(654)

18

№

газета

Литературная

СОБРАНИЕ БЕЛОРУССКИХ

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ»

 

K 35-летию со дня

смерти Глеба Успенского Г. И. Успенский.

Б. КОЗЬМИН

ПИСАТЕЛЕЙ

От нашего ленинградского корреспондента После выхода каждого из этих ма­леньких «карманных» томиков в ре­дакцию «Библиотеки поэта» прибы­вает множество писем. Они написа­ны рабочими, учителями, колхозни­ками, красноармейцами… «Издаваемая вами «Библиотека по­эта», -- сообщают из села Краснень­кого, Рыбницкого района (Молда­вия), - послужила поводом к орга­низации в нашем селе литератур­ного кружка, задачи которого - изу­чить поэзию по книжкам библиоте­ки, начиная с первого номера»… «Возвратясь из ОКДВА, - пишет B. Григорьев из Куйбышева, - слу­чайно в комиссионном магазине я встретил сочинения Державина… Ин­терес, возбужденный «Библиотекой поэта», так велик, что я решил при­обрести все выпуски, вышедшие в этой серии»… Эти письма относятся к «Малой серии Библиотеки поэта» -- одному из прекрасных начинаний А. М. Горького. Большая «Библиотека поэта», вы­ходившая с 1933 тода, разбухала от По плану Алексея Максимовича, «Малая серия» должна состоять из 62 маленьких (и общедоступных по цене) томиков, охватывающих всю истарию русской поэзии, начиная с образцов устной народной поэзии и кончая поэтами дооктябрьского пе­риода ХХ века. Томики «Малой се­рии». - указывал А. М. Горький,- должны обязательно выходить в хро­нологическом порядке с порядковыми номерами на титульном листе. «Ма­лая серия Библиотеки поэта» мысли­лась А. М. Горьким как массовая «энциклопедия русской поэзии». За 15 месяцев вышло 27 томиков «Ма­лой серии». Последняя книжка (№ 27) --- Лермонтов. Популярность библиотеки растет с каждым томиком. К сожалению, заинтересованности «Библиотекой поэта» со стороны ря­дового читателя мы вынуждены про­тивопоставить непонятное равноду. шие нашей литературной кратики. Секция критиков и литературове­дов Ленсоюза писателей до сих пор не улосужилась обсудить ни одной из книжек «Малой серии». Между «Стихотворения Фета в «Библиоте­пространных, но не всегда интерес­ных статей. Толстые и дорогие книги выходили медленно и беспорядочно, 0, последовательно изучать по ним ис­торию русской поэзии было трудно. Поэтому А. М. Горький в конце 1935 года предложил, попутно «Большой серией», выпускать и «Малую серию Библиотеки поэта». тем, не все книги оделаны достаточ­но удовлетворительно, ряд вступи­тельных статей страдает большими недочетами, особенно нетерпимыми в массовом издании. На это, к стыпу наших критиков, указывают опять-

русской

Знаток

слова не сказал о грубейших поли (От нашего корреспондента) Прения по дровича* (с 26 по 29 докладу т. Алексан­продолжались четыре дня тических ошибках газеты. Особен­марта). Все выступав­но нечестным было следующее его гнусные заявление: «Критика работы газеты, которая здесь была, по-моему, правильна, но недостаточна. Еще целый ряд не­достатков имеется в работе газетн «Лiтература i мастацтва», и наи придется на своих страницах специ­ально выступить с этим. Если нас не критикуют (?!), то придется нам самих себя критиковать и сказать о тех вредных статьях, которые по­пали в нашу печать». И эти слова произносятся посл шие товарищи деяния врагов, клеймили B подвизавшихся ССП Белоруссии. Эти выродки - Жилунович (Тиш­ка Гартный), Дунец, Зарецкий, Ста­шевский, Ходыко, Клясторный, Л. Зискинд, Дудар и прочие мерзав­цы при всяких удобных случаях произносили пламенные речи, а за спиной доверчивых ивых ротозеев преда­вали нашу родину фашистам.

деревни

Среди беллетристов, изображавших русское крестьянство и условия его жизни, Глебу Успенскому принадле­жит одно из самых видных мест. Среди «деревенских» произведений Успенского наиболее значительными является серия его очерков, печатав­шихся в «Отечественных записках» в 1877--1879 гг. и позднее об единен­ных им под общим названием «Из деревенского дневника». Ни одно из произведений Успен­ского не породило такого шума и не вызвало столь яростной полемики, как эти очерки. Повышенный инте­рес к ним со стороны читателей вы­зывался не только популярностью, которой уже в то время пользовался Успенский, но и тем, что в этих очерках он впервые брался за изо­бражение жизни деревни во всей ее сложности, широте и противоречиво­сти. В 70-х годах русские журналы бы­ли полны статьями о деревне и по­вестями из крестьянской жизни. Народники видели в крестьянах ский в противовес этому рисовал крестьяя людьми, для которых лич. ные интересы стоят на первом пла­не и которые о них заботятся го­раздо больше, чем об общественных делах. Народники надеялись на то, что капиталистические отношения не проникнут в деревню. Наблюдения же Успенского вскрывали громадную роль, которую капитализм начинал играть в жизни деревни, и показы­вали (употребляя выражение В. И. Ленина) «образование элементов ка­питализма внутри самой «общины». Итак, расхождение между традици­онными народническими представле­ниями о деревне и реальной дейст­вительностью, изображаемой Успен­ским, было настолько велико, что чи­татели - народники не хотели ве­рить в правильность наблюдений Ус­пенского, Народническая пресса, в особенности газета «Неделя», с оже­сточением напала на Успенского. Его обвиняли и в непониманий крестьянской жизни, и в презри­тельно-барском отношении к мужи­ку, и в скороспелости обобщений ий мене прежним убеждениям. сок», в которых эти очерки печата­лись и которые были наиболее вид­ным органом народничества. Н. К. Михайловский, один из -редакторов втого журнала, счел необходимым взять под свою защиту Успенского. Он вступил в полемику с публици­стами «Недели», доказывая, что их взгляды на деревню отличаются иде­ализацией и затушевыванием тем ных сторон деревенской жизни, по­рожденных еками бесправия, раб­ства и нищеты, в которых проходи­ла жизнь русского крестьянства. Однако, принимая Успенского под свою защиту, Михайловский, в то же время стремился ослабить значение его очерков. Так он усиленно подчер­кивал, что наблюдения Успенского от­носятся лишь к определенным мест­ностям и что поэтому было бы ошиб­кою, основываясь на них, делать ка­кие-либо выводы, имеющие «общее вначение», Он отмечал наряду C этим, что Успенский обратил внима­ние исключительно на темные сто­тоны деревенской жизни и не заме­тил ее светлых сторон, и это приге­ло его к односторонности. Таким об­разом, по мнению Михайловского, очерки Успенского отнюдь не дают полной картины деревенской жизни, Елатовратского. В 1879 г. в «Отече­ственных записках» были напечата­ны его очерки «Деревенские будни» Златовратский не скрывал того, что это его произгедение полемически заострено против Успенского В про­тивоположность последнему Злато­вратский утверждал, что крестьян­ская община основана на началах экономического равенства и что она самым фактом своего существования овидетельствует живучести и устойчивости «излюбленных искон­ных идеалов деревни» Несомненно, Успенского имел в виду Златовгат­ский, когда он иронизировал над «овежими наблюдателями», не заме­чающими «сознательной, пытливой мысли», проявляющейся, по мнению Златовратского, на деревенских схо­дах. И тогда, когда Елатовратский выражал негодование по адресу лю­дей, издевающихся пад «скрупулез­ностью общинной справедливости» при переделах земли, он полемиаи­ровал с Успенским. Исходя из этих соображений, ре­дакция «Отечественных записок» со­чла нужным противопоставить очер­кам Успенского деревенские наблю­дения другого писателя, считавшего­ся среди нагодников большим зна­током крестьянской жизни - Н. Н Если Златовратский и не называл фамилии Успенского, то он не скры­«Деревенские будни» являются ответом на очерки Успен ского. В этих очерках фигурировал, между прочим староста Иван Василь­ев, исключительный знаток кресть-

янских поземельных отношений и сложнейшей, почти недоступной по своей сложности пониманию рядовых крестьян, системы распределения об­щинной земли при переделах. Об этом персонаже Успенского Златовратский упоминал в своих «Деревенских буднях» для того, что­бы выразить свое негодование по адресу людей, полагающих, что бев Ивана Васильева «община крестьян­ская представляла бы стадо, более тупое, бессмысленное и стихийное, чем стадо баранов». Таким образом в данном случае Златовратский уже открыто полемизировал с Успенским. Итак, редакция «Отечественных записок» не скрывала того, что если она и печатает в своем журнале очерки Успенского, то, тем не менее, ее собственные взгляды на деревню не совпадают с наблюдениями и вы­водами автора этих очерков, и в этом не было ничего удивительного, ибо эти наблюдения и выводы про­тиворечили самым основам нагодни­ческого миросозерцания. Успенский, тесно связанный с на­родническими кругами, не мог остать­ся рагнодушным к критике, которой подверглись со стороны народников его очерки. Он счел необходимым знергично нападал на «слюнявое» отношение народнической интеллиген­ции к деревне и на ее снеправдыш­ные» взгляды на крестьянскую жизнь. Тем не менее критика со стороны народников не прошла для Успен­ского бесследно, тем более, что, как есть оснорания предполагать, она со­провождалась некоторым нажимом на Успенского со стороны пользовавше­гося в его глазах большим авторите­том Михайловского. Это отразилось и на последующих «деревенских» про­изведениях Успенского, - особенно на его «Крестьянин и крестьянский труд» и «Власть земли», на кото­рых сказывалось явное влияние на их автора народнических идей и

Идиотская болезнь - беспечность так овладела руководителями союза, что они закрывали глаза на фак­дву­недавнего решения руководящих партийных органов Белоруссии о грубейших политических ошибках газеты, после материалов в пресе, наконец, после резкой критики на самом собрании, где газету называ ли «корзинкой, в которую сыплется все», «абсолютно беспринципной», ге указывали, что «трудно выразить в двузначных и трехзначных цифрах ошибки газеты «ЛМ» и т. д. На собрании немало говорилось об отсутствии в союзе писателей демо­кратии, о необходимости строгого еб соблюдения, и тут же на собрании эта демократия грубо нарушалась Слово для выступления предоста влялось не в порядке записи, а ис­ходя из какой-то сомнительной вы годы руководителей. Некоторым то­варищам вообще не дали возможно сти выступить, Так, например, дет­ский писатель т. Якимович запи­сался на выступление в первый ж день собрания, но выступить ему так и не удалось; не имели возмож ности выступить представители рус­ской секции и другие товарищи. В начале собрания регламента не было. Затем он был принят, но вы соблюдением его никто не следил. «Начальство» говорило целые часы скучные и длинные речи, а «рядо­вые» писатели лишались слова. Писатели чрезвычайно резко и вершенно правильно критиковали работу Белгосиздатa. Но руководите­ли издательства (Бранейзин, М. Ми­кульский) не сочли нужным жоть один раз притти на собрание. Что это: признание своей беспомощности или очередной демонстративный вы­зов писательской общественности?  боты союза. Об этом упомянул лишь т. Александрович в своем заключи­тельном слове. Он сказал, что пра­вление должно будет найти «кол­кретные формы» работы по-новому. Воистину - «гора родила мышь». Говорили пять дней, а о том, кк нужно строить работу по-новому ни­кто не смог сказать ничего вразу мительного. Поэтому естественным оказался ка­нец собрания. В третьем часу ночи на 30 мар­та, за несколько минут до заключи­тельного слова, совершенно случай­но выяснилось, что никто не поду­мал о том, что по докладу необхо­димо принять какое-то определенное решение. Члены президиума забега­ли, зашушукались и решили: выде­лить комиссию для выработки резо­люции и предложить ее 31 марта на обсуждение. Однако на созванном 31 марта сб­брании председательствующий т Александрович заявил, что компо­сия собиралась, но решения не вы­работала. Так это «историче­закончилось пятидневное ты, явно говорящие о подлом рушничестве этих отщепенцев, и не реагировали на сигналы, которые подавались отдельными товарищами. ча ского и т. д. Стихотворения Ходыки, ничтож­ный и халтурный «роман» Жилу­новича или Л. Зискинда беспечно редактировались коммунистами Го­ловачем и Лыньковым, печатались при попустительстве Александрови­и Харика, получали высокую оценку Бронштейна и Кучара, по­хвалы на страницах «ЛIМ» у Гур Все националистические «ошибки», как тогда называли явно антисовет­скую стряпию фашистских ублюд­ков, прощались, ибо «вещь в це­лом» расценивалась и приветствова­лась как «очередной шаг на пути перестройки». этого профессора?! Просто диву даешься, когда чи­таешь статьи члена партий, руко­водителя секции критиков, секрета­ря правления ССП Белоруссии про­фессора Бронштейна, восхваляющие классово враждебные и пошлые бредни всяких Баранавых, Микули­чей и пр. Где же были глаза у На собрании это ротозейство и по­литическая слепота были должным образом оценены и осуждены. Все единодушно пришли к выводу, что необходимо срочно и внимательно пересмотреть все написанное до сих пор критиками о троцкистских бан­дитах пера и выкорчевать до кон­ца из среды советских писателей всех вонтрреволющионных последы­шей, Но нужно сказать прямо: если на собрании подвергли резкой критике правление ССП за потерю больше­вистской бдительности, то за его бездеятельность критиковали несме­ло. Люди мялись и подбирали сло­ва помягче, когда надо было назвать 

Б. БРАЙНИНА Глеб Успенский

Глеб Успенский исключительной страстностью стре­найти вы­для обездо­взглядов Михайловского, - и на дальнейшей творческой истории «Из с деревенского дневника». При включении этой серии очерков мился в собрание своих сочинений Успен­ход брать к рукам, (1843-1902) буквально превра­тить в рабов деревенскую бед­ноту. С каким страстным негодованием изображает Успенский всю эту хиш­ническую политику живорезов, вы­шедших из недр самого же кресть­янства. форме все-таки будет, потому что он есть результат общего расстройства деревенского организма, он есть цвет, корень которого в вемле, в Глеб Успенский великолепно по­глубине всей совокупности народной жизни» («Равнение под одно»). Страстно ища выхода для пору­ганного трудового народа, Глеб Ус­пенский приходит к ошибочной иде­ализации «власти земли» (см. очерк «Власть земли»), т. е. обусловлен­ного велениями природы патураль­ного хозяйства, которое якобы яв­ляется «основой жизни русского на­рода» и дает этой жизни крепкие, здоровые начала. Но большой ху­дожник-реалист, неутомимый иска­тель правды, защитник угнетенных, не мог этим удовлетвориться, не мог целиком и полностью принять эту теорию «власти земли». Глеб Успенский отмечает, что крестьянин, «принимая от земли» указания для своей нравственности «вносил во­лей-неволей в людскую жизнь слиш­ком много тепценций дремучего ле­са, слишком много наивного лесного зверства». И очень часто «лесная», «зоологическая правда» совершенно неприемлема «с точки зрения чело­веческой правды». По существу Глеб Успенский все­гда шел в разрез с народнически­ми представлениями о крестьянстве. Ленин, который высоко ценил Ус­пенского, неоднократно цитировал его произведения, приводит меткую характеристику Успенского, данную одним из первых русских маркси­стов Гурвичем: «Народник 70-х гг… не имел никакого предста­вления о классовом антагонизме внутри самого крестьянства, ограни­чивая этот антагонизм исключитель­но отношениями между «эксплуата­тором» - кулаком или мироедом - и его жертвой, крестьянином, про­питанным коммунистическим духом. Глеб Успенский одиноко стоял со своим скептицизмом отвечая ирони­ческой улыбкой на общую илллюзию. Со своим превосходным знанием крестьянства и со своим громадным артистическим талантом, проникав­шим до самой сути явлений, он не мог не видеть, что индивидуализм сделался основой экономических от­ношений не только между ростов­щиком и должником, но между кре­стьянами вообще» (Ленин, т. 1 стр. 157--158). Глеб Успенский в своих произве­дениях сказал трезвую правду O жизни российского крестьянина, - вот почему царская цензура назы­вала его «писателем, нежелательным для народного чтения». В своих заметках Успенский пи­сал, что толпа измученных, изголо­давшихся, забитых и бесправных людей ждала «большого художника большим сердцем». Именно таким художником и был Глеб Успенский, неутомимый революционный демо­имя которого стоит рядом с именами Некрасова и Салтыкова­с Щедрина. ленного, ства та». воренного великих личную ся от страшного сна ребенком…, и черствый хлеб, и грязную соску… обезземеленного крестьян­- «деревенского пролетариа­Судьбу мужика, еще более ра­так называемой «эпохой реформ», он переживал, как судьбу. Гневные и горячие Судьба человека униженного, эк­сплоатируемого различного рода ма­ленькими и большими хищниками, судьба «бедных людей» в помещи­чье-буржуазной России владела его горячим, большим сердцем, его ост­ский подверг их значительной пере­делке, устранив или смягчив в них места, вызывавшие наибольшее него­дование со стороны народников. Так. он удалил из них указание на узость крестьянской мысли и ограничен­общественным интересам. Все это было, конечно, явной ус­тупкой правоверным народникам. Однако, поскольку факты и наблю­дения, на которые опирались рычерк­нутые Успенским обобщения и выво­ды, в громадном большинстве случа­ев сохранились в неприкосновенно­сти постольку у читателя оставалась

шо, но статья Бухштаба ничего цен­цип» - «не тронь меня и я не ного не представляет. Жизнь и твор­чество Фета описаны скупо. Ничего не сказано о том, какое влияние имел и имеет Фет на поэзию, какое зна­чение имеет он для нас»… Возражения вызывает также ста­тья Л. Гинзбург о Бенедиктове и другие. Критическое обсуждение «Малой серии Библиотеки поэта» особенно необходимо и потому, что уже сей­час перед ленинградским отделением издательства «Советский писатель» стал вопрос о переиздании в 1938 голу всей серии (первое издание «Малой серии» будет завершено в этом году), Этого требуют читатели. Б. Р. трону тебя». Самокритичные при знания ошибок весьма часто вы­нуждались репликами участников собрания. Подчас выступавшие, под­нимая вначале серьезные вопросы, кончали беспринципными и мелоч­ными дрязгами и перебранками (Мальтинский, Шведик, Грубиян) и окриками на молодых поэтов (Ха­рик) и т. п.

возможность самостоятельно сделать рым, пронидательным умом. те заключения, которых он не нахо­дил в переработанном Успенским тексте очерков. История оправдала Успенского от обвинений, вызванных его очерками. Она устаногила глубокую жизненную правдивость его деревенских наблю­дений и показала, что основные уп­реки, делавшиеся Успенскому его оппонентами, являлись результатом непонимания ими исторического про­цесса, развивавшегося в гусской де­ревне. Только в марксистской критике очерки Успенского получили пра­вильчую оценку и истолкование. Еще Плеханов показал, что фак­ты, отмеченные Успенским в дерев­не, - не ложь и не случайность, а закономерные явления, характеризу­ющие процесс капиталистического перерождения деревенского строя и внутриобщинных отношений, Успен­скому удалось увидеть в деревне многое, остававшееся незамеченным другими наблюдателями, а это при­давало большое познавательное зна­чение его очеркам. «Пытливая мысль этого замечательного челове­ка, писал об Успенском Плеха­нов - разлагала одно за другим все главные положения народничества и подготовляла почву для совершенно иных взглядов на нашу народную жизнь». (Сочинения, т. Х, стр. 116). Ввиду этого вполне понятно, что первые русские марксисты в своей борьбе против народничества широко использовали наблюдения Успенско­го, Не газ пользовался ими Ленин. Их именно имел он г виду, когда ссылался на Успенского в подтвер­ждение того, что русскому общинно­му крестьянину, как и запално-евро­пейскому, свойственны слабое разви. тие солидарности и диспиплины, изо­лированность и «фанатизм собствен­ников». (Сочинения, т. П, стр. 441). На деревенские же очерки Успенско­го он ссылался и тогда, когда ему нужно было охарактеризовать под­городное крестьянское хозяйство. (Со­чинения, т. III, стр. 235--236). В первый период своей литера­турной деятельности, охнатывающий шестидесятые и начало семидесятых годов, Глеб Успенский в ряде рас­сказов и очерков пишет о «бедных людях» города, о жизни городской бедноты, мещанства и мелкого чи­новничества. Нельзя забыть все эти до последней детали правдивые и страшные картины поругания, «ра­зорения» человека! Очерки «Разорение» уже одним своим названием необычайно метко характеризуют целый период рус­ской жизни прошлого века. Взяточ­ничество и казнокрадство - основ­ной принцип жизненного поведенил «огромного взяточного полипа», чи­новничьих семей Птицыных и Чере­мухиных. рения». Напрасно взывает городской ра­бочий Михаил Иванович: «Пора простому человеку дать дыхание! Довольно над ним потешаться, раз­бойничать! Дайте ход!» Но нет ходу людям Ничего не изменили и ре­формы. Действительность эпохи ре­форм Михаилу Ивановичу не могла «представить ничего другого, кроме широчайшего и громаднейшего разо­Глеб Успенский свободен от вся­ких либеральных иллюзий. Он с бо­лью и негодованием показал, каки­ми гигантскими шагами шло «разо­рение» русской жизни именно в эту эпоху реформы. Начиная с 70-х годов Успенский изображает по преимуществу кресть­лвство, вкономическое расспосние деревни, образование деревенской бедноты и кулаков-мироедов. Глеб Успенский пишет:

Поэтому немудрено, что на собра­нии не были по-настоящему затро­нуты творческие вопросы, вопросы политико-воспитательной работы с писателями, о подготовке к 20-й го­довщине Октября. Крайне изумляет выступление Гурского (секретарь парткома ССП, он же редактор газеты «ЛIМ», он же руководитель секции драматургов). Выступая в последний день собра­ния, через несколько минут после того, как все с исключительным вниманием прослушали чтение до­клада т. Сталина, Гурский говорил о чем угодно (признавал себя поли­тическим слепцом, разделял вину между собой и другими), но… ни * № 30 17 от См.

 Редакция «Литературной га­зеты» с глубокой скорбью из­вещает о смерти Клавы КИРСАНОВОЙ, последовавшей после тяжкой и продолжительной болезни 4 апреля, и выражает искрен­нее соболезнование поэту Се­мену Кирсанову, потерявшему любимого друга.

«Лит.

газету»

ское»

собрание. C. ДЕЛЬ



 марта 1937 г.

«Самокритика с реверансами» в издательстве «Академия» ность издательства в иллюстративном материале. Хуже всего, что значитель­ная часть иллюстраций в ближайшие три года не будет использована. Все эти факты, как и многие др гие, докладчик, однако, дипломатич­но обошел. О них мы узнали только из выступлений. Но, к сожалению, и обсуждение доклада т. Янсона проходило далеко не на высоте. Сотрудники издательства не на­учились еще прямо и резко говорить своему руководству все, что они ду­мают. Некоторые товарищи вместо того, чтобы указать руководству его ошибки, выступили в защиту его, говоря, что зря, мол, Яков Да­видович все на себя принимает. Ви­новат не он один, а все мы. Несамокритичными были выступ ния секретаря партийной организациа «Академии» т. Орликовой и главно­го редактора т. Полонской, Послед­няя ничего по существу не сказы о недостатках работы редактора. Удивление вызывает то, что на со рании отсутствовали художники и торы. Издательство, оказывается, н удосужилось их пригласить. Жаль. Уж кому-кому, а им-то, наверно, есть что сказать. B. ТОНИН. Общее собрание актива издатель ства «Академия», посвященное ито­гам пленума ЦК ВКП(б), открылось докладом заведующего издательством т. Л. Д. Лисона, в котором было о девларатлвных залвлений, обг об признаний но совершенно отсутствовали факты. Правильно указав, что в издатель­стве около трех лет «руководил» подлый убийца, враг народа Каме­нев, докладчик весьма невнятно рассказал собравшимся о том, как новое руководство ликвидировало доставшееся ему «каменевское на­следство», какие политические и хо­влйственные ошибки допустило оно само. Ошибок же издательство сделало не мало, До последнего времени руководство «Академии» не излечилось от идиот­ской болезниполитической о печности. Еще недавно троцкист Д. Горбов был в издательстве одним из ведущих авторов. С ним заключа­лись договоры на составление при мечаний и вступительных статея При попустительстве т. Янсона Горбову было отдано на откуп рецензирование почти всех рукописей, Активным ав­тором считалась и троцкистка П. Ви­ноградская. Вопреки мнению обще­ственных организаций т. Янсон за­ключил с Виноградской несколько договоров и незаконно вы выдал ей аванс. ничество и безобразное отношение к человеку. Член партии редактор С. Рыков не раз доводил своими из­девательствами сотрудников до слез. Главный редактор Л. Полонская на общем собрании в таких выражениях охарактеризовала первую пробную ра­боту сотрудника Грушина: «Дрянь. Это не предисловие, а статейка для провинциальной газетки». Однако столь резкий отзыв не помешал т. По­лонской пропустить статью Груши­на в печать. Не может похвалиться издатель­ство и хозяйственными успехами. Производственные планы выполняют­ся плохо. В первом квартале 1937 г. издательство выпустило книг на 21%, млн, рублей при плане в 41%, млн. рублей. Директор издательства т. Янсон ма­ло уделяет ему внимания и времени. Застать его в «Академии» трудно. себе, и каждый из них работает, как ему иравится и как его больше устраи­вает, не согласовывая свои действия с работой других секторов. Ежегодно издательство выплачивает сотни ты­сяч рублей за рукописи и рисунки, издание которых не предусмотрено планом. Отдел оформления (заведующий - М. Сокольников) приобрел на 900 ты­сяч рублей иллюстраций, Это с лих­вой потреб­трехлетнюю перекрывает

«В одних и тех же деревнях лю­ди умирали с голоду, ели кору, пухли и т. д. и в тех же самых де­ревнях были люди, которые не уми­рали с голоду, а, напротив, попра­влялись и толстёли; в одних и тех же деревнях были люди, которые продавали лошадь за рубль сереб­ром, и были другие люди. которые ее покупали за этот самый рубль и которые продают ее назад за сорок и пятьдесят рублей. Точно так же и со смертностью: мрут больные, го­лодные, худородные, а отевшиеся - здоровы и невредимы; одни мрут, как мухи, а другие толстеют, как борова». прескрат, Успенский показал, что преслову­тая народническая община отнюдь не спасает от порабощения, от ни­щеты. Все время идет внутренняя диференциация сленны приемы и способы эксплов­тации. Разбогатевшие умеют при-

Книги Глеба Успенского Гослитиздат наметил издать в этом году шесть книг Гл. Успенско­го общим тиражом 345 тысяч эк­земпляров. * Кроме однотомника Успенского будут выпущены: второй том мало­известных произведений писателя, отдельные издания «Нравы Растеря евой улицы», «Разорение», Массовы­ми тиражами выйдут том избран­ных произведений Успенского (ти­раж - 50 тысяч экземпляров) и «Петькина карьера» (тираж - 200 тысяч экземпляров). Полное собрание сочинений Глеба Успенского в 16 томах выпускает издательство Академии наук СССР. Уполномочен. Главлита В--26118. Это будет первое академическое из­дание произведений Успенского. Оно охватит все литературное наследие этого писателя: его повести, рас­сказы, художественные очерки, ста­тьи, путевые заметки, письма. В текущем году выйдут два тома - второй и пятый Во втором томе помещены «Нравы Растеряевой ули­цы», в пятом - «Разорение», «Ти­ше воды, ниже травы» и др. произве­дения. В работе над изданием «академи­ческого» Успенского участвуют Н. Бельчиков, Н. Мещеряков, Б. Козь­мин, В. Кирпотин, П. Лебедев-По­лянский, М. Эссен, Д. Заславский и др.

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ

Беспечностью об ясняется тот факт, что 12 рукописей были возвращены издательству из типографий для пе­реработки. В последнюю минуту в них были обнаружены грубые поли­тические ошибки. Слабо развита в «Академии» само­критика. Зато пышшно расцветали угод-

 Ответственный редактор Л. М. СУБОЦКИЙ. ИЗДАТЕЛЬ: Журнально­РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, Поспедний пер., д. 26, тел. 69-6f ИЗДАТЕЛЬСТВО: Москва, Страст ной бул., 11, тел. 4-68-18 и 5-51-69 .

Государственным учебно-педагогиче­ским издательством в серии «Педа­гогическая библиотека» выпущены две книги «Избранных педагогиче­ских высказываний»-Н.A. Добро­любова и Н. Г. Чернышевского. В ближайшее время выйдет книга

«Избранных педагогических высказы ганий» Д. И. Писарева. Подготовляются к печати аналогич­ные издания: педагогические выска­зывания А. И. Герцена, В. Г. Белин­ского, Л. Н. Толстого.

Типография газеты «За индустриализацию», Москва, Цветной бульвар, 30,