Литературная

газета

№

15

(651)

5

Близорукое руководство (Письмо из Горького) В той области, которая носит имя великого пролетарского писателя A. М. Горького, развитие местной литературной жизни заслуживает особото внимания. Сам Алексей Максимович близко интересовался работой наших писа­телей, он лично привлек их к габо­над книгами по «Истории Горь­ковского края». Однако наш союз пока еще не юправдал звания «Горьковокого союза советских писателей». Руководители его тратят много внергии и времени на внешние, по­казные моменты, мало уделяя вни­мания творческим вопросам. Руководство правления проявило и притупление политической бдитель­ности: классовый врат проникал на страницы журнала «Натиск», в пи­сательскую среду пролез политиче­ский хулиган А. Костин. Бывший председатель правления СОП Л. Шмидт принес большой вред местной цисательской организации своей бесхребетностью алолитично­стью, политической близорукостью и равнодушным отношением к поручен­ному ему делу. Под его покровительством процве­тали иждивенческие настроения, «ячество», групповщина. Пустые раз­говоры, встречи, банкеты и… ника­кого дела. Несмотря на, созданные для писа­телей прекрасные условия работы, горьковские писатели недопустимо медленными темпами работают над разрешением важной задачи­над выполнением обязательств о созда­нии художественных произведений из истории Горьковского края, Работа эта растянута на ряд лет, все сроки по заключенным договорам наруше­ны. В Горьком есть писательский ак­ив, работающий над новыми книга­ми: Н. Кочин, В. Костылев, напи­савший исторический роман «Пити­рим», А. Патреев, выпустивший кни­гу рассказов, Г. Федоров, закончив­ший роман на материале автозавода им Молотова, поэт Бирюков и др. Но Горьковское отделение ССП не работает с писателями, не помогает им, не руководит ими. Канцелярщи­на и бюрократизм­вот характер­ные черты работы Горьковското от­деления союза. Характерно, что из 60 тысяч руб­ушла на административно-хозяйст­венные расходы. До сих пор все еще не создано настоящей творческой среды. Нет дружной коллективной борьбы за качество литературы. Почти никогда не проводится ни литературных дис­куссий, ни коллективных обсужде­ний вновь выходящих книг, До сих пор не организована учеба писате­лей. Нет заботы о молодых кадгах, с которыми можно и нужно работать Не думают ли руководители Горь­ковского отделения ССП, что пора наконец взяться за дело? H. О. Юбилей драматурга Лебедева Писательская общественность Мо­оквы отмечает завтра 60-летний юби­лей литературной деятельности од­иого из старейших советских писа­телей, заслуженного деятеля ис­кусств Ивана Ивановича Лебедева. Литературную свою деятельность И. И. Лебедев начал журналистокой работой. Но уже в начале 80-х годов появилась первая книга его И. И. Лебедев­автор двадцати шьес из крестьянского быта («Голодные и сытые», «Суд справедливый», «Вем­ля пробудилась» и др.).

Л. НИКУЛИН 

Александр ГАТОВ Испанская фронтовая (Песня из фильма «События в Испании») Злые вороны Варела Налетели на Мадрит. Бьемся с бандой озверелой, Сердце каждое горит. Мы идем, беря свободу с бою, Хлеб и порох поровну деля. Скоро, скоро станет молодою Наша старая испанская земля. Бомбы, землю выбивая, Отлушительно ревут. Но все звонче боевая Наша песня «Не пройдут». Мы идем, беря свободу с бою, Хлеб и порох поровну деля. Скоро, скоро станет молодою Наша старая испанская земля. Хороши пилоты наши, Наши роты - ураган. Впереди идет бесстрашный Знаменитый наш Галан. Мы идем, беря свободу с бою, Хлеб и порох поровну деля. Скоро, скоро станет молодою Наша старая испачская земля. C Буитраго до Аранды, Из Аранды на Бургое! Палачей-фашистов банды Скоро пустим под откос! Мы илем, беря свободу с бою, Хлеб и порох поровну деля. Скоро, скоро станет молодою Наша старая испачская земля.

Путешествие кинооператора Осенью 1935 года, в адании торго­вого представительства, в Париже я встретил Бориса Цейтлина и Ещу­фина, двух мастеров нашей кино­хроники. Цейттина мне случалось видеть не раз в качестве оператора-шефа на семках октябрьского и первомайско­го праздников, Он поспевал всюду, работал легко и стремительно, с от­тенком какой-то элегантности. Созда­валось впечатление, что для него не составляло труда поспевать за кава­лерией, нацеливаться в небо, где проносились стаи самолетов, и сопро­вождать колонны демонстрантов. В Париже у Цейтлина был тот же независимый и вместе с тем насто­роженный взгляд человека, который видит за двоих - за себя и свой киноаппарат. Вместе с тем у наших соотечествен­ников за границей не было и тени растерянности, которую порой заме­чаешь у человека, очутившегося в непривычных условиях в чужой стране. Цейтлин знал Запад, не раз бывал за границей Ешурин при­ехал в Париж прямо из Арктики и никогда за границей не был. Однако и он выглядел, как человек, внима­тельно присматривающийся к окру­жающему, нисколько не потрясен­ный новой, непривычной обстанов­кой. Два советских кинооператора со респондентами) до носильщика, об­служивающего киноэкспедицию. В отношении автора к народу, вы­росшему в условиях рабства, к абис­синскому народу, не чувствуется ни­какой надменности, присущей иным «просвещенным европейцам». Дружески и тепло Цейтлин вспо­минает людей, сопровождавших его и Ешурина в тяжелых переходах. Человечная и трогательная грусть проявляется в страницах, посвящен­ных прощанию Цейтлина со своими спутниками-абиссинцами. Верное, справедливое отношение к людям, отношение к событиям, вот, что отмечает читатель, перечитывая небольшую книжку путевых заметок советского кинооператора. Цейтлин находит гневные, него­дующие слова, когда описывает вар­варские действия фашистов, приме­нявших отравляющие вещества (ип­рит) против беззащитного мирного населения, бомбардировавших госпи­тали Красного креста и незащищен­ные селения С оттенком иронии он описывает некоторых своих коллег - иностран­ных корреспондентов и кинооперато­ров, русских, осевших в Абиссинии, и, наконец, с интересом мы читаем о встречах советского оператора с не­гусом Тафари Хайле Селаси, импе­ратором Абиссинии. Злоключения в пути, трудные пе­бомбардировка с воздуха -



 

Недавно закончившийся в Лондоне «Конгресс мира и дружбы с ССС Р» со всей очевидностью показал быстрый рост дружеских отношений и глубокого интереса к жизни нашей страны, неуклонно веду­щей политику мира, На конгрессе выступили с интереснейшими речами полпред СССР в Великобри­тании тов, Майский и писатель Алексей Толстой. На снимке: тт. Майский и Алексей Толстой.

Письмо из Минска фактах. Но удивляться тут нечему. Любой писатель, не находя должно­го приема в своем издательстве, най­дет его, если он этого действительно заслуживает, в издательстве братской республики. но относящиеся к своим обязатель ствам перед издательствами. Так, Я. Мавр обязался еще в 1935 году сдать Госиздату книгу для детей «Спартак». Книга до сих пор не сда­на, не возвращен и полученный в из­дательстве весьма солидный аванс. Таким же образом поступил и К Чор­ный и II. Глебко. Видимо, поэтому Госиздат без конца занимается пе­реизданиями, готовясь, например, пе­реиздать в третий раз первую книгу романа К. Крапивы «Медведичи», в то время, как автор крепко забыл о вто­рой кните романа, которую давно обе­щает написать. Обещали Госиздату новые книти А. Александрович, 3. Бядуля - но выполнят ли они свои обещания?… Руководители Гос­издата едва ли сами считают изда­тельский план вполне реальным. Оно и понятно, Госиздат плохо ра­ботает с авторами. нер Белоруссии» и была очень теплю встречена юными читателями. Между тем повесть свыше года лежит в из­дательстве. Почему? Да потому, что редактор т. Иванова узрела в ней глу­бочайшче политические ошибки. Герой повести, медвежонок Мишка, пка, свалившись однажды с дерева, при­ходит к выводу, что ему лучше хо­дить по земле, а летать -- пусть ле­тают мотыльки. И вот проницатель­ная Иванова заключает, что такое решение медвежонка. отвратит на­ших детей от увлечения авиацией (!?). Это, к сожалению, не анекдот. Добавим, что повесть Лынькова принята и будет напечатана в альма­нахе творчества народов СССР. Не менее занимательная история происходит и с повестью т. Головача «Носители ненависти», Она напечата­на в местном журнале «Полымя раво­люцы», получила хорошую оценку прессы и читателей Несколько месяцев рукопись лежя­ла в издательстве, ходила из рук в руки, ее хвалили, критиковали, и в конце концов автор аабрал рукопись. Гослитиздат РСФСР, узнав об этой повести, заключил с автором дого­вор и готовит сейчас издание ее на русском языкe. Кроме тото, она при­ин-Наряду дов СССР. Получается чрезвычайно странное и своеобразное явление: белорусский читатель будет читать произведения белорусских писателей сначала в пе­реводе, а затем (может быть?) на своем родном языке. Зам, директора Госиздата, он же главный редактор, т. Микульский, был очень удивлен, узнав об этих Качество работы организации пи­сателей определяется прежде всего творческой деятельностью ее членов. Творческая же деятельность опреде­ляется качеством и количеством на­писанных произведений. Оценка деятельности союза совет­ских писателей Белоруссни с этой, единственно правильной, точки зре­ния приводит к чрезвычайно тревож­ным показателям. Ба весь 1936 год и дра месяца 1937 года Государственное издательство Белоруссии рышустило всего лишь около 10 названий художественных произведений, из которых подавля­ющее большинство - переиздания; только один сборник произведений начинающих писателей, да две не­больших повести появляются впер­вые. На поэтическом фронте поло­жение гораздо лучше - тут следует ной армии, Но с прозой положение из рук вон плохо. В повседневных мелких делах (под­час и лишних, и ненужных) правле­ние ССП Белоруссии упустило ос­новное и главное­руководство твор­ческой работой, Почти год правление не имеет пред­седателя. Заместитель же председа­теля т. Александрович не может обес­печить должного руководства союзом. Пленум правленил не собирался около года, а президиум созывается по мере накопления административ­но-организационных вопросов. Никто не припомнит случая, чтобы на за­седании президиума обсуждались творческие отчеты писателей или об­щие творческие вопросы. Даже такой сугубо важный, волну­ющий всю советскую общественность вопрос, как подготовка к 20-й годов­щине Октября, затрагивался лишь мимоходом; правление ограничива­лось кратким сообщением о том, кто и что делает. Ряд писателей елей реально работаетнад вовыми пронавелениями к великой годовщине (Я, Колас, Лыньков, Го­ловач, Самуйленок, Чорный, Бровка, Кулешов).

B

2

дня на день должны были оставить реходы, все это описано Цейтлиным без под­За рубежом дли-прадеда Париж и отправиться в страну, ко­торая в то время привлекала внима­ние всего мира, в Абиссинию. В небольшой комнате отеля «Ми­нистер» было нечто вроде склада до­рожных вещей, приспособленных для путешествия в экваториальные стра­ны, и стоило поглядеть на двух со­ветских людей в Париже, чтобы быть уверенным в успехе их экспедиции. Тогда, в Париже, много говорили об опасностях путешествия, о ксенофо­бии, о ненависти к белым, которую можно считать естественной в стра­не, подвергнувшейся нападению со стороны европейцев-колонизаторов Пожалуй, нашим кинооператорам впоследствии оказалась вполне ре­альной. Прошло не мало дней со времени черкивания, без нажима. Это придает заметкам Цейтлина особую ценность, в них чувствуется мужество совет­ского человека, движимого чувством долга. То, что порой не слишком ярко до­ходит из текста книги, дополняется интересными фотоснимками, кадрами из абиссинской хроники. Эти кадры, вызывающие негодование всех чест­ных людей, - документы варварства и гнусности итальянского фашизма. Обожженные ипритом, тяжело ра­ненные старики, женщины, дети за­печатлены киноаппаратом Цейтлина и Ешурина, и они будут грозным об­винительным актом фашизму. Совсем недавно в Шанхае банда фашистского хулиганья разгромила кинематограф, где показывалась абис­синская кинохроника советских ки­нооператоров. Против такого обви­нительного акта итальянские фаши­сты сумели выступить только с ду­бинами и кастетами. Но немало людей видели абиссин­скую кинохронику ииточно разобра­лись в том, что такое фашизм, В этом заслуга наших советских кинооператоров. Небольшая книжка Цейтлина при­носит нашему читателю двойную пользу - она дает ему представле­ние о далекой стране, которая сде­лалась добычей захватчиков, и отча­сти обясняет причины поражения Абиссинии. В этом ценность «Путешествия в Абиссинию» кинооператора Б. Цейт­лина

Нужно сказать прямо, что в Гос­издате БССР еще не умеют заботить­ся об авторских кадрах, о создании им благоприлтных условий для ра­боты. Редакторские кадры в иада­тельстве слабы и малочисленны. 

Декада карельского искусства Поэты, певцы и танцоры Карелии в Доме писателя ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Закан­чивается декада карельского искую­ства в Ленинграде Замечательные со­кровища народного творчества песни, музыка, танцы карельского на­рода - были продемонстрированы в эти дни в ленинградских клубах и концертных залах. C восторгом аплодировали ленин­градцы национальным хорам рабочих и колхозников, с огромным подемом иополнявшим прекрасную «Песню о Сталине». Эта песня написана народ­ным поэтом Ялмари Виртаненом, и нет уголка в Карелии, где бы не распевали ее. Вечер карельского искусства состо­ялся 14 марта в Доме писателя им. Маяковского. Участников вечера - поэтов, пев­цов и танцоров Карелии -- по пору­чению Ленсоюза писателей привет­ствовал Николай Тихонов. Я. Виртанен прочитал ряд овоих  Рябинина в 1861 г. записы­--На стихов русокие переводы стихов т. Виртанена читали ленинградские поэты: Эрлих, Гитович, Фроман, По­пова, Лихарев, В литературной части приняли участие и карельские писа­тели Паррас и Ивашев. Затем писатели уступили эстраду народному эпосу. Былину о Чапаеве рассказал колхозник Петр Рябинин­представитель известной в Карелии семьи сказителей былин; со слов вал былины известный собиратель фольклора Марков. Былина о Ча­паеве была сложена П. Рябининым под впечатлением фильма бр. Василь­евых, 77-летняя Мария Ремоу и 78- летняя Мавра Хотеева уселись друг против друга, взялись за руки и, раскачиваясь, пропели руну о сва­товстве Вейнемейнена. После концерта в Доме писателя состоялся прием в честь участников декады карельского искусства - го­стей писательского клуба. вечере присутствовал знамени­тый ледовый капитан, орденоносец­челюскинец Воронин­уроженец и энтузиаст Карелии. Б. Р.

В заключение необходимо сказать несколько слов о газете «Лiтература i Мастацтва» (орган правления ССП и Управления по делам искусств при СНК БССР). Газета совершенно не удовлетворяет ни писателей, ни чи­тателей. Ни одного серьезного твор­ческого вопроса газета за последнее время не подняла. ских писателей Газета старательно уклоняется от критики деятельности, вернее, бездея-

01 I

тельности, правления союза. Только этой парижской встречи. Перед на­раз она осмелилась заявить, что ми небольшая, написанная Б. Цейт­«правление СОП очень плохо руко­водило делом обеспечения материа­линым книжка - «Путешествие в Абиссинию». Просто и обстоятельно Цейтлин рассказывает о стране, где ему при­шлось снимать военные действия. Он сообщает читателю исторические, гео­графические, этнографические дан­ные о современной Абиссинии. Вот типы жителей Абиссинии, от цивилизованного дипломатического чиновника (связанного с многочислен. лом пятитомника «Две пятилетки» (передовица в номере от 27 октября 1936 г.). И все! Больше - ни звука. Бато в другой передовой газета за­являет: «Достижения в работе парт­группы КП(б)Б ССПБ действительно отромнейшие» (см. номер от 14 ок­тября).

p. M

B

Редактора т. Гурского (он же се­ными иностранными военными кор­Б. Цейтлин. «Путешествие в Абис­синию». Изд. «Молодая вардия», 1937 г. 154 стр. Ц. 2 р. 50 к., пер. 75 к. Тир. 10.000 экз. Ред. Я Ипполитов.  кретарь парткома ССП) нисколько не смутило даже то, что перечисленные вслед за тем недостатки работы парт­организации и союза фактически оп­ровергают утверждение о достижени­ях. В то время, как газета писала «о достижениях», в рядах союза безна­казанно подвизалась в течение тельного периода пораоОбщаство

  El

дртаей Эмиля Золя в Па-

мию исключительно для поощрения молодых поэтов. В Париже вышли книги Люка Дюр­тена «Земля подмышкой» и Шарля Вильдрака - «Новая Россия». Оба автора были в СССР и с антузназ­мом описывают свои впечатления. Дюртен пишет о трех главнейших явлениях: уничтожении эксплоатации человека человеком, создании новой морали и нового героизма и раареше­нии проблемы национальностей. - Всякий побывавший в СССР, говорит Ш. Вильдрак, - окажет, что он прошел курс лечения молодостью, разумом, великодушием и избавился от мелких расчетцев и

нацдемов и прочих контрреволюцион­риже решило ознаменовать в текущем * ных прохвостов. году 50-ю годовщину ＿ появления в свет романа «Земля». В 1887 г. этот роман был большим литературным событием, вызвавшим широкую поле­мику. С момента появления «Кресть­ян» Бальзака (на 50 лет раньше) «Земля» была первым крупным про­изведением, поовященным француз­скому крестьянству.

На-днях состоится пленум пралле­ния СОП Белоруссии. с другими вотросами пле­нум будет обсуждать вопрос о под­готовке к 20-й годовщине Октября. Времени осталось немного. Но сде­лать можно еще очень многое. Нужно лишь желание работать, необходима развернутая большевистская самокри­тика, которой до сих пор совсем не имени

Но правление ССПБ залятое адми­нистративной сутолокой, конкретной стихов.работой отдельных писателей не тересуется, помощи им не оказывает. Не интересуется оно и теми, кто ни­чего не делает, ничего не пишет. А, между тем, ему стоило бы заняться вопросом - почему много лет «ходят в писателях» Лимановский и Ильин­ский, не напечатав ни одной путной строчки? Среди писателей Белоруссии есть люди, безответственно и легкомыслен­

Сейчас юбиляру 78 лет. Секция драматургов союва совет­писателей устраивает завтра ских специальный вечер, посвященный многолетнему творческому пути И И. Лебедева. 

Во Франции основана академия Маллярме, в которую вошли

было в организации союза писателей 15 поэтов - Эдуард Дюжарден, Поль   Белоруссии. НЕ-ПИСАТЕЛЬ Валери, Морис Метерлинк и др. Ака­демия будет ежегодно выдавать пре





лучи, - Не бывать холопу в попах. B 1826 г. Григорий, которому до­ходил двадцатый год, написал порт­рет дочери Ступина. Улыбающаяся девушка сидела за клавесинами. На руки и клавиши причудливыми пят­нами, сквозь переплет окна, падало солнце. Казалось, что не клавиши­радостно и победно поют солнечные Ступин, пораженный юношеской радостью полотна, испуганно пере­крестился, Подумал: Долго ли до греха. 5а Настасью дворяне сватаются. по комнате, крепостной нижегород­ского помещика Бабанова, Василий Егоров осторожно спросил его: - Барин у тебя, видать, хороший. Григорий убежденно ответил: - От крепостного состояния, кое унижает достоинство человека, - из­бавлюсь. Потому и смеюсь. А так не жить мне. Василий тихо свистнул: Вечером, выпроводив учеников в церковь, тщательно перерыл вещи Мясникова. Откуда у него книги? «Кавказский пленник», сочинения Пушкина, «История Государства Рос­сийского» и наконец французская - «Памфлеты» сочинения Вольтера. Тяжело опустившись на стул, ака­демик вытер выступивший пот. - Бунт… Разорение. Двумя пальцами взял желтую книжку, запер в стол и тщательно вымыл руки. Утром позвал Гритория в кабинет. Плачуще прошептал: - Погубишь меня… За доброту по­губишь И внезапно рассвирепев, тонень­ким от ярости голосом крикнул: и достал, мерзавец? - Сказывай, где еретические кни­сегод-Пригорий смущенно теребил выши­тый платок. Вздрагивали опущенные уголки губ. Выступили старческие неуловимые морщинки. Тревожно расширились зрачки. - Я, Александр Васильевич, вам не мерзавец. А касательно Вольтера, взял я оное сочинение из библиоте­ки господина моего. Солнечный луч упал на стол, за которым сидел академик, Печально вспыхнула бронзовая чернильница в виде урны. И от этого потеплела фар­форовая бирюзовая табакерка, листы

Академик вытер лысину Предупре­дил: - Чтобы богомерзких книг я бо­лее не видел. Ты -- крепостной и свое состояние должен В 1827 г., ожидая приезда членов «Общества поощрения художеств», Ступин дал ученикам тему самостоя­тельной работы. Блажен, иже и скоты милует. Гриторий сделал наброски полотна, помнить.явиться поразившего академика необычайным замыслом. Изображало оно испуган­ное, сбившееся стадо. Заеденная волком собака, застыла в предсмерт­ной судороге. Пастух, наклонившись над израненным волком, перевязывал ему лалу, Светились волчьи глаза­удивленные, злые и в то же время неожиданно покорные, Среди учеников по рукам ходил другой рисунок Мясникова, Генерал, похожий на императора, подавал ме­шок золота оборванному пропойце, подозрительно похожему на Гладкова. В окне комнаты виднелся заколочен­ный барский дом и сад с разбитыми статуями. Рисунок попал к Ступину, Акаде­мик сжег его, а Григорию осторожно намекнул: - Вольтеровские бредни позабыть не можешь. Петербуртские гости долю стояли перед полотном Гритория. После выз­вал его С. А. Протасов, дальний род­ственник Жуковского. Сколько лет? Откуда родом? Григорий смутился: - Лет мне… скоро двадцать два. А родом… крепостной я. Протасов вытер глаза платком: - Учиться тебе надобно… «Общество поощрения художеств» послало Гладкову почтительное пись­мо, уведомляющее, что «среди крепостных Ваших Григо­рий Мясников, обучающийся в Арза­масской школе академика Ступина, обладает редким талантом к живо­писи». Просило Общество «ради процве­тания отечественного искусства» от­пустить Мясникова на волю и лагало за него выкуп 2000 рублей. Гладков, вспомнив старину, почти­тельно и галантно ответил, что строит он в Москве новый дом, расписывать который должен будет «оный Мясни-

пред-Летом недавно «дал вольную престарелому лакею батюшки своего». Весной 1828 г., проездом через Арзамас, Гладков приказал Григорию к себе, Опатовые сумерки наполняли крохотный трактирный номер. За окном золотились церков­ные купола. Кавалер закусывал. В граненом графине переливалась ря­биновка, На голубом блюде лежали коричневые корочки уничтоженного пирога, Вытирая мясистые пальцы о скатерть, барин, икая, спрашивал сто­явшего в дверях юношу: - На волю хочешь? Обел госпо­дина, да хвост трубой. Что уставил­ся, как гусь на зарево? Стал наливать вино, уронил гра­фин. На желтой скатерти поползли багровые пятна. Мясников напряжен­но рассматривал горячие очертания. Вот сердце, вот паук, вот профиль араба, и над ними острые, холодные грани стекла. Картины у меня были, будет теперь художник, Осенью собирайся в Москву новый дом расписывать. С этого дня Григорий изменился. Молодость -- это когда о людях ду­мают лучше, чем они есть, Мир по­старел. И лучшим символом будущего стала ласка старого ступинского пса Люльки. Юноша грубил академику, уничтожал сделанные рисунки. Ступин, вздыхая, прочел нотацию, закончив ее словами: - В юности главное - послуша­ние, У Гритория бессильно опустились руки. - Будь проклята юность моя. Решение созрело внезапно. Смерть Коротенькое спокойное слово, Вер­нуться в переднюю, на засаленное канапа, - нет сил Бежать - от за­втрашнего дня - сбежишь, Вспом­нились просторные комнаты и полот­на старинных мастеров Безмятежные улыбки мадонны Вероккио, надмен­ные дамы Гейноборо, золотой Рем­брандт - они обманули его. Они радовались, они надеялись, верили, любили. А ему надо расписывать но­вый дом и молчать. в гости к Ступину приехал его приятель, московский меща­нин Бебин. Привез ученикам книги: «Благочестивые рассуждения в вос­кресный день», «Беседа отца с деть­ми» и специально для Мясникова «Опровержения на заблуждения Воль­тера» аббата Найтэ. 

шел. У Рафаила Гриторий выпросил пи­столет - воробьев стрелять, Рафаил сначала замялся: «а впрочем тебе виднее», и холодная сталь обожгла пальцы, Со Ступиным стал почтите­лен, начал писать его портрет. Ве­черами выходил в сад и, охваченный непонятной грустью, гладил мокрые ветви яблонь. Казалось, что их ше­лест - это язык страны, куда он Горячим июньским днем академик пригласил Мясникова в комнаты. В синих вызолоченных изнутри чашках переливался оранжевый, горячий чай. На белом блюдце лежал розовый хлеб, в голубом молочнике истомно таяли кремовые пенки, Бебин, вытирая красное потное лицо, негромко расоказывал: - У князя Каргалова крепостной живописец был, Князь его выпорет, a он в ноги - «прости». Князь улыб­нется, ручку поцеловать даст. И что же, смирением так угодить сумел, что получил вольную. Теперь в Москве мастерскую вывесок содержит. Ступин, поглаживая скатерть, одо­брительно кивал головой: - Живопись - искусство, богом предназначенное для угождения. После чая и наставлений Григорий ушел во флигель, Жаркий ветер ко­лебал занавески, и розы на них ка­зались живыми, На столе холодно и безучастно вспыхивал медный под­свечник. Гриторий достал приготовленное письмо. Переписал и неожиданно ра­зорвал на клочки. Быть откровен­ным -- это унижение, Это молодость, которой в мире нет. Торопливо он набросал записку: «Простите, любезные друзья мои, не порицайте меня за мой поступок. Я показываю вам пример, как должно поступать против надменности че­столюбивых, Милый друг, Василий Егорович напиши на гробнице, что я умер за свободу Простите». Послеобеденный сон арзамасских улип оборвал мухой выстрел. Во флителе толпился народ. Ветер при­поднял занавеску, и солнечный, осле­пительный луч упал на молодое, строгое лицо. Александр Васильевич прочитал за­уче­писку, Взтлянул на притихших ников и затопал ногами: Всех перепорю!

Вера ЖАКОВА

Карьера художника Саратовский помещик и кавалер Павел Гладков молодость провел в Нариже. Оттуда вывез отличную биб­лиотеку, собрание картин и потомка древнего рода Демер Ассандэ, зани­мавшего в доме положение нето гу­вернера, нето приживальщика, В сво­бодное время француз что-то рисо­вал но большей частью околачивался в девичьей. Павел Гладков ненавидел мужиков за невежество, императора - за не­справедливое распределение наград в кампанию 1812 года, Россию - за отсутствие в оной изящных вкусов. Надушенный, одетый с небрежной элегантностью, прогуливался он по утрам в парке с томиком Вольтера и, заметив неровно подстриженный га­зон, нежно шептал: Садовника… в павильоне… вы­пороть. И жаловался Ассандэ: -- Могут ли российские медведи иметь вкус к прекрасному! Вход в чистые комнаты был запре­щен «вшивому». Но в минуты, когда барина не было дома, а прислуга сплетничала в людской, мальчик про­бирался в картинную и как зачаро­ванный расоматривал полотна Ван­Дейка и Рюиздаля, Рембрандта и Гейнсборо. Однажды у натюрморта неизвестного мастера, где среди хру­стальных бокалов и тяжелых сере­бряных чаш лежала ленивая, зелено­глазая кошка, Григория застал ба­рин Больно ущипнув за ухо, мило­стиво и томно спросил: - Что ты делаешь, вшивый? Мальчик со страху ляпнул: - Могу лучше вышисать. Отяжелев от преэрительного смеха, адков за ухо провел Гритория к Ассандэ: - Мужик желает писать натюр­морт… Ассандэ просматривал газсты. Го­лубую круглую комнату наполняли разноцветные тени старинных витра­(Отрывок из повести «Школа Ступина»)

жей Гужоновские трации протягива­Картины и книги за бесценок рас­ли руки к поолку, где на плафоне в плакала Прозершина. Француз улыб­нулся, Лукаво посоветовал: -У многих дворян имеются соб­ственные театры. Вы можете иметь собственного Леонардо. Мысль эта восхитила Гладкова. Де­ревенский поп начал учить Григория грамоте, Ассанда рисованию. «Вши­вый» поразил француза талантливо­стью и вниманием, Показывая кава­леру его рисунки, Демер ворчал: - Я знаю, что Ватто в молодости  пьянствовал. Этот мальчик даже в детстве рисует. Григорию неожиданно открылся за­претный мир светлых комнат, где на обоях приседали китайские принцес-- сы и грации разбрасывали цветы. Где зеркала в резных, золоченых ра­мах отражали статуэтки Мейсонье и муранское стекло. Спал попрежнему передней, на засаленном, пахнув­шем клопами и потом канапа. После уроков лакеи заставляли его выно­сить барские горшки и подметать двор. «Вшивый» жил в плену надменных улыбок женщин, одетых в струящий­ся шелк и негнувшуюся парчу, Он жил тишиной голландских пейзажей и ослепительным солнцем Рембранд­та. А самому хотелось нарисовать молодую озимь и легкие просторы ве­сенних полей. В 1824 г. Павел Гладков, проверив отчеты бурмистра, с ужасом понял, что дедовское состояние почти цели­ком поглотили драгоценные безде­лушки, картины и книги. Зеркало отразило отекшее, обвисшее лицо. Вздохнул. Прошелся по комнатам. Сел у мадонны Вероккио и, сжав ку­лаки, погрозил полотнам: - Погубители мои… Ироды. Служить. Служить, пока не поздно. В Петербурге и Москве связи. Не вернешь молодость. Но кто в моло­дости не проказит, продали соседям. Ассанде пристроил­ся куда-то тувернером. Григория со слали в переднюю, Осенью барский возок и обозы, нагруженные живно­стью, тронулись в Москву. Проездом через Арзамас, где скре­шивались казанский, московский и петербургский тракты, Гладков уз­нал, что иконописец Ступин содержит школу живописи. Григорий, после длинного наставления, был помещен туда. Кавалер, прощаясь с иконо­писцем, конфузливо признался: В молодости к живописи имел я большую склонность. Дорогое ис­кусство, доложу вам, И еще раз: Присматривайте за вшивым, учил ето рисованию француз мой. А у французов, знаете, кругом обман. После передней - комната с серо­зелеными обоями, письменный стол, мольберт, на окнах занавеси цвета морской воды, с узором из белых роз, оживленных кроваво-красными поло­сками (занавески академик Ступии за гроши купил из имения Салты­кова), Вместо окрика «вшивый» че­звонкой яркостью красок и юноше­ским задором. Гриторий Мясников выделялся из учеников арзамасского академика, Он умел яркой, ласковой шуткой вызвать улыбку на лицах юношей, для которых каждая про­читанная книга, каждый удачный ри­сунок были стралным предверием к рабству. Он умел говорить с учите­лем просто, без льстивого унижения. ловечное имя - Григорий. Забыл о вонючем нанапэ, окунулся в жизнь, которую на два-три года давала крепостным малярам ступин­ская школа. Будущего не было. саленное канапэ. Иллюзия, ощущение краткости няшнего дня, но это лучше, чем за­Его картины поражали Ступина

  

 

Он умел и любил читать книги. Однажды ночью товарищ Мясникова кремовой, шершавой бумати стали похожи на кусочки тяжелого шелка, ков», От выкупа отказался, обижен­но сообщив, что «милосердия ради»