Чертова хочет завоевать широ­кого читателя, она должна предяв­лять к себе большие требовашия. По­рукой этому два первых талантливых рассказа. Ведь, когда их читал, думал: вот появилась у нас хорошая писа­тельница. B. КОМАРОВ, рабочий-метростроевец. жизни, Даже любовь не улыбнулась им. Вся отрада у отверженных бары­шень - это вазочки с вареньем. В их описании автор кое в чем подра­жает «Старосветским помещикам». Да­же пеночки гоголевские. Неожиданно в мирке учительниц из небытия возникает бывший ученик Тихон. Вот он, корявым, газетным, шаблоным языком делает открытие, что учительниц нужно премировать. С этого момента учительницы пере­родились, Они стали советскими, Да­же не жалеют разрушенной церк­ви, Плохой, нехудожественный рассказ. Следующий рассказ - «Карта», Как только мы начали читать этот рас­сказ про редакцию окружной газеты, сразу сложилось впечатление: про­выв, разгильдяйство и расхлябанность. Олняко, должен же быть чудогейст­венный человек - спаситель? И вот появляется новый редактор - Эппе, такей сдержанный, могучий, стопро­центный коммунист, что все работ­ники редакции бледнеют перед ним.

«Нестан Дареджан в Каджетской крепости». Иллюстрация С. Ко­буладзе к поэме покинув ради друга, как Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». о друге не скорбеть?

Дом Для властителя Ростена передам тебе посланье, Чтобы он тебя приблизил, как питомца возлюбя. сатанинскому желанью, Перевод с грузинского ГЕОРГИЯ ЦАГАРЕЛИ Если не вернусь­противься И оплачь меня, не смея смерти обрекать себя!»

КНИГА О БОЛЬШЕВИСТСКОМ   МУЖЕСТВЕ ций к тезисам, а в органической связи со всей действительностью, и этого достаточно для того, чтобы перед ни­ми раскрылся подлинный смысл про­исходящего. С вами неразлучно сознание, что вы имеете дело с нормами больше­вистского поведения, далекими, как небо от земли, от волчьих законов, которые двигают в аналогичной об­становке героями Джека Лондона. стройте заводы и детские ясли». Их много, этих прекрасных, само­Вера Зильберг, комсомолка и гео­лог, приезжает на Колыму, разми­нувшись с любимым человеком: он уехал на материк с решением не воз­вращаться, Вера остается на Колыме и мужественно выполняет сложней­шие задания, отправляясь на поиски золота в дремучую тайгу с группой бывших бандитов. Бывший ремонтный рабочий-же­лезнодорожник, теперь коммунист и инженер, Гончарук возглавляет неви­данный в истории тракторный поход через недоступные, казалось бы, го­ры, снега и льды: он везет продо­вольствие средниканским золотоиска­телям которым руководитель Даль­строя Э, Берзин дал слово большеви­ка, что к весне они этим продоволь­ствием будут обеспечены. Никита Кузин двадцать два дня блуждает в трескучие морозы на лы­жах, проделывая путь «вверх по Ко­лыме из бухты Амбарчик к бухте Ногаево, от Полярного к Охотскому морю». Он мечтает о счастливом дне, когда он сумеет сказать партии: «Вот я, Никита Кузин, бывший чекист, стал геологом и открыл новое Эльдорадо. Берите богатства -

чели), тем, что он сделан непосред­ственно с грузинского языка. Перевод выполнен мной под редак­цией В. Эльснера, который уделил много внимания и любви моей ра­боте. В процессе работы для выяснения ряда спорных моментов руставелев­ского текста неизменную помощь мне оказывали профессора Государствек­ного университета Грузни Нуцубид­зе, Беридзе, и Кскелидзе, Шанидае р венном оформлении отдельным изда­нием в Гослитиздате. До выхода от­дельной книгой он будет помещен в журнале «Красная новь». Г. ЦАГАРЕЛИ

Из переводов на языки народов СССР следует отметить прекрасный перевод поэмы, сделанный М. Бажа­ном и выпускаемый в этом году Гос­литиздатом Украины. Полный пере­вод «Витязя в тигровой шкуре» вы­ходит на армянском языке. Поэтесса Орбелиани переводит поэ­му на французский язык ритмиче­ской провой. Редактор перевода - проф. Нуцубидзе. Законченный мною недавно пол­ный перевод поэмы отличается от других переводов, сделанных с рус­ских подстрочников, или прозалче­ских переводов, сделанных на дру­гих языках (исключая перевода Кан-

С некоторым недоверием берешь в   руки эту книжку, изданную довольно безвкусно и претенциозно. И с пер­вых же страниц это недоверие рассе­ивается. Автор, с которым мы встречаемся впервые и имя которого вряд ли го­ворит что-либо читателю, ведет за собою, как опытный проводник, пре­краоно знающий все малейшие изви­лины маршрута. Перестаешь думать о том, что это - книга очерков. Они окладываются при всех своих недо­четах, при некоторой схематичности отдельных глав, в цельное художест­венное произведение с единым сюже­том, с беспрерывным нарастанием действия, в центре которого все вре­мя стоят одни и те же люди. Этим людям поручено «освоить далекую северо-восточную окраину Советского Союза, проложить здесь дорогу, по­строить города, добывать золото и другие ископаемые, поднять к жизни  народности восточного севера». Фетисов нигде не говорит от сво­его имени о целях, побуждающих большевиков ооваивать край вечной мералоты, не говорят, в сущности, об этом между собою и действующие в книге персонажи. Тем не менее, для читателя вполне очевиден социали­стический характер всей огромной работы, осуществляемой Дальстроем. Дела людей, их отношения, методы их воздействия друг на друга, мето­ды руководства работой -- вот что показывает Фетисов, показывает не навязчиво, не в качестве иллюстра­A. Фетисов - «Колымские очерки». Дальгиз. 1936 г. 170 стр. 2 р. 50 к. Редактор Ф. Шабанов.

отверженных людей в колымской тай­ге, вдохновляемых личным примером своего руководителя, завоевавшеголю­бовь и уважение не только ближай­ших соратников, но и тунгусского и юкагирского населения. Фетисов су­мел тепло и просто рассказать о них, сумел с большим знанием дела по­казать, как осуществляют они свои необычайной трудности задачи, как и преодолевают, ломают сложнейшие препятствия, стоящие на их пути. Не гоняясь за психологическими эффек­тами, автор «Колымских очерков» умеет, однако, скупыми намеками, немногими штрихами вводить и во внутренний мир своих героев. Суровой выразительностью отлича­ются в книге страницы, посвящен­ные колымской природе. Хорошо, что автор не увлекся здесь «экзотикой» описательством - он дает природу не как мертвый и обязательный фон, а как действующую сторону, как жи­вую, сопротивляющуюся силу. Эта удача не в малой мере определяет удачу всей книги, «Колымские очерки» свидетельст­вуют о свежем даровании писателя. Мы горячо рекомендуем его книгу вниманию наших центральных изда­тельств и, в частности, Детиздата: юного читателя, жадно требующего литературы о большевистокой герои. ке, - она увлечет. Не подлежит также сомнению, что установление крепкой связи с авто­слесарь,ные ним облегчит ему создание новых книт на том же материале, далеко еще, очевидно, не исчерпанном. Я. ЭЙДЕЛЬМАН

Но как первая попытка передачи Руставели на русский язык, этот гро­мадный труд заслуживает уважения. Сейчас делаются новые попытки создан оздания русского перевода, близкого грузинскому оригиналу. Из известных мне работ над пере­водом поэмы могу назвать перевод П. Петренко, доведенный им почти конца, и перевод Канчели, еще незаконченный. Отдельные отрывки поэмы переводились поэтами Клыч­ковым и Румером. Поэт Заболоцкий делает сокращенный перевод поэмы для юношества.

Этот перевод, названный перевод. чиком «перепевом», заслуживает серьезного внимания как первая по­анногой позмдо зинокой поэмы. Перевод К. Бальмонта выполнен частью с прозаического подстрочно­го русского перевода и частью с пол­ного английского прозаического пере-

Памяти В. И. Баженова Профессор Д. Е. Аркин посвятил свой обстоятельный, интересный до­клад творческому пути и исканиям В. И. Баженова, Отмечая блестящее мастерство великого зодчего, в совер­шенстве овладевшего культурой За­пада и положившего начало новому самобытному стилю в архитектуре, т. Аркин подчеркнул колоссальное значение для нашего современного искусства творчества этого гениаль­ного человека.

«Беседы об искусстве» НОВАЯ КНИГА M. ШАГИНЯН В издательстве «Искусство» вышла книга Мариэтты Шагинян «Беседы об искусстве» Книга посвящена отдель­ным вопросам эстетики. «Беседы об искусстве» не учебник или систематическое пособие, они лишь затрагивают многие актуаль­творческие и теоретические про. блемы в области искусства. Значительное внималие автор уде­ляет проблеме народности искусства.  

«Записки» И. И. Пущина В 1853 году, вернувшись из сибир­ской ссылки, декабрист и близкий друг Пушжина И. И. Пущин напи­сал свои воспоминания о великом по­эте. С тех пор прошло около 80 лет, но до сего времени записки Пущина сохранили свое первостепенное зна­чение и заметно выделяются из об­щей массы мемуарной литературы о Пушкине. Написанные ярким, живым языком, они художественно-правдиво рассказывают о детстве поэта, ното­рически верно изображают обстанов­ку, вв которой прошли его детские и юношеские годы. В настоящее время мемуары Пу­щина выпускаются Гослитиздатом. Книга богато иллюстрирована.

На торжественном заседании в Доме архитектора. 11 марта в Доме архитектора со­стоялось торжественное заседание, посвященное 200-летию со дня рож­дения великого русского зодчего В. И. Важенова. Среди присутствую­щих -- потомки гениального зодчето: профессор Московской консерватории B. А. Богадуров, Е. П. Китаева и со­трудница художественной мастерской театра им, Вактангова О. Д. Арцы­бушева.

В небольшом вступительном слове академик А. В. Щусев рассказал о том, как изучал и использовал в своем творчестве В. И. Баженов бо­гатейшее наследие предшествующих ему великих мастеров.  

Заседание закончилось концертом из произведений Моцарта, Баха, Ген­деля и других композиторов XVIII века.

часть людей будет жить в плохих   домах? Мальчик задумался: Через десять лет еще будут. А через сто - не будут. - Так что через сто лет Хартум, пожалуй, будет еще лучше, чем сей­час Ташкент?

центре города, в городском парке. Из окна вагона видны берега реки, лес, аллеи парка, мосты, будки стрелоч­ников. Надпись из волотых букв над входом в туннель гласит: «Туннель имени А. С. Пушкина». На этой дороге в августе был оп­рошен весь обслуживающий персо­нал (около 500 ребят) - намерены ли юные железнодорожники и в бу­дущем, когда вырастут, посвятить себя железной дороге? Восемьдесят пять процентов ребят ответили утвердительно, Но за ред­чайшими исключениями, ни один из них не представляет себе свое буду­щее без окончания специального высшего учебного заведения. Почти никто не собирается быть «просто» кондуктором, «просто» машинистом, «просто» начальником станции. А что же ты будешь делать? Мальчик, исполнявший обязанно­сти кондуктора и только что прове­ривший мой билет, серьезно ответил: - Обо мне вы еще услышите. Вот вы запомните - Петр Ступан. Вы думаете, я не смогу что-нибудь важ­ное изобрести для железной дороги? Ого! Разве вы не знаете иичего про шаропоезд? Ого! Я внаю, что я при­думаю! Когда, уйдя от реки, поезд прошел под мостом и свернул в «лес», я ус­лышал восхищенный шопот рядом о собой: - Это ж Африка! Мальчик и давочка, нарушив лезнодорожное правило, высунулко, из окна ватона и вообразили себя проносящимися по Африке, «Тун­нель имени А. С. Пушкина» не разу­бедил их. - Сейчас - Абиссиния! - про­шептала девочка. В играх и в представлениях выра­батываются характеры, устремления. Мальчики и девочки Советской стра­ны знают, в каком направлении дей­ствовать им в их будущей жизни. В играх и в фантазиях они созда­ют план будущих действий. Педагоги и родители чаще всего не поспевают за ними в их путешест­виях в страну «Послезавтра». И литература редко приходит на помощь им.

Э. МИНДЛИН

вительства. циалистической, - сомнений у чу­вашского мальчика нет. Каждая часть света должна иметь свою столицу, Конечно, можно бы и одну общую для всего мира, но дело в том, что слишком велики расстоя­ния между частями света. В центре будущей всеевропейской столицы он поместил невероятный какой-то фонтан - «высотой в ты­сячу метров». -Чтоб отовсюду его было видно. Идея столицы мира занимает очень многих детей, В одной из московских школ некоторое время назад большая группа ребят была серьезно озабоче­на детальной разработкой плана ми­ровой столицы, местопребывания Цен­трального всемирного советского пра­В селении Хартум, Андижанского района, Узбекской республики, я по­просил узбекских детей обяснить мне, какой они рисуют себе жизнь в Узбекистане лет через сто. Ребята смущались, прятались за спину учителя (исполнявшего в на­шей беседе роль переводчика) и дол­го отказывались отвечать. Тогда учитель указал на проезжав­шую мимо двухколесную арбу: Ну вот, через сто лет будут на такой арбе ездить? Какой-то босономий мальчик в тю­бетейке и пионерском галстуке после раздумья ответил, что между Хар­тумом и Ташкентом через сто лет будет электрическая дорога, а сам Хартум станет ничуть не хуже ны­нешнего Ташкента. - А Ташкент? А Ташкент будет топла, как сейчас Москва… И метро свое будет. (В Москве метро тогда только достра­ивали). - Какой же будет Москва? Этого он не мог представить себе. О Москве он энал лишь понаслышке. - В Ташкенте ты был? Был. - А плохие дома в Ташкенте ви­дал? - Видал и плохие.

в книжках. Это был поезд. Самолет  они видели раньше. На вопрос, что они собираются де­лать после окончания школы, шесте­ро из семи ответили, что поедут в Ленинтрад - учиться в Институте народов Севера. - А когда институт окончите, бу­дете в Ленинграде жить или в Мо­скве? Вопрос удивил юных тунгусов, Ко­нечно нет. Какой же тунтус после окончания специального высшего учебного заведения станет жить вда­ли от родных мест! Пураман Чемоко хотел бы совме­стить роль учителя с ролью летчика. Учителей нехватает в Эвенкийском районе. Летающий учитель мог бы обучать ребят оразу в нескольких местах. По словам этих семерых тунгусских пионеров, большинство их товарищей по окончании средней школы наме­рены стать в будущем либо педаго­гами, либо врачами. Бакотто Болигин больше всего ин­тересуется географией. Его любимое занятие рассказывать взрослым о других странах, о земле. Иногда Бакотто Болигин расширя­ет рамки своей географии. Он пере­ходит от той теографии, которую ему преподносит школьный учебник, к геотрафии, составленной его собствен­ным воображением. В этих рассказах Эвенкийский рай­он превращается в согретый искус­ственным солнцем край. Яркие цветы расцветают на берегах Подкаменной Тунтуски, Сам Байкутск (центр Эвен­кийското района) превращается в большой прекрасный город - достой­ную столицу эвенков. Бакотто Болигин уже овладел ис­кусством видеть сквозь время. Этим летом в Чебоксарах я позна­комился с дведалцатилетням мальчи­ком, сыном чувашского партийного и общественного деятеля. С той поры, когда мальчику стало известно, что Волта -- самая большая река Евро­пы, он решил ввбудущем воздвигнуть на волжских берегах столицу Европы. В том, что Европа будет

Путешествие в страну «Послезавтра» ли на территорию еще не созданного парка воображаемые качели, карусе­ли, театральные здания, пруды, ал­леи, освещенные электричеством, - все то, что по их мнению должно составить Парк культуры и отдыха. В деревне Сакмарке, Оренбургско­го района, мне была показана «бу­дущая Сакмарка» - макет, срабо­танный руками двух тринадцатилет­них мальчиков. Я видел электрические фонари в каждом дворе по нескольку штук - больше чем требовалось. Коровы дои­лись при помощи электричества. Электрический плуг пахал землю. Электрический комбайн снимал уро­жай. Электрические мельницы моло­ли зерно Куры плодились в элек­трических инкубаторах. Фрукты и свощи зимой эрели в электрических теплицах и оранжереях. «Будущая Сакмарка» - место, где осуществлены все достижения элек­трификации в сельском хозяйстве, о которых двум мальчикам - потомкам оренбургских казаков … хоть когда­лубо приходилось слышать или чи­тать. «Жорж уселся на скамейку с мят­ким сидением и нажал ногой кнопку на тротуаре. Узкая полоса тротуара, сделанного из голубой пластической массы, сразу отделилась и пояесла скамейку с Жоржем мимо разноцвет­ных домов, ровно стоэтажных…» Так передвигается по улице Горь­кого в Москве герой романа, дейст­вие которого происходит в 1999 году. В момент, когда представится воз­можным проверить правильность ав­торских предсказаний, самому автору исполнится семьдесят шесть лет. Сей­час, когда роман только пишется, ав­тору не более тринадцати. Остается пожалеть, что у нашего малолетнего знакомца-писателя тер­пения, а быть может, и фантазии хватило всего на полторы тетрадных страницы. Тем не менее, облик ули­цы Горького в 1999 году определен Разве не ве е веселее жить в городе с голубыми тротуарами и домами … во-первых, «ровно стоэтажными» и, во-вторых, оплошь разноцветными Мы не обнаружили ни одного ми­лиционера на улице Горького конца нашего века, улице, описанной в по­луторастраничном романе тринадца­рилетнего романиста. Милиционеры? Зачем? Неуже. ли ж в 1999 году люди будут еще та. кие, что станут нарушать движение? Никогда! Потребность фантазировать поро­ждается нетерпением. В прошлом году в новостроящемся Апрогороде Заюкове в Кабарде ребята называли Парком культуры и отдыха место, ничем не напоминавшее парк. еще Но было известно, что именно здесь раскинется парк будущего Агрогоро­да. И дети заблаговременно перенес­построить цельнометаллические ди­рижабли для всех. В беседах с детьми таганрогских рабочих наблюдаем деление будуще­го на ближайшее и отдаленное. Ближайшее будущее многих из них представляется почти неизбежно свя­занным с мировой войной, «которую готовят фашисты». Потом, когда весь мир станет советским, везде начнется разумная творческая жизнь. Отдаленное будущее представляет­ся сверкающим - техника создает чудеса, человек избавляется от не­обходимости делать не то, что ему приятно. Одни предсказывают утили­зацию солнечной энергии. Другие - всеобщий, единый язык. Третьи -- полную перестройку климатов, плано­мерное распределение теплых тече­ний в морях и океанах, отепление северных окрайн, исчезновение белых пятен на картах и глобусах, регуляр­ные междупланетные сообщения и т. д. и т. д. Чем дальше от сегодня, тем более непосредственного столкновения чело­века с природой. Проблемы устрой­ства общества, проблемы быта в от­даленном будущем стушевываются, Подразумевается, что все эти пробле­мы решатся раньше. Семь шионеров и комсомольцев­школьников из байкутской тунгусской школы отправились в Москву. Около 400 километров они плыли та лодках «влямках» по реке Подкаменная Тун­гуска. Им пришлось переправляться затем через пороги, тайту, горы, На Енисее впервые в жизни они уви­дели пароход. На нем они добрались до Красноярска. Там их ждало еще большее «чудо», о котором до той поры они лишь слыхали да читали 

Да. … Почему ты думаешь, что череа ото лет жизнь будет лучше, чем те­перь? - Это все знают. Все эти малолетние оптимисты представляют себе будущее по-раз­ному. Размах фантазий различен - зависимости от среды, педагогов, в книг. Общее обединяет их всех - это вера в очастье грядущего. Корыстные мотивы не свойственны мечтаниям наших детей. Но зато ред­кий адоровый мальчишка не меч­тает когда-нибудь прославиться на весь Советский Союз. Как правило, существует убеждение, что легче всего прославиться летчику. Но прославить может и деятельность в любой обла­сти. В автусте прошлого года я совершил  «путешествие» по малой сталинской детской железной дороге в Днепро­петровске. Поистине, это было посе­щение Гулливером страны лилипу­тов: в вагоне железной дороги «МС ДЖД», в отличном вагоне голубого экспресса, отличающегося от «всамде­лишного» только размерами, я не мог выпрямиться во весь рост: голова сту­калась о потолок. Машинист паровоза, проводники, стрелочники на путях, начальники станций, дежурные на перронах, кон­дукторы -- весь персонал этой оча­ровательной железной дороги был в строгой форме железнодорожников. Но пионерские галстуки были на всех. а перную декаду августа, работая по 10 часов в сутки, ДЖД перевезла почти 20 тысяч пассажиров-детей. Пробег паровоза за это время соста­вил 522 километра, 500 юных желез­нодюрожников всерьез обслуживали эту самую маленькую в мире, но под­линную железную дороту, строиитель­ство которой обошлось почти в 2 мил­лиона рублей! Дорота проложена в

В городе Запорожье одна нз уче­ниц 7-го класса, Мура Буйко, уве­ряет: - Люди будут жить в городах. садах, среди цветов, работать три часа в день, Все толда будет к ус­лугам пителей, и что кто хочет сможет брать, денег никаких не надо для этого. Вот что обещает Федя Усенко, сыв рабочего-металлурга: - Прежде всего мы займемся ра­кетным междупланетным сообщенчем по способу нашего Циолковского Это А до этого нужно еше

- Что ж, если Хартум, по-твоему,

обедине­на, что она станет советской и со­через сто лет будет таким, как сей­час Ташкент, значит и через сто лет