Литературная

газета №

18

(654)

Заключительное слово товарица СТАЛИНА на Пленуме ПК ВКН(6) 5 марта 1937 г.  среди членов партии, то это потому, что она знает, что члены партии не успели еще усвоить партийную программу, не успели еще стать теоретически подго­товленными марксистами. Стало быть, чтобы выправить нашу политику по вопросу о членстве в пар­тии и об исключении из партии, необ ходимо покончить с нынешним голово­тяпским толкованием вопроса о пассив­ности. Но у нас есть еще другая погрешность в этой области. Дело в том, что наши товарищи не признают середины между двумя крайностями. Стоит рабочему, члену партии слегка провиниться, опоз­дать раз-два на партийное собрание, не заплатить почему-либо членских взно­сов, чтобы его мигом выкинули вон из партии. Не интересуются степенью его провинности, причиной неявки на соб­рание, причиной неплатежа членских взносов. Бюрократизм в этих вопросах прямо невиданный Не трудно понять, что именно в результате такой бездуш­ной политики оказались выброшенными из партии замечательные кадровые ра­бочие, великолепные стахановцы, А раз­ве нельзя было, раньше чем исключи из партии, сделать предупреждение, ес­ли это не действует - поставить на вид или вынести выговор, а если и это не действует --- поставить срок для исправ­ления или, в крайнем случае, перевести в кандидаты, но не исключать с маху из партии? Конечно, можно было, Но для этого требуется внимательное отноше­ние к лдям, к членам партии, к судьбе членов партии. А этого то именно и не­хватает у некоторых наших говарищей. ты). Пора, товарищи, давно пора покон­чить с этим безобразием. (Аплодисмен­рых наших партийных товарищей к судьбе отдельных членов партии, к во­просу об исключении из партии членов партии, или к вопросу о восстановлении исключенных в правах членов партии. Дело в том, что некоторые наши пар­тийные руководители страдают отсут­ствием внимания к людям, к членам пар­тии, к работникам. Более того, они не изучают членов партии, не знают, чем они живут и как они растут, не знают вообще работников. Поэтому у них нет индивидуального подхода к членам пар­тии, к работникам партии. И именно по­тому, что у них нет индивидуального подхода при оценке членов партии и партийных работников, они обычно дей­ствуют наобум: либо хвалят их огулом, без меры, либо избивают их также огу­лом и без меры, исключают из партии тысячами и десятками тысяч, Такие ру­ководители вообще стараются мыслить десятками тысяч, не заботясь об «едини­цах», об отдельных членах партии, об их судьбе. Исключить из партии тысячи и десятки тысяч людей они считают пу­стяковым делом, утешая себя тем, что партия у нас двухмиллионная и десятки тысяч исключенных не могут что-либо изменить в положении партии. Но так могут подходить к членам партии лишь люди, по сути дела, глубоко антипартий­ные. В результате такого бездушного отно. шения к людям, к членам партии и пар­тийным работникам искусственно соз­дается недовольство и озлобление в од­ной части партии, а троцкистские дву­рушники ловко подцепляют таких озло­бленных товарищей и умело тащат их за собой в болото троцкистского вреди­тельства. Сами по себе троцкисты никогда не Исключают большей частью за так на­зываемую пассивность. Что такое пас­сивность? Считают, оказывается, что ежели член партии не усвоил программу партии, то он пассивен и подлежит иск­лючению. Но это же неправильно, това­рищи, Нельзя жё так буквоедски толко­вать устав нашей партки, Чтобы усвоить программу партии, надо быть застоя­щим марксистом, проверенным и теоре­тически подготовленным марксистом. Я не знаю, много ли найдется у нас чле­нов партии, которые уже усвоили нашу программу, стали настоящими маркси­стами, теоретически подготовленными и проверенными. Если итти дальше по это. му пути, то нам пришлось бы оставить в партии только интеллигентов и вооб­ще людей ученых. Кому нужна та­кая партия? У нас имеется прове­ренная и выдержавшая все испыта­ния ленинская формула о членстве в партии. По этой формуле членом пар­тии считается тот, кто признает про­грамму партии, платит членские взносы и работает в одной из ее организаций. Обратите внимание: в ленинской фор­муле говорится не об усвоении програм­мы, а о признании программы, Это две совершенно различные вещи. Нечего и доказывать, что прав здесь Ленин, а не наши партийные товарищи, всуе болта­ющие об усвоении программы Оно и понятно. Если бы партия исходила из того, что членами партии могут быть только такие товарищи, которые уже усвоили программу и стали теоретиче­ски подготовленными марксистами, то она не создавала бы в партии тысячи партийных кружков, сотни партийных школ, где членов партии обучают марк­сизму и помогают им усвоить нашу про­грамму. Совершенно ясно, что если пар­тия организует такие школы и кружки всякой силы и превратились в пустыш­ку. У древних греков в системе их мифо­логии был один знаменитый герой… Антей, который был, как повествует ми­фология, сыном Посейдона - бога мо­рей и Геи богини земли, Он питал особую привязанность к матери своей, которая его родила, вскормила и воспи­тала. Не было такого героя, которого бы он не победил -- этот Антей. Он считал­ся непобедимым героем. В чем состояла его сила? Она состояла в том, что каж­дый раз, когда ему в борьбе с противни­ком приходилось туго, он прикасался к земле, к своей матери, которая родила и вскормила его, и получал новую силу. Но у него было все-таки свое слабое ме­сто - это опасность быть каким-либо образом оторванным от земли. Враги учитывали эту его слабость и подкарау­ливали его, И вот нашелся враг, кото­рый использовал эту его слабость и по­бедил его. Это был Геркулес. Но как он его победил? Он оторвал его от зем­ли, поднял на воздух, отнял у него воз­можность прикоснуться к земле и заду­шил его таким образом в воздухе. Я думаю, что большевики напоминают нам героя греческой мифологии, Антея. Они, так же, как и Антей, сильны тем, что держат связь со своей матерью, с массами, которые породили, вскормили и воспитали их. И пока они держат связь со своей матерью, с народом, они имеют все шансы на то, чтобы остаться непо­бедимыми. В этом ключ непобедимости больше­вистского руководства. 7) Наконец, еще один вопрос. Я имею в виду вопрос о формальном и бездуш­но-бюрократическом отношении некото­Окончание. Начало см. стр. 2 представляли большой силы в нашей партии. Вспомните последнюю дискус­сию в нашей партии в 1927 году Это был настоящий партийный референдум. Из 854 тысяч членов партии голосовало тогда 730 тысяч членов партии. Из них за большевиков, за Центральный Коми­тет партии против троцкистов голосова­ло 724 тысячи членов партии, за троцки­стов - 4 тысячи членов партии, то-есть около полпроцента, и воздержалось 2600 членов партии. Не приняло участия в голосовании 123 тысячи членов пар­тии. Не приняли они участия либо пото­му, что были в от езде, либо потому, что были в сменах. Если к 4 тысячам, голо­совавших за троцкистов, прибавить всех воздержавшихся,--полагая, что они то­же сочувствовали троцкистам,--и если к этой сумме прибавить не полпроцента не участвовавших в голосовании, как это следовало бы сделать по правилу, а пять процентов не участвовавших, то-есть около 6 тысяч членов партии, то полу­чится около 12 тысяч членов партии, со­чувствовавших так или иначе троцкиз­му Вот вам вся сила господ троцкистов. Добавьте к этому то обстоятельство, что многие из этого числа разочаровались в троцкизме и отошли от него, и вы полу­чите представление о ничтожности троц­кистских сил, И если, несмотря на это, троцкистские вредители все же имеют кое-какие резервы около нашей партии, то это потому, что неправильная поли­тика некоторых наших товарищей по во­просу об исключении из партии и вос­становлении исключенных, бездушное отношение некоторых наших товарищей к судьбе отдельных членов партии и от­дельных работников искусственно пло­дят количество недовольных и озлоб­ленных и создают, таким образом, троц­кистам эти резервы.

ОБЩЕМОСКОВСКОЕ СОБРАНИЕ ПИСАТЕЛЕЙ 2 апреля Это была, по сути дела, первая проверка многих членов правления ССП «снизу». Выбирали поименным голосованием. В президиум избра­ны: А. Новиков-Прибой, В. Став­ский, А. Фадеев, Н. Тихонов, Вс. Вишневский, М. Голодный, Ф. Вольф, Джерманетто, Д. Бедный и Л. Лео­нов. итогах пленума ЦК задачах союза пи­сателей» выступил ответственный секретарь правления ССП т. В. Став­ркий. Накоряков говорит и о неблагополу­чии с редакторскими кадрами И. Нусинов, кажется, первый ора­тор, вспомнивший, что на собрании не ставится как центральная задача, стоящая сегодня перед литературой подготовка к двадцатилетию Октября. Ничего не говорится о произведениях, которыми писатели собираются встре­тить величайший пролетарский празд­ник. В своей речи т Нусинов правильно указывает, что «Литературная газета» мало писала о еврейских писателях. Но этими указаниями т. Нусинов ог­раничивает свои высказывания и о еврейской литературе и о еврейской секции. руководителем которой он яв­ляется Между тем в работе еврей­ской секции имеется много крупных недостатков Умалчивать о них т. Ну­синову вовсе не следовало бы. На утреннем заседании выступи­тт. Кауричев и Т. Иванова (об - единение жен писателей). Движение жен писателей, указала т. Иванова, нашло поддержки ни у старого руководства партийной организации, ни у правления союза писателей. Помощь союза выразилась разве в том, что обединению жен предоста­вили три места в правлении Дома писателя. Но дело в том, что этого правления… давно уже не суще­ствует. Впрочем, указывает т. Ивано­ва, по существу у нас нет и Дома пи­сателя, об этом мы не раз подавали докладные записки секретариату со­юза, но секретариат так и не удо­ли не сужился обсудить их. * Чтобы понять это, достаточно хо­тя бы бегло ознакомиться с огром­ными сдвигами, произошедшими в западноевропейской и американской художественной интеллигенции. Луч­шие представители этой интеллиген­ции разглядели подлинную сущность фашизма и его троцкистской аген­туры и решительно переходят в ла герь револющи ного фронтана позиции народ­Совершенно естественно, что в этих условиях необычайно возраста­ет интерес к советской культуре, усиливается тяга к советской стра­3 а преля Атмосфера, в которой проходит собрание, свидетельствует о том, что некоторые писатели не осознали еще всей серьезности задач, стоящих сейчас перед советской литературой, не поняли, что требование коренной перестройки литературной организа­ции относится не только к секре­тариату и правлению союза, но и ко всей литературной организации, ко всей писательской массе. Собрание из-за отсутствия квору­ма началось с опозданием на полто­ра часа, при блистательном отсут­ствии значительной части так на­вываемого «писательского актива». Даже члены президиума собрания сочли возможным не явиться на ут. реннее заседание или заглянули сюда на несколько минут - для ви­ду. К дневному перерыву в Боль­шом зале Политехнического музея оказалось не более 50 человек (в том числе и гости и журналисты), а за столом президиума восседал один М. Голодный. Этим внешним признакам соответ­ствовало и содержание многих вы­ступлений в прениях по докладу т. Ставского. Прения пока что раз­вертываются вяло и неинтересно. Ораторы предпочитают ограничивать­ся общими словами и фактами, из­вестными уже из доклада т. Став­ского и материалов, опубликован­ных в печати. Критикуя работу секретариата со­юза, Н. Ляшко говорит о неконкрет­ности руководства. Секретариат в лучшем случае ограничивался общи­ми «нотациями» об отставании ли­тературы, но не занимался анали­зом конкретных произведений, раз­бором творчества отдельных писа­телей, не указывал на ошибки и до­стижения. Этот серьезный недочет сказался и в работе «Литературной полы вопросов. Далее т. Ляшко говорит о проф­союзной работе среди писателей, указывая на вредность точки зрения некоторых руководителей союза, будто бы профорганизацию писате­лей надо ликвидировать. Останав­ливаясь на вопросах планирования в издательствах, т. Ляшко правильно указывал на то, что до сих пор планы издательств окончательно не утрясены и не закончены. Попреж­нему в планах издательств много переизданий, Гослитиздат издает в 1937 году три книги В. Саянова, а «Советский писатель» - четыре книги. Неужели Саянов думает на­писать семь новых книг в 1937 го­ду? Судя по планам издательств, у Тихонова должно выйти в 1937 го­ду 6 книг, у Вс. Иванова - 6 книг, при чем переиздается роман «Похож­дения факира», встретивший отри­цательные отзывы и критики, и чи­тателей, и… самого автора. Об уроках Ленинградокого союза писателей рассказывает М. Чуман­дрин. - Сигналы о катастрофическом положении в Ленинграде, - говорит он, - не явились новостью для Труководителей правления ССП СССР.  мание к людям. Но совершенно не­правильно и бездоказательно припи­сывает т. Уткин руководству ССП канонизирование какого-то одного творческого течения (какого?), чрез­вычайной туманностью и недогово­ренностью отличаются его высказы­вания о борьбе двух направлений в советской литературе. Каких? Самокритика означает жестокую борьбу не только против бюрократи. ческой косности в работе ССП, но и против серости в литературе, против зазнайства писателей, жела­ющих вечно жить процентами с дав­него капитала, иногда уже полно­стью растраченного. такое понимание самокри­тики поможет превратить союз B подлинно творческую организацию. Но, очевидно, т. Уткин смутно уясняет себе и функции союза. Во всяком случае, его формули­ровка «ССП должен быть только по­средником между писателем и чита­телем» (!) заставляет думать, что Уткин не хочет видеть в лице сою­за творческую организацию. Об отсутствии самокритики в сою­зе писателей резко говорил Л. Ова­лов. Он отмечает, в особенности, сла­бую работу партийной организации ССП. Она не сумела стать решаю­щим фактором в изменении всей системы работы союза. О том, как игнорировались указания и преду­преждения писателей, свидетельству­ет следующий факт: в 1935 году т. Овалов вернулся из Свердловска, где ему пришлось наблюдать под­рывную работу троцкиста Селива­новского. Овалов пришел к руководству ССП и поделился своими наблюде­ниями. И все же на собрание, на котором Селивановский отчитывал­ся, Овалов не был даже приглашен; в результате была, конечно, приня­та резолюция, вполне одобрившая работу Селивановского. Разве это не есть проявление той самой болезни беспечности, о которой говорил това­рищ Сталин? Указывая на забвение союзом творческих задач и увлечение во­просами хозяйственно-бытовыми, т. Овалов подчеркивает, что и в этом направлении не соблюдались демо­кратические принципы. Тов. И. Чекин рассказывает о практике парадных совещаний и встреч, проводившихся в драмсекции ССП. В подавляющем большинстве случаев эти совещания были бес­плодны и являлись лишним наклад­ным расходом в бюджете секции. Творческой помощи никто из моло­дых драматургов не получал. В значительной степени все это было обусловлено личными свой­ствами В. Киршона, как руководи­теля секции. Барское отношение к молодым драматургам, недоступность, равно­душие к кровным интересам своих товарищей по секции -- вот что ха­рактерно было для т. Киршона, вот что мешало обратиться к нему за помощью и советом. Да и встретиться с ним было не так-то просто. - В союзе писателей, - считает Л. Сейфуллина, - большим злом является отсутствие внимания к пи­сателям. Отрицательная и положи­тельная критика идет по инерции. Союз не стал мужественной органи­зацией, не только критикующей, но защищающей писателя, когда он это­го заслуживает. Л. Сейфуллина го­ворит также о том, что партийное руководство союза не реагирует на критику беспартийных писателей. Еще полтора года тому назад писа­тели, в том числе и Л. Сейфуллина, указывали, что редактор журнала «Новый мир» т. Гронский не может руководить журналом. Заявления писателей выслушивали, но Грон­ский продолжает оставаться на по­сту редактора. Безотрадное впечатление произве­ло на собрание выступление И. Мол­чанова. Время, предоставленное ему регламентом, он использовал для то­го, чтобы опорочить Е. Усиевич, критиковавшую его стихи. Един­ственную причину этой критики Мол­чанов усмотрел в том, что критик свел с ним личные счеты. Выступ­ление Молчанова надо отнести к тем реваншистским выступлениям, кото­рым не должно быть места на со­браниях писателей. Ведь И. Молча­нов о своей творческой работе ни­чего путного не мог сказать, если не считать заявления, что с 1932 года он… молчит и «набирается сил». Любопытный эпизод из деятельно­сти секретариата союза привел в сво­ей речи В. Гроссман. В прошлом году в Челябинок не­ожиданно прибыла телепрамма, подпи­санная секретарями правления ССП СССР, «По нашим сведениям - гла­сила эта телеграмма - диокуссия о формализме и натурализме в Челя­биноке проходит на низком уровне тчк Примите меры к повышению уров­ня дискуссии», Увы, эта «оператив­ность» руководства оказалась просто курьезной, - в Челябиноке не толь­ко не происходило диискуссии, но там, как сообщает т. Гроссман, имеется всего лишь 3--4 писателя (один из них считается председателем челябин­ской литературной организации). Выступивший на собрании дирек­тор Гослитиздата Н. Накоряков зая­вил, что за внешними успехами, за количественными показателями рабо­ты издательство проглядело главное необходимость повысить качество литературы. Гослитиздат сумел увеличить тира­жи книг, улучшить свою материаль­ную базу, но книт, получивших одоб­рение и признание многомиллионного читателя, он издал мало, Издатель­ский план все еще основан на само­теке, в этом, считает т. Накоряков, повинен и союз писателей. Союз писа­телей, в лучшем случае, решает во­просы, интересующие того или ино­го олиночку, но больших вопросов нашей литерагуры не разрешает. Союз писателей не является еще творческим коллективом, руководя­щим работой отдельных писателей, имеющим свой творчеокий план, та­кой план, который мог бы опреде­лять и работу издательства. Случайность царит и в работе с литературной молодежью. Н. Накоря­ков затрудняется назвать автора, ко­торого союз и издательство выдвину. ли в последние годы. Надо заявить прямо и откровенно,- говорит он,- что писатели не занимаются выращи­ванием новых каадров, забывая пре­краоный опыт и огромную работу в этой области А. М. Горького, Гослит­издат не мог добиться того, чтобы крупнейшие писатели поработали в течение года хотя бы с одной руко­писью молодого автора. В. Иванов, В. Луговской и некоторые другие то­варищи взялись было за эту работу, но бросили ее, не закончив. От И. Ба­беля издательство с трудом получило переданные ему рукописи, Н. не, социалистической действительно­сти. Может ли сыграть положитель­ную роль в пропаганде наших куль­турных достижений и в приобще­нии советских масс к лучшим со­зданиям мировой революционной ли­тературы и искусства такая чахлая, бессильная комиссия, какой являет­ся сейчас иностранная коммссия ССП? Почему же руководство союза так недооценивает этот вопрос и не при­нимает решительно никаких мер к тому, чтобы изменить это нетерпи­мое положение? соотношении сил в литературе каж­дой республики, о тенденциях ее развития. В недрах организации скопился лишний баласт, состоящий либо из откровенных халтурщиков, либо из болтающих, но но творчески бессиль­ных элементов. Руководство ССЦ не поставило своевременно вопроса об освобожде­нии от этого баласта, так же, как не сумело выдвинуть многих, наи­более талантливых, представителей литературной молодежи. лей». Не все члены секретариата и пра­вления оказались работоспособными,Только и никогда ни на одном собрании, ни на одном расширенном заседа­нии при участии актива илии пле­нуме не был поставлен вопрос о выводе тех, кто хочет ограничиться лишь ролью «почетных наблюдате­Решения последнего пленума I а партии, гениальные указания това­рища Сталина о советской демокра­тии делают впредь невозможными подобные порядки, наносят сокру­шительный удар по всем разновид­ностям бюрократизма, делячества, по всем извращениям основ партий­ной политики. Вся писательская масса берет сей­час на себя ответственность за судь­бы советской литературы. Она не передоверит этой ответственности людям, способным действовать толь­ко бюрократическими методами, лю­дям которые глубоко равнодушны к творческим проблемам. На ближайшем пленуме правле­ния,-заявляет т. Ставский,-писа­тели выберут новое руководство. Не подлежит никакому сомнению, что на этот раз руководство, избранное тайным голосованием, будет целиком отвечать интересам писательской массы и сумеет использовать ее ак­тивность, сумеет повести ее на осу­ществление задач, стоящих перед литературой эпохи социализма. т. Первым в прениях по докладу Ставского выступил писатель Н. Богданов. Оратор с большой радостью гово­рит о повороте в жизни всей стра­ны и литературной общественности. О том, что серьезные сдвиги обозна­чились и внутри ССП, красноречиво свидетельствует, по словам т. Богда­нова, уже самый факт его высту­пления на собрании. Это за многие годы первый случай, когда ему уда­лось получить слово в порядке за­писи. Обычно до него, как, впро­чем, и до многих других писателей его «ранга», очередь не доходила. Говоря о бюрократическом укладе в ССП, т. Богданов обращается не­много к «истории» для того, чтобы освежить в памяти собравшихся свидетельствующие о невни­мании руководства к своевременным сигналам критики и о методах воз­действия на тех, кто осмеливался задевать вельмож от литературы. Не мешало бы тов. Богданову по­говорить и о самом себе. Почему он давно уже исчез из по­ля зрения как писатель? Где его книги? Ведь ходить «в молодых» Богданову уже никак невозможно: как-никак, а за спиной добрый де­сяток лет писательского зваз звания. Ре­альных же творческих результатов что-то не видать, Почему? Что ме­шало, что задерживало его рост? Об этом следовало бы поговорить. Точно так жё умолчал о себе и следующий оратор, т. И. Уткин. То, что он говорил о союзе писателен, во многих отношениях верно: было отсутствие самокритики, и произ­и вольная раздача патентов, и невни-

о В той части, которая посвящена была характеристике положения со­юза и стоящих перед ним задач, до­клад не был убедителен, ибо явил ся в основном повторением того, чем Ставский говорил уже на по­следнем пленуме и на собрании ле­нинградских писателей и о чем уже неоднократно информировала наша на печать. Нельзя упрекнуть т. Став­ского в отсутствии самокритики. Но эта самокритика носила слишком общий характер. Не были глубоко вскрыты корни ошибок, допущен­ных руководством ССП, не были привлечены к докладу новые фак­тические материалы, которые позво­лили бы отчетливее разглядеть при­чины отхода ССП от творческой жизни писателей. Правильно сделал т. Ставский, то поставил вопрос о самокритике не односторонне, что, говоря о пло­хой работе союза и его руководства, требовал и от самих писателей по­вышения своей ответственности за работу ССП и за литературу в це­лом. Но опять-таки и здесь нужно было говорить не «вообще» а об оп­ределенных писателях и определен­ных книгах. Нужно было дать обоб­щенное представление об основных тенденциях в советской литературе, поставить ряд вопросов творческого порядка.

Еще в октябре и ноябре прошлого года некоторые ленинградекие писа­тели, приезжая в Москву, расска­вывали т. Ставскому о неблагополу­чии в ленинградской организации. Почему же т. Ставский и т. Виш­невский собрались приехать в Ле­нинград лишь 17 марта 1937 г. на общее собрание ленинградских писателей? Если бы руководители центрального правления союза за­интересовались раньше тревожными сигналами, идущими из Ленинграда, наша организация не понесла бы такие большие накладные расходы. Иллюстрацией бюрократизма и равнодушия, заедавших работу прав­ления союза, может быть выступ­ление т. Поповского. Как известно, «Комсомольская правда» пред явила Поновскому ряд серьезных обвине­ний. Казалось бы, союз должен был проверить материалы, которые на протяжении долгого времени печата­ла «Комсомольская правда» и кото­рые порочили Поповского как члена союза советских писателей. Если бы обвинения «Комсомольской правды» подтвердились -- Поповскому не ме­сто в союзе писателей и, наоборот, если они не обоснованы, союз обя­зан был защитить незаслуженно опороченного писателя, Но союз не занялся этими вопросами. О работе иностранной комиссии ССП говорит И. Анисимов. В общих чертах он обрисовывает процессы, идущие в западной литературе, ког­да лучшие мастера культуры при­мыкают к своему народу. Союз пи­сателей не учитывает своей огром­ной роли в этом международном движении писателей. И в этом во многом повинна негодная работа иностранной комиссии союза. Гнусная клеветническая книжка из не Андре Жида «Возвращение СССР», - говорит Анисимов, - встретила сочувственного отклика во Франции, более того, лучшие си­французской литературы опло­тились против Андре Жида, созда­лась уже большая и прекрасная ли­тература, разгромившая Андре Жи­да и его деятельность. Этот факт нужно было сделать достоянием ши­роких кругов писателей, нужно бы­ло его проанализировать. И это было делом иностранной комиссии. Впро­чем, как указывает т. Анисимов, иностранной комиссии фактически не существует, ее заменяет собой один работник - т. Аплетин. Эта иностранная комиссия, к работе ко­торой почему-то не привлечены на­ши критики, работающие над запад­ной литературой, не знает, что тво­рится на Западе. Она не видит ус­пехов антифашистской литературы, она не знает и маневров нашего врага. Работу национального сектора со­юза критикует т. Шамшиев. Он ука­зывает, что в национальном секто­ре, как и в секторе национальной литературы Гослитиздата, с писа­телями предпочитают знакомиться по характеристикам, а не по книгам.обратно

Многие выступающие говорят по мелким, личным вопросам. Выходит на трибуну Долин. Он жалуется на то, что уже второй год затирают в Гослитиздате книгу его стихов, что ни один журнал не хо­чет принять его «эпопею» о граждан­ской войне и т. п. Во всем этом он склонен видеть козни врагов. И для убедительности зачитывает о трибуны хвалебный отзыв об его «эпопее» одного видного участника гражданской войны в личном пись­ме к автору. Старые, знакомые прие­мы воздействия, которыми некото­рые писатели еще пользуются в си­лу неизжитой инерции! И не чувствует оратор, что во всех этих причитаниях он топит верна истины, которые заключались в его речи, в той ее части, где он говорил о канцелярских методах приема в члены союза. Те же упреки следует отнести ик драматургу М. Берестинскому, Впол­не понятна боль человека, чьи пьесы уже не первый год ставятся многими периферийными театрами (ла и некоторыми столичными), но не получают никакой оценки в прес­се. Это дезориентирует автора и ему нельзя отказать в праве заявить об этом с трибуны, которую он полу­чает впервые за все время нахож­дения в ССП. Но нельзя было только этим огра­ничиться. Нужно было расширить рамки вопросов, говорить о драма­тургии, а не только об обидах. Недоумение вызвало выступление Д. Мирского. Он рассказал о двух тяжелых ошибках, совершенных им в последние годы. Первая ошибка неправильное определение тенден­ций роста Фадеева. Оказывается, пресловутое заявление Мирского о том, что Фадеев развивается в на­правлении, «противоположном разви­тию всей советской литературы», было «неискреннее». А какие сооб­ражения побудили Мирского к та­кого рода неискренности? И почему потребовалось несколько лет для то­го, чтобы признаться в ней? Об этом ни слова. Какая же может быть це­на таким заявлениям, в какой сте­пени они могут убедить, что на этот раз тот, кто их делает, «искренен», ОКОНЧАНИЕ СМ. НА 4 СТР.

Говоря о работе «Литературной газеты», т. Ставский заявляет, что редакция газеты разрешила себе своеобразный торг: она предложила т. Безыменскому из ять из стено­граммы его речи на пленуме крити­ческое замечание об Усиевич и вза мен этого обещала не печатать сте­нограммы речи Розенталя, который критиковал Безыменского. Тов. Став­заявляет, что редакция гале­ты сделала ошибку, «промариновав» статью Нусинова о книге И. Мака­рова и предложив И. Нусинову смягчить оценку, данную им в ста­тье.

Основные выводы, которые до­кладчик делает из своей характери­стики положения в союзе, сводятся к следующему: союзе писателей не соблюдалисфакты, элементарные принципы советской демократии. Система назначенчества, келейных решений, бюрократической опеки практиковалась в союзе писателей со дня его возникновения. Устав союза превратился в мерт­вую букву, и этим обстоятельством ловко воспользовались враги наро­да: они пролезали в ССП и даже ухитрились занять кое-где (напр., в инграде) командные вышки, хо­я они никогда не создавали про­изведений, имеющих самостоятель­ную художественную ценность, и уже по одному этому не подлежа­ли приему в члены организации. Соююз не сумел установить тесной творческой связи с литературой братских народов, не сумел сделать лучшие достижения этой литерату­ры достоянием всей страны, не име­даже представления о реальном

О работе иностранной комиссии ССП говорил выступивший в этот вечер последним т. С. Динамов. Уже восемь месяцев, как предсе­датель комиссии тов. М. Кольцов уехал в Испанию, и обязанности его целиком перешли к его заместителю, т. Аплетину. Деятельность т. Аплетина привела к тому, что иностранная комиссия стала своеобразным дубликатом ВОКС. Она не в состоянии спра­виться с теми серьезными задачами, которые сейчас стоят перед нею с большей остротой, чем когда-либо.