Литературная

газета №

17 (653)

Обсуждаем вопросы    C. ВАШЕНЦЕВ

сСП

перестройки КНИГИ-МЕРИЛО редовые литературные журналы с их активом. Прагление ССII внешне как будто ориентировалось на журналы. Но только внешне. Органической связи не было. А ведь хорошие жур­налы - это производственные цент­ры литературы, подлинные организа­торы писательской работы. В жур­налах, правильно поставивших рабо­ту с писателями, правление союза должно вербовать свой актив. Работу журналов проверяет масса читателей, поэтому отряды писателей, которые ведут журналы, являются в некото­рей степени отборными отрядами, проверенными практической работой. Журнал естественно не будет дер­жать в своем активе писателей, ко­торые не работают, не приносят поль­зы, тогда как в союзе это частенько бывает. Плотнее сработаться с руко­водителями и с активом передовых журналов -- вот вторая важная за­дача правления союза писателей. Третье. Я предвижу, что кое-кто из писателей, заслуженно забытых руководством союза писателей и щественностью, попытается использо­вать момент и своей огульной красно­байской критикой правления союза писателей попробует подправить свою подмоченную репутацию. Это надо предвидеть. Такие писатели, конечно, не встретят одобрения, какие бы «истины» они ни открывали. Их поз­волительно спросить: а где ваши хо­рошие книги? и об­Этот вопрос должен обединить всех, он должен быть двигателем. Он, единственно он, должен правильно разрешать литературные дела. Писателей с хорошими книгами ру­нашего союза и должно пе-включить в свои первые ряды. ководство 

К. ПАУСТОВСКИЙ Содружество Союз писателей должен быть со­дружеством людей, создающих под­линную и прекрасную советскую ли­тературу, людей честных, мужествен­ных и скромных. О содружестве писателей« лей было вы­юказано много мыслей, но никто так точно не наметил основные черты писательского содружества, как Пуш­КИН. Если наш союз освободится от зат­хлых методов учрежденческой работы и станет действительным содружест­вом людей, борющихся за совершен­ствование социалистического общест­ва путем художественного слова, то он не сможет найти лучшего опреде­ления для себя, чем эти пушкинские строки: Друзья мои, прекрасен наш союз! Он, как душа, неразделим и вечен­Неколебим, свободен и беспечен Сростался он под сенью дружных муз. Этого у нас нет, Мне месяцами при­ходится жить вне Москвы, и я не знаю во всех мелочах, как проходит работа союза. Я энаю, что сделано много хорошего, но все же сумма оши­бок велика и обесценивает достиже­Всякое большое дело, в том числе и литература, привлекает к себе из­вестное количество людей случайных, так называемых «жучков», пытающих­ся подвести путем литературной воз­ни твердую материальную базу под свое более или менее сомнительное существование. Этот окололитературный народ очень активен, зубаст, ловок и пуска­ет в ход все средства для достижения   своих исключительно личных целей. До тех пор, пока союз не избавит­ся от этих людей со всей жестоко­стью, какую они заслуживают, он будет тратить много сил и средств на   их поддержание в ущерб настоящим писателям (особенно начинающим), людям, как водится, скромным и не лезущим вперед. Неужели так трудно разгадать глу­боко чуждую нашему строю и враж­дебную каждому честному советскому человеку крикливую, наглую, лживую поэу, которой так ловко владеет при­опособленец?  Вывод напрашивается сам собой: нужно очистить союз от таких людей, нужно, чтобы в союзе было свежо и легко дышать. Подхалимство всегда было одним из опаснейших явлений; сейчас особен­но ясно, что подхалимство льет воду но ясно, что подхалимство льет воду на мельницу самых заклятых врагов социалистического народа, социали­стической культуры. Между тем под. халимы еще живут в нашей среле, попирают справедливость и засоряют жизнь склоками, бессердечием, тру­состью. Они должны быть разоб разоблачены и изгнаны. Союзу нужна особая бдительность именно в этом смысле. Нет надобно­сти доказывать, что нужно опираться на честных, хотя бы и резких людей, а не на угодников, готовых первыми нанести удар своему же вчерашнему кумиру. Очень кратко я хочу остановиться еще на двух-трех ошибках союза. Первое - это чрезмерное раздува­ние иных, еще не сложившихся и сырых писателей. Это губительно для них и, кроме того, ставит под сомне­ние хороший вкус людей, считающих себя вправе раздавать аттестаты в ли­тературе. Без хорошего вкуса немыс­лимо совершенствование социалисти­ческого общества. Второе - руководство союза еще недостаточно хорошо знает писателей. Изредка союз сообщает о появлении новых талантов, но при этом валят в кучу всех, вплоть до беспомощных ремесленников, и неожиданно причи­сляют к лику молодых - шестидеся­тилетних старцев. Третье - в союзе все еще суще­ствует практика отрыва писателей от их непосредственной работы во имя всяческих незначительных союзных дел. Вот, вкратце, главное. Я уверен, что в ближайшее же время союз пи­сателей после испытания жестокой критикой превратится в то прекрас­ное содружество, о котором мечтают все, призванные создавать советскую литературу. Он будет союзом подлин­ной дружбы, работы, мужества, иск­ренности и тем самым - величайшей моральной силы.

Евг. ДОЛМАТОВСКИЙ «Молодые»   Человек, которого ты уважаешь, сказал тебе «спасибо», и вся ночь проходит как-то легко. Он умел и ру­гать нас, но мы знали, что он как-ни­будь в пять часов утра скажет спа­сибо, и станет хорошо на душе. Руководители нашей страны всегда найдут доброе слово для человека, ко­торому оно как раз в это время нуж­но. Союз должен по-настоящему спло­тить людей, бороться за новые, соци­алистические отношения. Критика у нас зачастую такая, что слушаешь, слушаешь, и кажется, что критик хочет зла писателю, а не хо­чет, чтобы человек писал лучше, яр­че, сильнее. Мы не научились добро­желательно относиться друг к другу, радоваться творческим удачам, доса­довать на провалы. Поэтическая секция ССП - это по­ка одно из названий. Не найдена фор­ма работы, нет настоящей спаявности людей. Мне кажется, пора подумать о жур­нале «Советская поэзия» - органе союза писателей, который бы ставил вопросы поэзии во весь голос. И Вопросов, волнующих нас, много. о политической поэзии, и о песне, и об эпохе, и о классическом наслед­стве, и о народном творчестве, и о проблемах мастерства, и о переводах можно и нужно говорить. Поэтическая критика стоит на очень низком уровне. Нет людей, которые любовно следили бы за всем, что про­исходит в поэзии, высказывались бы не только о рифмах, но и по принци­пиальным вопросам. В развитие ста­тьи «Правды» о политической поэзни появилось всего две-три небольших статьи. А тема затронута большая, ее необходимо глубоко разработать! Жур­нал «Советская поэзия» мог бы глу­боко разрабатывать вопросы поэзии. Журналу обеспечено внимание чи­тателя. Недавно вышел номер «Огонь­ка», целиком посвященный творчеству поэтов-орденоносцев. Этот номер сразу расхватали, многие читатели хранят его как маленькую антологию. поэзию к читателю. На вечера поэзии приходит много народу, посылаемые обычно поэтам записки говорят о большой заинтере­сованности читателя во всех вопросах поэзии. Поэтические отделы журналов не могут удовлетворить читателя, ну­жен специальный журнал. Для нас, поэтов, такой журнал сы­грал бы обединяющую роль, придал бы нашим спорам большую остроту и откровенность, немало помог бы дви­нуть дело поэзии вперед. Конечно, он не обособит, а лишь приблизит нашу

ХОРОШИЕ

ОЦЕНОК ПИСАТЕЛЯ я приглекло писателей, которые за это время выдвинулись своей рабо­той. Такие писатели, как Н. Вирта, Юр. Яновский, Ю. Герман, Вас Гроссман, В. Курочкин, конечно, на много го­лов выше некоторых незаслуженно «маститых» писателей, пользующих­ся вниманием правления ССП. С другой стороны, пора уже пред - явить более серьезные требования к таким писателям, как Вс. Иванов, В. Киршон, А. Безыменский. Это нужно сделать и для их собственной пользы. В дальнейшем с отставанием прав­ления ССП от требований современ­ности надо покончить. Многое можно исправить сейчас же. Первое. Союз должен окружить се­бя творческим массивом жизнерадост­ных, деятельных, активно работаю­щих писателей, и меньше занимать­ся делами некоторых далеко не луч­ших писателей, которые сейчас тес­нятся вокруг, правления. Им будет полезнее заработать хорошими кни­гами утерянный авторитет. Этими критическими замечаниями не хочу обвинить в плохой работе руководство ССП в целом. В руко­водстве немало людей, имеющих большой авторитет среди писателей, зарекомендовавших себя и своей ли­тературной и общественной работой (Вс. Вишневский, B. Ставский, I. Павленко, А. Сурков, А. Фадеев). Они должны возглавить движение за новые качественные требования, предявляемые к литературе, за но­вые формы работы с писателями. Второе. У союза писателей есть отряды, которые он сейчас же дол­жен ближе связать с собой. Это

Союз писателей надо перестраи-не вать. Многим это было ясно и рань­ше, Но особенно стало ясно сейчас. Гениальная сталинская Конституция помогла глубже вглядеться в жизнь, непримиримее отнестись к явлениям разгильдяйства, косности, рутины, бюрократизма, еще кое-тде газ едаю­щим наш здоровый организм. Правление ССП далеко стояло от массы писателей. Это основной по­рок. Опираясь на небольшую группку писателей, правление ССК было как бы замкнуто в самом себе. Писатели, не гходящие в орбиту его внимания, питались слухами, пересказами того, что делается в союзе писателей, слу­хами и переоказами иногда обыва­тельскими. Писатели не чувствовали себя хозяевами в ССП. Дом № 52 на улице Воровского не был местом, куда бы очень тянуло писателя, где бы он хорошо и тепло себя чувство­вал. Так тихо шла жизнь. Правление союза раздавалю квартиры, дачи (принципы этой раздачи часто были случайными и не деловыми), устраи­вало встречи, банкеты, но литератур­ной погоды эта сторона деятельности ССП не делала. А в жизни ССБ втого рода деятельность занимала большое место часто в ущерб твор­ческой работе. Правление союза не возглагило движения за новые, бо­лее высокие качественно произведе­ния, за новые требования к литера­туре, пред являемые нашей партией и культурно возросшим читателем. Замкнувшись в круту интересов не­большой группы писателей, правле­ние союза писателей просмотрело, или, вернее, не досмотрело процес­сов, совершающихся в литературе,

О писателе можно судить, как о каждом человеке, только поего рабо­те, по его творчеству. Об этом часто забывает руководство союза писате­лей, рассматривая людей «по груп­пам», не зная творческих и личных особенностей каждого. Есть ряд поэтов, к фамилиям кото­рых всегда приставляют эпитет «мо­лодой». Так и говорят обычно: «у нас есть молодые», «успехов достигли и наши молодые», «от молодых высту­пит такой-то». Совершенно различных людей все­гда соединяют. Их не забывают в со­юзе, не затирают, не зажимают, но они всегда - «представители». Их творнество дело второстепенное, главное, - чтоб были «представите­ли». И критерий для них особый. Не­хорошо это. де для Пользуясь тем, что в толпе легче пройти, пролезали в среду «моло­дых» антисоветские молодчики, вро­Шевцова Эпитет «молодой» был него прикрытием. И сейчас есть отдельные «молодые» - носители от­вратительных черт ботемы. Вместо того, чтобы бороться с ними, воспитывать каждого человека в от­дельности, говорят: «молодые набедо. курили, забор какой-то сломали. Не­благополучно у нас с молодыми». Надо вспомнить, как употреблял термин «молодой писатель» Горький, надо стереть черту, разделяющую «старых» и «молодых», и судить о людях конкретно, чутко и бдительно относясь к каждому. Союз писателей из учреждения дол­еп превратиться в союз творческий, жен превратиться в союз творческий, где будет минимум бумаг со штампа­ми и печатями и максимум рукопи­сей, вокруг которых пойдет обсужде­ние, споры, горячая и принципиаль­ная борьба. Многие из нас порой испытывают чувство оторванности от товарищей. Я думаю, что это об ясняется особен­ностями нашей профессии - «пе­рышком скрипел я, в комнатенку вса­жен» (Маяковский), но и эту оторван. ность можно и нужно разбить. Хочется чувствовать дружескую руку руководства союза, руку това­рищей. Мы привыкли к этому в на­шей жизни. На стройке метро я встречал одного начальника шахты. Ночью идешь среди балок, лебедок, куч песка Начальник стоит где-ни­будь у ствола, где выгружают поро­ду, освещенный прожектором. - Что ты делаешь? - спрашивает он. - Дежурю. Иду сейчас в туннель. - Ну, спасибо тебе! - говорит он.

ГЕННАДИЙ ФИШ

творческом соревновании Партийная установка о том, что с каждым членом организации надо работать индивидуально, особенно важна в нашей писательской орга­низации.Между тем именно здесь деко обстоит у нас очень плохо. С 1932 года я написал пять книг: «Падение Кимас-озера», «Мы вернем­ся. Суоми» «Третий поезд» «Ялгу­ба». (Сейчас выйдет новый роман «Клятва»). Все они в разной мере хорошо приняты массовым читате­лем, несмотря на существенные не­достатки в каждой. «Падение Кимас-озера» было напе­чатано в июле 1932 г. До марта 1938 г., т. е. в течение девяти меся цев после появления этой вещи, не­смотря на горячий отклик читате­лей, ни одной рецензии на нее не было. Но когда узнали, что М. Горь­кий хвалит мою книгу, начали меня рецензенты в своих рецензиях изред. ка снисходительно похлопывать по плечу. И вот за время написания этих пяти книг ни разу я не чувствовал, что союз писателей мне в чем-то по­мог. Ни в чем, нигде, ни по какому случаю - в процессе ли создания или продвижения книг, в процессе ли обсуждения моих книг союз советских писателей мне ничем не помог, а, может быть, даже немново мешал, потому что, если бы я хотя бы не посещал очень многих лишних собраний, а посещал вместо этого больше собраний красноармейцев или рабочих то от этого работа моя могла бы выиграть. Об этом я считаю нужным сказать, пстому что такие явления у нас не случайны и не единичны. Мне союз не помогал, но я иногда думал, что работает, по крайней мо­ре, правление, что правление -- это и есть союз. ло. Сто человек - это все-таки не ма­Но теперь выяснилось, что по сути  дела правление занималось лишь ог­раниченным кругом людей, той «обой­мой», которая правильно отражала наличие живых сил, какое было в литературе лет десять назад. С тех пор произошли колоссальные перемены, но правление союза не ной газеты». Мы должны добиться того, чтобы союз, как всякая советская органи­зация, развивался на основе социа­листического соревнования. Считаю необходимым сказать не­сколько слов и о работе «Литератур­Надо жалить и надо бить, поощ­рять и обяснять, исходя из интере­сов советского читателя, исходя из интересов движения всей советской литературы, а не отдельных литера­торов. Но все это можно делать последо­вательно лишь в том случае, если есть четкая, принципиальная линия. Этой линией должна быть больше­вистская, боевая партийность. Нель­зя допускать, чтобы борьба с форма­лизмом, борьба за народную литера­туру, за партийность литературы пре­вращалась лишь в очередные кампа­нии. Нельзя было предоставлять страницы газеты, не дискуссируя, вредной, дезориентирующей теории о книгах, «интересных лишь по ма­териалу» *. дискредитирующей, на­пример, «Цусиму», нельзя было пе­чатать лисьмо Сац, это - опошле­работает, то здесь большая вина и «Литературной га­зеты». Она является органом союза, но не должна быть простым зерка­лом, повторяющим в своей работе ошибки союза. Если союз плохо ра­ботает, то настоящая партийная ли­тературная газета должна последова» тельно бороться за то, чтобы он хо­рошо работал, а этого не было. Когда развертывается самокритика, то может быть очень резкая самокри­тика. Но несмотря на резкость, кри­тика по отношению к людям, кото­рые делают советскую литературу, должна быть товарищеской, заинте­ресованной в том, чтобы товарищ ра­ботал лучше, а не в том, чтобы толь­ко его похлеще ударить, а наш союз должен быть штабом, организующим и помогающим творческому соревно­ванию писателей. как основе союза   привыкло думать о новых людях, не привыкло работать с литературой и литераторами. Все еще идет речь об «обойме», в то время как отдельные патроны в ней стали холостыми, а наша живая литература создала уже большую «пулеметную ленту». Но не­правильно и даже вредно противопо­ставлять людей «обоймы» пришед­шим в литературу свежим силам. От­влеченные споры должны решаться в творческом соревновании - книга­ми, решаться массовым читателем, и тогда будут побеждать такие произ­ведения, созданные на материале реальной жизни творческой страстью писателя, как «Педагогическая поэ­ма», «Как закалялась сталь», «Цуси­ма», «Мы из Кроиштадта», «Депутат Балтики», «На Востоке», «Поднятая целина». То, что должно произойти сейчас в союзе советских писателей, это, по сути дела, отражение тех колоссаль­ных сдвигов, которые происходят в стране, и к этому нельзя подходить лишь формально. Сенчас в правлении перегружен работой один секретарь, и с прохлад­цей работает при нем аппарат. Но это типичное положение учрежденче­ской а не коллективной работы прав­ления живой добровольной органи­зации. До сих пор правление было так составлено, что у членов правления не было чувства ответственности за свою работу. Однако, с другой стороны, и у чле­нов союза советских писателей не бы­ло ответственности за союз. У «рядового» писателя было соз­нание, что он не имеет возможности влиять на работу союза, и это не могло не рождать пассивности, и не было чувства ответственности за со­юз у «рядовых» членов союза. Теперь, в связи с новым положе­нием в нашей организации, как и во всех организациях Советского Союза, каждый из нас не только должен от­вечать за наш ССП, но может и влиять на развитие дел, и поэтому безусловно всем необходимо теперь принять участие не только в выбо­рах и не только в обсуждении кан­дидатур, но и во всей повседневной работе союза советских писателей.    

A.

КУШНИРОВ

КИРИЛЛ ЛЕВИН ССП должен стать подлинной творческой организацией

ПИСАТЕЛЬ

И ЕГО

ОРГАНИЗАЦИЯ

ного ние сезда писателей. Замечательное заключительное слово Горыкого, го­ворящего о великих потенциальных возможностях многонациональной со­ветской литературы. Мы, еврейские писатели, тоже уне­сли с этого собрания чувство боль­шой радости. Незадолго до этого бы­ла напечатана статья предателя Ра­дека, осмелившегося презрительно назвать еврейский язык «языком лохмотьев». Язык, на котором напи­саны великие произведения Шолом­Алейхема, Переца, Менделе Мойхер Сфорим! И вот выступает Горький и в сво­ем заключительном слове говорит глу­бокие лирические слова о Шолом­Алейхеме. Понятно то чувство, с ка­ким мы ушли с этого заключитель­ного заседания сезда и на следую­щий день после сезда приступили к работе. Но через некоторое время нам пре­поднесли в виде сюрприза назначен­ное бюро еврейской секции. Мы не возражали против того или иного то­варища, назначенного в бюро, но кан­целярский, бюрократический метод

мернен самого начала лст менану еврейскими ли сателями и союзом выросло средо­стение. Союз мирился с этим так же охот­но, как и о тем фактом что не было связи между тремя секциями еврей­ской литературы: одна секция воз­никла в Белоруссии, другая на Ук­раине и третья, самая беспризорная, в Москве. Надо ли сказать, как снижает та­кая обстановка, такие условия ра­боты резонанс еврейской литературы в СССР - самого жизнеспособного, самого ценного отряда в еврейской литературе всего мира? Нужно коренным образом пере­строить работу ССП. Я считаю вред­ными всякие ликвидаторские «раз­говорчики» и настроения в отноше­нии союза. Я глубоко убежден, что можно добиться такого положения, чтобы буквально каждый член союза чувствовал себя крешко связанным с ним, чтобы дело каждого, я подчер­киваю каждого, писателя стало кров­ным делом союза. Таким образом бу. дет полностью воплощено в жизнь мудрое решение ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г.

Почему оказалось так, что и многие писатели, упорно работаю щие, имеющие большие и прочные связи с читателями, совершенно связаны со своим союзом, более того - оторваны от него? Такое положение могло создаться только потому, что ССП занялся, главным образом, материально-быто­выми вопросами и знал лишь о твор­честве немногих писателей, в боль­шинстве - членов своего правления и одиночек из так называемых «се­редняков» и молодых писателей. Основная же масса писателей, по­просту говоря, выпала из внимания правления, и творческая ее жизнь шла какими угодно путями, только не теми, что пролегали через терри­торию союза. Союз редко открывал новых писа­многие не телей. Открывал их Алексей Макси­мович, открывал их журнал «Зна­мя» (к слову сказать, единственный, кажется, журнал, обединивший во­круг себя подлинный творческийкол­лектив), открывали иногда литера­турные консультации. Союз же с канцелярским равнодушием регист­рировал своих членов, хотя многих из них совершенно не знал, выдавал им членские книжечки и на этом успокаивался. лали тт. Н. Тихонов и Н. Овирин. Они признали, что на этом собрании, первом за 33 месяца, работа правле­ния подверглась совершенно уничто­жающей критике. Писатели говори­ли, что авторитет Ленсоюза в основ­На последнем секретариате ССП очень показательные доклады о со­брании ленинградских писателей сде­ном среди писателей подорван. «Вы понимаете, какое положение у писателя, который приходит в со­юз, а аппарат его отбрасывает» - говорил Тихонов. но не знало, над чем работают писа­тели. На этот пункт собрание обра­«Правление по существу совершен. тило весьма и весьма серьезное вни­мание», - докладывал Свирин. Все это верно и для Москвы. Надо же, наконец, открыто признать, что у нас писатели в большой мере изо­лированы друг от друга и от своего правления. Надо, наконец, сказать вслух то, о чем все писатели знают, что правление опирается не на ос­новную массу членов союза, а на го­ловку, состоящую из нескольких де­сятков человек. На пленумах правление охотно ка­ется в своих ошибках, но дело от

этого не меняется. Ведь наш союз творческая организация, а опросите большинство его членов, сколько из них прошли творческий смотр сою­за, кого из них вызывало правление, чтобы ознакомиться с творческой ра­ботой писателя, с его планами, о трудностями, которые стоят на его пути? На линейном корабле военком знает в лицо весь свой личный со­став, а скольких членов союза, хотя бы из живущих в Москве, знает ру­ководящий состав правления? Прав­ление хорошо знает, что не работают Бабель и Олеша, но оно не знает, над чем работают сотни членов сою­за. Ясно, что такое положение не мо­жет быть больше терпимо. Кажется, никто уже из членов союза не может отрицать, что работа союза должна быть радикально перестроена. Никто из нас, да и вся наша страна, не заинтересованы в том, чтобы прота щить в литературу плохого писателя. Наоборот, мы считаем, что их надо из ять из литературы, и перестройка союза поможет правильной оценке каждого творческого работника, неза­висимо от его былых «заслуг» и от занимаемого им положения. ту У нас назрело много важных во­просов, и мы должны обсудить их о возможной широтой, поднять их об­суждение на принципиальную высо­Союз должен стать демократиче­ской творческой организацией. Надо иажить гисательскую обо­собленность, создать между писате­лями подлинное творческое общение. Должно быть выявлено творческое лицо каждого члена союза. Необхо­димо выяонить отношение читателя, массового читателя к нашим книгам. тельские конференции, читательские письма, опросы библиотекарей. После введения сталинской Кон­ституции, после исторических реше­ний февральского пленума ЦК ВКП(б) нельзя союзу советских пи­сателей быть отсталой организацией, которая не знает работы, нужд и творческого лица большинства своих членов. Всем нам ясно, что работу союза надо перестроить, и чем ско­рее, тем лучше. Нам нужен такой союз писателей, который занял бы свое боевое по­четное место в рядах строителей и защитников нашей чудесной родины. За такую перестройку союза мы бу­дем бороться. ＿

* См. статью Л. Левина «Это про­изведение интересно по материалу», напечатанную в порядке обсуждения в «Л. Г.» от 15 мая 1935 г. (Прим.

ЛЕВ КАССИЛЬ

Жилой дом писателей в Лаврушин­ском переулке в планах, на чертежах и проектах имеет пять секций. Между тем в Лаврушинском переулке в до­ме, что напротив Третьяковской гал­лереи, секций выстроено всего четы­ре… Пятая так и осталась на бумаге, на ватмане, на кальке. Она не вы­строена, да и не слышно пока, чтобы ее когла-нибудь воздвигли. Человек, привыкший к симметрии, любящий законченность, готов дополнить вооб­ражением своим недостающую секцию. Писатели, имевшие несчастье рассчи­тывать на квартиру в этой пятой секции, тоже живут в воображаемых квартирах, на воображаемых этажах, нереальных и мало утешительных. Печально быть жильцом пятой секции… Есть большая группа писателей, которая и в своем союзе жительствует в некоей «пятой секции» - только там им отвело жилплощадь правле­ние ССП. На бумаге и в протоколах все выглядит красиво, законченно, стройно и благополучно. Композиция сохранена, соотношения выдержаны. Но в действительности, в деловой, повседневной работе товарищи из «пя­той секции» окружены лишь фиктив­ным вниманием, лишь мнимыми за­ботами… Допускаю, что кто-то из этих пи­сателей пользовался услугами Лит­фонда, и ездил в дома отдыха ССП, и аккуратно получает приглашения на все вечера в Доме писателя. Но ведь все это лишь самое легкое, это лишь отправление - самое простей­шее - элементарно налаженного кан­целярского алпарата. Не трудно по­слать повестку, напоминание или при­масительный билет. Значительно сложнее наладить с писателями тес­ную творческую, товарищескую связь, знать не только почтовые адреса чле­нов союза, но и быть осведомленными в рабочих планах, замыслах писателя, выяснить, что мешает ему развивать свое дарование, помочь устранить помехи и трудности. Многие ли ощутили сту желанную

чать, что его чураются в редакциях, что его произведения откладываются из номера в номер. Но никто не по­говорит с ним по душам, не растол­кует толком, не поможет ему опро­вергнуть оговор. Неприглядно и неуютно в «пятой секции», И вот так создается чувство равнодушия к успехам и неудачам товарища. Как хотелось бы, чтобы у членов союза писателей, начиная от правления и кончая только-что за­численными в кандидаты, было чув­ство общей заинтересованности к ус­пеху каждого и в удаче всего цело­го. Ведь есть же это чувство у ра­ботников газеты - драгоценное и свя­тое чувство коллектива, которое при всем разнообразии дарований, обязан­ностей, характеров, вкусов отдельных членов дает воэможность всем радо­ваться общей удаче и удаче каждого. Писатели обединяются у нас слу­чайно. За исключением разве жур­нала «Знамя», сумевшего создать свой крепкий, единой принципиальной ли­нии коллектив, вокруг большинства других журналов писатели группи­руются в зависимости от того, где при­няты к печати их рукописи. Демократизация всей политической работы в нашей стране, замечатель­ные резолюции последнего пленума Центрального Комитета ВКП(б) и толь­ко что опубликованная речь товарища Сталина должны крепкоперетрях­нуть, до основания перестроить ра­боту нашего союза писателей, Бюро­кратизм, ненавистный и обявленный у нас вне закона, бюрократизм, нетер­пимый в любой области нашего стро-2 ительства и хозяйства, еще более не­допустим и омерзителен в таком де­ле, как искусство, литература, водство ею. Страна наша - большая, умная, отзывчивая, читающая, читатель наш советский, с его здоровым, верным и выросшим вкусом, давно уже прово­дят свое «закрытре» и в то же время самое открытое, но часто невидимое критиками, голосование в выборе лю­бимых авторов,

«ПЯТАЯ СЕКЦИЯ»   Правда, некоторые из этих писате­лей давно что-то не давали новых книг. Но интересуется ли правление союза причиной этой задержки, иног­да становящейся очень тяжелой, по­чти трагической заминкой на творче­ском пути писателя? Читатель инте­ресуется Люди, которым вовсе не по­ложено ведать судьбами писателей, с тобой… авонят, пишут, спрашивают, беспоко­ятся. А руководство союза иногда просто забывает о том, что живет-де такой писатель, выпускал раньше хорошие книги, был известен и вдруг замолчал, сошел на-нет. А почему? Что ему мешает? Как ему помочь? Создана ли такая обстановка, что пи­сатель, тяжело переживающий свои неудачи или временную остановку в росте, может сам притти в правление  и поговорить по душам с руководи­телями? Нет, честно говоря, большин­ству весьма не весело, и тяжко даже представить себя идущим по унылым коридорам дома на улице Воровского. И не легко заставить себя пойти ту­да, Ибо не знаешь, как тебя там встретят, найдут ли время потоворить Что говорить, очень радостны и при­ятны удачи! И естественно, что каж­дая большая удача писателя - празд. ник для всего союза. Естественно так­же, что когда эта удача достигается не слишком частым в нашей практи­ке творческим содружеством автора с руководством союза, то союз и его правление разделяют гордость и сла­ву писателя. Но за неудачу писате­лей, за провалы авторов, не нашед­ших во-время нужной поддержки, разве не должно отвечать также руко­водство союза? Случается,

щедро уделяются в союзе людям, уже давно свободным от всякого творче­ства, но зато использующим свое вре­мя на ежедневные хождения в союз… Дел у гаких мало, а времени сколько угодно. Они часами просиживают в секретариате. Они со всеми дружны и знакомы. Народ это фамильярный и напористый. И в конце концов надо быть камнем, чтобы не порадеть та­кому человечку… Молодой талантливый писатель на­днях жаловался мне: - Ну, как я пойду за советом и помощью в правление. У Ставского, вероятно, времени не найдется. Лаху­ти меня просто не знает. А Фадееву еще, чего доброго, будет скучно и сли­шком мелко разговаривать со мной… Сказал же он об этом с трибуны пле­нума правления по адресу некоторых поэтов. В таком положении находится са­мый глухой утол «пятой секции», ее «подсекция» детской литературы. Ли­тература для ребят - вещь трудная и мало эффектная, И затлядывает сю­да правление весьма редко. А ведь и тут есть кое-какие новости, есть хо­рошие новые имена. Появление Ми­халкова, например, его рост, успех у ребячьего читателя - это явление не менее радостное и важное, чем на­рождение какого-нибудь большого но… вото имени в литературе для взрос­лых, А оказало ли правление какую­нибудь творческую - да и бытовую - помощь этому молодому и столь обещающему поэту? И оттого, что руководство слабо знает многих писателей, так легко распространяются в союзе сплетни, вздорные слухи о людях. Человек,

к помощь, внимание руководства, заин­тересованность его? Очень немногие. Большинство оста­ется жильцами «пятой секции». Странно распределяются в союзе писателей между его членами заботы, внимание и блага. Кто может рассчи­тывать на это? Это или яркое, неожи­данно вспыхнувшее, поразившее са­мим фактом своего появления, при­шедшее в союз извие дарование (их, сожалению, совсем мало, два-три), или это фигуры, очень маститые и чуточку одиозные, все еще подающие надежды в области перестройки… Во­круг этих последних правление неуто­мимо хлопочет, стараясь обставить их как можно уютнее и комфортабельнее как в творческом, так и в простецко­житейском понимании этих слов. Эти нежные ухаживания должны доказать медленно перестраивающимся тугоду­мам, что социализм для них очень приятен, его надо любить и не писать реакционной бредомути. Ну, а как же быть с писателями, ко­торых не надо уговаривать, которых незачем охаживать, с писателями, ко­торые не мыслят себя вне нашей со­ветской социалистической практики, с писателями, к которым уже привыкли в союзе писателей? Они росли посте­пенно, мало кого поразили первым своим появлением в печати, не со­вершили внезапного прыжка в славу из мрака неизвестности, но они рабо­тали, учились, росли. Читатель знает их, любит, уважает. Читатель забра­сывает их письмами, требованиями. Однако правление союза не считает их об ектом своей работы Они уже как-то примелькались, И критика тоже ред­ко когда напишет о них. Невытодно. Не на виду.

ОТ ПРАВЛЕНИЯ ССП СССР апреля в 5 часов вечера телей. созывается общемосковское собрание писа-

руко-Порядок дня: об итогах Пленума ЦК ВКП(б) и о работе союза советских писателей - доклад тов. Ставского.

Собрание состоится в помещении Политехнического музея (Китайский пр., д. 3/4, подезд 9).

Члены и кандидаты ССП проходят по своим членским билетам. Коррес­понденты и гости - по специальным билетам. ПРАВЛЕНИЕ ССП ССРР.

что и внимание и блага   сам не зная причину, начинает заме-